40
Слёзы прошлого / 18.11
Как мы с Ривеном решили пару дней назад, сегодня – тот день, когда мы возвращаемся в Фолкстон... на время, конечно. Музыкант приехал за мной на такси около шести утра, поэтому сегодня я проснулась в пять часов, что совершенно не похоже на меня. Но меня удивило, с какой лёгкостью мне это удалось – впервые за долгое время моя первая мысль после пробуждения была положительной: «Я лечу в Фолкстон». Как же я скучала по этому месту, которое лишь за одно лето стало значить для меня слишком много!
Я вспоминаю детали сегодняшнего утра: пробуждающая маска для лица с ароматом зелёного чая, два тоста с арахисовой и шоколадной пастой, поток песен Майли в наушниках, сообщение от Ривена: «Спускайся, я у цели», и мне становится хорошо от этих мелочей, которые стали частью моего возвращения к себе. Не знаю, почему я думаю, что возвращение в Фолкстон – это возвращение к себе, но я просто чувствую это. Возможно, всё будет совершенно иначе, но я счастлива от одной мысли, что я снова окажусь в этом чудесном городе, увижу бесконечное море, пляж, где мы провели так много времени с Адамом. Хотела бы я, чтобы в самолёте прямо сейчас со мной сидел Адам, а не Ривен? Думаю, ответ и не требуется...
Ривен легко похлопывает меня по руке, чтобы я сняла наушники и оторвалась от собственных мыслей:
– Не хочешь посмотреть что-нибудь?
– А одному тебе не хочется?
– Так неинтересно.
Я соглашаюсь, и мы вместе листаем каталог фильмов и сериалов, выбирая что-то по-настоящему стоящее. Когда я замечаю новый сезон «Эмили в Париже», то понимаю, что именно я хочу посмотреть.
– Я не смотрел ни одной серии и ничего не слышал об этом.
– Всё просто: девушка работает в рекламном агентстве, и её отправляют в командировку в Париж, где она встречает красивого мужчину, но они не могут быть вместе из-за её парня. В итоге командировка заканчивается, как и отношения, но у этого парня, Габриэля, оказывается, есть девушка. Потом Эмили – главная героиня – переезжает в Париж и начинает новые отношения, но по-прежнему любит Габриэля. Когда они почти начинают встречаться, всплывает то, что бывшая девушка Габриэля беременна. На этом всё, – я быстро ввожу Ривена в курс дела.
– Я мало, что запомнил, но разберусь. Надеюсь...
Мы подключаем наушники к экрану, а новый сезон, как назло, начинается с краткого рассказа о последних событиях, которые я только что изложила юноше. Теперь он точно всё запомнит.
Спустя несколько минут музыкант нажимает паузу и говорит:
– И конечно, она выбрала чёрного...
– Как тактично! А с кем она должна быть, по-твоему?
– С французом.
Я смотрю на Ривена с улыбкой и отвечаю:
– Знаешь, все хотят, чтобы она была с французом! Весь сериал крутится вокруг этого, – он смотрит на меня с улыбкой.
– А кого бы выбрала ты?
– Француза, конечно. Я же не слепая! Правда, он в этом сезоне немного постарел, но он всё равно лучше всех остальных. Высокий, харизматичный, с милой улыбкой, да ещё и француз. По-моему, выбор очевиден.
– Согласен. Даже я бы с ним переспал. В параллельной вселенной, конечно, – смеётся он, и мы продолжаем просмотр, но уже без комментариев.
Через долгое время, за которое мы успеваем посмотреть около шести серий, послушать музыку и немного поспать, мы оказываемся в Англии. Наконец-то!
Пока мы едем до Фолкстона, Ривен начинает:
– Я не хотел говорить тебе сразу, – это уже настораживает, – но Адам сможет приехать на пару дней, поэтому сначала ты будешь жить с ним, если захочешь, конечно.
Я поднимаю брови и распахиваю глаза от неожиданности, до сих пор не веря, что это правда.
– И ты молчал всё это время?
– Хотел сделать сюрприз, – на его лице появляется полуулыбка.
Когда мы оказываемся в Фолкстоне, я сразу чувствую любимый морской запах и делаю глубокий вдох.
