Глава 3. Важный разговор
Соя открыл глаза и увидел перед собой размытое очертание светильника над кроватью. Летняя сессия закончилась, а значит, начались каникулы. В этот период он мог отдохнуть от учебы и выходить на полные смены в кофейню, где обычно подрабатывал в вечернее время и на выходных. Перевернувшись на скрипучей кровати, Соя посмотрел на постель брата, находившуюся напротив его собственной: светлая макушка выглядывала из-под пледа. Соя сонно улыбнулся. В воздухе летали частицы пыли, видневшиеся в свете солнечных лучей. Кавата осторожно поднялся с матраса, залез босыми ногами в тапочки и направился к окну. Ночью температура воздуха падала, поэтому они всегда закрывали окно, когда ложились спать. Настежь распахнув створку, Соя вдохнул чистого утреннего запаха скошенной травы и прикрыл глаза. Он всегда любил атмосферу раннего утра, когда город только-только просыпался, и на улицах появлялись первые трудяги, спешащие кто куда. Шум от проезжей части, незатейливое пение птиц на деревьях были музыкой для ушей.
На общей кухне не было ни единой души, кроме него самого. Солнечный свет падал на ряд кухонных тумб и нескольких электрических плит, отражаясь на гладкой поверхности. Соя плюхнулся на потертый диван, перед этим поставив чайник. Автоматическая кнопка щелкнула — Кавата заварил себе пакетик чая и побрел обратно в комнату. Сопение Нахои разносилось по всей комнате, и Соя начал собираться под эти звуки. Все-таки он любил, когда брат дома. Кофейня располагалась примерно в том же месте, где и его университет: нужно было пройти пару метров от главного корпуса и перейти дорогу. Удобно было добираться сюда сразу же после окончания пар. В это заведение захаживали почти все люди, которых Соя видел в университете. Он и сам утром частенько забегал сюда, чтобы зарядиться энергией перед началом занятий. Дернув дверь на себя, он вошел в помещение, в котором играла тихая музыка. Колокольчик на входе приветственно зазвенел, и Соя пошагал в комнатушку для персонала. Та была совсем небольшой, но довольно уютной: квадратный столик в углу, к которому была приставлена пара табуретов; телевизор на стене и диванчик напротив него, напольная вешалка для верхней одежды и шкафчики для личных вещей. На одном из стульев устроилась светловолосая девушка, приветственно махнувшая ему рукой, когда он прикрыл за собой дверь. — Соя, давненько не виделись! — девушка поправила бейдж с надписью «Эмма» и взглянула на него. — Что-то ты и так не появляешься, и на смены не выходишь в последнее время... Соя хмыкнул и пожал плечами, скинув с себя ветровку: по утрам на улице время от времени бывало прохладно. — Сессия была... Больничный брал, — кивнул он сам себе и повернулся к девушке. — Так мы сегодня вместе? Замечательно, тогда сегодня за стойкой ты, — она лучезарно улыбнулась ему. — Пойду покурю пока. Девушка выпорхнула из комнаты, процокав небольшими каблучками по кафельному полу. Эмма ему нравилась. С ней было комфортно взаимодействовать, и она не надоедала глупой болтовней. Во время работы они могли говорить на отвлеченные темы, коротая время. Соя не мог назвать девушку своей подругой, потому что нигде, кроме стен кофейни, они не общались, но с ней всегда было приятно находиться. Он знал, что вне работы она носит короткие юбки и высокие каблуки, курит ментоловые сигареты с кнопкой, а также что она не учится в их университете; был знаком с ее парнем, который из раза в раз приходил в кофейню и ждал, когда закончится смена, встречая девушку с работы. А еще Соя знал, что у Эммы есть братья, которых она очень любит: с таким трепетом отзывалась она о них и хранила совместное фото на обоях своего мобильного. Сое казалось, что он знает о девушке все и ничего одновременно. Та всегда улыбалась и ей не было никакого дела до хандры, какая бы погода ни была на улице. Когда Соя вышел в зал, Эмма уже готовилась к открытию, натирая поверхность столов, — Кавата поспешил присоединиться к ней. Первая половина дня пролетела в довольно спокойном ритме. Посетителей было немного в силу летних каникул, когда большая часть студентов утром отсыпалась дома в мягкой постели, а не за жесткими партами. Так что основными клиентами в столь ранние часы приходились работники учебного заведения да прохожие. От нечего делать перебирая весь рабочий инвентарь, пересчитывая все пакетики с сахаром и крышечки для стаканчиков, он перебрасывался редкими фразами с Эммой, которая бродила по залу и протирала невидимую пыль с деревянных столиков. Время от времени девушка подпевала песням, льющимся из колонок, и то и дело поправляла берет на светлых волосах. Длинные локоны Эммы были собраны в низкий хвост. Бросив