Грань

Вечный дождь за окном убаюкивает. Нескончаемые занятия и нудные голоса лекторов — тоже. Но Чонгук не жалуется до тех пор, пока у него есть возможность хотя бы немного поспать в течение дня. Парень останавливается у закрытого лекционного зала, где стоят такие же первокурсники, как и он сам. Облокачивается о стену, зная, что преподаватель, вероятнее всего, сейчас обедает и придёт ближе к началу пары. Прикрыв веки, он расслабляется под звук дождя, что так отчетливо слышен из-за большого окна в конце коридора.

— Думал, что ты пойдёшь на обед, — негромкий голос Ыну раздаётся близко, что говорит о том, что парень встал совсем рядом, облокотившись о стену, подобно Чонгуку.

— Там слишком шумно, — тихо произносит Чонгук, не открывая глаз.

— Им только бы дай тему для обсуждений, — усмехается Ча.

— Что обсуждают сегодня?

— Второкурсника. Все женское крыло проснулось посреди ночи, потому что очень громко выгружали его новую машину.

— Какая хоть машина? — лениво протягивает Чонгук.

— Черт знает, там такой дождь, что интерес проверять сразу пропадает.

Они замолкают на какое-то время, уходя в свои мысли. Студентов вокруг становится все больше, значит пара все ближе, однако преподаватель совсем не спешит появляться.

— Разве это большая причина для обсуждений в месте, где каждый может купить машину в любой момент?

— Просто никто не делает это со скуки и ночью, а этот парень постоянно выкидывает что-нибудь дико странное.

— Не все богатенькие детишки странные? — ухмыляется Чонгук, приоткрывая один глаз, чтобы взглянуть на знакомого с поддельным удивлением. Тот в ответ прищуривается будто осуждает Чона за его мысли, но в следующее мгновение спокойствие отражается на его лице.

— Я думал, что мы типа друзья по несчастью или что-то вроде этого. Напоминаю, что мы оба прошли в Сеульский, так что я здесь тоже в заточении.

Чонгук кивает.

— Прямо как Рапунцель, — Ча смеётся с чужой фразы, обнажая ровные зубы.

— Если вытащишь нас отсюда, буду звать тебя принцем.

— Нет уж, помилуй, — Чонгук встряхивает волосами, чтобы затем немного поправить их рукой. Толпа около кабинета становится все больше, а в то же время минуты до начала лекции медленно проходят. Впереди какая-то неинтересная пара, за время которой обязательно нужно обдумать все варианты побега. Или поспать.

— Не сильно и хотелось, — отвечает Ыну.

Звук пришедших одновременно сообщений сразу десяткам людей вдруг отвлекает, шепот пробирается по толпе, в которой студенты сразу тянутся за телефонами, чтобы их прочесть. Следом радостные крики, задорный смех и громкие обсуждения.

Ыну читает сообщение на своем телефоне и оборачивается к Чонгуку, который делает то же самое, в удивлении вскинув правую бровь.

Тик-так, время развлечений. Первая и точно лучшая вечеринка этого года. Среда, спортивный зал. Используйте это сообщение, как пригласительный билет.

— Что это такое? — Чон хмурится, поднимая взгляд на Ыну, но его внимание сразу же привлекает стук каблуков совсем рядом и темный взгляд незнакомой девушки, которая, будто бы являясь героиней одного из клишированных фильмов про школу, снизошла до простых смертных. Черные прямые волосы спадают по спине, доставая ниже талии, а черные аккуратные брови обрамляют карие глаза. Чонгук мельком оглядывает ее лицо, выражающее спокойствие, пухлые губы, которые переливаются из-за бальзама. Ее макияж нейтрален, без кричащих цветов или сумасшедших акцентов. Спускаясь взглядом ниже, цепляется взглядом за короткое чёрное платье, облегающее талию, что скрыта за длинным блейзером. Последним он замечает маленькую сумочку, что свисает с плеча.

— Это вечеринка, — как ни в чем не бывало говорит она.

— Твоих рук дело? — Ыну обращается к девушке, не скрывая усмешки.

— А разве за этим может стоять кто-то ещё? — вскидывает она бровь, глядя на парня.

— Мне казалось, что ректор не разрешает вечеринки.

— Не тогда, когда Пак Джуён звонит тебе во время отпуска, — ухмыляется она, а Чонгук от удивления поворачивается к Ыну, будто выпрашивая объяснения.

— Да, Пак Джуён её мама, — отвечает на немой вопрос Ча. Его забавляет реакция Чона, который при имени известной на всю Азию актрисы впервые теряется.

— Ыну, может представишь нас? — незаинтересованно, как будто только лишь ради приличия, просит девушка.

— Мы же не на светском приеме, — морщится Ыну. Но отходит от стены, чтобы встать рядом с девушкой, когда видит ее недовольный взгляд. — Позвольте я вас друг другу представлю. Чон Чонгук, Пак Суён. Суён наша ледяная принцесса. Чонгук-

— Тот самый, что чуть не разодрал личико До, припоминаю.

Чонгук отмирает.

— Я уже заработал такую плохую репутацию?

— Слухи разлетаются слишком быстро, особенно если быть на виду у всех, как это делаешь ты, — она склоняет голову, устремляя взгляд на Чонгука, а длинные передние пряди волос немного спадают ей на лицо.

Чонгук в ее голосе считывает упрек, что немного озадачивает.