– Как же я скучала по этому запаху!
– А я даже ничего особенного не чувствую.
– Запах моря... Если бы существовали духи с таким ароматом, я бы обязательно купила их.
– Как банально, Трина.
– Ну и пусть! – отвечаю я, и Ривен провожает меня до квартиры Адама.
Перед уходом он говорит:
– Думаю, ты знаешь, куда идти дальше, – я киваю. – Тогда до встречи!
Он быстро обнимает меня, и я поднимаюсь к Адаму, и это всё ещё кажется чем-то невероятным.
Я звоню, и Адам почти сразу открывает дверь. Но в этот раз мы не бросаемся в объятия друг друга – он приглашает войти, а я неловко обнимаю его на пороге. Что-то изменилось. Только недавно мы целовались через несколько секунд после встречи, а теперь стоим в неприятном молчании, как будто это наше первое свидание.
Раньше я бы обязательно спросила, что между нами происходит, но сейчас внутренний голос подсказывает, что лучше не заговаривать об этом.
– Ты, наверное, голодна?
– Да. Я, конечно, съела сэндвич в самолёте, но боюсь, этого недостаточно.
– Я приготовил сырный крем-суп. – Я удивлённо смотрю на него, а он продолжает. – Ривен сказал, что тебе нравится такое.
– А что насчёт тебя?
– Я поем с тобой, но я не в восторге от этого блюда, если честно.
– Как и Ривен.
Мы садимся на кухне за круглый стол напротив друг друга и начинаем трапезу. К счастью, во время еды не обязательно говорить, поэтому молчание перестаёт быть неловким. Я помню, что Адам пекарь, но и суп у него получился отменный.
– Как тебе работа и жизнь в Лондоне? – начинаю я.
– Здорово. Работа пока не особо интересная, но мне нравится ездить и смотреть на «плохие события» города. Правда, пока не было ничего супер-необычного – только классика. Но есть шанс, что после Нового года я смогу поехать на горячую точку, но ненадолго.
– Как ты и мечтал, – произношу я и натянуто улыбаюсь. – Что интересного произошло за это время?
– Единственное, что мне вспомнилось сейчас – это приезд Алексы. – После этой фразы что-то внутри меня сжимается, но я не подаю вида. – Она ездила на шоппинг, а потом мы случайно встретились в баре и немного поболтали.
– Не думала, что ты захочешь говорить с Алексой, – замечаю я.
– Как она сказала, я в Лондоне всё равно один, поэтому дружба с ней не повредит.
– Так у вас уже дружба? – говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально спокойно.
– Есть какие-то проблемы? – от его интонации я чувствую холод, и мне больше не хочется говорить об этом, но я всё равно продолжаю.
– Нет, просто я думала, что вы с ней не в самых лучших отношениях.
– Но я говорил, что пытаюсь всё восстановить.
– Включая отношения с Алексой?
– Почему бы и нет? Мы будем просто общаться, когда она снова приедет в Лондон.
– Значит, уже «когда», а не «если»... – отмечаю я.
– В чём проблема, Трина?
– Ни в чём, просто мы с тобой вообще не общаемся, – произношу я тихим голосом.
– И в этом я что-ли виноват? Мы решили, что отношения на расстоянии – это полный бред. К тебе приехал Ривен, поэтому не думаю, что ты там скучаешь, – второй раз за этот день я распахиваю глаза в удивлении.
– Что, прости? Ты считаешь, что мы там с Ривеном развлекаемся?
– Откуда мне знать?
– Это тебе Алекса сказала?
– Чёрт, да какая разница? – это официально наша первая ссора с Адамом...
– Знаешь, мне там вовсе непросто живётся, и я не «развлекаюсь» с Ривеном. Да, иногда мы видимся, но я сейчас думаю о том, как бы окончательно не лишиться контроля над собой, а не о том, как бы развлечься, – я понимаю, что сказала слишком много, но больше я не хочу оставаться в этой маленькой кухоньке, которая, кажется, стала давить на меня. – Я лучше пойду...
Адам ничего не говорит, когда я забираю вещи и со слезами на глазах выхожу из его квартиры. Напоследок он бросает:
– К Ривену, да?