свое занятие, она уселась на высокий стул за стойкой и вытащила книгу из большого кармана фартука, погрузившись в чтение. Соя с долей зависти поглядел на потрепанный переплет и вздохнул, подставив тыльную сторону ладони под подбородок. Скука невообразимая. Интереса ради, он уставился на открывавшийся за стеклом обзор на улицу. Палящее солнце нагревало асфальт, и воздух снаружи был невероятно душным и горячим. Слабый ветерок приводил в движение листву на деревьях, лишь гоняя обжигающие потоки и никак не освежая. Кавата мысленно поблагодарил гения, создавшего кондиционер для помещений. Колокольчик зазвенел, и Соя кинул взгляд на дверь. Удивленно похлопав глазами, он тут же приподнял уголки губ. — Хаккай, ты чего в такую рань? — тот прошагал к стойке, вскинул кулак и легко толкнул им сжатые в воздухе пальцы Сои в приветственном жесте. Эмма оторвалась от книги и поздоровалась с вошедшим. Шиба сдержанно кивнул и повернулся к Сое — тот еле сдержал смешок: щеки Хаккая по оттенку теперь напоминали два спелых помидора, а на виске выступила капелька пота — непонятно, от жары за окном или от контакта с такой красавицей, как Эмма. Шиба прочистил горло, прежде чем ответить: — В библиотеке нужно было... взять кое-какие справочники, — речь вышла сбивчивая, произнесенная чересчур тонким, писклявым голосом. Хаккай смутился еще больше, перепугано зажав рот ладонью. Кавата прикусил губу, чтобы не засмеяться, и торопливо кивнул. Парень заказал холодный зеленый чай и присел, локтями упершись в поверхность стойки. Эмма листала страницы, не обращая на них внимания, и друзья негромко переговаривались, стараясь не мешать той. — Ты все каникулы на полные смены выходить будешь? — поинтересовался Шиба, теперь хлюпавший трубочкой по дну стакана, допив остатки прохладительного напитка. — М-м, да. Деньги на жизнь нужны ведь, — пожал плечами Соя. — А Хоя что? — Брат собирался устроиться в какую-то компанию на практику, вроде бы... Ну, это то, что он упоминал. — Здорово, — Хаккай завел руки за голову и потянулся, — мне тоже работу найти не помешало бы. Немаленький уже, а все у сестры на шее сижу. Кстати! Я не сказал? На днях с ней пойдем на кастинг в одно агентство, посмотрим, может, что из меня и выйдет, — он усмехнулся, прикрыв веки. Кавата поднял большие пальцы вверх, искренне пожелав удачи. На его губах заиграла открытая улыбка. Непоколебимая Юзуха все же убедила младшего братца попробовать этот род деятельности. Соя не сомневался в друге и верил: если тот постарается, у него обязательно все выйдет. Эмма, навострив уши слушавшая их диалог, но виду не подававшая, резво повернулась в сторону Шибы. Ее хвостик забавно подпрыгнул. Темные глаза блондинки горели интересом, и она принялась трясти Хаккая с вопросами по поводу услышанного. Бедолага с трудом связывал мысли в слова и старался не смотреть на Эмму, но той, кажется, было все равно, и она продолжала свой «допрос с пристрастием».
По наступлении обеда колокольчик на входе стал звенеть все чаще, впуская любителей выпечки и горячих напитков. Бариста могли быть действительно благодарны Шибе, который не дал им помереть со скуки и увлек их своим присутствием. Впрочем, тот всё ещё был здесь и всё так же сидел на стуле, вставая пару раз лишь для того, чтобы отойти в уборную. Количество выпитого им за все время чая в какой-то мере компенсировало потерю выручки от отсутствия клиентов до полудня, что добавляло еще одно «спасибо» в копилку Хаккая. Эмма, наконец, оживилась, отложив чтение, и теперь передвигалась между столиками, убирая пустые стаканчики и посуду. Соя толкнул Хаккая, чтобы тот помог девушке, раз уж сидит без дела, пока он сам занят за стойкой. «Помочь девушке — дело чести», — заключил Шиба, с готовностью поднявшись с места, и не спеша направился на подмогу к Сано, судя по всему, намеренно замедлив ход. Младший Кавата, покачав головой, тряхнул заколотой шевелюрой в малиновом берете. Пока он ловко расправлялся с горячими напитками, вновь послышался звон колокольчика и голоса вошедших. — Добро пожаловать, выбирайте из нашего ассортимента, пожалуйста. У нас появились новые охлажденные напитки... — на автомате произнес Соя. Подняв голову, он встретился с неожиданно знакомой парой светлых глаз за стеклами очков и замолчал. Растерянно похлопав глазами, Кавата отвел взгляд, наткнувшись на Рана, глядевшего на него, приподняв брови. — Ну и ну... — протянул тот. — Соя, верно? Так ты что же, работаешь тут? Вот так встреча, — Ран усмехнулся, плавным жестом отбросив длинные волосы, заплетенные в косу, за спину. — Как прокол? Не болит? — Нет, всё хорошо, спасибо, — спешно качнул головой Соя. — Так что будете заказывать? В момент, когда