Глава 1 Падение Звезды и Звон Шестеренок
В мастерской «Завихрение», похожей на гнездо гигантского механического орла из сваленных труб, шестерёнок и полуразобранных агрегатов, царил привычный хаос. Семнадцатилетний **Кай** с взъерошенными пепельными волосами и масляным пятном на щеке копался в сердцевине старого парового генератора. Его дед, **Олаф**, седобородый чудак в очках, сварочной маске и заляпанном фартуке, наполовину исчез под каркасом своего последнего изобретения – «Бесполезного Скакуна», агрегата, напоминавшего помесь паровоза и кузнечика.
* **Олаф (голос приглушенный металлом):** «Кай! Опять забыл подставить ведро под конденсатную трубу над котлом! Капает прямиком на регулятор «Скакуна»! Скоро он совсем окосеет!»
* **Кай (не отрываясь от генератора):** «Сейчас, дед! Генератор почти…»
Его слова заглушил оглушительный удар, слившийся с воем ветра и страшным, нарастающим скрежетом, будто небо рвали на части. И тогда это случилось. Не гром, а удар! Что-то огромное, темное и стремительное пронеслось сквозь грозовые тучи и врезалось в крышу мастерской с ревом падающего дирижабля. Дерево и жесть треснули, балки прогнулись, дождь хлынул внутрь вместе с обломками и клубами пара. Кай и Олаф едва успели отпрыгнуть под верстак.
Когда пыль и пар рассеялись, Кай осторожно выбрался. Посреди разрухи, на груде щепок и медной обшивки, лежало нечто, напоминающее гигантское, обгоревшее семя лотоса. А рядом… Кай замер. На полу, завернувшись в обрывки легкой, странной ткани цвета неба перед рассветом, лежала девушка. Ее темные волосы были спутаны, на лбу виднелась ссадина. Она пошевелилась, застонала, и Кай увидел ее глаза – огромные, цвета грозового неба (серо-голубые с золотыми искорками), полные боли и немого ужаса. Она что-то прошептала на незнакомом, певучем языке: "Айла".
* **Олаф (вылезая из-под обломков, кашляя):** «Черти-дрыхли! Крыша – дыра, «Скакун» – в шоке, а тут еще пострадавший! Кай, беги к переговорной будке на углу! Набери Барнса! Старый код – три гудка, пауза, два! Быстро!»
* **Кай (вытирая кровь с рассеченного локтя):** «Понял!» – Он метнулся в ночь, окутанную паром и дождем.
**Доктор Элиас Барнс**, старый друг Олафа с добрыми глазами за толстыми очками и седой щеточкой усов, прибыл через полчаса, неся потертый медицинский саквояж. Девушка, **Айла**, пришла в себя на походной койке в менее разрушенном углу мастерской.
* **Доктор Барнс (проверяя повязку на голове девушки, мягко):** «Ну-ка, милочка, посмотрим зрачки… М-да, сотрясение есть, но, кажется, легкое. Олаф, дай-ка сюда тот свой «чудо-бальзам» – не для приема, для нюхания! И чаю покрепче ей, с сахаром.»
* **Олаф (подавая маленькую склянку с резким травяным запахом):** «Лучшее средство от оглушения! Самого себя им не раз приводил в чувство. Вот чай… Барнс, спасибо, что примчался.»
* **Доктор Барнс (прикладывая склянку к носу девушки, она вздрагивает и открывает глаза шире):** «Пустяки, Олаф. Старая дружба дороже. Хотя… *(вздыхает, убирая ото рта девушки склянку)*… город последние дни – как муравейник растревоженный. «Пневматика» патрули везде суетятся, на постах досмотры ужесточили. Будто кого-то очень важного ищут. Или чего-то. Не к добру это.» Он многозначительно посмотрел на Айлу, которая сжалась под одеялом, услышав про «Пневматику». *«Ты как, дитя? Имя помнишь?»*
* **Айла (хрипло):** «Айла… Они… за мной… из-за крови…» – и снова погрузилась в полузабытье, лицо искажено страхом.
* **Доктор Барнс (тихо Олафу, укладывая инструменты):** «Сильный испуг, Олаф. И не только от падения. Кто она – понятия не имею, но «Пневматика» ищет неспроста. Будь осторожен. Оставлю тебе успокоительное. Дай ей по капле утром и вечером. Если что – шипингом передай весточку.» Он кивнул. *«И возьми талон на хлеб – от меня. Не разоряйся.»* Он положил на верстак небольшой прямоугольник из плотной бумаги с печатью «Пневматики» и номиналом «1 Хлеб». Затем вышел в сырую ночь.
* **Олаф (провожая его взглядом, сунув талон в карман):** «Эх, старина… Кай, помоги кое-что прибрать. А завтра… завтра идем на рынок. Нужна резина, пакля… да и по талону Барнса хлеб свежий возьмем.»