Глава 2. «Орхидея»
Нахоя пообещал записать их в студию, куда, по его словам, ходят «забиваться» все его знакомые. Подобная перспектива Сою несколько пугала, потому как он знать не знал, что за знакомые могут быть у брата и так ли хорошо то место, куда они направляются прямо сейчас. Пришлось взять такси, чтобы не потеряться в жилом комплексе, где, судя по карте, располагалась тату-студия «Орхидея». Хорошо, название вполне внушало доверие. Теребя в руках подол футболки, Соя то и дело поглядывал в окно, следя за дорогой. Нахоя сидел рядом на заднем сиденье автомобиля и что-то строчил в телефоне, почти не поднимая головы.
— Прекрати трястись, Соя, — подал он голос, все так же не отрываясь от экрана. — Мы уже почти приехали. Да не бойся ты так, господи боже, блять. Я же не боюсь, — старший, подняв-таки взгляд на Сою, посмотрел на чужие метания с долей беспокойства. — Тебе легко говорить! Ты-то не первый раз в жизни делаешь подобное... — буркнул Соя, понурив голову. Исподлобья наблюдая за пейзажем из салона автомобиля, он пытался уловить очертания зданий и запомнить маршрут. — Вот и ты привыкнешь! — улыбнулся Нахоя, сощурив глаза и толкнув брата плечом. Соя перевел непонимающий взор на Нахою и удивленно приподнял брови. Тот все давил лыбу, облокачиваясь на него сбоку. — Это одноразовая акция, — хмыкнул младший Кавата. — Посмотрим. Когда они наконец выбрались на свежий воздух из душного салона такси, оба синхронно начали оглядываться по сторонам, изучая незнакомую местность. Высокие строения из красного кирпича расположились в несколько рядов, именуя себя новым жилым комплексом. Близнецы стояли перед темно-оранжевым зданием в три этажа из того же кирпича, пристроенным к одному из многоэтажных домов. Через дорогу от них находилась большая детская площадка, на которой было всего несколько людей: парочка с малышом на качелях, кучка подростков у беседки с крышей и мальчишки дошкольного возраста, носящиеся по периметру площадки с криками — видимо, были увлечены какой-то незатейливой игрой вроде казаков-разбойников. Зеленая растительность радовала глаз, а палящее солнце не могло нещадно обжигать жильцов, дома которых отбрасывали большую тень и укрывали дворы во время солнцепека, поэтому ребятня могла бегать без головных уборов, не боясь быть «поцелованными». — Эй, Соя, не спи, — Нахоя, помахав ладонью перед его лицом, заставил выйти из транса. — Нам сюда. — Он кивнул на автоматические двери, что, давно раздвинувшись, ожидали близнецов, топчущихся у входа. В небольшом светлом холле располагались лестница и стойка, за которой сидела девушка, скучающе листавшая какой-то журнал. Завидев их, она заметно оживилась и отложила журнал в сторону. — Добрый день, могу я вам чем-то помочь? — Здравствуйте, не могли бы вы подсказать, где находится «Орхидея»? — Нахоя приветливо улыбнулся ей, пока Соя, снова начав теребить футболку, рассматривал баннеры на стенах. — Да, конечно. Поднимайтесь на второй этаж по лестнице, пожалуйста. Вторая дверь слева, — заулыбалась она в ответ и рукой указала на лестницу. Каваты поблагодарили девушку и двинулись на указанный этаж. Там оказался коридор с несколькими дверями из темного дерева, и близнецы зашли во вторую слева. Внутри никого не было: лишь комод и пустая кушетка, стоящая возле окна. Из соседней комнаты доносилась приглушенная музыка, которая стала громче, стоило