он сказал это, дверь снова распахнулась. Прежде чем Соя поприветствовал посетителя, тот сам подал голос, обращаясь к братьям у стойки: — Ну вы выбрали, нет? — недовольные ноты ядом сочились из чужих уст, и Соя поморщился, узнав новоприбывшего. Пока Риндо делал заказ, не сводя с Каваты изучающих глаз в линзах, их спутник обратил внимание на бариста. — Злюка Кавата? И ты сегодня здесь? — неясно зачем спросил парень с выкрашенными в светло-розовый оттенок волосами. На его подбородке была черная маска, которую он обычно никогда не снимал, но из-за температуры на улице, видимо, решил немного стянуть. В уголках тонких губ красовались вертикальные отметины небольших шрамов. В глаза они не бросались, но обладатель все равно скрывал их от чужого взора. — Ха-а, а где твой близняшка? — Серьезно, «злюка»? — Риндо прыснул, изогнув бровь. Он смерил спутника насмешливым взглядом. — Он что, тебя обидел? — Акаши, добрый день. Здесь работаю я, а не мой брат, — уточнил Соя, не забыв про вежливость, пусть улыбка, какой он наградил Акаши, и была натянутой. Уж что, а встретить этого задиру в компании знакомых братьев он никак не ожидал. — Одно охлажденное карамельное латте, персиковый лимонад и фраппуччино, так? Что-нибудь еще желаете? Выпечка, пирожные... — Одно пирожное, — Акаши постучал длинным пальцем по стеклу витрины. Соя проследил за его движением и кивнул, выбрав на экране нужную сладость. — Ты бы видел его моську, Риндо! Вечно скалится, зубки демонстрирует, — проигнорировав Кавату, парень повернулся к братьям, со скепсисом глядевшим на Акаши. — Было бы что показывать... Риндо снова посмотрел на Сою, будто бы в поиске подтверждения слов парня. К слову, взгляд за стеклами очков всё ещё казался Кавате слишком пронзительным, слишком внимательным. Эти глаза заставляли его нервничать и избегать зрительного контакта. Он стесненно улыбнулся, уставившись куда-то в грудь Риндо. На плечах обоих братьев висели черные куртки с контрастными белыми нашивками на рукавах, и Соя поразился, как те еще не сварились в таких одеяниях. — Са-а-нзу, не неси хуйни. Он же солнышко, да, Рин? — Ран первым взял свой заказ со стойки и незаметно подмигнул Сое. Кавата дернул уголком губ. Риндо потянулся за стаканом латте, и Соя, похлопав глазами, проследил за его худой рукой, а потом поднял глаза на лицо парня. Тот приподнял белесые брови и тоже одарил его слабой улыбкой: совсем незаметно искривил бесцветные губы, но Соя резко понурил голову и спрятал расширившиеся зрачки за выбившейся из-под берета челкой. На его памяти этот Риндо впервые изобразил подобие улыбки за время их знакомства. Не то чтобы они долго знали друг друга... — Ты чего? — непонятно когда возникший из воздуха Хаккай заставил Сою вздрогнуть всем телом и резко вытянуться по струнке. — Хаккай, напугал! — Кавата, положив ладонь на сердце, оглядел помещение. Братья устроились в конце зала за столиком с диваном. Ран сидел спиной к нему, активно жестикулируя и, по-видимому, что-то рассказывая, а Риндо, устроившись напротив него на диване, подпер подбородок рукой. Его светлые волосы сегодня были собраны в высокий, чуть небрежный пучок, из которого выбивались передние пряди и обрамляли бесстрастное лицо. Куда делся Санзу, Соя и знать не желал. От этого обалдуя в университете-то проблем не оберешься — вечно лезет, куда не просят, — так он еще и в свободное время достанет где угодно. Вперившись невидящим взглядом в лицо Риндо, Соя сел и, опершись локтями о стойку, прижал ладони к горящим щекам. Своим отстраненным поведением парень вызывал у Сои смешанные чувства. Соя и сам не понимал, что он чувствует. Вероятно, Риндо приходится Рану младшим братом — Кавата сделал этот вывод, исходя из внутренних ощущений. В чем-то они с ним были похожи. Соя впадал в немой ступор каждый раз, когда они встречались глазами, когда он ощущал этот проникающий в самую душу взор на себе. Соя не привык к вниманию: он никогда не получал его в больших порциях от посторонних людей. Риндо наверняка видел это и поэтому заставлял Сою ощущать себя некомфортно. Возможно, этот подозрительный тип в очках — садист, и ему доставляло удовольствие пытать людей... Сое не нравилось гадать, но и возможности узнать ответ на интересующий его вопрос он тоже не имел. Игра в ромашку прервалась — Кавата моргнул и обнаружил, что они сверлят друг друга взглядами вот уже несколько минут. Риндо это ничуть не смущало, и он просто ухмыльнулся, когда Соя зажал рот руками и резко повернулся к Шибе. Тот всё это время что-то говорил ему, но Кавата попросту не слушал. Переспросить, о чем был столь длинный монолог, он бы не посмел. Поэтому просто моргнул, посмотрев другу в глаза.
