Глава 22 Побег
Разбудил меня резкий грохот и крик. Сразу поняла, что кричит Света, потому что я всё ещё должна была находиться в медпункте. Открыла глаза. Комната была наполнена мраком, я поняла, что сейчас ещё ночь. Слышала, что шёл дождь. Он бил своими каплями по крыше и окну в медпункте. Также слышались раскаты грома. Такая атмосфера успокаивала, теперь я лежала, наслаждаясь тишиной и думая о наступившем дне. Свету я не видела, криков её тоже больше не слышала. Лишь только спустя минут пятнадцать в кабинете раздался голос Светы, злобный и раздражённый:
- Алекса, не можешь нормально помочь – значит увольняйся! Я тебя не держу. Но это же ужасно, вести себя так!
Алексой, очевидно, звали помощницу Светы. Наверное, это именно помощница разбудила меня грохотом.
- Алекса! Александра, ты где?
Света вновь звала девушку, но та не откликалась.
- Алекса, если не ответишь – будет хуже!
Вдруг дверь приоткрылась, и в кабинет вошла девушка. Она выглядела торопившейся, словно куда-то опаздывала. Незнакомка быстро сняла верхнюю одежду, хотела было направиться к столу, но вдруг, совсем неожиданно даже для меня, откуда-то вынырнула Света.
- Вот ты где, Алекса! – сказала девушка. – Ты куда-то уходила?
Недавно вошедшая незнакомка, которую, очевидно, звали Алекса, нервничая, кивнула. Это была девушка лет двадцати пяти, с короткой стрижкой. Алекса была одета в чёрное худи и тёмно-синие широкие джинсы. Но вскоре вся эта одежда была спрятана под белым медицинским халатом. Едва Алекса надела его, Света поманила её куда-то жестом руки. И Алекса повиновалась, пошла вслед за Светой. Последняя всё ещё была недовольна Алексой, от чего до момента, пока они скрылись за какой-то дверью, Света ругала Алексу за нежданный уход и за то, что та не предупредила её о том, что собирается уходить. Но вскоре я не смогла наблюдать за отношениями этих двух, потому что не видела их самих, ибо девушки уже были в другой комнате.
Из-за разборок Светы и Алексы, я совсем забыла про то, что мне снилось сегодня ночью. Но сейчас, оставшись одной, в полной тишине, я всё вспомнила. Каждую деталь, словно это происходило сейчас.
- Что это было? Сон? Реальность? Моё подсознание? Что? Не знаю, может... – я перебирала все возможные варианты вслух.
Мне уже нечего терять. Для меня было не столь важно, чем было случившееся ночью – была ли это реальность или вовсе галлюцинации – хотя было похоже больше на сон. Всё же, важнее то, что я пообещала Ире. Дала обещание, значит, нужно, в самом деле, попробовать что-то исправить. Раньше я сомневалась, но теперь во мне многое изменилось. Я была уверена в том, что стоит попробовать. Этот, наверное, сон, дал мне надежду, что жизнь – не ошибка. Пусть эта надежда и была почти невидимой, блёклой, едва заметной – но она была и становилась лишь больше. Я устала, устала быть слабой. Устала считать себя жертвой травли. Я ни жертва буллинга, ни школьный стрелок. Я Несса. Несса Авельева. Теперь я именно она. Нет, я не Рая Томпева. Я Несса Авельева. И я со всем справлюсь.
- Привет, ты проснулась?
Я даже не заметила, как в кабинете вновь оказалась Света. Но на этот раз она не собиралась играть со мной в психолога, а лишь пристегнула наручниками руки мои к койке.
- Я бы хотела поделиться с тобой кое-какой информацией про побег. Только ничего не разболтай, уж будь добра. – сказала мне Света едва слышно.
- Ладно.
- У тебя есть электрошокер?
- Нет. На что вообще ты намекаешь?
- Про люк ты знаешь?
Я кивнула.
- Значит, говоришь, что знаешь, где люк. Причём надо, чтобы сказала ты это очень громко. Если к тебе в туалетную комнату забежит полицейский, ударь его этим.
Девушка протянула мне электрошокер. Не задумываясь, я выхватила его из её рук и засунула в карман олимпийки.
- Знаешь, как пользоваться? – спросила у меня Света.
- Разберусь.
- Я ещё не закончила. Ударишь его шокером и возьмёшь ключ от люка.
- Почему ты мне помогаешь?
- Я хочу помочь всем вам. Каждому из твоей камеры. У вас должен быть второй шанс. Я вижу – ни один из вас не повторит своих ошибок.
- Не думаешь ли ты, что я не смогу просто взять и измениться?
- Нет. Не думаю. Ты очень хороший человек, просто в один момент ты устала терпеть травлю. Но ты заслуживаешь второго шанса. Так же, как и все. Тебе ведь только семнадцать, да?
- Ага.
- У тебя есть время на то, чтобы измениться. Удачи.
И добавила:
- Главное – вовремя остановиться.
Я удивилась:
- Что ты имеешь в виду?
Света улыбнулась. Как-то грустно, одновременно с тем и нежно.
- Пойми, твои чувства никуда не денутся. Ты хочешь измениться, однако изменения только начались. И если вдруг ты вновь захочешь сделать что-то подобное, могу ли я быть уверена, что ничего такого не случится. Обещай, что ты сможешь остановить себя!
Я с доброй усмешкой вскинула подбородок и гордо выдохнула:
- Клянусь.
Долго мы молчали. Тяжесть и одновременно с тем, какая-то странная надежда, появились где-то в душе. Я не замечала времени, быстро утекающего, подобно воде.
- Я могу идти? – спросила я, когда стрелка часов уже перешла за два часа дня.
- Когда придёт полицейский – да. Мне лишь остаётся ожидать.
- Чего?
- Того, что ты сбежишь. Я ведь очень волнуюсь!
На лице Светы появилась улыбка.
- И ещё, я тебе дам сейчас кое-какую идею, которую ты можешь воплотить после побега. Напиши в своей тетради сто позитивных желаний. Можешь любое другое круглое число. На исполнение желаний у тебя будет двадцать один день. Это принцип становления.
- Чего? Становления? Ты сама придумала это?
- Да. Ты даёшь себе двадцать один день на то, чтобы стать лучше. В общем, исправиться. Я так справилась с буллингом.
- Я попробую. Но я не особо доверяю твоему принципу.
- Доверься. Я не подведу. Только, пожалуйста, будь осторожней. И помни о своей клятве – что вовремя остановишься.
- Обязательно.
Света тяжело вздохнула, как-то нервно огляделась вокруг. Я заметила, как глаза её блеснули от слёз. Света резко отвернулась и вопросила:
- Кстати, сколько у вас человек в камере?
- Восемь. А что?
В кабинете ненадолго повисло молчание. Света не ответила на мой вопрос. Казалось, она попросту проигнорировала его, или же не услышала. Но мне и не нужен был, потому что Света достала из шкафа восемь масок на всё лицо.
- Спасибо. – проговорила я.
- Не за что. Обращайся, если надо. – девушка мило улыбнулась.
- Как думаешь, когда сбегать?
- Сейчас. Прямо сейчас.
Я задумалась над словами Светы. Мысль о том, что вместо сна я буду разбираться с полицейским и лазить в канализации, меня не очень радовала. К тому же, я безумно устала, сон был моим единственным желанием. Да и вряд ли кто-нибудь ещё разделял эту перспективу ночного побега. Но, с другой стороны, я понимала, что чем раньше мы сбежим отсюда – тем лучше. Эти разногласия в голове мучали меня, но я не знала, какое решение будет правильным. Но, понимая, что Света знает что-то чуть больше, чем я, поэтому я решила спросить у неё ещё раз:
- Точно сейчас?
- Думаю, да. Чем раньше – тем лучше.