двери открыться и выйти молодому человеку с планшетом в руках. Он уставился на них через очки, после перевел взгляд на планшет и вновь на них. — Добрый, ко мне разве не один записывался? — парень поморгал, разглядывая близнецов перед ним. Нахоя прыснул в кулак, помотав головой из стороны в сторону: — Да-да, извините. Это я на сеанс тату, а он, — Нахоя кивнул в сторону Сои, — на пирсинг. Песня сменилась, и в помещении заиграла довольно грубая музыка, ударившая по перепонкам. Парень, всё ещё державший их в дверях, изучающе поглядел на младшего Кавату. Тот нервно дернул уголком губ, пытаясь выглядеть более уверенно и не трястись от одного только открывшегося вида на обстановку другой комнаты, видневшегося из-за спины мастера. Последний равнодушно усмехнулся на эти усиленные попытки, и на его лице заиграло холодное подобие улыбки. — Проходите. — Он сделал приглашающий жест рукой и вошел внутрь первым. — Ран немного опаздывает, поэтому посиди пока, — обратился он к Сое и махнул на кушетку, обитую темной гладкой тканью. Сою немного смутил резкий переход на «ты», но говорить он ничего не стал. Нахоя устроился напротив него на точно такой же кушетке, как его попросил мастер. Он подмигнул Сое и улыбнулся. Парень в очках отошел к столу, начав работу с эскизом клиента. Кабинет выглядел вполне уютно, несмотря на те страшные штуки на полках стеллажа. Помещение довольно просторное для работы двух мастеров. Темная краска на стенах с цветной подсветкой на потолке, фотографии и плакаты на стенах, кресло стояло у стола в углу комнаты, рядом располагался стеллаж с инструментами и раковина. Стеллаж по бокам украшала светодиодная лента, кидавшая красный цвет на его содержимое. Кушетки стояли у стены с большим окном, из которого открывался вид на детскую площадку. Вдруг послышались хлопки дверей и в кабинет, словно вихрь, ворвался парень с длинными волосами, собранными в высокий хвост. — Отлично, успел, — пробормотал он, когда все присутствующие обернулись на него. Он наткнулся взглядом на Сою, сидевшего на кушетке и по-детски качавшего ногами, и наклонил голову вбок. — Ты ко мне, я так понимаю? — когда тот кивнул, парень растянул губы в дружелюбной улыбке и двинулся в сторону раковины. Судя по всему, это и был тот самый Ран. — А еще позже прийти слабо было? — хмыкнул парень в очках, натягивая перчатки. — Ой, а то ты уже закончил, я смотрю, — съязвил Ран. — Вы же вместе пришли? — задал он вопрос близнецам. Получив утвердительный ответ, он повернулся ко второму мастеру: — Видишь? Не так уж я и опоздал. Тот, что в очках, недовольно цокнул и направился к своей кушетке. — Я Ран, кстати, — представился молодой пирсер, повернувшись к ним. — А это Риндо, — он указал на мастера Нахои. — А вы близнецы, да? Ха-а, забавно, а мы просто братья — семейный бизнес, все дела, — протянул Ран и, подойдя к Сое, поглядел на него сверху вниз выразительными глазами сиреневого оттенка с вкраплениями серого на радужке. Линзы, должно быть. Глаза же самого Кавата забегали: он смутился от такого пристального внимания к своей персоне. — А вот это уже было необязательно говорить, — проговорил названный Риндо. Его светлые волосы были собраны на макушке. В стеклах очков в круглой оправе отражались блики от напольной лампы, освещавшей рабочее пространство. Он посмотрел на Нахою, что откровенно разглядывал его, щуря глаза. — Куда бьем?
