Глава 30
Тихий рассвет только начинал закрашивать небо за окном, когда Максим открыл глаза. Первой его мыслью, как всегда, была Алина, мирно спящая рядом, уткнувшись носом в его плечо. Он нежно поцеловал ее в макушку и осторожно выбрался из постели, чтобы не разбудить.
Направляясь на кухню, он на мгновение замер в дверях. Его взгляд упал на кухонный стол, который он вчера, уставший и замотанный, даже не удосужился заметить. Там, аккуратно накрытая пищевой пленкой, стояла тарелка с его любимыми жареными кабачками, уже, конечно, холодными. Рядом — ломоть хлеба и столовые приборы, лежащие с трогательной аккуратностью. В центре стола — записка, прижатая солонкой: «Максим, разогрей ужин в микроволновке, 2 минуты. Люблю тебя».
В его груди что-то болезненно сжалось. Он простоял так несколько минут, глядя на этот немой укор его вчерашней невнимательности. Она ждала. Готовила. А он, огрызнувшись просто прошел мимо и рухнул в кровать.
Без лишних раздумий он набрал номер круглосуточного цветочного магазина, заказал большой букет ее любимых белых роз и пионов. Затем, с новой энергией, принялся за дело. Он не просто приготовил завтрак. Он устроил маленький праздник. Свежевыжатый апельсиновый сок, воздушный омлет с трюфельным маслом, идеально подрумяненные тосты и даже ее любимый клубничный джем, который он специально купил на днях.
Когда на столе все было готово, а букет занял почетное место, он услышал шорох из спальни. Через мгновение в дверях показалась Алина, в его большой футболке, с помятыми, сонными щеками. Она с недоумением смотрела то на стол, то на него.
— Максим? Что это? К нам гости?
Он подошел к ней, взял за руки и подвел к столу.
—Нет, детка. Это для тебя.
— Для меня? — она смотрела на него с растущим удивлением. — Но почему? С чего вдруг?
Он усадил ее на стул, сам сел напротив и взял ее руки в свои. Его взгляд был серьезным и полным раскаяния.
— Потому что вчера я был слепым и неблагодарным ослом, — сказал он тихо. — Я пришел, уставший и злой, и даже не заметил, какое чудо ты для меня приготовила. — Он кивнул в сторону холодных кабачков. — Ты потратила время, силы, позаботилась обо мне, а я... я даже «спасибо» не сказал.
Алина смотрела на него, и ее глаза начали блестеть. Она собиралась что-то сказать, вероятно, «ничего страшного» или «я понимаю», но он не дал ей.
— Нет, моя хорошая, это не «ничего». Это очень важно. Ты важна. Твоя забота важна. И я хочу, чтобы ты знала, что я это вижу. Что я ценю это. Больше всего на свете.
Он встал, взял со стола букет и протянул ей.
—Я люблю тебя. И я очень хочу быть для тебя лучше. Прости меня за вчера.
Алина взяла цветы, прижала их к груди, и по ее лицу расплылась счастливая, сияющая улыбка. Все обиды и легкая грусть последнего вечера растаяли без следа.
— Дурак, — прошептала она, но в ее голосе не было упрека, только нежность. — Я же понимаю, что ты устал. Спасибо. Это так... неожиданно и прекрасно.
— Это просто цветы и завтрак, — он наклонился и поцеловал ее в губы. — А ты — мое все. Садись, моя сладкая, пока омлет не остыл.
И за этим завтраком, среди аромата кофе и свежих цветов, в воздухе витало нечто большее, чем просто вкусная еда. Это было понимание, прощение и та глубокая, взрослая любовь, которая умеет замечать чужие усилия и ценить их по-настоящему.