- Я бы не была в этом так уверена, но, в любом случае, я доверяю тебе.
- Если вдруг что – зови меня.
- Тебя? Но как ты поможешь?
- Это тебя не касается. Сейчас думай о другом. О побеге. О том, чтобы остаться в живых. Не думай обо мне. И ни о ком другом, кроме себя. Понимаешь, как бы грубо это не звучало, но мы все тут сами по себе.
- То есть, если кто-то попал в беду, мне нельзя ему помогать?
- Именно. Ведь вместе с ним в неприятности можешь вляпаться ты.
- То есть, быть максимально хладнокровной ко всему происходящему?
- Да. Поверь, тебе это поможет.
Я вдруг вспомнила о Майкле: искренне захотелось помочь тем девушкам, которые могли бы оказаться рядом с ним.
Я схватила Свету за ладонь. Крепко-крепко, точно пальцы связывали её ладонь с моей. Взглянула Свете в глаза, но не увидела в них ничего, кроме беспомощного непонимания происходящего. Я прошептала одними губами имя Светы, она, казалось, услышала. Слегка наклонилась ко мне, подставила ухо. И я сразу поняла: она готова меня выслушать.
- Светочка, помоги, помоги, пожалуйста! – выдохнула я.
Вложила в эти слова всю ту искренность, что была внутри. И, казалось, Света поняла. Поняла – и отчего-то сразу спросила:
- Майкл?
Да, она была права. Действительно, я хотела сказать о Майкле. Но вопрос был только один. И я торопливо проговорила его тут же:
- Откуда ты знаешь?
- Он мне давно не нравится. Ведёт себя как-то странно. Так что у тебя?
И я рассказала всё. Всё, что думала о Майкле, не пытаясь ничего утаивать. А Света терпеливо стояла, пытаясь, казалось, запомнить каждое слово.
- Он и вправду странный! Ты права. Постоянно заклеивает камеры в своём кабинете, утаивает от чужих глаз то, что происходит там. А знаешь, что там произошло со мной? Нет, наверняка не знаешь! Он пытался сделать со мной плохое, такое, нечто ужасное!
- Что именно? – взволнованно прошептала Света.
- Кажется, изнасиловать.
И я в подробностях рассказала Свете о каждой нашей встрече, рассказала и то, что сначала, обманутая, влюбилась. Лишь потом поняла, насколько сильно ошибалась в этом человеке. Рассказала, что Майкл упомянул о "...многих нарушительницах закона" и о том, что его нужно немедленно уволить.
Сначала Света молчала. Молчала и металась из угла в угол, как загнанный в клетку зверь. Я видела её взгляд, взволнованный, злобный. А ещё видела блеск слёз в глазах Светы. Казалось, ещё секунда – и они вылились бы наружу. Но Света шмыгнула носом, расправила плечи. Она остановилась, словно какая-то невиданная сила помогла. Развернулась и заверила:
- Я всё решу.
И мне хотелось ей верить.
И это тоже стало своеобразным "становлением", о котором так горячо рассказывала мне Света. Если я пострадала – не должна заставлять страдать других! Пусть Майкл получит по заслугам. Я тоже получу, когда помогу людям, которые мне дороги. Приму самое даже страшное наказание, если буду знать, что любимые мои в безопасности.
***
И вот, я уже стояла напротив туалетной комнаты, в попытках решиться на то, чтобы зайти туда и начать выполнение собственного плана. И лишь когда я вспомнила про Иру, моя решительность пересилила страх.
Я знала, что Лена немного слукавила однажды, сказав, что нам всем необходим «второй шанс». Прекрасно осознавала, что должна получить наказание. Но лишь тогда, когда могла бы убедиться в том, что хотя бы немного склеила то, что является разрушенными руинами моей жизни.
Я сглотнула подступивший к горлу ком и побежала в туалетную комнату. Не собиралась запираться, зная, что скоро мне придётся кричать, что я нашла люк. Сердце колотилось, как бешеное. Я боялась. Не хотелось умирать, но я знала, что нужно было решаться. В глазах темнело, я еле держалась на ногах. Мною постепенно овладевал животный ужас. Казалось, стоит мне допустить ошибку – я умру. Но я не знала, как быть.
От чувства безысходности я делала всё так, как велела Света. Немного отойдя от двери, я прокричала:
- Люк! Люк, я нашла люк!
Я знала исход моих слов. Примерно через минуту в комнату вбежал полицейский. Он ускорил шаг и подошёл ко мне почти вплотную. Я крепко схватила шокер и ударила им по полицейскому. Не видела, куда била, думала лишь о побеге и о том, чтобы он остался жив после моего удара. Так и случилось. Он не был мёртв, лишь потерял сознание, слегка вздрогнув перед этим.
Никакого осознания того, что я сделала, не пришло ко мне после того, как правоохранитель оказался на полу. Я сделала всё полностью осознанно. Не убила его, но знала, что нужно, чтобы он недолго побыл без сознания. Никакой жалости к нему не было, так же, как и потрясения от содеянного. Я слишком хотела домой. Мне очень надоела тюрьма. Я скучала за Сашей и Марией Анатольевной. И я не хотела ни секунды больше оставаться тут. Мне жизненно необходима свобода. Она – мой воздух. Мой кислород. Без свободы я умирала, вяла, как цветок без воды.
И я надеялась на то, что мой план сработает.
Вздохнув, я наклонилась и подняла ключи, выпавшие у правоохранителя из рук, а затем быстро сунула связку ключей в карман.
- Так нужно, так нужно, так нужно! – шептала я.
Мужчина, будучи ещё живым и ненадолго очнувшимся, на мои слова никак не отреагировал. Зато спустя минуту прокричал так, что, мне казалось, я оглохла бы:
- Она собирается бежать! – и вновь отключился.
Я смотрела в другую сторону, поэтому не видела происходящего. Но стоило мне резко обернуться, закричала. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. А всё потому, что в туалетной комнате стояли четверо полицейских.
- Клади шокер на пол. – сказал один.
Но я не могла ничего делать. Меня словно парализовало, и единственное, что я делала, это смотрела в разные стороны, надеясь, что мне кто-нибудь поможет.
- Клади. – повторил тот же мужчина.
- Не хочешь? – произнёс другой. – Значит заставим.
Двое других полицейских засмеялись, а мне было совсем не до смеха. Мне было страшно. Так, как никогда не было. Казалось, я вот-вот потеряла бы сознание. Однако, ноги всё ещё крепко держали меня.
Двое правоохранителей с полной серьёзностью двигались в мою сторону и, наконец, подошли слишком близко.
Холодный пот выступил у меня на лбу. Я не могла пошевелиться, словно парализовало. Ком в горле очень сильно душил, словно удав, от которого невозможно скрыться. Я чувствовала себя просто невыносимо, чувствовала всю тяжесть страха, нависшего в черной тьме ночи надо мною. Сегодня. Именно сейчас моя судьба решится. Может, умру, даже толком не успев пожить, но ведь я столько всего ещё не сделала! Столько не успела! Но чувствовала, что обречена. Всей душой понимала то, что это конец.
Но вдруг, словно чувствуя, что мне нужна помощь, в туалет зашёл Димка. Я, толком не понимая, что делаю, кинула парню в руки шокер. Дима подмигнул мне. Я не знала, что сделает Димка. Но мне не хотелось умирать, поэтому я полностью доверилась Диме. Парень не стал долго думать. Он со всей силы потянул одного из правоохранителей на себя, за что получил удар в горло, и вместе с этим мужчиной упал на пол. Я закрыла рот, чтобы не завизжать – Димка ударил шокером полицейскому прямо в грудь. Тот коротко закричал, затрясся, как в припадке, но замер, подобно мёртвому, хоть и просто потерял сознание.
