Принцип становления

- Если мы поменяли документы, то куда пойдём теперь? Домой? – допытывала я Ала, пока тот, слабо ухмыляясь, вёл меня куда-то.

Вдруг я замолчала, потому что поняла, что домой мы придём точно не скоро.

Альберт остановился рядом с каким-то миниатюрным кирпичным зданием. Его слабо освещали светящиеся буквы на нём. Это был домик, на двери которого была грязная табличка, на которой было написано «открыто».

«Жизнь – это мгновение». – гласила надпись на здании.

- Где это мы? – спросила я и посмотрела на парня, но тот молчал.

От волнения мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Было так страшно, что, казалось, я забыла, как дышать.

- Где мы? – менее уверенно, чем ранее, спросила я у Альберта.

Вновь, вновь давящее на уши, убийственное, мёртвое молчание. Обычный кирпичный домик теперь казался мне зловещим, ужасным. Не знала, почему. Не знала, но, даже несмотря на своё незнание всего происходящего, голова пульсировала, а ладони вспотели ещё в тот момент, когда я впервые спросила у Ала, где мы находимся.

А по улице ходили люди. Кто-то выходил из этого домика, кто-то наоборот заходил – а мы с Альбертом стояли, почти даже не шевелясь, смотрели на этих самых людей. Больше я не хотела спрашивать у Ала наше местоположение, вместо этого захотела пойти туда сама, внутри насмехаясь над тем, как смогла создать внутри из ничего катастрофу, понимая, что какая-то контора убийц не будет стоять в самом центре города. Эта мысль и привела меня в чувства, и, возможно, так бы я и оказалась в здании, если бы не то, что кто-то схватил меня за руку.

Я закричала, а затем инстинктивно повернулась в сторону того, кто помешал мне зайти в домик. Там стоял Альберт и мило улыбался, а его светлые волосы падали на лицо, но это не мешало мне видеть этой улыбки. В тот момент вся моя злость на него испарилась. Моё лицо образовало счастливое выражение. Вопрос того, где мы находимся, всё ещё мучал меня, но постепенно безумное желание узнать это, постепенно ослабевал в моей голове, словно освобождая меня от невидимой кандалы.

- Я тебе всё расскажу, только не уходи. – произнёс Ал и сжал моё запястье.

Кивнула. Мне бы хотелось узнать всё это.

- На самом деле, ты очень красивая. – продолжал он. – И это никак не относится к тому, что я хотел сказать, просто...

Альберт замолчал. Мне показалось, что я покраснела, как помидор. Моя голова вдруг стала пустой. Я хотела сказать что-либо, поблагодарить Ала за то, что он сделал мне комплимент, но не могла. Ал был первым парнем, которого я подпустила так близко. И не к своему телу, а к сердцу. Первым парнем, который заставил меня не дышать, а сердце – остановиться. И я не знала, что делать дальше. Казалось, что я умру, если забуду Альберта. И горло раздирали эти слова «я тебя люблю», эти чёртовы три слова, которые одновременно угнетали, но без них я не могла прожить ни секунды. Я знала, что пока рано, что мы ещё не до конца узнали друг друга, моё признание было бы странным, но не могла терпеть я должна.

- Ал, я...

Не могла. Слишком страшен для меня факт того, что любовь моя к Альберту не взаимна. Слишком больно было принимать то, что в один момент я могла бы его потерять. Моё признание могло бы поставить крест на наших отношениях. Точку, которая прожгла бы моё сердце, образовав там дыру. Поэтому, пока Ал сам ничего не сказал, хотелось бы верить в то, что мы любим друг друга. Рано признаваться. Слишком рано. Я не должна допускать ошибку, которая убьёт наши отношения.

- Что? – спросил у меня Ал. – Ты в порядке?

- Да. Просто стало как-то трудно дышать. – произнесла я, пытаясь оправдаться.

- Сними маску и надень капюшон. Я же дам тебе другую маску, на пол лица, и ты сможешь открыть нос.

- Как мне поможет капюшон?

- Никто не будет смотреть на твоё лицо.

- Уверен?

- Да. Я сам это пробовал. Думаешь, я бы подверг тебя опасности? К тому же, капюшон этой куртки сможет закрыть глаза. Попробуй.

Я сделала всё так, как сказал Альберт. Сняла маску и быстро надела капюшон. Он, в самом деле, был настолько огромен, что смог закрыть мои глаза так, что теперь я видела всё через узкую щель, которую всё же не закрыл капюшон.