Старший Кавата повел плечом и, повернувшись к мастеру спиной, ладонью указал на нетронутую чернилами кожу лопатки. Пока Риндо и брат обговаривали детали и желаемый результат, Соя косился на пирсера, колдующего над кушеткой, чтобы было удобно во время процесса. Длинные волосы парня, странным образом осветленные на середине длины, чуть не подмели пол, когда тот склонился к рычагу под сиденьем. Когда Ран выпрямился и уставился на него, Соя захлопал ресницами. — Тебя как зовут? — Соя... — Приятно познакомиться, Соя. Ну-с, мое имя ты уже знаешь, — Ран усмехнулся. — Так что, какое ушко прокалывать будем, определился? Соя, пораздумав несколько секунд, кивнул: — Правое, пожалуйста, — в ответ Ран приподнял уголок губ и кивнул тоже. Он спросил, нет ли у Сои других проколов на теле, на что Соя покачал головой. Когда пирсер поднес пистолет для проколов, Кавата ощутимо вздрогнул от холода корпуса инструмента. Не успел Соя моргнуть, как в мочку с приглушенным щелчком вошла сережка-гвоздик. Пискнул он, лишь когда Ран отложил пистолет и надел застежку с обратной стороны. Со стороны послышался смешок, и Соя поднял глаза на брата, глядевшего на его лицо и улыбавшегося во все тридцать два. Тянущая боль прошлась по всему уху от ощущения инородного предмета, и Кавата поморщился, зашипев. Он невидящим взором уставился на пространство перед своими глазами, пытаясь унять барабанную дробь в черепной коробке. — Нашатырь? — Пирсер вопросительно склонил голову вбок. — Нет, нет, нет. Всё в порядке, спасибо, — протараторил Соя. С победным «Вот и все!» Ран вышел из кабинета и вернулся через несколько секунд с брошюркой в руках. Вручив ее Сое, он дал рекомендации по уходу за проколом. — В бани, бассейны и прочее не ходить пару дней. Обрабатывать два раза в день антисептиком, не спиртом! Не то заработаешь себе ожог. Через две недели разрешаю при желании поменять украшение: можешь выбрать понравившееся у меня или купить где еще. Так, вроде все сказал — остальное написано на карточке, — Ран упер руки в бока и, склонившись к Сое, рассматривал собственную работу. — Показать ассортимент украшений? — Да, пожалуйста. Ран принес раму с выемками, в которых лежали как одиночные украшения, так и пары сережек на любой вкус. Рассмотрев все сверкающие побрякушки, Соя остановился на двойном колечке, похожим на серьгу Нахои. Серебряное украшение было небольшим и легким, и Кавата, захлопнув крышку коробочки, убрал ее в рюкзак. — Ну что, больно? — ехидно протянул Нахоя, лёжа на животе и опираясь на локти, пока Риндо орудовал машинкой по его оголенной спине. Оторвавшись от своего занятия, мастер поднял на Сою выжидающий взгляд. Соя кивнул, опустив глаза. Отнекиваться не было смысла: было правда больно, это ощущение в ухе присутствовало до сих пор, хоть и прошло какое-то время. Нахоя, прыснув, покачал головой, отчего его пышные кудри подпрыгнули. — Не переживай, солнышко, я никому не расскажу, как ты ревел в такси по дороге сюда. — Это неправда, и ты это знаешь, — горячо возразил Соя, надеясь отстоять свою честь, но старший только лающе рассмеялся и показал ему язык. Риндо, все еще наблюдавший за Соей, иронично фыркнул, приподняв белёсые брови. Даже через линзы очков можно было рассмотреть светлые глаза в обрамлении длинных ресниц. Подобные глазам пирсера, те глядели пристально и ясно, будто бы Риндо анализировал и запоминал все, что видел. Хорошенько разглядеть их оттенок младший Кавата не мог из-за своей нелюбви к долгому зрительному контакту: он то и дело отводил взор, но все равно возвращался к будто бы притягивающим внимание омутам за стеклами очков. Соя приветливо улыбнулся, приподняв