— Всё нормально? — Хаккай обеспокоенно свел брови на переносице. — На кого ты так смотрел? Шиба развернулся на месте, попытался выцепить из зала объект обсуждения, но Риндо уже был занят подошедшим к столику Акаши. Тот плюхнулся на диван и откинул голову на спинку. Санзу что-то сказал, и оба брата дернули плечами, фыркнув. Акаши взял со стола свой лимонад и в несколько глотков осушил пластиковый стаканчик без помощи трубочки. — Ни на кого. Так, задумался, — пробормотал Соя, когда Хаккай вернул свое внимание к нему. — Это что, Акаши там? Ты на него глазел? Кавата с сомнением посмотрел на друга и мотнул головой. — Кто это с ним? Наверное, такие же долбанутые придурки, как и он сам... — бубнеж Шибы донесся до ушей Сои, и тот нахмурился. Были ли эти ребята придурками? Он не знал. Да чего уж там, Соя даже фамилии их не знал. Несмотря на это братья казались вполне порядочными людьми. Но ведь у каждого могут быть скелеты в шкафу? Всё остальное время Кавата занимался своей работой, стараясь не думать о компании за дальним столиком: принимал и выдавал заказы, наводил порядок на рабочем месте. Хаккай не мешал ему и просто сидел рядом, выступая своего рода поддержкой в стрессовой ситуации, о чем сам, конечно, не догадывался. Соя не понимал, почему тот все еще торчит здесь, но решил, что Шибе просто нечем больше заняться. Наконец, он заметил, что вышеупомянутая компания засуетилась и стала подниматься со своих мест. Показательно и, должно быть, слишком усердно натирая поверхность стойки, Соя позволил себе надеяться, что молодые люди уйдут, не обратив на него внимания. На стол приземлилась сложенная в несколько раз салфетка, накрытая чьей-то рукой. Кавата с недоумением поднял глаза и увидел перед собой лицо Рана. Тот доброжелательно улыбался, протягивая ему клочок бумаги. — Передашь братишке, ладно? — Соя как-то заторможено кивнул, приняв предмет из его рук. — Увидимся, — сказал Ран, моргнув одним глазом напоследок. Махнув длинной косой, он направился к выходу. Остальные уже вышли из кофейни и ждали его на улице. Соя видел светлую макушку Риндо через стеклянное покрытие. Он даже не заметил, когда младший из братьев успел покинуть заведение. — Что он тебе дал? Ты его знаешь? — Хаккай перегнулся через стойку, рассматривая салфетку в руках Сои. Кавата развернул смятую бумажку и обнаружил на ней начерканный ручкой номер телефона. Тихо хихикнув, он посмотрел на Шибу и кивнул. Конец рабочего дня наступил незаметно. Какое-то время Хаккай выпытывал у Каваты информацию о спутниках Санзу, а потом дулся на него по причине того, что тот оказывается был в курсе личности этих ребят и ничегошеньки ему не сказал. Всё это сопровождалось взглядом больших щенячьих глаз, наполненных обидой и болью от предательства. Но известие о том, что парни владели тату-студией, сгладило ситуацию — Хаккай перестал обижаться, зато вопросов в адрес Сои прибавилось в несколько тысяч раз. Шиба оставил морально вымотанного Сою с просто уставшей Эммой ближе к вечеру, сославшись на неотложные дела. Сано со странным выражением лица глядела вслед удаляющемуся от кофейни Хаккаю. — То есть он проторчал здесь большую часть дня, а теперь у него неотложные дела. Мне кажется, вам стоит перестать общаться: вы с ним кардинально разные люди. Соя пожал плечами на это заявление. Эмма иногда была слишком категоричной. Когда они заканчивали уборку после смены, в кофейню зашел молодой человек Эммы — парень с выбритыми висками, на одном из которых чернела татуировка в виде дракона. Сано попрощалась с Соей и ушла под ручку с парнем, поэтому закрываться Кавате пришлось самому. Чуть не уснув в метро, Соя добрел до общежития. Салфетка в кармане штанов давила невидимым прессом, и ему хотелось поскорее передать ту в руки получателю в лице брата. — Ты вернулся! Как первый рабочий день? — Нахоя встретил его радостным возгласом. Сам он сидел на своей кровати с ноутбуком на коленях. Вокруг, как обычно, царил хаос из проводов и каких-то стопок бумажек. Соя упал рядом с братом, на