- А теперь – держи.

Ал протянул мне маску. Я быстро натянула её на лицо. Это всё напоминало мне встречу какой-то опасной группировки, хотя, вспоминая стрельбу, возможно, так оно и было. Но я знала – нехорошие мысли не должны были посещать мою голову, поэтому я, пытаясь отогнать их от себя, попыталась поговорить с Альбертом:

- Зачем мы сюда пришли?

- Правда, хочешь, чтобы я рассказал? – воодушевлённо спросил Ал.

- А ты думал, мы домой пойдём?

Парень в замешательстве сел на бордюр, мы посмотрели в сторону дороги. Улицу накрыла тёмная пелена и город, стали освещали точки-звёздочки. Ранее, несмотря на позднее время, было не так темно, а звёзд не было и подавно. Сейчас же они загорелись, и осветили кромешную тьму.

Ал подвинулся ко мне, после чего прижал к себе, я почувствовала руку Альберта на своём плече. Не сильно, не говоря ни слова – но это по-своему окрыляло меня. Кажется глупым и забавным, что так просто кто-то может заставить человека почувствовать крылья за спиной. Совершенно без повода, просто так. Одним своим присутствием Ал смог сделать меня окончательно счастливой, настолько, что негативные мысли уже окончательно покинули мою голову.

Альберт, неожиданно для меня, стал смотреть на моё лицо. Не знала, что он пытался разглядеть, ибо ни лица, ни волос, видно не было, но был приятен один факт того, что он смотрит на меня. Наконец, когда я почувствовала дыхание Альберта прямо над своим ухом, я, поджав губы, повернулась к нему.

- Альберт, не надо, пожалуйста. Это не романтично.

Я не понимала, почему, но было страшно от того, что мы поцелуемся – или Альберт сам поцелует меня в щёку. Казалось, меня обожгло дыхание парня, этот страх заставил отодвинуться от Ала, всё также поджимая губы.

Альберт сам изменился в лице. И я не хотела огорчать его, однако страх не оставил иного выбора. Страшно было от того, что поцелуй перейдёт в нечто большее, в то, что раньше было для меня приятно, а теперь одна мысль об этом заставляла ком подкатить к горлу. Боялась этого, как огня. Опасалась обжечься вновь. Не знала, каким будет этот ожог, насколько болезненным и до чего он сможет меня довести. Майкл сломал меня, но после этого опыта была уже не наивна. Понимала, что для такого нужно было подольше знать человека, подольше с ним общаться. Я знала, чего ждать. И я больше не допущу ошибку, разбившую мне сердце.

От этих мыслей я сжала кулаки, готовясь к тому, что Альберт вновь полезет ко мне, но он не полез. Я ждала секунду, две. Но и через десять минут Ал не сделал этого, а вместо того лишь обронил:

- Иди уже.

- Прости, я просто не могла, слышишь?

- Ты боишься? – Альберт округлил глаза.

- Немного. Негативный опыт, понимаешь? Мне нужно время, чтобы прийти в себя.

- Это ты про Майкла, да?

Я кивнула.

- Скоро всё пройдёт. Давай отвлечёмся от всего этого. Вместо того я расскажу тебе про то, куда ты попала, идёт?

Уголки моих губ слегка приподнялись, давая понять, что всецело доверяю Альберту. Но, наверное, сейчас только я знала, что всё это не наигранно, а искренне.

- Хорошо. – сказала я.

- Вот это здание. – Ал указал пальцем на домик со светящейся надписью. – Это кафе. Тут я часто занимался уроками, пока родители работали. Ты рассказывала в камере про Лену и записи в тетрадке, поэтому я решил, что тебе стоит попробовать всё это здесь.

- Ага, спасибо, конечно, но...

- Что-то не так?

- У меня нет ни тетрадки, ни ручки.

- Это вполне решаемо.

Парень протянул мне толстую тетрадь, а затем из кармана вытянул ручку.

- Это все мне? Спасибо! – мои глаза заблестели от радости, и дрожащими руками я взяла вещи, предложенные мне Альбертом.

- Тебе, тебе. Кому ж еще? – парень рассмеялся. – Пользуйся на здоровье.

- Спасибо. – ещё раз поблагодарила я, и еле сдержалась, чтобы не обнять Ала.

- Не за что. А теперь – прощай.

