39
Мелочи жизни / 16.11
– Знаешь, мне всё ещё кажется, что это плохая идея, – объявила я Ривену, когда мы ехали на автобусе в больницу.
– Если меня выгонят, я, так уж и быть, выйду в коридор, – ответил он, кажется, в десятый раз за сегодня.
– Звучит многообещающе...
Когда мы приехали в больницу, то расположились перед кабинетом, ожидая, когда очередь дойдёт до меня. Я не так часто езжу к Нэйтану, поэтому перед каждым приёмом всё ещё переживаю, особенно сегодня, в компании Ривена. Я понятия не имею, зачем он решил прийти со мной к психотерапевту, но надеюсь, что после этого визита я смогу нормально посещать его.
Пока мы ждём моей очереди, музыкант почти ничего не говорит, как и я, но изредка комментирует происходящее, либо задаёт мне непонятные вопросы.
Наконец, мы оказываемся в кабинете, а мистер Ривера с удивлением смотрит на нас. Надеюсь, он не думает, что за это время я вышла замуж, поэтому пришла не одна.
– Здравствуй, Трина. Я смотрю, ты сегодня не одна... – психолог безуспешно пытается скрыть своё удивление.
– Да, это мой друг. Ривен, – поспешно добавлю я, а Нэйтан кивает.
– Вообще, ко мне обычно приходят с родственниками, а вот насчёт друзей я не уверен. Ты точно хочешь, чтобы он остался?
– Я не против, если он останется, – отвечаю я, пытаясь скрыть, что мне, если честно, уже всё равно, будет ли здесь Ривен.
– Ривен, а с какой целью вы пришли сегодня? – наконец, внимание психолога направляется на юношу.
– Хотел узнать, что говорит вам Трина. Больше, чем уверен, что она многое не договаривает, учитывая то, что её состояние только ухудшается, – отвечает Ривен довольно грубым тоном.
– Думаю, Трина отдаёт себе отчёт в том, что говорить, а что – нет. Тем более, никто не может заставить её делать что-либо, разве не так?
– Да, но я хочу сказать, что когда-то в ней было так много жизни и радости, а теперь ничего не осталось как будто. Я думаю, это надо исправить. Возможно, это появилось после ваших препаратов, – произносит Ривен так, словно меня вовсе нет в комнате.
– Что ж, Ривен. Вы можете остаться, но пусть Трина сама всё расскажет.
– Моё состояние стало каким-то шатким... – осторожно начинаю я. – Бывают дни, когда у меня есть силы, когда мне хочется делать что-то, но в последнее время их очень мало. Чаще всего я не хочу ничего делать, а иногда у меня даже не хватает сил встать с кровати. Постоянно хочется спать, а когда я думаю о том, что нужно что-то делать, то просто не понимаю, зачем. Да, я снова учусь. Да, веду сообщество по нашей музыкальной группе. Но ради чего всё это?
– Ты хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос? – Нэйтан исподлобья смотрит на меня.
– А разве вы здесь не для этого? – встревает Ривен.
– Моя работа заключается не в том, чтобы отвечать на вопросы, Ривен. Я помогаю людям найти ответы самостоятельно, – отвечает психолог, перенимая интонацию Ривена. – Вообще, я считаю, что вам лучше выйти. Вряд ли вы что-то измените, сидя здесь.
– Но в коридоре я точно ничего не изменю, – парирует музыкант. – Здесь я хотя бы контролирую ситуацию.
– Вы не должны контролировать ни Трину, ни меня. Вы только крадёте наше время. Ривен, вы уже сказали, что вас не устраивает – остальное мы решим с Триной сами, – после этих слов Ривен нехотя вышел в коридор, оставив нас с психологом наедине.
– Извините за этот спектакль, – начала я, но Нэйтан перебил меня.
– Ничего страшного. Продолжай. Ради чего ты делала раньше что-либо?
– Я не знаю... – честно признаюсь я. – Раньше я даже не задумывалась об этом – просто жила. Даже многим помогала, поддерживала, выслушивала. Почему-то мне всегда было проще помочь другим, увидеть в них потенциал и попробовать его раскрыть. Когда же я смотрю на свою жизнь, то вижу только тьму, особенно, если пытаюсь найти ответы.
– Тебе нужно попробовать стать не своим главным врагом, а другом. Перестать искать ответы, а просто делать хоть что-то, начиная с мелочей. Возможно, родители в детстве хотели, чтобы у тебя всё было идеально. Но секрет жизни в том, что нет ничего идеального, и бессмысленно стремиться к этому. Иногда можно довольствоваться простым «хорошо» или даже «нормально». Иногда лучше выбрать то, что уже есть, чем стремиться к недостижимому идеалу, понимаешь?
