минет
Тебе нравится, как пахнет Чонгук. Когда носом прижимаешься к его груди, когда ведёшь к ключицам, попутно проводя дорожку из поцелуев. Ты будто бы находишься на поле, усеянном душистыми травами, ласково касаешься цветочных лепестков, окутываемая взамен сотнями приятных ароматов.
Тебя просто дурманит запах Гука. Хочется присосаться и вдыхать его бесконечно, чтобы в лёгких засел, чтобы на кончике языка ощущался. Ты пропадёшь без него, а потому собираешь, выцеловывая каждый сантиметр юноши. Спускаешься от груди к животу, языком очерчивая каждый кубик пресса, затем ниже ведёшь, подступая к паховой зоне.
Здесь же ароматы совсем иные. Они обильное слюноотделение у тебя вызывают, щекоткой отдаются внизу и побуждают глаза закатить. Чтобы только чувствовать, нюхать и наслаждаться.
Ты стягиваешь ненужную ткань с Чонгука и носом утыкаешься в гладко выбритый лобок. Юноша дёргается, выдыхает гулко и живот собственный поглаживает, расслабленно прикрыв веки, а ты ухмыляешься, ведь тебе нравится его податливость, нравится то, с какой искренней покорностью он наблюдает порой из под полуопущенных ресниц за твоими греховными деяниями.
Дуешь на головку, окольцовывая основание, и вбираешь до середины, свободной рукой проводя по напряженным бёдрам Гука. Вкусно, хочется более смачно, более развязно, но сдерживаешься, оставляя сладости на потом. Головой параллельно руке водишь и мычишь тихонько, когда улавливаешь стоны сверху, означающие только одобрение.
Чонгуки уязвим в такие моменты. Он багрянцем наливается, охает и ахает открыто, не скрывая своего восторга и наслаждения. За одну такую честность уже хочется вознаградить его хорошим оргазмом.
И ты стараешься, ускоряешь темп, чавкаешь от накопленной во рту слюны и выделений Гука, рукой себе помогаешь, доводя возлюбленного до пика. Он привстаёт на локти, рот открывает в немом стоне и, запустив пятерню в твои волосы, плюхается обратно на подушки, тяжело дыша и утирая тыльной стороной ладони взмокшие виски.
— Ты невероятная, — лепечет он, когда ты ровняешься с ним и поглаживаешь его щёку. — Вот только, кажется, теперь настала и моя очередь? — ухмыляясь, сползает к твоим ногам.