- До свидания. Я позвоню тебе, как только приду к воротам.

- Я буду ждать.

Я кивнула. Долгое время смотрела на удаляющегося Альберта, пока тот не скрылся за поворотом. Именно последнее его действие заставило меня отмереть и побежать в кафе, держа в одной руке тетрадь, а в другой – ручку.

Наконец, перебежав дорогу, я забежала в здание. Это действительно отдалённо напоминало кафе, но, на самом деле, являлось обычной забегаловкой и, хоть внешне выглядело очень красивым, даже рядом не стояло с прекрасным особняком Ала и его родителей.

Это была маленькое кафе с такими же миниатюрными столами и кожаными диванами. Также внимание моё привлекли облупившиеся зелёные обои, на которых остались капли от вина. Оно лишь немного освещалось тусклым светом от лампы. Однако, я всё равно могла увидеть происходящее здесь. Также моё внимание привлекло то, что, даже несмотря на всё это, тут было достаточно много людей, я тоже решила не стать исключением, и посидеть здесь, пока не напишу все свои желания.

Я села на один из диванов, сразу же услышала стук каблуков. Тот, кому принадлежал этот звук, определённо двигался по направлению ко мне.

- Что будете заказывать?

Я вздрогнула, а затем обернулась. Передо мной стояла милая официантка с чёрными кудрявыми волосами, держа в руке лист с меню. Несколько минут она сверлила испуганную меня своими глазами цвета миндаля, а потом, по-доброму улыбнувшись, вновь заговорила:

- Так что вы выбираете?

Девушка протянула мне листок с меню. Я, недолго думая, указала на капучино. Официантка кивнула, а затем быстро удалилась, бросив на ходу:

- Я вам счёт принесу вместе с кофе.

И я не стала противиться, ведь меня не интересовало, когда я смогу оплатить свой заказ.

Убедившись, что официантка точно отошла, я, наконец, открыла блокнот и достала из кармана ручку. Тетрадь лежала на столе, и я пыталась записать туда хотя бы что-то. По рассказам Ленки, этих записей должно могло быть и сто. Сто! Даже подумать было страшно. Интересно, у кого вообще хватает воображения написать сто планов на год? Я точно была не из этой группы людей. Я бы не смогла даже десять написать! Ладно, минимум десять планов. Надо было что-то придумать. Что-нибудь.

От бессилия я закрыла лицо руками и вздохнула.

- Вы в порядке? – послышался слева от моего столика голос той самой кудрявой официантки, которая приняла у меня заказ.

Я подняла на девушку глаза и кивнула, после чего вновь устремила свой взгляд на тетрадь.

1. Найти себе друзей.

Этот пункт я написала, даже не обдумывая. В голове на долю секунды промелькнула мысль об этом, и я, не задумываясь, написала её в тетрадь. К тому же, один Димка явно не мог заметить мне нескольких друзей. Мою общительность напрочь убили во мне те, кто отказывал мне в дружбе, а раз я начала новую жизнь, значит, смогла бы выстроить общение с людьми так, что они не просто будут со мной дружить – они будут мечтать об этом.

2. Подтянуть Сабрину по учёбе.

Это было тоже очень важным для меня. Несмотря на то, что знакома я была с этой девочкой лишь день, и то неполный, была у меня какая-то привязанность к ней, настолько сильная, что, лишь вспоминая о Саб, меня словно охватывало приятное тепло.

Я услышала за спиной кашель. Рядом со мной стояла официантка, державшая в руке мой кофе. Я не видела себя в зеркале, но, казалось, в тот момент я покраснела, как помидор.

- Спасибо. – сказала я и, взяв кофе, добавила: – Давайте забудем.

- Хотелось бы. – согласилась официантка. – Вы оплачивать чем будете?

- Наличными.

Я вздохнула и сунула в руки девушке две сторублёвые купюры. Получив их, официантка удалилась, а я вновь осталась одна, наедине со своими мыслями.

Я сделала глоток кофе, который переместил меня в воспоминания. Дом! Мой дом. Нет, не было там места Марии Анатольевне – в доме моей матери были только я, мама и Сашка. Я помнила, как пила кофе перед уходом в школу. Сейчас он казался мне таким же. Со сладковатым привкусом, волнением, обжигающим грудь, с замечательным запахом. Я волновалась перед каждым походом в школу, завтра, казалось, всё должно было быть так же, как и тогда. Больно даже думать обо всём этом. Но я ведь уже всё решила для себя. Должна – и точка. А пока что я в безопасности. Сижу в кафе и пью кофе, как это было дома.