– Да. Наверное, вы правы.
– Тебя ещё мучают навязчивые мысли?
– Временами.
– Попробуй новую методику: если в течение дня у тебя появляются мысли, то не обдумывай их, а откладывай на вечер. И перед сном, если ты вспомнишь, какие мысли были днём, ты можешь обдумать их, но не слишком тщательно. Идея этого метода заключается в том, что в момент, когда мысль только приходит, её можно обдумывать часами. А когда прошло некоторое время, она либо забывается, либо не кажется уже такой важной. С помощью этого способа можно постепенно избавляться от навязчивых мыслей. Попробуй сделать так, хорошо? – в ответ я лишь киваю. – По поводу слов Ривена... Из-за чего ты перестала быть живой? И чувствуешь ли ты это сама?
– Да. Я, опять же, не знаю, из-за чего. Возможно, из-за отъезда из Фолкстона, из-за расставания с Адамом, из-за ситуации с Итаном. Из-за всего.
– А что, если вернуться в Фолкстон хотя бы на неделю? – предлагает Ривера, и я сразу загораюсь этой идеей. Правда, всего на секунду, пока реальность не возвращает меня обратно.
– Без Адама там всё будет не так. И вдруг мои летние приятные воспоминания сотрутся, а город будет ассоциироваться с чем-то плохим? Лучше уж сохранить его в памяти как нечто хорошее и радостное.
– А что насчёт Ривена? Что происходит между вами?
– Мы просто друзья. Он – друг детства Адама.
– И для него вы тоже друзья?
– Да. Между нами ничего нет.
– Не думаю, что «просто друг» поехал бы с тобой к психологу. «Просто друг» не стал бы пытаться тебе помочь. «Просто друг» не смотрел бы на тебя так. Ты так не думаешь?
– Мы оба знаем, что у нас ничего не выйдет. Тем более, временами мы ненавидим друг друга, поэтому ни о чём больше здесь не может быть и речи.
– Как скажешь. Если говорить о сонливости, то я выпишу тебе другое лекарство в этот раз. Скорее всего, предыдущее тебе не подошло. Но сейчас, если будешь чувствовать себя нехорошо, приходи ко мне сразу. Как часто у тебя меняется настроение?
– Иногда несколько раз в день. Чаще всего каждый день у меня разное настроение.
– Тебе некомфортно из-за этого?
– Да. Но в то же время я понимаю, что не может всегда всё быть хорошо.
– Почему же?
– Это жизнь. В ней много страданий.
– Трина, ты должна научиться лучше относиться к себе. Перестать обдумывать и накручивать себя. Попробуй, как я уже говорил, искать радость во всём. Попробуй каждый день делать что-то особенное. Кстати говоря, тебе стоит начать смотреть на свою жизнь под другим углом. Не искать чего-то «великого», а замечать мелочи, из которых и состоит жизнь. Ты всегда задаёшь себе множество вопросов, ищешь какой-то смысл, строишь планы на будущее. Но попробуй просто жить и радоваться. Радоваться дождю, осени, новому фильму, вкусному напитку. Из мелочей складывается жизнь и наше счастье. Конечно, бывают и «большие» события в жизни, но они не могут происходить ежедневно, да? Просто оставайся в настоящем – вот и всё.
– Спасибо вам, Нэйтан. Я даже не задумывалась о «больших» событиях, как вы сказали. Мне всегда хотелось, чтобы каждый день был особенным, но я понимаю, что жизнь – это рутина чаще всего. Меня это расстраивает.
– Просто сделай рутину такой, какой тебе бы хотелось. Ты сама создаёшь свою жизнь. И только ты в ответе за своё счастье. Ты можешь делать буквально всё, что захочешь. Просто надо начать, Трина.
– Кстати, как вы и советовали, я завела блог. В нём уже около ста человек, и есть комментарии. Мне нравится смотреть, как люди реагируют на мои посты, как отвечают. Вы были правы.
– Я рад, что тебе это помогло. Можешь попробовать писать там каждый день о каких-то маленьких моментах, которые тебя порадовали. А потом перечитай эти записи, чтобы понять, что же тебе нужно. Но старайся не загонять себя в рамки или в ловушку собственного разума. Я понимаю, что это нелегко, если твой мозг работает так уже долго. Но ты в силах изменить это в свою пользу. Главное – не сдавайся. И новые таблетки должны помочь тебе.
– Нэйтан, а эти таблетки... от чего?