— В этом вся соль. Приятно познакомиться.

Брюнетка хмыкает и отворачивается, обращаясь к Ыну.

— Жду вас на вечеринке.

Взмах темными волосами, и Суён отходит от парней, проходя мимо столпившихся студентов, слишком занятых обсуждением предстоящей вечеринки, чтобы заметить, открытую преподавателем дверь в аудиторию.

Вслед ее провожает хмурый взгляд Чонгука.

— Я же сказал, что она ледяная принцесса, — Ыну подталкивает Чона вперёд к кабинету.

— Её мама правда Пак Джуён? — все ещё не верит Чонгук.

— Тебе страничку в Википедии показать? К слову, Суён модель. Не видел её лицо на баннерах с люксовой косметикой?

— Нет, но зато видел фильмы с её прекрасной мамой.

Они проходят в лекционный зал, пробираются на задние ряды, оставляя передние для заучек, которыми Ыну и Чонгук себя не считают.

— Вообще Суён постоянно устраивает вечеринки, но ни разу не устраивала их для всех, — он продолжает, видя вскинутую бровь Чонгука. — У богатеньких детишек тоже есть свои деления на супер богатых и не очень богатых.

— А как же, — фыркает Чонгук, поудобнее устраиваясь. Его взгляд летит в сторону Суён, которая сидит на семь рядов ниже, вокруг неё кружат студенты, но никто не садится рядом, оставляя девушке личное пространство, чем та очевидно дорожит. Она откидывает волосы назад, закидывает ногу на ногу и не отрывается от переписки на телефоне. — Откуда у нее мой номер?

Чонгук поворачивается к парню.

— Без понятия. Она всегда получает то, что хочет.

— А ты?

Тишина в начале аудитории наступает вместе с тем, как профессор включает микрофон и начинает вести лекцию, но на задних рядах все ещё шумно. Ча неоднозначно смотрит на Чонгука, будто бы пытается проследить за ходом его мыслей.

— Нет.

— Она кинула тебя во френдзону? — удивляется Чон.

— Я ей не признавался.

— Почему?

— Потому что знаю, что ответ мне не понравится.

— Вы учились вместе?

— Только в старшей школе, она перевелась к нам экстерном.

— Экстерном? — Чонгук возвращает взгляд на девушку, что продолжает бесконечно набирать сообщения на телефоне. — Сколько ей лет?

— Семнадцать.

— Семнадцать?! — повышает голос Чон, но этого все равно недостаточно, чтобы на него кто-либо обратил внимание.

— Скажешь ещё громче, и я вырву твой язык.

— Она выглядит старше.

— То есть ее умственные способности тебя не удивили?

Чонгук замолкает, переваривая полученную информацию, согласно которой семнадцатилетняя девушка умная настолько, что поступила в университет раньше всех сверстников.

Суён скучающе пялится в экран телефона, все печатает наманикюренными пальчиками ответ, время от времени отбрасывает свои волосы назад, всеми движениями излучает изящность. Но…

— Просто она не выглядит-

— Подумай хорошенько прежде, чем сказать, — предупреждает Ыну, зло сверкнув темными глазами, что заставляет Чона отказаться от слов и пораженно поднять руки.

— Молчу.

И он правда замолкает. Первые минуты мысли все ещё крутятся вокруг Суён и ее способностей, Чон бы так не смог. Сколько сил, должно быть, она вложила в то, чтобы сейчас сидеть здесь.

Здесь. Во всеми забытом замке.

Перед глазами будто снова мелькают ветви деревьев, через которые парень пробирался прохладной ночью. В ушах будто бы снова всплеск воды от падения. На теле будто бы снова руки Пака, что одним рывком вытягивает уходящего на дно Чонгука.

Его продолжают держать за дурака. Но с Чонгуком такое не прокатывает. Слишком много странностей, связанных с дурацкой пятёркой, но больше всего с Чимином.

На душе неспокойно, она словно синхронизировалась с этим университетом и дождем, не позволяющем ступить и шагу за пределы этого места. Страшно ли Чонгуку? Ему не по себе. Он всерьез думает, а не сходит ли с ума.

Снова мелькает размытая картинка того, как Чимин надевает кольцо на палец Чона, а после становится легче дышать.

Листы в руках Тэхёна, в которых вписаны женские имена с номерами комнат.

Давящая тишина в обеденном зале, стоит пятерке только появиться.

Слова Хосока.

«Считай, что ты попал в психиатрическую лечебницу, где основная масса умалишённых верит в то, что эти придурки — потомки аристократов, в чьих жилах течёт голубая кровь».

Какая чертовщина.

Ча отвлекается от нудного голоса преподавателя, замечая тяжело вздохнувшего и опустившего голову на свои руки Чонгука. Над ним будто витает облако безнадёжности и усталости. Чон возится ещё немного, отворачивая голову к окну, за которой прозрачной стеной идёт сильный усыпляющий дождь.

Ыну тихо хмыкает под нос, наблюдая за парнем, снимает со своих плеч накинутый пиджак и аккуратно укрывает им плечи засыпающего Чона.

Хотелось бы знать, что в голове у Чонгука, но в чужих мыслях всегда слишком темно и холодно.