ходу сбросив куртку и кроссовки. — Я работал не первый день, Хоя... — Совсем ты шуток не понимаешь, малявка, — старший Кавата убрал технику в сторону и, придвинувшись к близнецу, положил кудрявую голову тому на плечо. Соя фыркнул и прислонился виском к макушке брата. — А ты что делал? Комнату освещали лишь лучи закатного солнца, падающие на пол и мебель. Окно было открыто настежь, и слабый вечерний ветерок шевелил занавески на нем. — Выслал свое резюме в несколько компаний, куда требуются новые лица. Что-нибудь да перепадет. Стажировка лишней не будет. Младший промычал в ответ, вздохнув. Нахоя учился на факультете информатики и являлся довольно перспективным студентом. У него были хорошие отношения с преподавателями, которые не портились даже из-за его частых пропусков. Конечно, это отражалось на стипендии и в конце первого курса брат мог оказаться на грани отчисления, но Кавата смог уладить проблемы и спокойно продолжал учебу. — Тебе сегодня передали, — вспомнил Соя и заворочался в поисках салфетки. Нахоя с недоверием взглянул на протянутую бумажку, но развернул. — Что это? От кого? — Позвони — узнаешь, — хмыкнул Соя, сдерживая рвущуюся наружу улыбку. Старший пихнул его локтем, на что Соя только залился смехом, запрокинув голову. Случайно задев макушкой стенку позади себя, он зашипел. — Я серьезно, Соя. Хорош выебываться. Ну скажи, — ладонь брата накрыла ушибленную макушку, успокаивающе погладив. — Не-а. Хочешь узнать — набери, все просто, — повторил Соя, оттолкнувшись от стены. Он прошлепал к шкафу с одеждой и переоделся в домашние вещи. Захватив со своей кровати подушку, Кавата снова забрался к брату и, поставив ноутбук на его колени, устроился возле него на второй подушке. — Давай посмотрим что-нибудь, — предложил Соя.
***
По наступлении следующего дня близнецы разошлись по своим делам. Нахоя поехал на какую-то встречу — младший так и не понял с кем, а Соя отправился на работу. На этот раз Эмма опаздывала, и Соя подозревал, что ей влетело бы от менеджера, не отсутствуй тот второй день подряд. Кавата как раз собирался открываться, как вдруг взлохмаченная девушка влетела в кофейню и громко процокала каблуками в направлении к комнате для персонала. Вместо приветствий они просто кивнули друг другу, когда Сано вихрем пронеслась мимо него. Сое показалось, что его обдало легким ветерком. Через минуту она, безупречно выглядящая, привычно приземлилась на стул рядом со стойкой и с трудом выровняла дыхание. Спустя полчаса колокольчик зазвенел и оповестил о первых утренних посетителях. В будний день выручки оказалось больше, чем вчера — в выходной. На этот раз была очередь Сои убирать со столов, поэтому большую часть дня он провел на ногах. Не произошло никаких неожиданных встреч, да и день был насыщенным: времени на скуку не оставалось. Они привычно закрыли кофейню и ушли кто куда: Соя в сторону метро, а Эмма с парнем в направлении дома, в котором снимали квартиру. Молодой человек девушки уже не был студентом и достаточно зарабатывал, чтобы позволить себе снимать жилье в центре города. Звонкий смех Эммы слышался до тех пор, пока те не скрылись за поворотом. Соя надел наушники и продолжил свой путь. По дороге к общежитию он заскочил в супермаркет купить продуктов. Захотелось чего-нибудь сладкого и вкусного, чтобы скрасить вечер. Набрав немного фруктов, творога и других товаров, Соя решил приготовить запеканку и двинулся к кассе. Он уже подходил к подъезду, когда его окликнул знакомый голос. Нахоя подбежал к нему и по обыкновению повиснул на шее. Соя ощутил привычную тяжесть и посмотрел на брата. — Я думал, ты уже дома, — пропыхтел Нахоя. — Что в пакете? — Продукты... Запеканку хочу приготовить. — О, запеканка! Охуенно. Может, и Ясухиро зайдет на нее? Ты не против? — Глаза старшего загорелись, и Соя, нахмурившись, обвел взглядом пространство вокруг них. Только сейчас он заметил темную фигуру Мучо, стоявшего в отдалении. Тот скрестил руки на груди и смотрел на них, по-видимому, ожидая Нахою. Соя поглядел на