уголок губ, и продемонстрировал ямочку на щеке. А потом Риндо вернулся к работе, резко опустив голову. Соя удивленно заморгал, когда машинка в руках мастера снова зашумела. Сделав вывод о том, что линзы на глазах братьев, должно быть, вызывают интерес у всех окружающих, он переключился на иглу инструмента, выводящую тонкие черные завитки на лопатке Нахои. Кожа в этих местах краснела, а сам Нахоя выглядел напряженным: он стиснул зубы, чтобы не зашипеть от неприятного и болезненного ощущения. Выдохнув приглушенное «блять», Кавата опустил голову и спрятал лицо за челкой, пальцами вцепился в собственные руки до синюшных следов. Зная собственного брата, Соя был уверен: тот никогда добровольно не признается, что ему больно, каким бы сильным ни было воздействие, потому-то и сдерживается изо всех сил. С такого ракурса было не разобрать рисунок, что образовывали линии, поэтому Соя встал и тихо подошел к соседней кушетке. На загорелой коже брата выводился контур раскрытого цветка. Это была лилия. Ее лепестки закручивались на концах, а само растение смотрело вверх: туда, где, по идее, должно быть солнце. Столь прекрасный цветок выделялся среди прочих татуировок Нахои. Ранее не видевший эскиз татуировки, Соя пораженно вздохнул и выговорил тихое: — Хоя... — старший брат протянул к нему руку и взял чужую ладонь в свою, несильно сжал. Они оба знали, что означал цветок лилии для них обоих, и они обязательно поговорят об этом позже, когда будут наедине. — Сколько тебе лет, что у тебя столько тату? — сбоку раздался чей-то голос, заставивший Сою вздрогнуть от неожиданности, а Нахою перевести взгляд на Рана, с неподдельным интересом изучавшего тело старшего Каваты. — Сколько их? — спросил он, посмотрев Нахое в глаза. — Мне двадцать, а их всего восемнадцать, — проговорил Нахоя, рассматривая пирсера с ног до головы. — Я набил первую, когда мне было четырнадцать. — А еще где тату есть? — Ран чуть склонил голову набок. — На бедре одно и парочку на ногах, — Нахоя скопировал движение Рана. — Покажешь? — ухмыльнулся пирсер, поиграв бровями. Нахоя деланно задумался на пару секунд, театрально хмыкнув. Не хватало лишь приставить кулачок к подбородку и возвести глаза к потолку для пущего эффекта. — Я подумаю, — в итоге произнес он, сощурив глаза и загадочно улыбнувшись. Ран качнул головой и, выдохнув, осклабился:
— Что ж, буду ждать. Наконец, татуировка была готова и Нахое пришлось выслушать монотонный поток наставлений по противопоказаниям и уходу за рисунком от Риндо, который он и без того знал наизусть. Старший Кавата вздыхал и кивал на каждую фразу. Пришла пора расплачиваться и благодарить за выполненную работу — мастер вручил ему почти такой же лист с рекомендациями, как у Сои. Перед тем, как покинуть «Орхидею», Соя оглянулся через плечо и наткнулся на внимательные глаза за линзами очков, пронизывающий взгляд которых заставил на миг задержать дыхание и будто бы пустил несильный разряд тока по телу. Когда Нахоя подтолкнул его в спину и дверь за ними хлопнула, это чувство оборвалось. — Ну что, могу поздравить тебя с твоей первой «юношеской хуйней». Уже жалеешь? — хихикнул старший Кавата, выбежав на свежий воздух. Соя вышел следом и с непониманием поглядел на брата. — Почему я должен? — моргнул он. — Соя, видел бы ты себя, когда мы спускались вниз. Ты будто совершил самую страшную ошибку в своей жизни, — Соя нахмурился еще больше. Нахоя звонко рассмеялся на выражение его лица, схватившись за плечо близнеца и тем самым удержавшись от неловкого соприкосновения с асфальтом. Вызывая такси до общежития, Соя всё ещё пытался понять смысл слов Нахои. Что это должно было значить?
