Глава 29
Прошло несколько дней. Острый период ротавируса миновал, но Алина все еще была слаба и бледна. Вечер застал их в постели. Максим сидел, прислонившись спиной к изголовью, а она устроилась между его расставленных ног, спиной прижавшись к его груди. Ее голова лежала у него на плече, он мог чувствовать ее ровное, но все еще немного ослабленное дыхание.
Одной рукой он обнимал ее за талию, а другую положил ей на лоб, проверяя температуру. Кожа была прохладной, жар спал. Он с облегчением выдохнул и начал медленно, нежными круговыми движениями гладить ее живот через тонкую ткань пижамы.
— Уже лучше, моя хорошая, — прошептал он в ее волосы. — Температуры нет. Животик еще болит?
— Немного, — тихо ответила она, прижимаясь к нему чуть сильнее, как будто ища защиты. — Но уже не так больно.
Они сидели в тишине, и эта тишина была целебной. Но Максим, как врач, знал, что курс лечения нужно завершить. На столике рядом с кроватью лежал последний, предписанный укол — витаминный комплекс для поддержки ослабленного организма.
Он глубоко вздохнул, заранее готовясь к тяжелому разговору.
—Детка, — начал он как можно мягче, не прекращая гладить ее живот. — Нужно сделать последний укол. Чтобы ты окончательно поправилась.
Эффект был мгновенным. Все ее тело напряглось, как струна. Она резко вжалась в него, словно пытаясь пройти сквозь него и спрятаться.
— Нет... — ее голос дрогнул, став тонким и испуганным. — Только не укол. Не надо, Максим, пожалуйста. Будет больно... Я не хочу.
Он крепче обнял ее, стараясь удержать эту дрожащую, испуганную птичку.
—Знаю, малыш, знаю, что боишься, — он заговорил тем низким, убаюкивающим тоном, который использовал, когда она была совсем маленькой и не могла уснуть. — Но это последний. Самый-самый последний. Обещаю. И он не такой болезненный, как тот, противорвотный.
— Все равно будет больно! — она уткнулась лицом в его шею, и он почувствовал, как по его коже скатывается горячая слеза.
— Моя сладкая, послушай меня, — он повернул ее лицо к себе, заставляя встретиться с его взглядом. Его глаза были полны такой любви и терпения, что ее всхлипывания немного поутихли. — Этот укол — как ключик. Он поможет твоему организму проснуться, набраться сил. Без него ты будешь выздоравливать еще очень долго, будешь все такой же слабенькой и бледной. А я хочу, чтобы моя девочка снова бегала, улыбалась и могла есть мои завтраки. Хочешь этого?
Она смотрела на него, и в ее глазах шла борьба между страхом и желанием поскорее вернуться к нормальной жизни.
— Хочу... — прошептала она.
— Тогда нужно быть немножко храброй. Совсем чуть-чуть, — он нежно поцеловал ее в лоб, затем в кончик носа. — Я все сделаю очень быстро. Ты даже не успеешь испугаться. А после я приготовлю тебе тот самый гранатовый сок, который ты любишь, и мы досмотрим тот сериал. Договорились?
Она глубоко вздохнула, ее пальцы вцепились в его футболку. Она медленно, словно делая самое трудное дело в жизни, кивнула.
— Договорились...
— Вот и умница, — он улыбнулся ей, полный гордости. — Повернись ко мне боком. Все будет хорошо.
Он сделал все так, как и говорил — быстро, точно и аккуратно. Алина вскрикнула, сжав его руку, но на этот раз слез не было. Только облегченный выдох, когда все было кончено.
— Видишь? Уже все, — он прижал ватку и снова обнял ее, позволяя ей спрятать лицо у него на груди. — Ты справилась. Я тобой так горжусь, моя храбрая девочка.
Она сидела, прижавшись к нему, и постепенно ее дрожь утихла. Он сдержал слово — принес сок, включил сериал. И хотя она быстро уснула, утомленная переживаниями, на ее лице больше не было страха. Была усталость, но и уверенность, что самый тяжелый этап позади. И все потому, что он был рядом, чтобы уговорить, поддержать и сделать больно лишь для того, чтобы потом стало лучше.