брата и вынужденно кивнул. Вообще-то, он не особо любил гостей, а больше всего он не любил, когда Ясухиро появлялся на пороге их дома. И сегодня точно не планировал видеть ни его, ни кого-либо еще в их с братом комнате. Но Нахою расстраивать не было никакого желания, поэтому он предпочел бы угостить Мучо запеканкой и поскорее выпроводить того за дверь. Старший отпустил его и быстрым шагом направился к Мучо. О чем-то спросив его и получив кивок в ответ, он взял Ясухиро за предплечье и потянул в сторону дома. Поднявшись в комнату, Каваты оставили вещи и, захватив кое-какие продукты из холодильника, поспешили на кухню. Ясухиро предлагал свою помощь, но Соя настоял на том, что тот гость, и они всё сделают сами. На общей кухне оказались две студентки, их соседки по этажу. Нахоя влился в разговор с девушками, пока Соя мыл фрукты в раковине. Краем уха слушая чужую беседу, он заранее нарезал их на мелкие кусочки. Соседки покинули кухню, и старший принялся помогать брату. Когда они вернулись в комнату, поставив форму в духовку, Мучо сидел на кровати Нахои и был увлечен собственным телефоном. Тот уселся вплотную к нему, и оба начали о чем-то тихо переговариваться. Шепот голосов разносился по комнате. Соя цокнул, заметив, что окно снова было закрыто. Он никогда не закрывал его перед уходом, этим занимался только Нахоя. Младший Кавата последовал к подоконнику, неслышно проговорив себе под нос: «Дышать и так нечем, он еще и окна все закупоривает...» — Ничего не жарко, не бухти! — В затылок Сои внезапно прилетела его же подушка, оставшаяся на кровати брата с прошлой ночи. Соя медленно повернулся, пораженно поглядел на несчастную подушку, упавшую на пол в метре от него, а после уставился на близнеца. — Э-э, только без рук. — Нахоя вскинул руки в капитулирующем жесте. Соя начал тихо, словно зверь, приближаться к чужой кровати, глядя на брата сквозь прищур глаз. В детстве у них нередко случались стычки, которые доходили до кулаков. Нахоя вжался в бок Ясухиро, а тот, в свою очередь, незаметно просунув ладонь под подол его футболки, пощекотал живот. Кавата от души захохотал, содрогаясь всем телом, пока рука Мучо шарила по его торсу. Нахоя резко запрокинул голову назад и стукнулся затылком о злополучную стену. — Бля-я-ять, — простонал он, отвернувшись от Ясухиро и упав на свою подушку. — Запрещенный прием. — Око за око, — выдавил из себя Соя, силившийся откровенно не смеяться над чужим горем. Он случайно поймал взгляд Мучо, и тот некрасиво ухмыльнулся ему. Соя ответил натянутой полуулыбкой и отвел взгляд, смутившись. — Ах ты мелкий, смотри у меня. — Нахоя пригрозил ему кулаком. — И ты тоже. — Он скосил глаза в сторону Мучо. — Не дуйся. — Ясухиро, зарывшись рукой в густые кудри старшего Каваты, помассировал кожу. Нахоя подставил голову под ладонь, прикрыв глаза от удовольствия и заулыбавшись, словно кот. Соя сдержался, чтобы не закатить глаза. Запеканка все еще была в духовке, поэтому Нахоя предложил им с Мучо «по-быстрому сгонять в магаз за выпивкой». Соя был не против остаться в одиночестве на некоторое время, но строго-настрого пригрозил, что выставит Ясухиро за порог, не дав попробовать плод их трудов, если старший контрабандой пронесет в их комнату алкоголь — не то чтобы он был против спиртного или что-то в этом роде: просто не любил пьяных людей. По крайней мере, самому Сое показалось, что сказано это было с особой твердостью и не требовало возражений. Нахоя же только усмехнулся, потрепав брата по шевелюре, и кивнул. На улице уже сгущались сумерки, когда парочка вернулась в комнату с пакетом из супермаркета у дома. При разборе содержимого Соя обнаружил кучу вредной пищи, но спиртного так и не нашел. Либо Нахоя выхлебал его по пути домой, либо же они действительно послушали его и не стали рисковать Мучо. — Я же сказал, ладно, — сказал Нахоя, заметив недоверчивый взгляд брата. — Ясухиро за рулем — какая алкашка? — старший выглядел так убедительно, будто и не он вовсе без малого полчаса назад собирался покупать выпивку.