Так же Дима делал и с остальными. На удивление, его приём работал с каждым из полицейских. Наверное, боролся с ними Димка с ними где-то час, но вскоре, когда с этим было покончено, улыбнулся мне и устало вздохнул.
Расстояние долго мучило нас, но спустя некоторое время, когда я вышла из оцепенения, я сразу кинулась в объятия Димки. Крепко прижавшись к телу парня, я позволила себе расплакаться. От пережитого ужаса и внезапного облегчения было более, чем хорошо. Наконец-то я смогла вновь встретиться с человеком, который готов был поддержать меня, несмотря ни на что. Да, он был весь в царапинах. Да, Димка действительно был крайне жесток. Но он спас меня. И я была благодарна ему так, как никому более.
Я обвила шею Димы руками, ещё плотнее прижавшись к нему. Я, наконец- то, спустя длительное время, смогла услышать частое сердцебиение Димки. Я думала, мы умрём. Но мы стояли и обнимались, зная, что скоро нам нужно будет бежать. Но пока об этом думать не было смысла. Я слишком соскучилась за Димкой. У меня совсем не было желания думать о чём-то другом. Я просто наслаждалась тем, что мы рядом – и впервые так этому радовалась.
- Несса, – спустя несколько минут тишины, проговорил Дима, – ты такая молодец! Ты даже сама не представляешь, какая ты умница! Правда! Я горжусь тобой!
- Спасибо. – произнесла я. – Но нам ещё сбежать нужно.
- Не волнуйся, всё будет хорошо. В любом случае, ты сегодня сделала то, чего бы я точно не сделал.
- Ты врёшь! – отмахиваюсь.
- Никогда бы тебе не соврал.
Лишь когда в комнату вбежал Альберт и остальные ребята, ожидающие меня и Димку в камере, мы, наконец, отпустили друг друга. Былая радость покинула меня. Вместо неё ко мне пришли серьёзность и ответственность за тех, кто бежит вместе со мной.
- Ну что, готовы? – спросила я.
Лейла мотнула головой в знак отрицания. Она была какой-то нервной, что было чуждо для этой спокойной девушки. «В любом случае, сегодня решится наша жизнь, быть спокойным тут просто нереально». – промелькнула мысль у меня в голове.
- Лейла, но нам нужно решиться! – произнёс Альберт.
- Я не могу. – девушка сжала руки в кулаки.
- Давай, Лейла. Если сейчас кто-нибудь зайдёт, мы, возможно, умрём. – сказала я.
- Ладно.
Девушка крепко сжала мою руку, ожидая, пока я возьму ключ. Затем она отошла к ребятам, а я занялась люком. Едва я пробралась к нему, сразу же открыла люк и рукой поманила всех ребят к себе. Сначала залезла сама, а потом стала ожидать других.
Едва я оказалась одна, в безопасном месте, я поняла, насколько сильно устала. Но страх не давал мне шанса потерять сознание. Голова до безумия сильно пульсировала, а колени тряслись. Всё моё тело дрожало, словно от неистово сильного холода. Сердце колотилось, так и норовя выскочить из груди, но я не хотела назад. Лучше я бы умерла от страха, чем вернулась назад, в камеру. Мне слишком надоело заточение. И я готова была сбежать, просто потому, что соскучилась. Соскучилась за нормальной жизнью.
Когда все перебрались ко мне, я тихо закрыла крышку люка, мы пошли по канализации. От её вида рвотные позывы подступали к горлу, но мне было всё равно на это. Меня в тот момент не интересовало ничего, кроме свободы.
Так бы мы и шли, если бы не водное препятствие в виде отходов. Альберт, травящий анекдоты весь наш путь, замолчал, а Лейла расплакалась. Единственным, кто не запаниковал в тот момент вместе со мной, был Димка. И мы стояли рядом, дожидаясь, пока успокоятся другие ребята.
- Тут отходы! Я не поплыву! – кричала Лейла.
Но мне было плевать на отходы. Я слишком скучала за Сашкой. Мне хотелось вновь обнять её и сказать, что люблю её, несмотря ни на что. И разве отходы могли стать препятствием любви? Моей любви к самому дорогому человеку в жизни? Вряд ли. Да, неприятно. Может, даже очень. Но моя любовь к Саше была сильнее. Сильнее неприязни. Это пламя любви, искренней любви к собственной младшей сестре, заставило меня прыгнуть в воду.
- Я слишком сильно за ней скучаю. – сказала я. – За своей младшей сестрой. А вы? У вас есть те, ради которых вы проплывёте через отходы?
- Да. И этот человек – ты. – сказал Димка и прыгнул в воду.
Я улыбнулась. Такие слова мне было слышать очень приятно. Ощущение того, что я не одинока, было для меня чем-то прекрасным.
- Ты серьёзно скучаешь за Сашей? – спросил парень, пытаясь сменить тему, проплыв до меня ещё ближе.
- Конечно. Я же люблю её. – произнесла я.
- Вы же ссорились.
- Но мирились.
- А как же та, которая приходила к тебе в камеру?
- Мария Анатольевна? Она вряд ли простит меня.
- Даже не думай о таком. Она простит тебя – и точка. Всё будет хорошо.
Вдруг мы услышали крик. Все ребята прыгнули к нам и поплыли куда-то, а я и Димка вылезли оттуда. И я заплакала. Тихо. Почти бесшумно, чтобы не привлечь внимание ищущих нас полицейских. На полу лежала Энн. Вся её одежда была в крови. Девушка прижимала руки к животу. Она смотрела на меня и плакала! Плакала – значит, ещё была жива. Я хотела верить в это, ибо не могла потерять Энн. Для меня это было уже слишком.
Не знаю точно, что я ощутила в тот момент. Больше всего неприятную, жгучую боль. Такое ощущение, что от меня откололи часть и кинули в бездну. Когда в глазах начало щипать от слёз, поступивших к ним, а боль словно ломала рёбра. Сначала она была тупой, но становилась всё сильнее и сильнее за счёт мелькающих в голове воспоминаний. Да, я по-своему привязался к Энн. Эту сумасшедшую, грустную девчонку. Когда я поняла, что она умирает, я почувствовала, что часть меня опустела, отмерла. Странные чувства: вроде и не больно, но почему-то хотелось кричать и рыдать навзрыд.
- Энн, я не кину тебя тут. – шепнула я.
Я бросилась к подруге.
- Несса! – проговорила Энн, и на её лице проступило еле заметное счастливое выражение.
- Энн, я сейчас тебе помогу! Только потерпи немного!
- Беги, Несса! Беги, пока не поздно.
- Кто с тобой это сделал?
- Просто убеги отсюда. Я больше всего на свете хочу, чтобы ты была счастлива! Прошу тебя, беги, пожалуйста!
- Нет. Я тебя тут не оставлю, ты же знаешь.
- Пожалуйста!
- Давай, вставай, Энн! Мы обязательно убежим вместе.
Я попыталась помочь Энн встать. Казалось, из-за сильной боли, которая овладела ею, девушка не смогла двинуться с места.
- Прошу, Энн, вставай!
Девушка с трудом поднялась, я перекинула её руку через свою шею. Медленно мы начали двигаться к Димке. В тот момент я не чувствовала ни боли, ни усталости. Я хотела помочь Энн – и это было единственным, о чём я думала. Мы слышали шаги полицейских, это заставляло идти всё быстрее и быстрее, не останавливаясь ни на секунду. Я не знала, почему храбрость до сих пор не покинула меня.
Моё сердце тревожно билось, а удары его болезненно отражались в висках. Ноги подкашивались, мне казалось, что тело Энн становится всё тяжелее и тяжелее. Я боялась, что Энн умерла, но не могла остановиться ни на секунду. Ноги на автомате шли к Диме, в то время как руки дрожали. Наконец я поняла, что мы оторвались от полицейских.