Саша! Я ведь должна это написать, должна!

3. Встретиться со своей сестрой.

Вспоминая Сашку, я сделала ещё один глоток. Для меня не было вкуса прекраснее. К тому же, он сливался с воспоминаниями о сестре, в которых не было места негативу. Только самые приятные моменты в жизни, от которых хотелось одновременно плакать – потому что в ближайшее время я Сашу точно не увижу – и улыбаться от нахлынувшей радости от воспоминаний, словно они происходили прямо здесь, со мной.

4. Помириться с Марией Анатольевной.

Пункт следовал сразу за мыслью о Саше. Без примирения с обиженной на меня Марией я не смогу увидеть мою Сашеньку, поэтому четвёртого пункта избежать было нельзя.

5. Встретиться с мамой.

За этим сразу шестой и седьмой:

6. Нанять хорошего адвоката и вызволить маму из тюрьмы.

7. Помочь маме бросить пить.

А дальше я даже не размышляла на тему последних трёх пунктов, а просто написала:

8. Купить Саше собаку.

9. Начать помогать людям.

10. Признаться ребятам в том, что я – Рая Томпева.

И я стала размышлять на тему всех этих десяти пунктов.

***

Было тихо. Мысли обо всём, что будет происходить со мной за двадцать один день, заставили меня просидеть в кафе почти два часа. После того, как я услышала новость о закрытии заведения, я закрыла тетрадь, допила кофе и неторопливо зашагала домой.

Медленно я прогуливалась по ночному городу, пока шла к особняку Альберта. Чириканье птиц, лишь изредка нарушавшее мёртвую тишину, напрягало меня, заставляя идти к дому быстрее. Я и пыталась, ибо очень устала, поскорее добраться до особняка, но дорога, словно, не заканчивалась.

Я замечталась о том, как бы было хорошо сейчас прийти в чистый дом, принять душ и лечь спать в чистую кровать, пока парила в своих сладких мечтаниях, я нечаянно врезалась в какого-то парня, и от испуга вскрикнула.

- Тихо, тихо, это я! – услышала я голос Альберта. – Я тут документы забрал. Твои и Димы. Ой, то есть Феди.

Я обессиленно рухнула в объятия парня и тяжело задышала. Сердце колотилось до безумия сильно, от этого, казалось, я задыхалась. Неприятные ощущения. Но очень скоро всё прекратилось. Страх сменило приятное облегчение. Оно, как волшебное зелье, приятно распространилось по телу, заставив меня успокоиться.

- Ты испугалась? Испугалась меня? – спросил Альберт.

- Немного. – произнесла я.

- Пойдём уже домой, Несса Авельева.

Я усмехнулась.

- Пошли. – произнесла я.

***

Что-то заставило меня проснуться. Может сон, а может, что-то иное. Не знаю. Просто в тот момент спать было уже невозможно, поэтому я открыла глаза и, сев на кровати, обнаружила Федю, сидящего на своей кровати.

- Привет. – сказала я.

- Здравствуй. – произнёс Федя и улыбнулся. – Ты проснулась?

- Ага. А ты чего не спишь?

- Не знаю. Слишком волнуюсь насчёт завтрашнего дня, поэтому, не получается заснуть, как бы не пытался.

- Врёшь. – я рассмеялась.

- Ты чего смеёшься? – Федька тоже расхохотался.

- Не знаю. Просто, я не знаю, не знаю, что нас ждёт завтра. Может, это последний раз, когда мы улыбаемся?

- Постарайся не думать об этом. Всё будет хорошо.

- Обещай мне.

- Не могу ничего обещать. Но как только ты зайдёшь в класс, все сразу упадут от зависти, даже не видя твоего лица. Ты ведь очень сильная. Кажется, таких, как ты, я встречал только в фильмах. Ты сильнее многих. И то, что ты один раз сломалась, никак не доказывает того, что ты слаба. А они все захотят дружить с тобой!

Я вновь рассмеялась. Подобное от Федьки слышать было уже привычно, но его поддержка не могла не обрадовать. В такие моменты казалось, что всё в жизни хорошо. Но, увы, эти периоды проходили слишком быстро, вскоре проблемы вновь накрывали меня с головой. Но об исходе я не думала. Стало так хорошо, как никогда. Казалось, что я больше никогда больше так замечательно себя не почувствую, словно сегодня пыталась исчерпать радость, словно она была в лимите.