Взгляд Ча возвращается в начало аудитории, на спину брюнетки, чья осанка идеально прямая. Суён подкрашивает губы бальзамом, наплевав на то, что об этом могут подумать другие. И тот факт, что многие мужские взгляды устремлены именно на нее, заставляет сильнее сжимать челюсть. Чувствует ли хоть один из этих парней то, что чувствует Ыну?

***

Благодаря лекциям в расписании, Чонгук может немного высыпаться. Они расходятся с Ыну по разные стороны сразу после занятия, как только на телефон Чона приходит сообщение от нужного человека. Быстрее спускаясь по лестнице, он пытается аккуратно обходить учеников, медленно слоняющихся компаниями.

Господин О стоит около своей машины перед входом в университет, его Чонгук замечает практически сразу, как только пихает огромные деревянные двери, ведущие на улицу. Но он не ожидает, что на крыльце на него сразу обернутся две пары лишних глаз. Ветер поднимается в эту секунду, будто пытаясь побыстрее донести до Чонгука шлейф чужих духов. Чон съеживается от холода, пересекается взглядом с Чимином и Джином лишь на мгновение, а после уверенно шагает вперёд, спускаясь по ступенькам к ожидающему врачу.

Тот, когда видит идущего Чонгука, приспускает свои очки в круглой оправе, чтобы убедиться, что не обознался, и затем приоткрывает дверцу своего серого внедорожника, вытаскивая с переднего сиденья небольшой белый пакет.

— Господин О, здравствуйте.

— Здравствуй, Чонгук, — слышится негромкий голос мужчины. Ему уже около пятидесяти лет, а вокруг рта поселились глубокие морщины, придавая ему ещё несколько лет сверху. Волосы его темные, но седина активно пробивается, ещё раз напоминая о всех жизненных трудностях, с которыми когда-то столкнулся этот человек. — Выглядишь в самом деле уставшим.

Парень невесело усмехается.

— Почему-то все снова обострилось. Вы не говорили деду, что я просил вас приехать? — но Чонгук знает ответ.

— Прости. Ты знаешь, что я не имею права оставить его в неведении, — врач виновато улыбается, внимательнее вглядываясь в лицо студента.

— Конечно.

— Вот таблетки, ты помнишь, как их принимать? — Чон берет пакет с чужих рук, отчего-то оборачиваясь на крыльцо, где теперь стоит лишь Джин, не обращающий никакого внимания на них.

— После завтрака и ужина, помню. Спасибо ещё раз, — парень вновь поворачивается к врачу, что поджимает губы.

— Может хочешь пройти обследование? Я говорил с господином Чоном, он разрешил забрать тебя в город на время.

Значит, дед разрешил, но ничего об этом не написал. Не спросил о самочувствии, о том, нужны ли таблетки, просто дал согласие на обследование внука.

Как будто когда-то было иначе.

— Думаю, что справлюсь сам, — выдыхает студент, не понимая до конца своего решения.

— Уверен?

— Да.

— Сообщай мне о любых изменениях, необходимо следить за ними, — наставляет врач, хлопая Чонгука по плечу.

— Конечно. Буду держать вас в курсе, — отвечает парень, пытаясь выдавить более менее искреннюю улыбку. Он следит за тем, как господин О подходит к водительской двери, напоследок бросая свой взгляд на Чонгука.

— Береги себя.

— Вы себя тоже.

Врач кивает и садится в машину, уже через пару секунд выезжая с территории университета. Парень тяжело вздыхает, покрепче сжимая ручки пакета в руках. Он прикрывает глаза.

Свежо. И спокойно.

Только сейчас доходит, что дождь больше не льёт, а серые тучи над головой не такие уже и пугающие. Будто погода решила не добивать этот вечер своей тоской.

Чонгук оборачивается на крыльцо снова, но там пусто: ни Джина, ни Пака. Но в свою комнату Чон возвращаться через главный вход не решается, поднимается через запасной, надеясь никого не встретить. Так и происходит.

Дверь открыта, а Хосок лежит на застеленной кровати в одежде, спустив одну ногу на пол. Взгляд его устремлён в телефон, что он держит над собой, и когда дверь хлопает, Чон старший ставит свою игру на паузу, чтобы взглянуть на Чонгука.

— Что в пакете? — не церемонится он.

— Таблетки, — не скрывает Чонгук. Он кладет пакет на стол, а сам устало садится на свою кровать.

— Хочешь закинуться на вечеринке? — спокойно реагирует Хосок, надеясь на положительный ответ.

— Да. Таблетками от бессонницы, — усмешка разрывает все планы старшего.

— Так неинтересно.

От взгляда не уходит, как Хосок поправляет растрепанные волосы одной рукой, а после затихает на несколько секунд перед тем, как поднять глаза на Чонгука.

— Раз дождя нет, то я иду на пробежку по стадиону, ты со мной?

И младший не отказывается.

Свежий воздух немного дурманит голову, но делает хорошо. После дождя всегда так, особенная атмосфера, и дышится легче. Стадион большой и полностью пустой, если верить тому, что никто не прячется за уходящими вверх многочисленными зрительскими рядами по обе стороны поля. Дорожки темные и ещё не до конца высохшие, но парни ловко оббегают все лужи, что встречаются по пути. Круг за кругом они изредка перекидываются фразами. То бегут вместе, то отрываются друг от друга, чтобы позже снова сравнять расстояние. И спустя ещё полчаса Чонгук неожиданно окунается обратно в свои мысли, снижая скорость бега. Мысли возвращаются к Чимину. Нет, не совсем к нему. К пятерке.