- Её уже не спасти. – сказал Димка. – Нам нужно плыть, милая.
- Я смогу. – вдруг я услышала голос Энн. – Я с вами.
Дима удивлённо посмотрел на девушку.
- Ты сможешь плыть? Не верю. – сказал Димка.
- Смогу. Правда.
Девушка улыбнулась, и я отпустила её. Когда я поняла, что Энн не нужна помощь, мы, уже втроём, пошли к отходам и по очереди прыгнули туда.
Не чувствуя усталости, мы поплыли отсюда.
- Девочки, вы в порядке? – спросил Димка, плывущий впереди нас.
- Конечно! Мечтала поплавать в отходах! – с иронией воскликнула Энн.
- Зато скоро будешь на свободе. – сказала я.
- Это определённо всё оправдывает, конечно!
- Энн, тебе не плохо? Тебя же ранили! А ты ведёшь себя так, как будто бы ничего не произошло!
- Это была небольшая рана. Поэтому всё в порядке, не бойся.
- Замолчите вы уже! – громко осадил нас Димка.
И мы замолчали.
- Слышите? – произнёс парень уже менее резко.
- Что? – шёпотом спросила я.
- Полицейские бегут к нам! Неужели будут плыть за нами?
- Вряд ли. Я так не думаю.
- Но всё же, ныряем!
- Что? Нет! – крикнула Энн, прежде чем я окунула её в отходы.
Даже несмотря на то, что я умела задерживать дыхание, всё равно иногда мне нужно было выныривать и дышать.
Вдох – я чувствовала, как моё сердце бешено колотилось от волнения. Его удары были достаточно болезненными для меня. Вдох – голова страшно пульсировала, казалось, я потеряю сознание. Казалось, что ноги онемели. Я вновь вдыхаю воздух. Отходы неприятно жгли лицо, ладони, но я не останавливалась. Не хотелось умирать вот так. В каких-то отходах. Снова вдох – чувствовала, полицейские, наконец-то, нас оставили. Вдох – я ощутила себя жутко уставшей.
Не успев и слова сказать, я почувствовала, как кто-то подошёл ко мне и поднял меня на пол, вытащив из отходов. Я тяжело дышала. Несмотря на то, что во время своего плавания я часто выплывала на поверхность и вдыхала немного воздуха, этого всё равно было недостаточно. Но теперь воздух был для меня бесконечен. И я вдыхала его, чувствуя, как лёгкие наполняются кислородом, и чувствовала себя просто до безумия прекрасно.
Наконец, открыв глаза, я поняла, что меня вытащил Альберт. Он всё ещё сжимал мою руку. Понимала, что он не отпускал её с момента того, пока я пыталась отдышаться.
- Спасибо. – наконец выдавила я из себя.
- Не за что. – Альберт улыбнулся. – Ну что, пойдёмте, ребят? Немного осталось – и мы на свободе.
- Погодите! – услышала я голос Энн.
Понимая, что у моей подруги вновь проблемы, я повернулась к ней и обомлела. Страшно стало так, что я ощутила, словно сердце прекратило биться. Пройдя ещё несколько метров, я остолбенела от ужаса.
- Энн! – вырвалось у меня.
Я бросилась к девушке, которая, держась за сердце, рвала прямо на пол, казалось, в отличие от меня, её рвотные позывы контролировать было уже невозможно. Сейчас это не вызвало у меня отвращения, напротив, я подбежала к ней и схватила за руку.
- Энн, ты в порядке?
Девушка слабо улыбнулась.
- Всё в норме. Не переживай.
Ноги Энн подкосились, и она упала прямо в мои объятия.
- Со мной происходит что-то странное. Непонятное. Я... – Энн закашлялась. – Я не волнуюсь, и готова сказать тебе напрямую: ты моя лучшая подружка. Прости меня, пожалуйста!
- Энн, всё будет хорошо! Слышишь? Всё будет хорошо!
Моё сердце колотилось, как бешеное. Стало вдруг трудно дышать.
- Несса, Несс?
Я крепко прижала к себе подругу.
- Энн, всё будет хорошо. После побега мы съездим в столицу. Устроим вечеринку, слышишь? Всё будет хорошо, Энн! Немного подожди, совсем чуть-чуть! Потерпи, придут Дима, Тревор и другие, и спасут нас, слышишь?
- Несса, подойди сюда!
Я ринулась к Энн. Та плакала, а её руки тряслись.
- Я не готова умирать, Несса, только не сейчас.
По моим щекам текли слёзы. Казалось, я впала в отчаяние, настолько сильное, что хотелось кричать от этой боли.
- Ты не умрёшь, Энн! – шептала я. – Всё будет хорошо, нас спасут.
- Несс, я очень устала. Я так хочу домой, Несса!
Энн прижалась ко мне ещё сильнее, я почувствовала, как сердце её бешено колотится.
- Я очень устала. Мне нужно немного поспать.
- Энн, подожди! Не бросай меня, Энн! Энн, не пугай меня! Энн?
- Мне плохо. Я очень хочу домой. К родителям. Не знаю, смогу ли, но я надеюсь на то, что всё будет хорошо.
На глазах девушки появились слёзы. Она крепко прижалась ко мне и зарыдала ещё сильнее. Если бы Энн знала, что я чувствовала тогда! Я была в полной растерянности, не зная, что мне делать.
- Пожалуйста, сбеги и выполни нашу мечту. Ты сказала мне, что мы обязательно сбежим. Так сбеги, пожалуйста. Хотя бы, ради меня. – произнесла Энн и упала на пол.
Я крепко сжала руку девушки. Она закрыла глаза и, казалось, больше не дышала. У меня на лбу выступил холодный пот. По моим щекам катились слёзы. Я уже хотела было бежать за помощью, умереть самой и помочь Энн, но меня вдруг остановили. Одна из наших ребят, Алла – кареглазая кудрявая девушка – крепко сжала мою руку, заставив обернуться и посмотреть на неё.
- У нас умирает человек! Ты издеваешься? – прокричала я в попытках вырваться.
- Прости. Но я должна тебя остановить. – сказала Алла. – Её больше не спасти, понимаешь. А ты должна жить. Энн хотела бы этого.
- Ты права. Но я не могу оставить её умирать.
- Она уже мертва, как ты не понимаешь? Её ты уже никак не спасёшь!
- Прости.
Мне бы поскорее хотелось закончить разговор.
Девушка отпустила мою руку, оставив меня наедине с телом Энн.
- Я сбегу. Обещаю. Я сделаю всё так, как планировали. – произнесла я.
На моём лице расцвела улыбка. Улыбка, наполненная болью. Я не понимала всей этой несправедливости. Я потеряла Иру, теперь Энн, а боль чувствовалась по-разному. К Энн я привязалась больше. Теперь вообще ничего не могла делать. Хотелось лечь рядом с подругой, умереть вместе с ней. Но я была жива. И мысли о том, что я должна сбежать ради Энн, меня не покидали так же, как и мысли о том, что я сама тоже хочу умереть.
Я в ужасе смотрела на закрытые глаза моей дорогой подруги, на свою окровавленную ладонь, прижатую к ее спине. Сквозь пальцы на пол падали багровые капли.
- Только не умирай, слышишь? Не смей умирать! – шептала я, не в силах поверить в произошедшее.
Страх за жизнь Энн пронизывал всё моё существо, мешая дышать. В тот момент я не знала, что делать. Могла лишь крепко сжимать руку девушки и шептать что-то невнятное.
Вдруг я услышала голос. Голос моей полумёртвой подруги, которая хрипло прошептала:
- Мы договорились сбежать вместе, но не получилось. Значит, ты сама должна! Пожалуйста. Я в тебя верю!
Вдох.
А выдоха больше не было.