– Я пока не хочу ставить тебе диагноз, тем более, ещё мало информации. Я посмотрю, как повлияют на тебя новые лекарства, а потом решу. Нельзя сразу ставить на тебя такие ярлыки, понимаешь? Конечно, некоторые люди, когда узнают о своём диагнозе, лучше понимают себя. Но я не думаю, что в твоём случае будет так, поэтому лучше подождать.
– Но у вас есть какие-то варианты сейчас?
– У меня несколько вариантов, да.
– Вы можете их озвучить? Это что-то очень серьёзное и страшное?
– Нет, Трина, в них нет ничего страшного. Диагноз – это не приговор, а описание твоего состояния медицинскими терминами. От этого не умирают. Но пока я тебе ничего не скажу, потому что, как я и сказал, бессмысленно сейчас ставить на тебя любой ярлык.
– Спасибо, Нэйтан. Когда я сижу и говорю с вами, всё кажется таким простым...
– Приходи чаще, если тебе это нужно, Трина. И не забывай о лекарствах и режиме дня. А ещё... это, конечно, твоё дело, но присмотрись к Ривену. Он, определённо, что-то чувствует к тебе. А что насчёт тебя? – моё лицо мгновенно залилось краской из-за такого неожиданного вопроса, а психолог по-доброму рассмеялся. – Можешь не отвечать мне на этот вопрос.
. . .
Как только я вышла из кабинета, не успев ещё закрыть дверь, Ривен начал спрашивать:
– Как всё прошло? Что он сказал?
– Ривен, боже... Можем мы хотя бы сначала выйти на улицу? – шикнула на него я, чтобы окружающие перестали смотреть на нас.
Когда мы вышли из больницы, Ривен выжидающе начал смотреть на меня.
– Он поменял лекарства и дал некоторые советы.
– Какие?
– Да какая разница? Не важно! Просто я попробую их выполнить – вот и всё. А ещё, из-за тебя я забыла взять лекарства.
Я быстро вернулась в больницу, получила таблетки и вышла к Ривену, который, кажется, стоял, не двигаясь, всё это время.
– А теперь мы можем где-нибудь перекусить, если ты не против, – предложила я, а Ривен удивился, но поддержал мою идею.
– Насколько я заметил, тебе нравится хэллоуинская тематика? – я кивнула. – Есть ресторан Beetle House, посвящённый, конечно же, Битлджусу.
– Если честно, я не смотрела этот фильм, но я – за!
. . .
Когда мы добрались до ресторана, я поняла, что это бар, который работает и днём, но в ночное время в нём больше посетителей. Мы решили, что нас устраивает перекус в это время, хотя нас предупредили, что все мероприятия проходят только после шести вечера.
Мы сделали заказ и, как всегда, выбрали столик у окна. Атмосфера в ресторане, несмотря на отсутствие людей, была приятной: в центре зала висела огромная люстра, сделанная из горящих свечей, а на кирпичных стенах находились фотографии в рамках, которые сложно было разглядеть в полумраке.
– Так, какие советы дал тебе психолог? – снова начал Ривен, пока мы ждали заказ.
– Сказал замечать мелочи, лучше относиться к себе и меньше обдумывать. Это основное.
– Из-за чего ты вообще обратилась к нему?
– Я перестала нормально спать и есть, меня тревожили мысли. Когда я поняла, что больше не могу справляться сама, я пришла к Нэйтану. Возможно, было уже поздно.
– Почему? – искренне поинтересовался юноша.
– Я была уже в плохом состоянии: меня трясло, я не чувствовала себя в безопасности. Всё случилось после Итана...
– Сейчас ты чувствуешь себя лучше?
– Да, но иногда просто не понимаю, зачем всё это. Но Нэйтан, опять же, сказал не задаваться этим вопросом, а просто делать что-то. Когда я сижу у него в кабинете, – продолжила я после паузы, – всё кажется таким простым. А дома я почему-то загоняюсь. А, вот ещё, вспомнила! Он предложил мне съездить в Фолкстон.
– Поехали вместе?
– Я пока не уверена, хорошая ли это идея. Я боюсь, что всё хорошее, что мне запомнилось, изменится. Сейчас Фолкстон для меня – это безопасное место, которое я вспоминаю снова и снова, потому что там для меня всё было хорошо и правильно. Но если я вернусь туда не в самый лучший период моей жизни, мои ассоциации могут стать неприятными, понимаешь?
– Но тебе посоветовал это психолог не просто так, да?
– Да. Он решил, что я слишком много думаю о Фолкстоне, поэтому лучше съездить туда и во всём разобраться. Но без Адама мне там делать нечего...