***
Когда они вернулись домой, был уже вечер: небо постепенно окрашивалось в яркие краски, а солнце медленно уходило за линию горизонта. Нахоя, запихнув какие-то свои вещи в рюкзак, сразу ушел, строго наказав Сое ложиться без него. Как будто он и так не знал... Подойдя к зеркалу, Кавата глядел на свое отражение, рассматривая серьгу с разных ракурсов: он то отдалял и приближал лицо к поверхности, поворачивал и наклонял голову, а после перевел взгляд на свое лицо и попытался улыбнуться. По ту сторону на него глядели слегка расширенные глаза, а губы, исказившись, показали ямку на щеке. Соя вздохнул, отойдя от зеркала. Прокол ему нравился: выглядело необычно и Соя теперь еще больше стал походить на брата. Нахоя вернулся далеко за полночь, когда Соя уже погасил в комнате свет и собирался ложиться. Тот, застыв на пороге, пристально поглядел на младшего. — Ты почему не спишь? — Готовился. Послезавтра экзамен и у тебя, кстати, тоже. Ты не забыл? — Кавата осмотрел близнеца с ног до головы, и, не заметив особых изменений во внешнем виде, спокойно выдохнул. И все-таки он чересчур беспокоится. — Ха-а, помню я. Не корчи из себя старшего, малявка. Забыл, кто тут главный? — Нахоя подошел к брату и похлопал тому по макушке. В темноте нельзя было увидеть эмоции на его лице, но Соя знал, что Нахоя улыбается. Проснувшись в день экзамена, Соя не почувствовал себя выспавшимся: напротив, ему показалось, что, пока он видел десятый сон, брат вытанцовывал на его спине лезгинку. Этим утром они собирались вместе. Нахоя бодро встал с постели, без тени недосыпа на лице и кругов под глазами, что присутствовали у него самого. Глядя на близнеца, Соя начинал сомневаться в том, что его предположения насчет ночи так уж неверны. Кавата договорились встретиться на первом этаже у лестницы по окончании экзамена. Соя как раз спускался вниз, когда заметил, что брата нет ни на лестнице, ни где-то поблизости. Поглядев на часы, он принялся ждать. На верхних этажах послышались голоса, и он, запрокинув голову, уставился в проемы между лестницами. На верхних ступенях, наконец, показался Нахоя, но не один: Хаккай широко улыбнулся, махнув Сое рукой в приветственном жесте. — Эй-эй, Соя, давно не виделись! — прокричал Шиба, когда оба начали спускаться с оставшихся ступенек. Нахоя подбежал к брату и закинул руку тому на плечо. — Шиба позвал нас развеяться вечерком, пойдем? — Так сессия же... — Ну и хуй с ней! Почти июль на дворе, разгар лета, а мы еще ни разу никуда не выбирались из-за этой подготовки. Что, вечность теперь ебаться с учебниками? — Соя не любил, когда Нахоя кидался подобными словами, считая их слишком грубыми, но и бороться с этим было невозможно: матерные выражения настолько давно появились в речи брата, что избавиться от их потока можно было лишь вырвав язык с корнем. Несмотря на слабые возражения со стороны младшего Каваты, который по-прежнему ссылался на подготовку, они договорились встретиться у парка в центре города. Попрощавшись у входа в метро, компания разошлась: Хаккай пошел дальше, а близнецы зашли внутрь. Народу в это время было много, поэтому и сейчас платформа была забита вечно куда-то спешащими людьми. Нахоя схватил брата за руку, чтобы не потеряться, и потащил к дверям вагона, когда те открылись и впустили толпу. Он усадил Сою на оставшееся сиденье, а сам остался стоять, взявшись за поручень. — Ты не будешь возражать, если Ясухиро присоединится к нам вечером? — неожиданно спросил Нахоя, склонившись к нему. При звуке этого имени Соя непроизвольно нахмурился. Ясухиро Мучо не нравился ему: Кавата сомневался, что тот вообще кому-либо нравился. Взгляд сам собой наткнулся на Нахою, и Соя заторможенно кивнул. Видимо, старший расценил это как согласие, потому что улыбнулся в ответ. — Если он вам надоест или что-то еще, то мы просто уйдем, так что не еби себе этим мозг, — мягко предупредил Нахоя, будто прочитав его мысли. Возможно, Нахоя догадывался об отношении брата к Мучо, но вряд ли осознавал причину. Старший сильно привязался к Ясухиро еще со старшей школы. Потому-то он и сбегал к нему каждую ночь, начиная подсчет с того времени, когда они жили с бабушкой.