— Выдохся? — Хосок оказывается рядом очень вовремя. Его волосы взмокли под спортивной повязкой.

— Я просто задумался, — отстраненно отвечает Чонгук, хмурясь. — Ты можешь рассказать про всех из компании Пака?

Внезапная просьба заставляет Хосока распахнуть глаза и тут же их сощурить, будто спрашивая у соседа, зачем ему знать хоть что-то о ком-то из них.

— Мне просто интересно.

Они продолжают медленно бежать рядом, и Хосок после раздумий сдаётся, тяжело выдыхая.

— Что тебе рассказать?

— Все, что ты знаешь.

Зачем? Чонгук сам не понимает.

— Не так-то и много, я с ними не тусуюсь, — «слава богу» идёт шепотом после. — Они вместе со средней школы. Сначала Пак начал общаться с Тэхёном, думаю, до сих пор они ближе всех друг к другу. Потом Тэхён начал брать с собой Джина. Юнги и Намджун подтянулись немного позже.

— Вы все были в одном классе? Разве ваши классы в школе не менялись каждый год? — вот у Чонгука так и было, каждый раз он попадал в относительно новый коллектив, пересекаясь иногда с бывшими одноклассниками.

Хосок тихо смеётся.

— Ты забываешься. Мы учились в частной элитной школе, классов было не так много, они никогда не перемешивались. Я думал так во всех школах для богатеньких.

Чонгук лишь пожимает плечами, не собираясь как-то опровергать или подтверждать сказанное. В конце концов, сосед многого не знает, а оттого противное чувство заполняет Чонгука. В самую первую их встречу Чон уже соврал, что никогда прежде не видел обычной жизни.

— В общем, с тех пор они всегда впятером. Семья Юнги в шоу-бизнесе, все эти популярные айдолы работают на компанию отца Мина. Поэтому неудивительно, что он пошел по тем же стопам. Отец Джина и Тэхёна верховный судья, мать считается лучшим адвокатом Кореи, разруливала такие дела, что тебе и не снилось.

— Кстати о Тэхёне, — брюнет замечает, как на лице Хосока ни один мускул не дёргается. — Вы друг друга ненавидите?

— Я никогда об этом не думал, — они оба замедляются, переходя на шаг, грудные клетки немного тяжело вздымаются от длительной нагрузки, но до бутылок с водой нужно ещё дойти. — Мы всегда соперничали в плавании, это перенеслось на другие сферы жизни.

— Ладно. Что насчёт Намджуна? Я о нем совсем ничего не знаю, но выглядит устрашающе.

Старший криво улыбается.

— Его отец самый главный поставщик оружия по всей Азии, он в самом деле устрашающий. Не удивлюсь, если он ещё и главарь мафии.

— Его отец Ким Джисон? — тормозит Чонгук, вспоминая на своей памяти лишь одного человека, что подходит под описание.

— Да, ты знаком с ним? — в голосе старшего удивление.

— Нет, — спешит ответить Чонгук. — Слышал его имя пару раз.

— В казино о нем тоже часто говорят, — поддерживает сосед.

Они не замечают, как доходят до зрительских рядов, где оставили полотенца, воду и другие вещи. Хосок высушивает половину бутылки за раз, пока Чонгук сопоставляет всю картинку пятерки в своей голове. Что может их объединять?

Телефон Хосока разрывается от звонка, и тогда он недовольно поднимает трубку, показывая жестами Чонгуку следовать за ним. Судя по неохотным ответам, можно догадаться, что звонит мать Чона, надоедая очередной порцией сплетен.

Повторяя за соседом, младший берет свою спортивную сумку. Идеи вспыхивают одна за другой. И каждый раз все абсурднее.

Чонгук не догоняет Хосока, позволяя ему идти впереди и общаться с матерью. Издалека слышен смех студенток, вышедших сделать новые фотографии для своих подписчиков в Инстаграме, и Чон почти отвлекается от мыслей, как боковым зрением замечает какой-то блеск в мокрой траве. Не долго думая, он подходит ближе, пытаясь ухватиться взглядом за то, что привлекло его внимание, но стоит ему увидеть лежащую знакомую подвеску с камнем становится не по себе. Он поднимает украшение, оглядываясь по сторонам, пытаясь найти следы девчонки, что однажды встретилась ему в коридоре. Но вокруг никого, даже Хосок уже ушел слишком далеко, увлеченный разговором.

Кажется, ему снова придется вернуть вещь владелице.

— Чонгук! — громкий голос Хосока заставляет поторопиться. Он быстро кидает подвеску в карман и быстро направляется в сторону соседа, что был не виден до этого за поворотом.

— Зачем ты кричишь? — младший переводит дыхание, оказываясь рядом. Они вновь продолжают путь.

— Не знал, что ты отстал от меня. Так ты идешь на вечеринку в среду?

— Возможно, а ты? — Чонгук тянет на себя дверь, предоставляя возможность Хосоку зайти первым.

— Да, не помню, когда был на них в пос-

Хосок замолкает, останавливаясь посреди холла, Чонгук делает то же самое, замечая стоящего напротив Юнги. Они здороваются одним взглядом, а потом все свое внимание Мин переключает на старшего.

— Надо поговорить, — сложно сказать, что выражает голос Юнги. Здесь и недовольство и спокойствие, смешанное с серьёзностью.