Я выхожу на улицу, мои глаза застилают слёзы, и я больше не сдерживаю их. Подхожу к дому, прислоняюсь к стене и медленно спускаюсь по ней вниз, закрывая рот рукой и сотрясаясь от беззвучных рыданий. Не этого я ожидала от поездки в Фолкстон...
Когда-то мы с Адамом не могли наговориться, обнимались и держались за руки, гуляли по городу и ездили в небольшие путешествия. Сейчас кажется, будто это было в другой жизни, хотя мы виделись совсем недавно в Нью-Йорке. Да ещё эта ссора... Я бы сказала, что причина всего – Алекса, но боюсь, что это не так. Он сам выбрал проводить время с ней. Сам выбрал не приглашать меня в Лондон. Сам выбрал остаться в Англии и не ехать в Америку со мной.
А что же случилось с той, кто разделила моё желание? Мы перестали общаться, и сейчас я даже не знаю, где Лили и чем занимается. Безусловно, она занимается творчеством, как и до этого, но я не понимаю, как она так быстро смогла освоиться в чужом городе в полном одиночестве. Я же не смогла даже привыкнуть к родному городу снова...
Я поднимаюсь и бреду к морю, чтобы немного отвлечься. Сажусь на песок, наблюдая за размеренным течением волн. Как говорил Нэйтан: «Мысли, как волны, приходят и уходят, но не обязательно ловить каждую волну, не так ли?». Я наблюдаю за волнами, слушаю их шум, который так успокаивает, замечаю пролетающих чаек. Сейчас рядом со мной мог сидеть Адам и держать меня за руку, но я снова одна, словно только переехала в этот маленький городок.
Но в этот раз я знаю, что я не одна, поэтому пишу сообщение тому, кого встретила в Фолкстоне в самом начале.
(Напиши свой адрес), – всё моё сообщение.
(Так сразу?)
(Ага), – сил рассказывать Ривену что-либо совсем нет, как и желания.
Он скидывает адрес, который я нахожу на карте, и следую по этому пути, очень медленно. Кажется, у меня закончились все силы, и только море продолжает меня питать, пока я не нахожу дом музыканта.
Перед моим взором оказывается трёхэтажный белый домик, окна которого выходят на пляж. У дверей меня встречает Ривен, забирая мой рюкзак.
– Насколько всё плохо? – интересуется он, пытаясь понять всё по моему лицу.
– Десять из десяти.
– Ты бьёшь все рекорды.
Когда я захожу в квартиру Ривена, он задаёт вопрос, который мгновенно переносит меня на несколько минут в прошлое:
– Ты голодна?
– Нет!
– На втором этаже справа комната для гостей. Располагайся там. Там и должна была быть твоя временная комната, только через пару дней. Но ты поселишься там раньше.
– Твои родители не будут против?
– Нет, они и так думали, что ты сразу останешься здесь.
– Стой... – ко мне приходит медленное осознание. – У вас двухэтажная квартира?
– Ага. Такое тоже бывает, да, – отвечает он, заметив моё растерянное выражение лица.
Я поднимаюсь на второй этаж, быстренько раскладываю свои вещи и захожу в ванную, в которой нет душевой кабинки, как это часто бывает. В центре комнаты стоит белоснежная ванная с золотым краном, поэтому у меня сразу возникает желание залезть в неё и пролежать так весь вечер. Я заглядываю в шкаф и нахожу пену с ароматом лаванды, поэтому сразу же набираю ванну.
Я снимаю с себя одежду, которая до сих пор пахнет самолётом, и медленно погружаюсь в горячую воду, которая должна успокоить меня. Вдыхаю невероятный запах лаванды, кладу голову на край ванны и закрываю глаза. Покой... На несколько минут я отключаюсь от этого мира, забыв обо всём, но потом беру телефон и проверяю все социальные сети, как и всегда.
Захожу в свой блог и пишу сообщение: «я снова вернулась к морю, но не к нашей любви». Потом я открываю страницу нашей группы и включаю последние аудиозаписи, отложив телефон в сторону.
– Что-то знакомое, – я вздрагиваю от голоса Ривена, который возвращает меня в реальность, и инстинктивно хочу прикрыть тело, но понимаю, что не могу. – Не волнуйся, я ничего не вижу под пеной.