Соя кивнул и пожалел, что вообще сказал им об этом. Гостей Кавата принимали редко, а проще сказать — вообще не принимали, поэтому и стульев в достаточном количестве у них не оказалось. Соя пошел попрошайничать к тем самым двум студенткам в женской части этажа. Девушки любезно предоставили ему старенький табурет, и он поблагодарил их. Когда Кавата вернулся в комнату, в середине уже стоял стол Нахои, а вещи его сложили на подоконнике. Расставив посуду, Соя снова отлучился из комнаты. Запеканка была готова, и он поставил форму с ней во главе стола возле коробки апельсинового сока. За столом велся непринужденный разговор; Соя редко кивал головой, большую часть времени считая ворон. На улице уже стемнело, и они включили свет в комнате. По полу начинало тянуть холодом, и Нахоя поежился, подтянув босые ступни и сев по-турецки. В воздухе висела неловкость, невидимым грузом сдавливая младшему Кавате грудную клетку. Звук голосов раздражал, и хотелось просто выйти на свежий воздух. — Соя, как сессию закрыл? — голос Мучо заставил вынырнуть из своих мыслей, и Соя моргнул. — М-м, нормально вроде... А что? — Да ничего. Хоя-то мне обо всем болтает, а с тобой в последнее время даже не виделись. — Так что же он тебе не рассказал, как я сессию сдал? — Соя ковырялся в тарелке, не поднимая головы. На миг в комнате воцарилась тишина, и Кавате потребовалось время, чтобы понять, что он сказал лишнего. Ясухиро, если говорить откровенно, ведь ничего ему не делал. Сколько Соя его знал, тот всегда старался для Нахои. Даже ремонт в комнате, где они сейчас сидели, — по большей части заслуга Мучо. Когда они только въехали, комната была практически голой: из мебели были лишь две кровати, на которых они спят и по сей день, шкаф для вещей да рабочий стол — здания общежитий только-только достроили, и пришла пора заселяться жильцам. Ясухиро помогал перевозить вещи и еще столько всего, что не сосчитать. Казалось, тот действительно заботится о старшем из близнецов. Может, Соя действительно был ослеплен лишь ревностью и ощущением одиночества? Он мотнул головой и отогнал навязчивые мысли. — Соя, все нормально? — Нахоя обеспокоенно вскинул брови, тронув сжатую руку брата. — Просто устал... — Соя исподлобья взглянул на Мучо, взяв ладонь брата в свою. Попытался сгладить острые углы, — Извини, если прозвучало грубо... Ясухиро какое-то время просто смотрел на него с лицом, не выражавшим ничего, а потом фыркнул и мотнул головой. — Да все путем, не парься. Наверное, Сое вовсе не обязательно было извиняться, потому что он, на самом-то деле, не сказал ничего такого. Раздутость ситуации и вес почитания гостя за их столом Соя осознал только после этого снисходительного ответа Мучо, сказанного с такой интонацией, будто Соя действительно провинился перед ним. Он стиснул зубы и постарался улыбнуться, кивнув головой. Вскоре с трапезой было покончено, но напряжение никуда не ушло. Они, в полном молчании, возвращали комнату в первоначальный вид: стол снова стоял у стены, остатки запеканки — убраны в холодильник, а Ясухиро в качестве благодарности за ужин вызвался помыть посуду. Стрелка на часах тихим шагом приближалась к полуночи, и Мучо решил не задерживаться в гостях дольше положенного. Старший Кавата пошел провожать гостя, а Соя вновь остался наедине с самим собой. В воздухе всё ещё витал аромат творожной запеканки и чуть не начавшейся из-за него ссоры. Из чистого любопытства он подошел к подоконнику и оперся о него локтями. Окно в их комнате как раз выходило на площадку перед подъездом: Соя без зазрения совести мог наблюдать за своим братом и Ясухиро. Те остановились и, вероятно, начали о чем-то говорить. С такого расстояния Кавата не мог услышать диалог. Да он, впрочем, и не пытался. Нахоя почему-то опустил голову, отступив от Мучо на шаг. Тот протянул руку и приподнял лицо старшего Каваты за подбородок, сократив расстояние между ними. Соя нахмурился, проследив за этим жестом, и продолжил смотреть немое кино. Поцелуй у этих двоих получился смазанным: Нахоя быстро отстранился и, кивнув, собирался уходить. Ясухиро поймал его за запястье и что-то спросил — Нахоя снова кивнул и высвободил руку. Дверь подъезда хлопнула — Соя поспешил отойти от окна. Сердце ускорило свой ритм, и он постарался взять себя в руки. Сел на кровать и показательно принялся копаться в своем рюкзаке. Нахоя влетел в комнату, хлопнув дверью, и Соя подпрыгнул от неожиданности. Напряженная тишина стала слишком частым собеседником за этот вечер. — Ты чего? — спросил Соя, уставившись на брата, на что тот только покачал головой, поджав губы. Когда они погасили свет и разошлись по постелям, в тишине раздался голос Нахои. — Давно такого не было... — Чего именно? — Соя открыл глаза, повернувшись к кровати брата. — Чтобы мы собирались втроем, сидели. Ты будто и духу его не выносишь... Соя задумался. Он никак не мог понять природу своей неприязни к Мучо — это чувство просто зародилось внутри когда-то давно и напрочь отказывалось выходить из сердца. Возможно, детская обида на парня затуманила его рассудок и не позволяла мыслить здраво. Кавата не знал ответа на этот вопрос. — Это не так. Просто... Я не знаю, как это объяснить. Я боюсь, что он сделает тебе больно. — И это было правдой. Нахоя затих на некоторое время, а потом перевернулся на бок, тоже смотря на Сою. — Не ссы, нормально всё... На первом слоге голос его дрогнул, и Соя вперился взглядом в лицо близнеца. То было безмятежным, глаза прикрыты, а от загорелой кожи отражался свет луны, отбрасывая причудливые тени. Соя почувствовал, как его медленно одолевает сон, когда Нахоя снова заговорил. — Весело же было в школе, а мы всё во взрослую жизнь рвались... — Мгм, да... Ты скучаешь по бабушке? — пробормотал Соя, открыв глаза. — А ты? — Нахоя смотрел на него. Они никогда не говорили об этом. Прошло больше двух лет с момента смерти их бабушки, и теперь Каваты, наверное, хоть немного повзрослели. Они поступили в один университет, жили в общежитии, работали и заводили друзей, но никогда не обсуждали это друг с другом. Все это время бабушка была запретной, больной темой и оба старались лишний раз не упоминать об этом. А потом Нахоя набил лилию на лопатке и оковы спали сами собой.