***
По наступлении вечера они уже были в центральном парке. Погода немного попортилась, поэтому Сое пришлось накинуть на плечи черную джинсовую куртку, чтобы не замерзнуть. Нахою же перемена погоды не смутила: он был в одном топе без рукавов, и, по-видимому, особого дискомфорта не испытывал. На город начинали спускаться сумерки, и потому лучи закатного солнца исчезали в подступавшей темноте. На улицах включали фонари. Вскоре подошел Хаккай, и Нахоя встретил его недовольными возгласами: — Ты опоздал. Ты сам позвал нас и опоздал, Шиба! Что за дела?! — Да ладно тебе, Нахоя. Совсем на чуть-чуть ведь, — неловко усмехнулся тот, потерев затылок. — Ну что, идем?
Парк был заполнен людьми. Возле скамеек собрались небольшие компании, громко хохотали и разговаривали, сливаясь в единую симфонию из голосов. Парни двигались в сторону аттракционов, проходя мимо киосков с едой, что еще работали в столь позднее время и не спешили закрываться. Они шли в комфортной тишине, когда Хаккай случайно задел своей головой ветку дерева, не заметив ту в полумраке. Нахоя не упустил возможности отпустить саркастичный комментарий: — Что, Шиба, свысока совсем уже ничего не замечаешь? Соя прыснул, тихонько хихикнув, пока его смех не подхватил сам Хаккай. Он легко толкнул старшего Кавату плечом, и между ними завязалась шуточная драка врукопашную. Кулак Нахои врезался прямо в бок Шибы, отчего тот вскрикнул. — А вот это уже было больно, Хоя! Готовься отвечать за свои действия, — он притянул обидчика за плечи и принялся безжалостно щекотать его открытые подмышки. Нахоя вмиг залился звонким смехом, пытаясь отцепить руки Хаккая от себя, но по силе в тот момент он ему явно уступал, поэтому попытки не увенчались успехом. Его щеки раскраснелись, а челка на лбу взмокла от пота. Они ребячились и смеялись, а Соя глядел на них и улыбался искренне, чуть склонив голову набок, с горящими глазами наблюдая за братом и другом. Этот вечер заведомо обещал быть хорошим, и Кавата не жалел, что выбрался сегодня из своей комнаты на свежий воздух. Когда они дошли до парка аттракционов, Нахоя всё ещё тяжело дышал и хватался за бок, что неприятно колол после приступа неудержимого хохота. В этой части парка было намного ярче и люднее: цветные огни освещали землю, по которой ходили семьи с детьми, влюбленные парочки и большие компании, решившие провести время друг с другом. К прочим шумам прибавилась ненавязчивая музыка от аттракционов, открытых для всех желающих. Первым делом парни двинулись к кассе, чтобы выбрать и купить билеты. Немного поспорив, а в случае Нахои — воспользовавшись своим богатым словарным запасом, они определились и вприпрыжку побежали на американские горки. Вернее, эти двое побежали, а Соя неспешно плелся за бесстрашными спутниками. Он немного боялся подобных развлечений, дарящих огромную дозу адреналина и заряда бодрости, а также, вкупе с вышеупомянутым, вывернутое наизнанку содержимое желудка. Последний раз он был в парке аттракционов с Нахоей и бабушкой. Это было еще в средней школе. Лето в тот период было нестерпимо жаркое и насыщенное. Близнецы часто выбирались на прогулки с тогдашними друзьями и иногда с бабушкой. Та разрешала им кататься в основном на безобидных детских каруселях или колесе обозрения, но однажды Кавата убедили женщину пустить их опробовать нечто более экстремальное моторных лодочек в виде лебедей. Это были американские горки, где Сою чуть не стошнило, и после поездки на которых у него еще пару дней