Чон видит, как удивляется его сосед, явно не особо радуясь этой идее. Но ясно понимает намек Мина, когда тот смотрит прямо в глаза младшего.

— Подожду в комнате.

Они оба кивают, и тогда Чонгук обходит их, поднимается по длинной лестнице, ощущая всем нутром, что что-то здесь не так.

***

Среда

Плотно зашторенные темными занавесками окна не пропускают лишнего света со стороны улицы в комнату. Единственный источник света — неяркая лампа у одной из кроватей, у которой все столпились. Чимин держит свои руки в карманах классических брюк, в которые заправлена белая рубашка от Шанель. Рядом полубоком стоит Тэхён в очередном костюме из новой коллекции Гуччи. И в этой картине не было бы ничего странного, только в глазах обоих скользит не только уверенность и холод, там ещё застывшая капля недоверия к тому, что все сработает. Джин, Юнги и Намджун стоят за ними, ожидая действий.

Пак уводит взгляд от деревянной шкатулки, что лежит на краю кровати, и оборачивается к друзьям.

— Как и проговаривали утром, Намджун будет со мной, — голос, словно сталь. — Тэхён тоже нужен мне рядом, будешь ошиваться и осматриваться неподалеку. Джин и Юнги, вы наблюдаете за залом из толпы. Давайте сделаем все быстро и бесшумно, потому что мы не знаем, к чему это может привести. Этот метод использовался слишком давно.

Скрип двери привлекает их внимание, а мужской темный силуэт заставляет Намджуна сильнее напрячься, пока Джин не говорит ему шепотом, что это тоже часть плана.

Парень выходит из тени и выглядит слишком недовольным, оглядывая каждого в этой комнате. Тэхён еле сдерживает едкий комментарий.

— Это первый и последний раз, когда я согласился помочь, — злостно шипит Хосок, обращаясь к Чимину, который лишь сдержанно кивает на выпад со стороны Чона.

— Юнги тебе всё объяснил? — опуская приветствия и благодарности, спрашивает Пак.

— Да, я знаю, что должен делать.

— Отлично, тогда приступаем.

Чимин хватает шкатулку с кровати, поправляет ворот рубашки и уверенно проходит мимо Хосока на выход. Все идут следом.

***

Teflon Sega — Antihero

Ни Хосока, ни Ыну, ни роняющей свои вещи девушки. Вечеринка представлялась Чонгуку немного иначе.

Спортивный зал превратился в настоящий бар лишь за вечер. По всему периметру лежит аккуратное покрытие, которое не позволяет девушкам на каблуках царапать пол. Повсюду стоят диваны и небольшие столики перед ними, где в основном стаканы и выпивка. Но больше всего Чонгука удивляет барная стойка с двумя барменами за ней. С таким успехом можно было открыть настоящий бар в одном из помещений замка.

Студенты смешиваются в толпе, бодро танцуют под громкую музыку. Лампы, развешанные повсюду, переливаются разными цветами, отбрасывая на молодых людей свои блики.

Чонгук сканирует глазами толпу, все ещё надеясь найти кого-то знакомого. В кармане брюк лежит подвеска, и Чон быстрее хочет отдать ее владелице. Но ее здесь нет. Зато взгляд цепляется за барную стойку, за которой в коротком шелковом серебристом платье, похожем на ночнушку, сидит Суён, медленно помешивая трубочкой оранжевый напиток в бокале. Бармен порой что-то ей говорит, и она лениво отвечает, будто умоляя о том, чтобы тот с ней больше не пытался заводить ненужные разговоры.

— Привет, — Чонгук опускается на стул рядом с ней, привлекая внимание сразу нескольких человек, сидящих за стойкой так же, как и Суён.

— Чонгук, верно? — без интереса спрашивает она, наконец приставляя кончик трубочки к губам, чтобы попробовать напитка.

— Верно, — кивает он и обращается к бармену, протирающему стаканы. — Виски, пожалуйста.

Он тянет купюру, и молодой парень охотно забирает ее, не намереваясь давать сдачу, прекрасно зная о том, что для богатеньких деток это даже не деньги. Горькое послевкусие и жжение остаётся в горле ненадолго, а после парень входит во вкус, делая ещё несколько глотков. Лишь после этого он косится на напиток Суён.

— Это алкоголь? — спрашивает он.

Брюнетка утвердительно мычит, косясь на парня.

— А что?

— Я думал, что тебе семнадцать.

Тихий смешок вырывается с ее уст и заставляет Чона пожалеть о том, что начинал разговор про возраст.

— Мне семнадцать. А это проблема? — ее дерзкий взгляд оказывается острее глаз-осколков Тэхёна. Чонгук немного напрягается, внутренне ликуя от поведения девушки.

— Пока ты являешься самой умной среди девятнадцатилетних — нисколько.

Суён облизывает губы, покрытые блеском, и растягивает губы в ухмылке. Чонгук внимательно следит за всеми изменениями на лице брюнетки, поражаясь ее сходству с Пак Джуен. Не только во внешности, но и в мимике. Суён будто воплощает в себе самых дерзких героинь всех дорам. Все её движения отточены, будто бы она снимается в фильме прямо сейчас, являясь главным персонажем.

— Вечеринка отстой, правда? — переводит она тему, снова припадая к соломинке. Чонгук почти понимает, как Ыну умудрился влюбиться.