– А психолог говорил тебе попробовать жить в своё удовольствие самой, без кого-либо рядом? – я хочу ответить, что Нэйтан посоветовал приглядеться к нему, но сдерживаюсь.
– Нет, но я и так знаю это: чтобы быть счастливой с кем-то, мне нужно сначала научиться быть счастливой наедине с собой... бла-бла-бла.
– Верно ты подметила, – Ривен улыбнулся и подмигнул мне, а в этот момент к нашему столику подошёл официант с заказом.
Впервые за долгое время я заказала не салат или десерт, а суп. А именно – овощной крем-суп. Когда я попробовала его, я поняла, что не ошиблась с выбором – он был просто идеальным, хоть и не стоит ждать ничего идеального в жизни.
– Ты должен попробовать это! – заявила я. – Это очень вкусно.
– Не уверен, что мне такое понравится, – сморщился Ривен, а я засмеялась, увидев его лицо.
– Съешь хотя бы одну ложечку...
– Выглядит так, как будто кто-то уже съел не одну ложечку. Или как будто это приготовили для лежачего больного, который не может есть нормальную пищу.
– Просто попробуй и всё, – я протянула ему тарелку с супом, и он съел, как я и попросила, одну ложечку – не больше. – Ну как?
– По вкусу лучше, чем выглядит, но консистенция просто ужасная. Больше не предлагай мне такое, – криво улыбнулся он, и мы продолжили трапезу в тишине.
Позже нам принесли десерты. Я заказала медовик, на который поставили шпажку с изображением главной героини мультфильма «Труп невесты».
– Так мы поедем в Фолкстон? Потом можем заехать и в Лондон... – Ривен протянул последнее слово, давая мне возможность подумать.
– Ладно, пока у меня есть силы и желание, я соглашусь. Может, мне стоит позвать и Лили?..
– Насколько я знаю, вы сейчас не общаетесь.
– Да... Стой, а вы общаетесь?!
– Почти нет. Но она сказала, что вы поругались.
– Наверное, мне стоит помириться с ней, а потом вместе поехать в Фолкстон.
– Трина, мне кажется, ты слишком много думаешь о других, – сказал музыкант учительским тоном. – Тебе Нэйтан сказал поехать в Англию, а не исправлять все свои ошибки в один день. Эта поездка для тебя, для твоего восстановления, а не для чего-либо ещё. Хватит постоянно думать о других – подумай и о себе.
– А зачем тебе ехать со мной?
– Ради развлечения. Ты слишком много думаешь обо всём, так? А я – просто развлекаюсь, беру от жизни всё, что могу. Ты должна попробовать жить так же.
– Однажды Бри посоветовала мне попробовать жить, как Итан, и пожить с ним ради эксперимента...
– Итан – полный кретин, и теперь ты это знаешь. Хотя это по нему сразу можно понять. Как ты не заметила этого раньше?..
– В нём есть и что-то хорошее, я знаю. А та ситуация была, когда он был в нетрезвом состоянии. У нас всё было не так уж плохо.
– Надеюсь, ты не оправдываешь его?
– Нет... – я закатываю глаза и доедаю свой десерт.
. . .
– Значит, Нэйтан сказал тебе искать маленькие радости? – я кивнула, ожидая, что же мне предложит Ривен. – Конечно, для одного дня это слишком, но сейчас я покажу тебе кое-что, что только недавно увидел сам.
– Мне уже стоит бояться?
– Если ты не боишься высоты, то не стоит, – улыбнулся музыкант.
– А если боюсь?.. – но он не ответил на мой вопрос.
Через некоторое время мы стояли около канатной дороги острова Рузвельта, а Ривен покупал билеты. Я не знаю, зачем я согласилась на это, но, как и сказал психолог, я должна жить такими моментами, поэтому, стоя в очереди, я старалась побороть страх оказаться на огромной высоте.
Когда мы оказываемся в кабинке, Ривен кладёт руку мне на колено и сжимает его, поддерживая. С нами в «трамвайчике» едет пожилая пара, а женщина произносит:
– Вы такая красивая пара!
Мы оба вздрагиваем от этого, как от пощёчины, а юноша убирает руку.
– Нет-нет, – улыбаюсь я. – Мы просто друзья.
Женщина хмурится, переглядывается с мужем, но больше ничего не говорит.
Мы медленно «летим» над городом, и я замечаю, какой он, на самом деле, красивый. Я вижу людей, которые куда-то быстро идут, и думаю: «Куда же мы постоянно торопимся?». Рассматриваю реку под нами, которая словно светится от солнца. Смотрю на многоэтажные здания и даже хочу сосчитать количество этажей в них, но постоянно сбиваюсь.