виски простреливало от каждого движения. И сейчас, глядев на радостных Хаккая с Нахоей, что ждали медлившего Сою возле очереди на аттракцион, он решил, что повтор опыта — не так уж плохо, особенно с приятной компанией. Он был уверен, что пожалеет о поспешном выводе, но отступать было уже некуда: Сое не хотелось прослыть трусишкой и неженкой среди товарищей. Когда они втроем втиснулись на сиденье, Хаккай повернулся к нему, с интересом оглядывая. Он чуть прищурился и присвистнул: — Со-о-я, что это у тебя? Это то, о чем я думаю? — Если твой мозг способен распознавать увиденное, то ты думаешь в верном направлении, — цокнул Нахоя, сидевший справа от него, закатив глаза, за что получил тычок в бок от Шибы. Хаккай снова повернулся к Сое: — Как он убедил тебя? — протянул он. Кавата пожал плечами, смущенно улыбнувшись. Нахоя победно хмыкнул и вздернул подбородок. — Ты просто не знаешь, как я умею убеждать. — И не хочу, если честно, — защитился Шиба, выставив ладони перед собой. — Тебе идет, — он подмигнул Сое, и тот отвел взгляд, кивнув в знак благодарности. — Ах ты ублюдок, Шиба, — Нахоя хотел было начать ругаться, но тут вагонетка тронулась с места и с грохочущим звуком начала набирать ход. Горячий воздух, сразу подувший в лицо, заставил нахмуриться, а грохот все набирал громкость, вскоре слившись с возгласами людей. Чьи-то длинные волосы лезли в нос, и Соя фыркнул, крепче схватившись за перила. В его руку вцепился Хаккай и довольно ощутимо ущипнул. Шиба взвизгивал на каждом резком спуске, и Нахоя смеялся над его криками, сам до белых пальцев сжимая перила обеими руками. Соя старался как можно глубже дышать, чтобы не спровоцировать выход сегодняшнего ужина на всеобщее обозрение, но при таких перепадах высот удерживать это было трудно. Когда состав остановился, троица облегченно выдохнула и теперь пыталась восстановить ясность ума в разболтавшихся мозгах. На негнущихся ногах Нахоя отошел в сторонку, когда раздалась трель мобильного, и ответил на звонок. Попросив их идти к следующему аттракциону и ждать там, он удалился. Хаккай обернулся на Сою, вопросительно подняв бровь, но тот лишь развел руками. Вдвоем они дошли до «Автодрома». Хаккай расспрашивал его об их с братом посещении «Орхидеи». — Так эти парни — братья? Работают вместе? Круто... Вот бы и нам с сестрой так. Она всё время пихает мне моделинг, говорит, типаж у меня хороший — с руками и ногами разорвут, — вздохнул Шиба, заправив прядь волос за ухо. Соя присмотрелся к другу, внимательно просканировал его снизу-вверх: высокий, довольно стройный, но вместе с тем и жилистый. Кавата не умел объективно оценивать внешность, но, по его мнению, Хаккай был хорош собой и очень симпатичен: большие светлые глаза, прямой нос, пухлые губы с небольшим росчерком шрама в уголке, но тот его даже не портил, напротив — это было изюминкой и без того незаурядной внешности Шибы. Лицом он пошел в старшую сестру, а та, на памяти Сои, уж точно не была обделена красотой и обаятельностью. — Почему бы тебе вправду не попробовать? Я думаю, Юзуха права, — Соя улыбнулся и кивнул в подтверждение своих слов. Хаккай, усмехнувшись, легко щелкнул его по лбу. Их прервал голос Нахои, прозвучавший поблизости. Парни синхронно обернулись на него. Взору предстал Нахоя, идущий рядом с Мучо. Ясухиро равнодушно оглядел парней, взяв Нахою за руку. В глаза бросилась косуха на плечах Нахои: видимо, Мучо одолжил. Хаккай наклонился к уху Сои, непонимающе заулыбавшись: — Кто это?