Парень решает осмотреться ещё раз. Студенты слишком равномерно разделились: одни сидят на диванчиках в изящных костюмах и платьях, не переставая вести свои грязные разговоры, другие заполнили середину зала, танцуя под популярную музыку.

— Все веселятся, — заключает он.

Суён снова улыбается, заправляя прядь выбившихся волос за ухо.

— Ты это называешь весельем? Если бы я устраивала вечеринку по своей воле, ты бы понял, что называется настоящим весельем.

— Ты устроила вечеринку, но не хотела? — хмурится Чонгук, не совсем понимая, как такое может быть.

— Меня попросили, — выдыхает Пак, взмахивая рукой бармену, чтобы тот снова наполнил ее бокал. Чонгук просит ещё один стакан виски. Он не лезет с дальнейшими расспросами. Просто переводит разговор на нейтральные темы, спрашивает, как брюнетке удалось перескочить сразу через два класа, удивляясь, когда та невозмутимо говорит, что программа старших классов слишком простая для нее.

Вечеринка отстой, но Чонгуку хотя бы есть с кем поговорить. Он настолько увлекается разговором, что не замечает короткий взгляд Джина на их спины, и более длинный взгляд Ыну, остановившегося на половине пути к барной стойке.

Он в принципе больше ничего не видит.

***

Чимин с высоко поднятой головой проходит в помещение, сразу проходясь взглядом по друзьям, что разбрелись по самым просматриваемым точкам. Все на месте.

— Отправишь сообщение в общий чат, когда начнем, — голос Чимина звучит ещё холоднее, чем обычно. Ким лишь кивает, садясь рядом с Паком на черный кожаный диван, находящейся в самом темном углу. Так будет легче за всеми наблюдать.

Он бездействует ещё пару минут. Настраивается, просматривает толпу, цепляясь за что-нибудь необычное, но ничего не находит. Людей становится все больше.

— Её же все равно здесь может не быть, — шепчет Пак так, чтобы Намджун услышал.

— Тогда мы пойдем во всему университету снова, — решительно отвечает тот, кивая Паку на деревянную шкатулку, что лежит на диване рядом с Чимином. — Нельзя терять время.

Нельзя.

Чимин берет шкатулку, что когда-то отдал отец, в руки. Он недолго возится с замком, который в итоге щелкает, открываясь. И сейчас обратного пути точно нет. Содержимое мягко переливается, когда лучик прожектора лишь слегка скользит по нему, снова исчезая в толпе. Парни переглядываются, поддерживая зрительный контакт несколько секунд, и Пак решительно хватается за рукоятку серебряного кинжала. Чимин видел этот кинжал лишь однажды, когда отец его отдавал. Больше он никогда не открывал шкатулку, даже если ещё раз хотелось посмотреть на то, как изящно он выточен. Рукоятка в виде вырезанной со стеблем розы и острый конец, сумеющий нанести рану без особых усилий. Слишком красиво. Слишком опасно.

Пак аккуратно вертит вещь в руках, поражаясь мастерству, с которым это орудие было сделано. Поражаясь истории, что стоит за ним. Он проводит подушечкой пальца по гравировке, ощущая холод.

Вдох.

— Сейчас, — ровно говорит он, дая команду Намджуну для отправки сообщения, и в то же мгновение удобнее хватается за рукоятку, приставляя острый конец к раскрытой ладони, а после резко надавливает, выводя ровную горизантальную линию вдоль собственной ладони, оставляя кровавый след.

Вся пятерка и Хосок, получив сообщение, лишь на секунду оборачиваются в сторону Чимина, видя как он прячет руку под столом, продолжая сохранять холодное выражение лица, несмотря на дикое жжение. Он продолжает держать острие в открытой ране, потому что если вытащит, то рана затянется в то же мгновение.

Ему остаётся ждать. Остальным — искать.

***

William Singe — love you like me (slowed & reverb)

Чонгук уже слегка прикрывает глаза. И хорошо, что он не выпил свои таблетки, потому что от взаимодействия с алкоголем все могло бы достаточно плохо закончиться. Суён рассказывает о том, в каком фильме собирается сниматься ее мама, и просит держать Чонгука это в секрете. Громкая музыка давит на уши, и в этот момент он видит, как около Суён останавливаются два старшекурсника, позволяя себе такую наглость, как обращение «детка» по отношению к брюнетке.

— Испаритесь, — равнодушно кидает им та, а после окатывает ледяным взглядом.

— Да ладно тебе, крошка, ты выглядишь так аппетитно в этом платье.

И этот момент разжигает злость внутри Чонгука настолько, что он сжимает тонкий стакан с алкоголем в своей руке.

— Извинись, пока я тебя не заставил, — парни поворачиваются в сторону Чона, будто бы впервые его тут замечая, а после переглядываются, не скрывая противной ухмылки.

— Мы не с тобой разговариваем, лузер.

Брюнетка взмахивает волосами.

— Не отвечай им, Чонгук. У них гормональный всплеск, прямо как у подростков.

— Повтори, — рычит один из них и тянется к плечу Суён, но останавливается на половине пути, вздрагивая от резкого звона разбитого стакана.