Все чувства перемешались, образовав комок, застрявший в груди. Я задавала себе вопрос – а как жить, когда отмерла, словно часть души? Дыхание перехватило. Я не знала, как жить без Энн. От боли разрывалось сердце. От мыслей разрывался мозг. Я винила во всём себя. Не нужно было оставлять её, надо было плыть вместе, но эти мысли были пустышками, ведь моей подруги всё равно уже не было в живых. Я тогда не думала о том, что время сможет излечить меня. Казалось, что жизнь больше не имеет смысла. Я не хотела принимать такую реальность, но знала, что нужно жить дальше. Кажется, я окончательно стала уязвимой – и морально, и физически, потеряв свою подругу. Внутри меня бушевал ураган боли. Об этом хотелось кричать на весь мир, чтобы стало хотя бы немного легче. Но я не могла. Крик застрял в горле, но моя душа кричала. Кричала, срывая голос. Кричала, потому что я потеряла человека, к которому уже окончательно привязалась.
Слёзы катились по щекам. Тело дрожало. Я пыталась убедить себя в том, что всё происходящее – нереально, но, находясь ещё в сознании, точно понимала, что Энн точно мертва ту боль, которая была сейчас, я была не в силах загасить никакими мыслями.
- Ты идёшь?
Димка взял меня за руку и потащил к ребятам. Лейла прижала меня к себе, пытаясь успокоить, а слёзы всё текли и текли по моим щекам.
- Эй, девочки, ну вы идёте? – раздражённо спросил Альберт.
Это он говорил, очевидно, мне и Лейле.
- У неё трагедия. – отрезала Лейла и указала пальцем на меня.
- Что произошло?
Воспоминания об Энн стали ещё более отчётливыми. Я зарыдала ещё сильнее, дрожа от мерзкого и отчасти болезненного ощущения, что внутри меня постепенно раскручивается ураган, который всё рос и рос, превращаясь в огромный, который жестоко убивал всё на своём пути. Мою душу, мой разум. Ураган боли убил всё. Я потеряла Энн, потеряла Иру, потеряла тех, кто в этих стенах стал мне особенно дорог.
От этих мыслей я сжалась и кивнула, смотря на труп Энн.
- Энн! – испуганно прошептал Альберт.
- Ты её уже не спасёшь. – строго сказала Лейла. – Несса тоже пыталась ей помочь.
- Но Энн ведь была такой молодой! Вряд ли она заслужила смерти!
- Давайте больше не будем на эту тему! – попросила я.
Все дружно закивали, поддерживая мои слова.
***
Не помнила, как мы выбрались. Но одно было ясно – уже был вечер. Получается, почти сутки мы блуждали по канализации, но главное – выбрались. Ходить в месте, в котором вовсю воняло отходами, не отдыхая – совсем не было удовольствием, даже не учитывая второго факта. Я впервые в жизни ходила так долго.
Мне было тошно от собственного запаха. Наверняка люди, проходящие мимо, могли бы легко счесть всех нас за бездомных, недавно прекративших рыться в мусорных вёдрах. Главное – маски надели, чтобы нас не узнали и не отправили в полицию.
Меня привлекла надпись на бумаге, валяющейся на полу:
«Горите в аду, уроды».
Там же – карикатурные рисунки меня и Димки. Честно говоря, совсем не было больно. Я была настолько уставшей, и в то же самое время хотела увидеться с Сашкой, что мне было плевать на то, что обо мне думали другие.
- На что ты там смотришь? – обратился ко мне Дима.
Я указала пальцем на листок.
- Не обижайся. Это была моя идея – совершить теракт. – пытался оправдать меня Димка.
- С чего ты взял, что я обижаюсь? Всё в порядке. Однако, воспоминания не слишком приятные. Наверное, зря я это говорю.
- Вовсе нет. Ты выражаешь свои чувства, и это нормально. К тому же, – парень обнял меня, – я всегда готов выслушать тебя.
- Спасибо.
Позади нас послышались довольные визжания Лейлы, мы отстранились друг от друга. Мы не были возлюбленными, меня просто раздражало подобное отношение к дружеским объятиям. Даже несмотря на это, я всё равно не стала словесно выражать всю свою злость Лейлы. Не желала совсем усугублять ситуацию.
Когда я, наконец, смогла усмирить свой пыл, я проговорила:
- Ну что, куда пойдём?
- Во-первых, не пойдём, а поедем. А во-вторых, куда хочешь, туда и поедем. – произнёс Альберт.
- Поедем?
- Нас смогут подвезти.
- Ни у кого из нас нет денег. – напомнила я.
- Они не нужны. Этот мужчина – личный водитель моих родителей. Они всё оплатят.
- И на тебя никто не злится за то, что ты сделал?
- Не знаю. Не разговаривали мы на эту тему.
- А если у твоих родителей есть личный водитель, почему они не оплатили тебе адвоката? Это как минимум странно!
- Они оплачивали, но адвокат проиграл дело.
- И что тогда?
- Я убедил их в том, что это не нужно. Вообще, я очень люблю их и не хочу, чтобы они нервничали.
- Поэтому ты устроил стрельбу. – я усмехнулась.
- Я был невменяемым.
- Ладно, давай не будем больше говорить на эту тему. – я немного помолчала, а потом сказала: – если вы не против, мы поедем сначала к моим.
- Пожалуйста. Я не против. – сказал Альберт. – Мне нужно только сначала телефон взять. Попрошу у кого-нибудь из прохожих.
Я кивнула, и Альберт направился в толпу. Слышала, как сердце моё тревожно колотилось, а тело пробивала мелкая дрожь. Нет, не от холода. Рядом с люком находились куртки, мы все надели их. Даже, в какой- то степени, было тепло. Мне было страшно вновь приходить к Марии Анатольевне, смотреть на Сашу и говорить слова, которые так давно я не произносила по отношению к ней – «я тебя люблю». Не знаю, смогла бы я. Но надеялась, что смогла бы. Всё же, я сбегала в большей степени ради того, чтобы сказать Сашке эти слова. Всё же, я очень по ней соскучилась. И я смогла бы держать себя в руках.
Димка поддерживающе приобнял меня за плечо, словно чувствуя, что поддержка мне нужна именно сейчас.
- Солнце, как ты себя чувствуешь? – спросил Дима у меня.
- Не называй меня так. – вырвалось у меня.
- Прости, не хотел как-то тебя обидеть. Просто я не хочу, чтобы ты боялась. Разве эта твоя Мария Анатольевна не помогла тебе, когда это было нужно?
- Но она ненавидит меня.
- Глупости. Она не может. Она же любит тебя!
- Любила. Пока я...
Я осеклась, губы задрожали. Голос прервался совсем внезапно, я словно потеряла возможность говорить. Вновь взгляд устремился на бумажку с надписью. Не знала, что она так застряла в голове, хотя я не чувствовала ничего, смотря на неё.
- Не смотри ты на этот листок. Нужен он тебе!
- Мария Анатольевна точно считает нас уродами.
- Не говори так. На самом деле, как только приедем – всё узнаем.
- Но я так хочу увидеть Сашу! Ты просто не понимаешь, насколько сильно я хочу вновь встретиться с ней!
Я крепко прижалась к Димке, не желая больше ни о чём разговаривать. Хотелось спать, я прикрыла глаза, погрузившись в неспокойный сон. Может, Альберт пришёл бы ещё нескоро, поэтому можно было немного поспать, пусть даже стоя. Надо ещё адекватно общаться с сестрой и, самое главное, вежливо разговаривать с Марией Анатольевной, дабы наладить испортившиеся отношения, а не свалиться с ног на пороге.
- Он скоро будет!
Слова Альберта заставили меня открыть глаза.
- Кто? – спросила я сонно.
- Водитель. Ты что, спишь? – парень рассмеялся.
- Прикинь, не очень приятное ощущение лазить в канализации почти сутки. К тому же, ты сам помнишь о том, что произошло.