Он бесцеремонно заходит в ванную и садится на табуретку в стороне от меня.
– Ривен, дорогой, возможно, ты не заметил, но я немного занята.
– Занята? – он выгнул бровь и улыбнулся.
– Не в этом смысле! Ты понял.
– Думаю, тебе скучно просто сидеть вот так, поэтому ты даже включила наши песни.
– До твоего прихода не жаловалась.
– Лучше расскажи мне, что там у вас случилось.
Я делаю вдох, запускаю пальцы в волосы, а затем выдыхаю.
– Мы поругались.
– Я догадался. Но я жажду подробностей.
– Адам начал общаться с Алексой, и даже сказал, что это дружба. И обвинил меня в том, что мы с ним не общаемся. – Я пытаюсь сдержать слёзы, и у меня получается. – Как будто в моей жизни всё могло быть по-другому. Всегда всё заканчивается болезненно – это жизнь. Даже если всё кажется идеальным, рано или поздно становится понятно, что это не так.
– Стой-стой, не разгоняйся ты так. Всё в порядке. Ссора – это не конец света, да?
– Да, но всё изменилось – я сразу это почувствовала. Я не знаю, что там наговорила ему Алекса, но он отдалился. Всё стало по-другому. И мне кажется, что мы уже не сможем вернуться к тому, что было у нас до этого. У нас теперь отдельные жизни, и, похоже, он не собирается переезжать в Нью-Йорк. Но я его не виню. Я рада, что он нашёл то, что хотел.
– Настолько рада, что даже плачешь? – я киваю и погружаюсь под воду. Когда я выныриваю, Ривена уже нет рядом.
Я переодеваюсь в более тёплую одежду (рядом с морем, и правда, холоднее) и спускаюсь на первый этаж.
– Ты готова?
– Ага.
– Ты даже не спросишь, к чему?
– Вряд ли ты скажешь, – еле заметно улыбаюсь я.
– А ты уже неплохо меня изучила, – с наигранным энтузиазмом отвечает музыкант.
. . .
Мы поднимаемся на крышу дома, в котором живёт Ривен. Несмотря на то, что это всего третий этаж, вид открывается невероятный: с одной стороны море, с другой – весь город, как на ладони.
Я сажусь на садовый диван, который стоит здесь, и перевожу взгляд на море.
– Он считает, что мы с тобой «развлекаемся» в Нью-Йорке, – тихо говорю я, почти шёпотом.
Он присаживается на корточки напротив меня и ищет мой взгляд:
– А ты бы хотела, чтобы так было?
– Я бы хотела, чтобы я не лежала в кровати целыми днями. Хотела бы не пить таблетки каждый день. Хотела бы быть такой, как раньше, но вряд ли это возможно.
– Но ты бы не хотела, чтобы рядом был я.
– Это не так важно, – отвечаю я, не подумав.
– Да, ты права. Это не так важно...
Я смотрю на него, но теперь очередь Ривена рассматривать море. Пока есть возможность, я смотрю на его тату, которое он сделал в память о случившемся с Адамом. Кровоточащее сердце... Музыкант кажется таким циничным на первый взгляд, но никогда нельзя знать, что творится у него внутри. Я рассматриваю его идеально уложенные короткие волосы, которые не путает ветер, тонкие губы. В этот момент он поворачивается, ловит мой взгляд и улыбается.
– Ты думаешь, я не чувствую, что ты рассматриваешь меня?
Моё лицо сразу заливается краской. Я встаю и подхожу к краю крыши, хоть и боюсь высоты.
– Решила отвернуться от меня? Не хочешь, чтобы я видел твои истинные эмоции?
Ривен спокойно произносит это и медленно подходит ко мне, разворачивает меня и смотрит в глаза.
– Не хочешь сказать мне что-то? Не хочешь признаться себе, что и ты тоже изменилась за это время? – он, вроде, спрашивает, но в то же время в его голосе слышна уверенность.
Он наклоняется ко мне, продолжая:
– Не хочешь увидеть то, что так очевидно? – я неотрывно смотрю в его глаза, а он наклоняется всё ниже и ниже. – Если ты хочешь, чтобы я остановился, просто скажи, – улыбается он.