— Всё время. Конечно, не терзаю себя мыслями о ней, но тоска в душе такая, будто это случилось вчера, — шепот Сои прорезал повисшую между ними тишину. — Она... она была тебе дороже всех... Нахоя всегда считал, что имел недостаточно близкие отношения с бабушкой. Та могла гаркнуть на него за грубое слово, отвесить подзатыльник — была строга с ним. Но делала она это из большой любви: у старшего из близнецов сложный характер, особенно это ощущалось в подростковый период, и по-другому с ним было никак. — Не говори так, Хоя. Пожалуйста. Соя вылез из-под пледа и прошел к кровати брата. Нахоя подвинулся, приглашая залезть под его одеяло. Матрас прогнулся под весом близнецов, и Соя положил голову на грудь брата. Слушая его ровное сердцебиение, он начал хлюпать носом от подступающих чувств. — Ну ты чего, ревешь, что ли? — Нахоя потрепал его по макушке, и Соя фыркнул. — Ты сделал татуировку в виде ее любимых цветов... — Ты поэтому слезы льешь? Ха-а, дурачок... Ну кто из-за такой ерунды плачет, Соя? Бабушка воспитывала их с самого детства. Отца они никогда не видели, а мама умерла от какой-то болезни, когда им было около трех лет. Бабушка особо не распространялась об их родителях, да и они не рвались приставать с расспросами. С возрастом, безусловно, стало интересно, но и спросить-то теперь не у кого. Они жили в просторной квартире в старом доме — Соя как сейчас помнил эти старые лавочки у подъезда и лестницу с ковром на ступенях. Ворс на нем давно проела моль, но убирать его никто не спешил, и Кавата не удивился, если бы тот все еще лежал нетронутым, спустя столько времени. Близнецы делили одну комнату, ходили в единственную во всем районе школу. Когда они возвращались домой, бабушка всегда встречала их с улыбкой на лице. В день матери они рисовали открытки именно ей, учили стихи с поздравлениями. На свои первые заработанные деньги купили ей букет дорогих лилий. Каваты знали, что это ее любимые цветы: на большей части картин в квартире были изображены именно они. Женщина так растрогалась, увидев этот букет, и он еще долго стоял в вазе на кухне. Даже когда цветы завяли, и лепестки стали осыпаться, бабушка не хотела выбрасывать этот веник. Близнецы тайком стащили увядшие лилии с кухни и выкинули в мусорный бак в соседнем дворе. Соя уткнулся лицом в плечо брата, всхлипнув. Сейчас Нахоя являлся единственный близким ему человеком. Его семьей. Каваты всегда были одним целым, и смерть родительницы, напротив, сплотила их еще больше.
***
— Давай, звони. Близнецы сидели на полу, по-турецки скрестив ноги. В руках старшего была салфетка с номером и собственный мобильный. Палец висел над кнопкой «вызов», а Нахоя все не решался. Соя в предвкушении подался вперед, когда брат все же нажал на кнопку и включил громкую связь. Оба задержали дыхание. У Сои улыбка рвалась наружу, когда он смотрел на сосредоточенное лицо Нахои. — Алло? — послышалось из трубки, и Нахоя замер, уставившись на аппарат во все глаза. Абонент переспросил, и старший Кавата, быстро сбросив вызов, поднял глаза на Сою. В его пораженном взгляде отчетливо читалось обвинение: «Ты знал». Соя прыснул в кулак, не выдержав. — Блять, какого хрена?.. Нахоя сжал волосы на голове, резво поднявшись на ноги, и пнул смартфон носком. Тот полетел по поверхности пола и ударился о ногу Сои. — Почему ты не сказал мне сразу? Он ведь наверняка понял, что это был я. Не тупой вроде... Соя пожал плечами, невинно улыбнувшись. — Издеваешься надо мной, малявка? Доиграешься... — Перезвони ему, — младший кивнул на телефон у своих ног. — Нахуя? — Просто так? Не зря же он тебе свой номер дал. Нахоя раздраженно фыркнул, подхватив мобильный с пола. Соя по-детски качался из стороны в сторону, следя за братом. Старший, кинув на него пронзительный взгляд, завалился на свою кровать и отвернулся к стене.