- Не напоминай, пожалуйста. Сам невольно вспоминаю. Хочется радоваться, что мы сбежали, а не...
- Вы были друзьями?
- Более чем. Да, Лейла моя девушка, но Энн была хорошей моей подругой. – он опустил глаза.
- Ребят, давайте не будем о грустном? – Лейла попыталась поддержать беседу. – Я, кстати, очень сильно волнуюсь, не то, что вы. Не представляете, как моя мама «поддержала» меня, когда я совершила стрельбу!
- Она ругала тебя? – поинтересовалась я. – Прямо как меня Мария Анатольевна?
- Гораздо хуже.
Рваным вздохом Лейла поймала немного воздуха, было видно, что эта тема причиняет ей боль, однако секунда – и Лейла, казалось, попыталась немного успокоиться, после чего произнесла:
- А сегодня я с ней увижусь – и мы помиримся.
В атмосфере приятных разговоров прошло, наверное, минут двадцать. В нашей перспективе было шутить и до изнеможения смеяться весь вечер, до приезда водителя, но внутри у каждого из нас сидело что-то противоречивое. У меня, например, было ощущение, что я лечу с большой высоты и вот-вот разобьюсь — сердце билось как сумасшедшее. Это, наверное, был последний вечер, когда мы были вместе. Даже шутки Лейлы, в которые входили и анекдоты, и юмор, иногда даже чёрный, не могли исправить того, как тоскливо и страшно мне было думать о том, что мы расстанемся.
Наконец к нам подъехал чёрный мерседес, из которого вышел человек в строгом костюме.
- Надеюсь, это твой водитель, а не кто- то другой. – сказала Алла.
- Да, это нужный нам водитель. Идёмте уже.
Мы неторопливо двинулись за Альбертом.
- Ребят, а мы же не расстанемся, да? – не удержавшись, спросила я. – Мне бы совсем этого не хотелось!
- Не расстанемся, конечно! – в один голос ответили мне все.
Мы сели в машину и поехали, перед этим назвав адрес дома Марии. В этот момент, казалось, я находилась в невесомости. Я не слышала звука машины, не чувствовала скорости, не различала пейзажей. Я была полностью поглощена мыслью о предстоящей встрече. Не верила в происходящее. Казалось, что всё не может быть так хорошо, но всё это, к моему счастью, было реальным.
Лейла пыталась нас разболтать. За время общения с ней, я поняла, что эта Ли была тем ещё экстравертом. Лейле было совершенно не важно, на какую тему говорить. Лейла травила всякие истории из ниоткуда, выдуманные и реальные – не понимала я, какие к какой категории относятся – анекдоты, шутки и комментарии по поводу каждого встречного человека или чего-либо другого. С каждой секундой мой энтузиазм сменялся волнением.
В эйфории я пребывала недолго: меня не покидал страх. Я постоянно оборачивалась, смотрела в стекло, пытаясь понять, не преследуют ли нас полицейские. Вдруг я сделала что-то не так? А вполне могла! Меня терзали сомнения, но лишь до того момента, как водитель не сказал:
- Двадцать минут – и мы приедем.
Теперь мои мысли были лишь о Саше. Я ожидала, когда закончится это долгое время! Каким небольшим временем казались двадцать минут! Скоро я увиделась бы с Сашенькой!
- Я такая счастливая! – сказала я свои мысли вслух.
Я так ждала этой встрече! Во снах и во время побега точно видела, какой она будет. Может, мы ничего бы не говорили друг другу, лишь смотрели. Да, наверное, всё так и было бы. А потом я планировала сказать Саше, что люблю её. Наверное, забуду даже про приветствие, забуду спросить про то, как у неё дела, только скажу о том, что люблю её. Может, скажу о том, что скучала. И никогда не прощу себя, если заплачу при Сашеньке. Я, как старшая сестра, должна буду вести себя мужественно, уверенно, не показывая ни боли от стрельбы, ни усталости.
Слёзы были у меня на глазах. Они словно прожигали их, едва я не могла сдержаться. Я почти себя не контролировала. Тело охватила дрожь, внутри быстрыми стуками стучало сердце. Казалось, дышать было всё сложнее и сложнее, ком в груди рос и рос.
Наконец мы доехали до дома Марии Анатольевны. Я так по нему скучала! Обычно, приходя сюда, чувствовала себя максимально хорошо. Так почему же сейчас, при виде этого небольшого домика, у меня на глаза наворачивались слёзы? Наверное, просто соскучилась. Соскучилась так, что не могла вылезти из машины, потому что была в оцепенении. Не верила, что я реально вижу этот дом. И не могла представить себе того, что у меня ещё есть шанс измениться.
- Выходи. – сказал Димка, голос его привёл меня в чувства.
Кивнула и судорожно сглотнула ком, подкативший к горлу. Руки дрожали. Я не знала, что буду говорить Марии Анатольевне. Наверное, даже отчасти боялась встречи с ней. Но я очень хотела увидеть Сашу. Это желание было сильнее страха. Гораздо сильнее.
Дом Марии находился прямо передо мной. Через маленькое окошко я предельно отчётливо разглядела веселящуюся Сашку. Это стало моим стимулом. Жестом заставив ребят отойти от двери, постучала в неё. Услышала несколько гадких слов в свой адрес. Это говорила не Мария Анатольевна, а, очевидно, её лучшая подруга, не раз заходившая к Марии в гости. Вслед за этим послышались шаги, а затем в дверном проёме показалась голова подруги Марии Анатольевны, которая недовольно глянула на меня, так, что по моей коже пробежали тысячи мурашек.
- Здравствуйте. – произнесла я.
- Вы к кому? – сухо спросила женщина.
Она казалась мне ужасной. Я невзлюбила её ещё в тот день, когда увидела её впервые!
- К Марии Анатольевне. – уверенность в моём голосе пропала окончательно.
- Зачем?
- У меня тут младшая сестра. Мария Анатольевна подтвердит.
- Как зовут младшую сестру?
- Саша. Саша Томпева.
Сначала подруга Марии засомневалась, а потом произнесла:
- Заходи.
Я медленно вошла в дом, успев лишь посмотреть на ребят, прежде чем дверь захлопнулась. Темно. Горела лишь одна лампа на кухне, освещая коридор. Дом, в котором всегда было шумно из-за работающего телевизора, теперь погрузился в мёртвую тишину.
- Люся, кто там ходит кроме тебя? – донёсся голос Марии из кухни.
Я не могла выдавить из себя ответ. «Спрашивают Люсю – пусть она и отвечает» – думала я. Моё волнение заставляло молчать. Страх словно парализовал.
Радостная Мария Анатольевна выбежала из кухни и включила свет. При виде меня счастливое выражение её лица вмиг сменилось бесчувственным, неестественным для Марии.
- Кто это, Люсь? – спросила женщина.
- Не знаю. – ответила Люся, пожав плечами. – Говорит, сестра у неё тут – вот я и пустила. Не маньячка вроде. Грязная вся, может, бездомная? Заблудилась, возможно.
- Оставь нас.
- Хорошо, Маш.
Женщина, грустно глянув на меня, ушла в кухню. Я же, не медля, сорвала с лица маску и посмотрела в глаза Марии. В глаза, полные злобы и нескрываемой ненависти ко мне.
Я отвела взгляд в сторону. Женщина вздохнула и опёрлась о стену. Взгляд её был режущим, страшным, таким, каким я никогда его не видела. Даже при встрече в тюрьме в этом взгляде оставалось что-то поистине доброе. Сейчас же ничего доброго в нём не было. Мария глядела на меня так, словно хотела атаковать. Этот взгляд словно убивал прежде, чем Мария не своим голосом проревела:
- Зачем ты пришла сюда?