Он ждёт несколько секунд, но поняв, что я не отвечу, целует меня в губы. Я сразу знала, куда это нас приведёт, когда он начал задавать вопросы серьёзным, но ласковым голосом. В этот раз я не чувствую, что это неправильно. Не думаю, что здесь и сейчас со мной должен быть Адам. Может, я приехала в Фолкстон, чтобы, наконец, отпустить прошлое? Может, я должна была понять, что моя летняя и настоящая версия совершенно не похожи друг на друга? Может, пришло время принять настоящее и не бояться его, жить осенними моментами, а не убегать от них, перестать снова и снова возвращаться в прошлое? Адам – прошлое, а Ривен – настоящее? Может, пора перестать мучить себя вопросами и обдумывать каждую мелочь? Я знаю, что это так, но не знаю, как добиться этого.
Однажды я попробовала забыться в поцелуях Итана, но это не закончилось ничем хорошим. Мне было хорошо с Адамом, но всё, как и лето, завершилось. Но Ривен... Сначала мы ненавидели друг друга, потом всё изменилось. Но когда? И почему?
У меня ещё слишком много вопросов, которые хочется задать жизни, но сейчас я оставляю их на дне этого сверкающего в лучах заходящего солнца моря. Я справлюсь на этот раз. Я справлюсь...
Можно бесконечно размышлять об отношениях и жизни, но разве это имеет значение, когда мои мысли движутся вместе с нашими губами. Разве имеет значение что-либо, когда пятиминутные обдумывания сопровождаются таким же длительным поцелуем? Разве хоть что-то важно, когда вы так долго целуете друг друга, но оба понимаете, что это ещё не конец?
Когда мы отстраняемся, то садимся на край крыши, что кажется таким опасным, но мы не теряем равновесие. Мы даже ничего не говорим, а просто смотрим на город и красно-оранжевый закат, который не увидишь в Нью-Йорке. К счастью, Ривен не спрашивает, буду ли я его девушкой, или ещё что-то. Я думаю, после такого поцелуя это вовсе необязательно.
Когда начинает темнеть, мы возвращаемся в квартиру, где нас встречают родители Ривена.
– Миссис и мистер Мейсон, рада познакомиться с вами! – на этот раз я улыбаюсь искренне.
– Зови нас просто Лиза и Дэвид. Мы тоже рады наконец-то увидеть тебя, – миссис Мейсон улыбается в ответ.
Родители Ривена выглядят молодо: у Лизы длинные каштановые волосы, а Дэвид такой загорелый, словно только вернулся с отдыха. Хотя нужен ли отдых, если живёшь в Фолкстоне? Они выглядят такими счастливыми, и заметно, что за годы брака они не потеряли эту искру, которая всегда появляется в самом начале. Смотря на них, начинаешь верить в вечную любовь... Но в этот раз я не буду думать, что же такое любовь, и как её узнать – это уже не так важно.
– А Анна... – вспоминаю бабушку Ривена, которую я никогда не видела рядом с ним.
Лиза понимает мой невысказанный вопрос и отвечает:
– Это моя мама. Она будет дома с минуты на минуту.
Я не знала, что Анна живёт с Ривеном и его родителями, но это меня даже радует. Я желаю всем спокойной ночи и поднимаюсь в «свою» комнату.
Почему-то мне хочется сделать ещё один пост, поэтому я не ограничиваю себя в этом: «у меня никогда не было дневника, но именно сегодня вечером я жалею об этом, потому что мне хочется сказать так много, когда случилось так мало. сегодня я узнала, что поцелуй может длиться пять минут. это звучит как-то пошло и некрасиво, но это было прекрасно. закат, море, слёзы прошлого и взгляд в будущее. может, я даже научусь жить «нормально»?»
Я перечитываю запись, превозмогая желание удалить её, и в этот момент Анна заглядывает в комнату с хитрой улыбкой. Я встаю и сразу обнимаю её, как родную, а она обнимает меня в ответ и гладит по волосам. Она не задерживается у меня надолго, но перед выходом тихо говорит:
– Значит, всё-таки Ривен, да?
Она выходит из комнаты, не дожидаясь ответа, а я беру телефон и нажимаю «Опубликовать».