— Парень Хои, — просто ответил Соя. Хаккай настороженно осмотрел человека рядом со старшим Каватой. — Выглядит... опасно, — пробормотал он. Соя понятливо кивнул. Парочка приблизилась, и Нахоя представил Шибу и Мучо друг другу. Ясухиро по-собственнически привлек Кавату ближе к себе, когда тот хотел поравняться с остальными. Соя, нахмурившись, проследил за этим жестом и сам подошел к Нахое, подтянув Хаккая за рукав толстовки. — Добрый вечер, Мучо, — поздоровался он, поглядев на парня снизу-вверх. Тот опустил глаза, уголки его губ чуть дрогнули. — Привет, Соя. Что это у тебя с ухом? — протянул Ясухиро. Нахоя, оживившись, принялся рассказывать про их увлекательную затею. — Пирсинг, значит... — в конце внимательно выслушанного им монолога повторил Мучо. Последующие аттракционы они провели в несколько неловкой и нагнетающей обстановке: никто не знал, как вести себя рядом с Ясухиро. Даже обычные заводилы Нахоя и Хаккай почти все время молчали, изредка перекидываясь фразами. Мучо, купивший себе билеты на развлечения, абсолютно не скрашивал этот вечер. Соя, боясь показаться грубым и непонятым, старался не смотреть на него, держась рядом с братом и Хаккаем. Не сказать, что младший Кавата боялся Мучо или что-то в этом роде — просто испытывал дискомфорт рядом с ним. Грузная фигура парня рядом с братом заставляла внутренности беспокойно сжиматься. Это началось сразу с момента их знакомства в старшей школе. Ясухиро учился в параллельном классе, но часто наведывался к ним на переменах и обеде: с Каватами учились его приятели. Он сразу обратил внимание на близнецов, а конкретнее — на старшего из них. Подсев в столовой, когда рот Нахои был набит обедом, Мучо завязал диалог. Каваты тяжело сглотнули, обменявшись взглядами, но старший быстро сориентировался, поняв, что заинтересовались именно им. Соя с тревогой глядел то на брата, то на незнакомца, пока не прозвенел звонок. Позже Ясухиро часто стал ошиваться возле близнецов, кидать взгляды на Нахою издалека, при любом удобном случае пытаться обратить внимание на себя. Сое это не нравилось. Нет, он не завидовал — просто переживал. Так ведь всегда бывает, когда птенец впервые покидает родное гнездо, что в данном случае было обществом Сои, и начинает отдаляться, верно? Даже сейчас, спустя столько лет, Соя все еще терзал себя переживаниями, но активно пытался с этим бороться. Если счастлив Нахоя, то он тоже счастлив. Настала пора расходиться, и компания направилась к выходу из парка. Хаккай, махнув рукой на прощание, двинулся в сторону своего дома, потому как жил неподалеку. И всё равно ведь умудрился опоздать. — Я на машине. Тебя подбросить до общаги, Соя? — предложил Ясухиро. Младший Кавата замер. — Хоя, а ты разве... — непонимающе нахмурившись, Соя повернулся к Нахое. — Я позже вернусь, хорошо? Не волнуйся, малявка, — брат привычно потрепал его по шевелюре, поправив чужую косуху на своих плечах. Соя кивнул. Автомобиль у Ясухиро был добротным, хоть Соя не особо-то и разбирался в них. Серебристый внедорожник был припаркован на стоянке возле парка и несильно выделялся среди прочих. Нахоя, запрыгнув на место возле водительского, стянул кроссовки и закинул ноги на бардачок. Соя аккуратно сел на заднее и уставился в окно. Мучо завел двигатель, и машина тронулась. В салоне приятно пахло мятой. Нахоя начал переключать радио, в конечном итоге остановился на приятной джазовой музыке. Голос вокалиста мягко лился из колонок, и Соя попытался расслабиться, прикрыв веки. По какой-то причине ему казалось, что ночевать он сегодня снова будет в одиночестве.