- Я очень скучала по вам, по Саше. Я очень люблю Вас, правда. И я хочу исправиться, правда. Я...
- Что? – загробным голосом спросила женщина. – Исправиться? Исправиться, говоришь? Ты серьёзно?
Я сделала шаг назад. Моё тело окоченело от страха и шока, но одновременно с этим пылало пламенем боли, которая словно ломала меня изнутри. От всего происходящего кружилась голова, меня тошнило, я упёрлась в стену, пытаясь не потерять сознание.
- Ты хочешь сделать мне ещё больнее? – спросила Мария Анатольевна.
Женщина вдруг разжала руки, а глаза её загорелись безумным пламенем. Она уверенно, резко стала подходить ко мне, и на полпути застыла.
- Ты хочешь мне сделать ещё больнее? – повторила Мария свой вопрос.
Я зажмурилась от этого крика.
Открыв глаза, я увидела, что руки Марии Анатольевны тряслись, наверное, чтобы ударить меня, но я бы не сдвинулась с места, если бы она сделала это. Готова была поклясться, что даже хотела принять её в тот момент. Всё что угодно, лишь бы Мария простила меня.
- Моя ошибка заключается в том, что я вообще познакомилась с тобой. К своему сожалению. Я ведь не знала, что ты будешь такой! Я тебя ненавижу! – провыла женщина.
Эти слова были острее ножа. Они впились в меня, и я почувствовала, как сердце обливается кровью от этой боли и горечи. Внутри словно прожгли дыру, образовав там сплошную пустоту. Больно. Я больше думала о Саше и маме, а теперь бы хотела ценить. Но не могла.
А сейчас Мария даже не смотрела на меня. Она ходила из стороны в сторону, прикрыв глаза. Неожиданно она зацепилась платьем за острый уголок камина, стоящего в коридоре, от чего на одежде образовалась небольшая дырка. Женщина тихо заплакала, смотря на место, где порвалось платье.
- Я тебя ненавижу, ты виновата во всём. – прошептала Мария Анатольевна.
Мне было до ужаса больно. Мария печатала эти слова в мою голову, и те остались навсегда. В груди образовался щемящий комок, а от боли внутри к глазам подступила пелена слёз, которые, казалось, через секунду уже брызнули бы наружу.
- Ты ещё с нашей первой встречи не поняла?! – кричала Мария. – Ты мне не нужна, чёртова террористка! Ты убила детей, ни в чём перед тобой не виноватых! Всё из-за тебя! Посмотри, во всём виновата ты! Ты не должна была рождаться! Убью тебя, если сейчас же не исчезнешь!
Женщина выкрикивала каждую фразу и плакала всё сильнее и сильнее. Глотала слёзы и продолжала говорить, делая мне всё больнее и больнее.
Я не видела ничего впереди. Не видела света, только пустоту. Мария Анатольевна была человеком, который показал мне, что такое любовь. Мария спасла меня, дав мне то, чего бы не дала мне собственная мать – ласку. Я чувствовала, что Мария и есть моя мама, потому что она отдавала мне всё своё тепло, всю любовь, которая была в её сердце. Но теперь этого не было. Теперь у меня больше нет тех, кто будет за меня всегда. Я осталась одна в этом мире.
Получается, наши отношения было легко разрушить? Появилась трудность – и всё? То есть, слова Марии – обман, её помощь и улыбки – фальшь?
Я выбежала из дома, глотая горькие слёзы. Меня звали ребята, но я не обращала на них внимания. Я бежала, не оглядываясь. Я не думала ни о чём другом, кроме произошедшей ситуации, не видела света дальше. Я находилась в отчаянии, не зная, что мне делать.
Я бежала, не чувствуя ног. Бежала так, как не бегала никогда в жизни. Если бы меня сбила машина, я отнеслась бы к этому нейтрально. Мне было всё равно, что ждёт меня в месте, куда я собиралась бежать. Но я знала, что там не будет лжи. Не будет унижений, боли, страха, я не знаю, что там будет. Но того, что я чувствовала сейчас, не должно было там быть – это точно. Ведь хотела убежать из города, туда, где ни один человек меня не узнает!
Я добежала до заброшенного парка, оказавшись на высоком холме, внизу которого смотрели на меня вершинами разного размера камни. Метель била в лицо, создавая атмосферу одиночества. В спине кололо. Боль в ногах дала знать о себе лишь сейчас. Перед глазами пролетала вся жизнь, так хотелось кричать, плакать, рыдать, выть от безумной боли!
Я вздохнула. Поток ветра дарил мне ласку и провожал в реальность, пока неизведанную. Лишь он был со мной нежен в тот момент.
- Стой, ты куда убежала?
Я открыла глаза и обернулась. Ко мне бежали несколько силуэтов. Сразу узнала их: это сбежавшие вместе со мной сокамерники и сокамерницы. От этого захотелось разрыдаться – они были единственными, кто не бросил меня в этот момент, я побежала к ним навстречу.
Когда мы оказались близко друг к другу, Димка крепко обнял меня.
- Мне плохо. Я не могу быть здесь. Я потеряла всё, что у меня было. У меня есть только вы, но и вас немного. Нужно бежать, бежать ещё куда-то! Рано или поздно мы расстанемся!
- С чего ты взяла? – Алла подошла ко мне, только сейчас я заметила, что она плачет.
Отпрянув от Димки, я подошла к Алле и смахнула с её щёк слезу.
- Ты чего ревёшь? Мы же даже не общались. – сказала я.
- Мне больно, что... – Алла осеклась. – Больно, что так всё произошло и...
Она не могла подобрать слов для объяснения своей грусти, но я всё поняла. Не хотела рассказывать о том, что произошло в доме Марии Анатольевны, но по обеспокоенным взглядам ребят было ясно, что объяснять им ничего не нужно.
Я опустила глаза. Не хотелось встречаться с этими взглядами, наполненными страхом и болью. Алла теперь уже не просто плакала – она рыдала навзрыд, этот плач эхом раздавался в моей голове. Я больше не хотела умереть. Не знаю, что мною двигало в тот момент, когда я решила бежать куда-то – лишь только холм смог остановить меня.
Я решила, как мне сказала Ленка, двадцать один день дать себе не только на исправление, но и на то, чтобы решить, а действительно ли я хочу бежать отсюда? Может, если моя жизнь станет лучше, то и бежать из родного города пока бессмысленно? Поэтому я решила остаться. Двадцать один день дать себе на исправление и на то, чтобы осознать, нужна ли я тут или, всё-таки, должна исчезнуть с глаз жителей этого города.
Да, может, в дни своего становления, я буду чувствовать боль. Но разве смогу ли я по-настоящему познать жизнь, никогда не чувствуя боли? Вряд ли. Но я не буду отчаиваться. Жизнь – это мой выбор. И всё будет так, как я хочу. Стоит только по-настоящему захотеть. И я знаю, что со мной рядом будут те, кто меня любит. Всегда найдутся такие люди. Люди, которые смогут подарить те самые крылья счастья, но будут и те, которые причинят боль. Но я точно знала, что пока есть люди, которые любят – не нужно бежать от проблем, их необходимо решать.
Меня переполняло чувство радости. Такой, что хотелось поделиться ею со всеми. Забавно было наблюдать за тем, как резко моё настроение поменялось, едва я поняла, что в этом мире есть те, кому я не безразлична - но с душевным состоянием было ничего не поделать, его было не изменить. И я хотела поделиться своей радостью с плачущей Аллой, поэтому подошла, крепко обняв её.
- Прошу, не надо! – шептала Алла.
- О чём ты?
Девушка подняла на меня заплаканные глаза.
- Не притворяйся, что не знаешь. Всё ты понимаешь. Ты же хочешь умереть, не так ли? А я не хочу этого! Никто из нас не хочет. Останься, пожалуйста, хотя бы ради всех нас!