Ладонь Чонгука прожигает болью, он так сильно сдавливал стакан, что тонкое стекло лопнуло под напором, оставляя за собой окровавленную ладонь с осколками битого стекла. Звон настолько громкий, что практически все в помещении поворачиваются на него, а Суён испуганно тянется к ладони Чонгука, чтобы рассмотреть рану, но ойкает от боли, когда задевает осколком собственную ладошку, тут же отдергивая руку, по которой ровной струей стекает кровь. Все растерянно переглядываются, а Чонгук хлопает глазами, вдруг понимая, что произошло. Он морщится от боли, вытаскивая крупные кусочки стекла из раны, а после виновато смотрит на девушку, которая поранилась из-за него.

— Идём, — он спрыгивает со стула, хватаясь здоровой рукой за здоровую руку девушки, заставляя ее идти за ним. Они скрываются из зала через несколько секунд, где немного потрясенная толпа возвращается обратно к танцам и обсуждениям, но семь человек продолжают смотреть в одну точку, на выход из помещения.

Юнги и Тэхён тяжело сглатывают, будто бы ощущая за Пака весь вихрь неприятных эмоций. Ыну борется с разрезающим горло по частям болезненным комом, который возник при виде крови на руке брюнетки. Чимин и Намджун застыли, не в силах произнести ни слова.

Они нашли то, что искали. И тот факт, что девчонка, не дающая о себе знать месяцами, это Пак Суён, заставляет Чимина выпасть из реальности.

Потому что он помнит Суён с тех пор, как они вдвоем играли в огромном саду его матери, когда к ней приезжала лучшая подруга с дочерью. Потому что они были достаточно близки в детстве.

Она не может быть той, кому Пак должен противостоять.

И только Хосок и Сокджин медленно оборачиваются друг на друга, находясь на расстоянии нескольких метров, и в их взглядах ни слова о Суён. В их взглядах все кричит о Чонгуке, кровь из ладони которого хлынула ещё до того, как стакан в руке лопнул.

***

Чонгук косится на свою перемотанную бинтом ладонь, когда закрывает дверь в комнату девушки, убедившись, что она тоже получила первую помощь. Почему-то сейчас в голове ярко-красным мелькает лицо Чимина, вызывая ещё больше внутренней агрессии у Чонгука. Время воплощать придуманный план в реальность. Он врывается в помещение, в котором все ещё проходит вечеринка, и тут же врезается в Ыну, что летит к выходу.

— С ней все нормально, — опережает Чонгук вопрос, но Ыну знает, что это не правда, потому что её нерушимая связь с Пак Чимином — это ненормально. Вид у Чонгука, к слову, растрепанный и уставший, но огонь в глазах напрягает Ча. — Ты же собирался отсюда свалить в Сеульский?

После сегодняшнего — определенно да.

— Конечно, — выдыхает Ыну, и дёргается, когда Чон обходит его, направляясь вглубь толпы.

— Тогда повторяй за мной.

Ча не успевает среагировать, когда Чонгук оказывается перед стремящейся на выход встревоженной пятёркой, и не долго думая, бьёт Пака в лицо, отчего тот от неожиданности пошатывается, широко распахивая свои глаза. Его друзья замирают, не понимая, что только что произошло. Чонгук не собирается останавливаться, это видно в его горящих глазах, когда Пак краем белой рубашки вытирает капли крови, образовавшейся в уголке рта.

Паку даже не хочется разбираться, он уворачивается от следующего удара только за тем, чтобы ударить в ответ. Чон шипит от злости, ощущая боль в районе скулы. Ыну срывается с места, когда видит, что Намджун собирается вмешаться и оттащить Чонгука подальше.

Все слишком быстро теряет контроль.

Толпа вокруг них становится все больше, и Хосок вместе с Юнги уже бросаются, чтобы оттянуть их всех друг от друга, как музыка во всем зале глохнет, а грозный голос мужчины средних лет отвлекает всех на себя:

— Какого черта здесь происходит?!

Чонгук ухмыляется, останавливая себя от ещё одного удара в лицо Пака, смотрящего с ненавистью, и радуется, что его план сработал достаточно хорошо.

Сделанный рано утром анонимный звонок ректору, что находился в отпуске, — то, что нужно было.

— Всем разойтись! — толпа бежит в эту же секунду, стараясь не попасться на глаза ректору. — Ким, Пак, Ча, что вы здесь устроили? Я вызываю ваших родителей!

Тишина, что повисает в полупустом спортивном зале, слишком громкая. Никто не может вымолвить ни слова. Потому что прежде эта пятерка и Ыну были неприкосновенными. Чонгук задыхается от возмущения.

— Это все как бы начал я, вызовите моего опекуна! — мужчина переводит взгляд на разъяренного Чонгука, сдерживая свою злость на него в кулаках.

— Господин Чон, возвращайтесь к себе в комнату.

Тишина оглушающая.

— Я повторяю, что это начал я! — кричит он, не сдерживая порыв злости.

Стоящих рядом немного передёргивает. Пак не сводит глаз с брюнета, наблюдая за тем, как он заполняет аурой злости всё помещение.

Ректор молча выдерживает взгляд, вздрагивая, когда Чонгук переворачивает рядом стоящий стол вместе со всем, что было на нем. Звон стекла как дежавю.

Он часто дышит, прикрывает глаза, толкая язык в щеку, а уже через секунду исчезает из помещения.

Все остаются неподвижными.

Чонгук очередной раз пишет деду сам, зная, что он проигнорирует.

***

Слухи расползаются, как говорила Суён, слишком быстро, особенно, когда главный герой — Чонгук, вышедший из-под контроля.