- Нашим одноклассникам было бы полезно почувствовать зависть. Хотя, она же внутри каждого из них. Разве тебе можно не завидовать? Ты же такая замечательная! – говорил Дима, а я закрывала лицо руками, дабы не завизжать от смущения.

Мы продолжали шутить и до изнеможения смеяться, наверное, где-то часа два, но внутри у каждого сидело что-то противоречивое. У меня, например, было ощущение, что я падаю с большой высоты и вот-вот разобьюсь – сердце билось как сумасшедшее, а глаза слезились. Это могли бы быть последние счастливые секунды в нашей жизни. Даже эти искромётные шутки Федьки с восхвалением меня не могли исправить того, как тоскливо и страшно мне было смотреть на часы, стрелка которых медленно приближалась к шести утра – ко времени, с наступлением которого нужно было вставать с кровати и идти в школу.

И вот, Федя пустил очередную шутку, а потом вдруг, неожиданно, взглянул на меня, перепуганную и взволнованную. Страх, казалось, ядовитой змеёй залез ко мне в сердце. Волнение неприятным холодком наполняло каждую клетку моего тела. Я не могла избавиться от мыслей, что моё нахождение в школе будет неправильным. Скорее, я боялась, что кто-то узнает, кто я на самом деле. И Федька, поняв это, пересел ко мне на кровать и крепко прижал к себе, но это не помогло.

- Я не знаю, что происходит и почему это происходит со мной. Я же начала новую жизнь. Я же больше не Рая. Я Несса. Так почему я боюсь? – тихо произнесла я.

- Не знаю. Наверное, это не страх, а боль. Боль, связанная с этой школой.

- Федь, так что, получается, я ничего не могу изменить? Я – школьный стрелок? Я хочу это забыть, понимаешь?

- Даже если ты забудешь всё это, произошедшее будут помнить другие.

- Я не хочу быть такой! – в сердцах крикнула я. – Не хочу. Лучше исчезну, чем буду такой!

- Не говори такое. Прими эту ситуацию, как опыт.

- Опыт? Я убила людей! Убила!

Незаметно для меня голос сорвался на крик, а к горлу подкатил ком. И я зарыдала, потому что вновь всё вспомнила и снова осознала то, скольких людей я убила.

- Несса!

- Федя, ничего не поменялось. Кажется, я так и буду мучиться, зная, что являюсь убийцей. Мне больно.

- Несса, милая, я всё понимаю, но...

- Завтра, можно считать, сегодня мне уже восемнадцать. А они больше никогда не отметят свой день рождения. Они убиты. И я их убила.

- Послушай меня, пожалуйста! Попытайся, Несса, забыть обо всём. Ты больше не Рая. Ты Несса. Ты сегодня ходила и меняла документы, слышишь? У тебя двадцать один день на то, чтобы стать счастливой!

Я вздохнула.

- И будь счастливой! – продолжил Федя. – Поэтому живи, слышишь? Ты всё сможешь, я уверен. А ещё, я хочу тебе кое-что сказать.

- И что же?

- Я не хочу, чтобы я стал для тебя Федей. Пожалуйста, давай я останусь Димой? Для тебя.

- А как же документы?

- Только для тебя.

- Ладно, только, почему?

- Мне так спокойнее.

- Ладно. – сказала я. – Мне вообще всё равно. Спокойной ночи, Дима.

- Спокойной.

Парень вновь отошёл к своей кровати, затем закрылся одеялом и сразу же заснул. А я не могла спать. Сон никак не хотел забирать меня в свои объятия, вместо этого внутри меня была лишь боль. Ноющая, безумная.

Я тяжело вздохнула и, едва легла на кровать, завозилась на ней, пытаясь найти такое положение, при котором тупая пульсирующая боль хоть немного утихнет. Но болело не тело. Душа. Она ныла, разрывалась на части от воспоминаний о стрельбе.

Я никак не могла уснуть. Долго мучила себя мыслями обо всём произошедшем. Перед глазами пролетел весь тот день. Смерти множества людей, чердак, боль. Наверное, такая же, которую испытывала в эти минуты. Такая же мучительная, страшная. Безумная, как и то, что я совершила.

Выплакав, казалось, все слёзы, я погрузилась в сон, болезненный и беспокойный.