- Я не хочу умирать, Алла. То, что я стояла на краю обрыва, ещё ни о чём не говорит. – сказала я. – Я хотела сбежать из города!
- Тогда, не уходи от нас!
- Да останусь я, будь спокойна!
Усмехнувшись, я крепко сжала плечи девушки и встряхнула их. Слёзы сразу перестали течь из глаз Аллы: она успокоилась в одну секунду и с неким удивлением глянула на меня.
- Прости. Нужно было успокоить тебя. Не будешь же ты реветь сейчас. К тому же, мы сегодня сбежали. Давайте вообще забудем о том, что случилось?
Ребята загалдели, соглашаясь со мной. Даже Алла кивала мне, на моём лице непроизвольно появилась улыбка. Глаза заблестели от слёз сильнейшей радости, я еле сдержала своё желание обнять всех своих друзей, находящихся рядом со мной.
- Тише, тише. – произнесла я. – У меня вопрос: а где мы будем жить, если нас не примут?
- Меня примут. – сказала Лейла. – Остальных – тоже. Тех, кто отсутствует, кроме Энн. Не знаю, примут ли Диму – и тебя уже не приняли.
- Я её приму. – раздался чуть слышный голос Альберта. – И Диму, если вдруг его будет ждать такая же участь, что и нашу Нессу.
Господи, я сначала даже не поверила в то, что Альберт сказал это всерьёз. Я просто не верила. Я пребывала в таком абсолютном восторге, что мне показалось, будто все это происходило не наяву. Я же спала? Ущипнув себя за руку, я поняла, что происходящее – реально. От этого стало до безумия хорошо. Казалось, я была самым счастливым человеком на свете: одна из проблем уже была решена.
- Альберт, спасибо! – выкрикнула я и едва удержалась от того, чтобы не расцеловать парня прямо здесь.
- Не за что. – Альберт рассмеялся. – Живи, сколько хочешь. Мои родители всё разрешат.
- Спасибо. – ещё раз поблагодарила его я. – Я тебе должна.
- Нет, что ты. На самом деле, должна.
Я сосредоточилась.
- Должна? – переспросила я. – Что сделать?
- Просто будь счастлива.
Я выдохнула. Так меня не пугали уже давно. Сначала должна, потом не должна – странно всё это. Не удивилась бы, если родители этого самого Ала заставили б меня заниматься уборкой в доме или чем-то другим, а платой за мои услуги поставят проживание там. Но, лишь глядя на искреннюю улыбку Альберта, ужасные мысли, посещающие мою голову, вмиг растворились, на душе вновь стало спокойно. Мне хотелось верить, что намерения парня искренние, что Альберт впоследствии не будет у меня ничего просить, поэтому я попыталась сосредоточиться именно на этой мысли, не допуская к себе плохие.
- Чего молчишь? – спросил парень.
- Думаю. – произнесла я.
- О чём?
- О том, какой будет моя жизнь дальше. За сколько мои документы поменяют, Альберт?
- Наверное, часов за восемь. Возможно, послезавтра ты уже сможешь идти в школу.
- Спасибо большое за то, что помогаешь мне. Тогда, может, я зайду к Марии Анатольевне за документами, а потом мы поедем дальше?
- Хорошо. Мы подождём тебя тут.
Я кивнула и побежала. На этот раз я уже ощущала боль в ногах, но хотелось как можно быстрее забрать все вещи и документы, а потом уехать отсюда. Подальше от дома, навевающего на меня лишь грусть, боль и невыносимое отчаяние. Как-то странно было осознавать то, что раньше домик Марии Анатольевны ассоциировался у меня со счастьем и неким уютом, а теперь он являлся для меня совершенной противоположностью того. И если раньше мне хотелось побыть в доме чуть дольше, теперь хотелось быстрее уйти.
Но, преодолевая все неприятные чувства, я всё же добралась до дома и постучала в дверь. К счастью, открыла мне её не подруга, а сама Мария Анатольевна. Она хотела было закрыть перед моим носом дверцу, но я подставила ногу так, что это было попросту невозможно.
- Чего тебе? – голосом, полным злости, спросила Мария.
- Мне нужно забрать документы и некоторые вещи. Больше я не появлюсь на пороге этого дома, обещаю. Просто дайте забрать то, что принадлежит мне.
- Ладно, заходи, раз уже пришла.
Женщина распахнула дверь, я зашла в просторную прихожую. Столько воспоминаний сразу на меня нахлынуло, но ни одно из них я не смогла бы назвать позитивным. Очень многое я раньше не замечала, оно и ясно – была ребёнком. Да, Мария часто помогала мне, но никогда это не было с искренней любовью. Я смогла вспомнить, как Мария Анатольевна зашла к нам, принеся торт на мой день рождения. Это была очень спокойная ночь. Мы разговаривали, уплетая торт, смеялись. Очень много смеялись, словно чувствовали, что скоро будем ненавидеть друг друга.
Я позволила себе немного повспоминать детство. Мне завтра уже должно было исполниться восемнадцать! Но отмечать я этот возраст должна была без Марии Анатольевны! Я смахнула слезу, которая потекла по моей щеке. Я отчасти любила этот дом. Но не сейчас. Сейчас просто нужно было забрать вещи.
Я быстро поднялась в комнату. Рюкзак оказался полон нужных вещей, которые я не успела разобрать в ночь перед стрельбой – и сейчас мне это было как раз кстати. Оставались лишь документы, лежащие на столе. Их я тоже забрала с собой и вышла из дома.
***
Димка стоял у дома своих родителей, а мы, сидя в машине, наблюдали за происходящим. Сначала ему никто не открывал, но потом дверь приоткрылась, и Диму чуть ли не силой затащили в дом.
Я хотела помочь другу и попыталась выйти из машины, но дверь была заблокирована.
- Эй, откройте! – кричала я. – Открывайте дверь!
- Несса, мы защищаем тебя. – произнесла Лейла. – Вдруг его родители сумасшедшие?
- Что значит «вдруг»? Вы вообще видели, как Диму в дом затащили?
- Тем более. Сиди в машине, так будет лучше!
***
Димка выбежал из дома. По щекам его, смогла я рассмотреть, текли солёные слёзы, но, едва Дима увидел машину, он остановился и вытер мокрые глаза, после чего сел в машину.
- Ну как? – спросила я.
Дима лишь покачал головой.
- Никак. Она выгнала меня, не думаю, что это знак того, что эта женщина приняла меня.
- Тогда поедешь домой к Альберту.
- Как угодно.
- Договорились.
Мы подмигнули друг другу, а затем отвернулись.
Я захотела немного отдохнуть. После побега у меня страшно болело тело, а тем более, после пробежки от дома Марии до обрыва. Хотелось поспать недолго, хотя бы минут десять.
Но расслабиться не получалось. Воспоминания от стрельбы до ссоры с Марией Анатольевной вспышками возникали перед глазами, раня моё сердце. Знала – буду скучать по Саше и Марии, так, что трудно было даже представить, как проживу всю жизнь, больше никогда не повстречавшись с ними. Вдруг осознала, что никогда не расставалась с Сашей дольше, чем на шесть часов, а с Марией я не виделась максимум пару дней. Даже дом Марии Анатольевны располагался достаточно близко от моего, в свободное время я заходила к Марии. Может, поговорить или помочь ей убрать в доме. И я понимала – действительно буду скучать. Мне придётся забыть – но всё равно буду скучать.
Я открыла глаза. Устав от мыслей, разрывающих голову и наблюдением за пейзажами в окне автомобиля, я нашла в рюкзаке наушники, а затем включила музыку. Совершенно разную. Без разницы, что, главное – музыку. Она заглушала внутренний голос, словно усиленный громкоговорителем, раздающийся в голове. Нет, только не разговоры с Димкой. Хотелось подумать о своём.