– Тебе нравится? – шепчет Ривен мне на ухо, и от этого по моему телу бегут мурашки.
– Да, очень красиво. Возможно, Нью-Йорк – не такой уж и плохой город, да? Только слишком быстрый.
– Может быть. Я ещё не успел понять.
Я отвернулась от Ривена, снова смотря на реку: меня успокаивали еле заметные волны на ней, успокаивала её близость и бесконечность. Конечно, это не море, как в Фолкстоне, но выглядит умиротворяюще. Я чувствую на себе взгляд Ривена и смотрю на него боковым зрением – да, я не ошиблась, и он рассматривает меня, от чего мне становится некомфортно, но я не обращаю на это внимания. Он, определённо, что-то чувствует к тебе, – в моей памяти всплывают слова мистера Риверы, но я стараюсь не думать о них. А что же насчёт меня?.. У меня есть Адам. Да, он далеко от меня. Да, мы сейчас даже не вместе. Но кроме него не может быть никого...
. . .
После «воздушного трамвая» мы приезжаем домой к Ривену – в моё бывшее пристанище, – чтобы заказать билеты.
Когда я захожу в квартиру, ко мне бежит Гарри, и я глажу его.
– Я совсем забыла, что он живёт здесь! Ни разу не видела тебя с ним на улице.
– А я что, должен был привозить его в ресторан или в больницу? – в ответ я лишь закатываю глаза.
– Итак, что насчёт восемнадцатого ноября? – спрашивает Ривен.
– Уже через два дня?!
– Как будто у тебя есть какие-то дела...
– Вообще-то, есть! – обиженно говорю я, и Ривен наклоняется, чтобы посмотреть в мои глаза. – Но да, давай восемнадцатого.
Я решаю, что нужно выбрать самую ближайшую дату, чтобы у меня не было возможности передумать и всё отменить. Я еду в Фолкстон. С Ривеном! Кто бы мог подумать о таком?
– До 1 декабря. Нормально?
– Так долго... Не уверена, что у меня хватит денег на отель.
– Какой ещё отель? Останешься у нас дома, – я поднимаю брови от неожиданности. – Или у Адама, – весёлым тоном добавляет Ривен.
– Даже не знаю, что лучше, – отвечаю я с сарказмом.
Когда мы заканчиваем оформлять билеты, Ривен берёт гитару.
– Ты просила написать песню по тем словам. Я пока не закончил, но что-то уже получилось. Можем вместе закончить её, что думаешь?
– Не знаю, я редко пишу что-то сама.
– Просто говори то, что приходит тебе в голову, и мы придумаем что-то, окей? Начнём с... я режу себя, но не чувствую боли.
– С тобой мне не кажется это судьбою. Что завтра нас ждёт, знать мы не можем.
– Но мы сделаем всё, чтобы выяснить это. И я снова пою тебе эти куплеты... – он играет на гитаре приятную мелодию и улыбается, смотря в мои глаза.
– Я забыла слова этой песни, но помню, как были мы счастливы прошлой весною.
– Тогда я не знал тебя так хорошо, да и сейчас...
– Твоё время пришло. Время любить. И время прощать.
– Мы справимся с этим. Но разве не нам всё решать?
Ривен продолжает играть мелодию, а я быстро записываю наше импровизированное стихотворение, чтобы не забыть его. Мы смеёмся, временами придумываем полный бред, но это весело. Гарри бегает по комнате почти бесшумно, подбегает ко мне, и я треплю его и чешу за ухом.
– А из нас сегодня вышла отличная команда, – заявляет музыкант, когда мы, по ощущениям, заканчиваем песню.
– Ты прав, – улыбаюсь я, а он придвигается ко мне ближе.
Между нами остаётся всего пара сантиметров, Ривен никогда не был так близок ко мне, причём не только физически. Но он огорчённо вздыхает и отодвигается, так и не прикоснувшись ко мне. Он ничего не говорит, но я знаю, что он не может поступить так с Адамом, и я не могу. Да, сейчас между нами ничего нет. Но то, что было летом, было незабываемо, поэтому сейчас, когда всё закончилось, я ощущаю всё так, будто это ещё происходит. Что, если это не конец? Я даже уверена, что это не конец. Не можем же мы потерять друг друга навсегда после всего, что мы пережили вместе*.
Когда я еду домой на автобусе, открываю блог и пишу: «раньше мы плавали вместе, а теперь летаем».
* – цитата из песни «Bottom Of The Ocean» Майли Сайрус