Хосок никак это не комментирует, Ыну тоже молчит. А обеденный стол пятерки стоит пустым впервые за это время.

Разбитая бровь Ыну скрывается под пластырем, но Чон свою содранную скулу спрятать не решился. Над их столом облако напряжения и мыслей.

Звук сообщения на телефоне Ча отвлекает всех от завтрака, и Ыну раздражённо выдыхает, читая полученный текст.

— Это отец, он едет.

— Прости за это, я думал, что моего деда тоже вызовут, — Чон поджимает губы.

— Ты не виноват. Мне нужно идти к кабинету ректора.

— Мы с тобой, — подскакивает Хосок, а Чонгук повторяет следом.

Когда они приходят к кабинету ректора, они видят заполненный студентами коридор, которые пришли посмотреть на зрелище. Пятерка стоит неподалеку, и стоит Чону на нее обернуться, как он холодеет от взгляда Пака.

Звук тормозящих колес за пределами университета слишком громкий, чтобы его не услышать. Кто-то, смотрящий до этого в окно, бежит сказать, что все приехали. И это снова разжигает чувство вины в душе Чона. Он добивался немного другого исхода.

Хосок облакачивается о стену, выпуская усмешку. Двери открываются, пропуская в здание трёх мужчин.

— Не знаю, что страшнее, что здесь отец Намджуна, который выглядит устрашающе, — шепчет Чон старший так, чтобы это слышали только Чонгук и Ыну. — Или то, что отец Ыну — премьер-министр.

— Или тот факт, что мой отец и отец Чимина ненавидят друг друга, — поддерживает разговор Ча, кланяясь, как и все остальные, когда мужчины проходят мимо них. Ыну старается не смотреть в глаза отцу, чтобы не разозлить того ещё сильнее. Стойкий шлейф дорого мужского парфюма уходит следом за ними.

Чонгук смотрит в сторону Чимина, что выглядит отстраненно, будто его мысли далеко отсюда. Стук каблуков отвлекает, Суён останавливается рядом с Чонгуком, увлеченная происходящим. Парень скользит по ее руке взглядом, видя, что девушка сделала перевязку самостоятельно.

— Смотрите, — рвано выдыхает она, кивая головой вперёд, где раскрывается дверь с улицы, позволяя зайти ещё одному мужчине.

Стоит ему выйти из тени, Чон вскидывает брови. Шепот со всех сторон затихает. Все замирают, не имея смелости хоть что-то произнести. Чонгук словно в замедленной съёмке следит за движениями мужчины, за его кричащей властью аурой, растекающейся вокруг невидимой дымкой. Тот проходит мимо, держа спину ровно, но, несколько беспрерывных секунд прожигает взглядом замершего Чимина.

— Что здесь делает президент? — тихо выдыхает Тэхён, стоит мужчине зайти в кабинет, где уже присутствуют остальные. Толпа заходится в обсуждениях, а Чонгуку кажется будто его грудную клетку несильно сдавливает от эмоций.

***

— Здравствуйте, господин президент, — ректор почтительно кланяется вместе с остальными, стоит мужчине уверенно зайти в кабинет. Он приветствует их, встречаясь с ними взглядами, и останавливается около Пак Минхо.

— Какая встреча, — шепчет президент, выгибая губы в ухмылке. — Не знал, что у тебя помимо дочки есть и сын.

Отец Чимина вскидывает брови в удивлении, продолжая смотреть вперёд.

— У меня только сын.

Ухмылка пропадает с лица президента.

— Надо же, как интересно. А у меня только внук.

Пак Минхо поворачивается слишком резко, думая, что найдет признаки веселья на чужом лице, но там лишь присущая этому человеку серьезность.

***

Дверь открывается внезапно, так, что все стоящие под кабинетом вздрагивают от неожиданности. Чимин видит своего отца, слишком задумчивого и встревоженного, но не успевает к нему подойти, потому что его останавливает рука президента. Пак теряется, глядя на лицо мужчины и в его темные, словно ночь, глаза.

— Здравствуй, ты ведь Чимин, верно? Очень похож на своего отца, — Минхо оказывается рядом в ту же секунду, прожигая взглядом президента и в любой момент готовясь загородить сына.

Толпа почти не дышит, Чонгук и Ыну хмурятся, ровно как Хосок и Джин.

— Здравствуйте, — Пак почтительно кланяется, ненавидя то, что все смотрят. Ненавидя то, что он не понимает, что происходит. У него своих проблем по горло.

— Хочу извиниться перед тобой за внука, он любит потрепать мне нервы, — Сынвон смеётся, но Чонгук в этом смехе различает злость. Все, кто это слышат, перестают дышать. Пак моргает, но, когда пазл в его голове сходится, он немедленно оборачивается на Чонгука, чувствуя, как сжимается все внутри от проскочившей мысли.

Это не может быть правдой.

Чонгук держит прямой контакт с Чимином, не опуская глаз, пока тот впервые не сдаётся, чтобы опустить взгляд на перемотанную ладонь младшего.

— Ваш внук — Чон Чонгук? — шепотом спрашивает Чимин, глядя на мужчину.

— А он разве не говорил о своем любимом дедушке? — наигранно улыбается Сынвон.

— Как-то не доводилось, — Пак снова поднимает свой взгляд на Чона и смотрит в чужие глаза, не моргая.

И в этом взгляде слишком много несвойственного Пак Чимину.