Принцип становления

Пообещав это, Дима вновь стал холодным и бесчувственным. Я увидела проблеск его сознания лишь в момент обещания, а теперь всё стало, как раньше. Наверное, ещё одно слово придётся из него клещами вытаскивать.

Я понимала, что нужно начать разговаривать с Димкой, но меня будто бы парализовало. Я не могла издать ни единого звука. Однако всё же пришлось, ибо я вспомнила о том, какой прекрасный голос Димы. Какая замечательная у него улыбка, обжигающая всё моё тело, но дарящая какие-то необыкновенные чувства. Чувства, которые я хотела испытывать вечность. Чувства, которые согревали меня, когда я сидела на улице и должна была мёрзнуть. И я поняла, что больше молчать было нельзя, поэтому глубоко вздохнула и сказала:

- Пойдём, а? Чего мёрзнуть? – сказала и почувствовала необыкновенное облегчение от сказанной мной простой, обычной фразы.

Димка замотал головой в знак отрицания, а я лишь усмехнулась.

- Может, всё-таки, выпьем таблеток? Я так плохо себя чувствую, ну Несса!

В тот момент я, если честно, готова была согласиться на что угодно. К тому же, я была слабой в этом плане после нашего расставания с Альбертом. Хотелось чего-то, что заставило бы меня забыться, поэтому я без особенных раздумий проговорила:

- Я не против. Давай.

Кажется, я никогда не видела его таким воодушевлённым. Щёки его порозовели, а глаза блеснули радостным огнём. Несколько секунд он просто недоумённо хлопал ресницами, очевидно, не доверяя мне, но я точно знала, что в любом случае смогу его переубедить. Но это оказалось не нужно, ибо эти секунды непонятного замешательства прошли так же быстро, как и начались: очень скоро Дима открылся мне уверенным человеком, который, сгорая от ожидания непонятно чего, произнёс, задыхаясь:

- Ванесса, ты согласна! Спасибо, пойдём уже, пойдём, умоляю тебя!

Да, Дима был в явном восторге. Я вдруг тоже обрадовалась, видя это.

- Спасибо!

Он схватил меня и, подняв как ребенка, вскочил со скамейки и крепко обнял. Я же тоже схватила его, прижала голову свою к его груди. Так и замерла в этом объятии, не в силах произнести и слова.

- Значит, сейчас в аптеку? – наконец проговорил Димка, всё ещё тяжело дыша.

Я, всё ещё, будучи в недоумении от такого развития событий, судорожно закивала, прижимаясь к Диме;

Глаза у Димки так и горели. Охватившее его воодушевление передалось мне, как зараза. Я шла теперь за ним, сама не отдавая себе отчета. Сначала мы вышли из парка, проходя мимо тысячи деревьев, листья которых слегка покачивались от дуновений ветра, потом через дворы панельных домов, а через пешеходный переход к аптеке уже бежали бегом, так что у меня захватывало дух.

До аптеки мы добежали, почти не дыша. Лишь остановившись, мы поняли весь абсурд происходящего. Димка тяжело задышал, глотая ртом столь желанный воздух, а я, спокойно вдыхая и выдыхая, осмотрела аптеку: это был маленький магазин с выцветшей надписью "аптека" и стеклянной дверью, к которой была прикреплена табличка "открыто". Само здание было из белого кирпича, и кое-где виднелись странные граффити и надписи.

- Дим, – протянула я, – я пойду, или же всё-таки ты?

- Может, вместе сходим? Я про лекарства сам скажу, не волнуйся. А ты просто постой со мной, хорошо?

- Без проблем. Давай сходим вместе.

Димка потянул стеклянную дверь. Она бесшумно отворилась. В магазине почти совсем не было народу. Лишь только женщина с ребёнком и какой-то парень, выглядевший чуть старше нас с Димой. Все они были далеко от кассы, поэтому Димка сразу решительно зашагал к последней, а я осталась возле двери.

Я доверяла Диме, но всё же, в точности не могла сказать, правда ли я верила ему настолько, чтобы оставаться там. Боялась, что смогу оказаться зависимой от этих таблеток, а ещё больше боялась, что таблетки окажутся с добавлением наркотических веществ. Но я готова была ждать Димку, внушая себе, что мне присуща наивность, ибо боль от разлуки с любимым человеком вновь становилась всё сильнее. Я готова была на всё, лишь бы эта боль утихла.

Странно – с каждой секундой мне становилось всё холодней, даже несмотря на то, что я находилась в тёплом помещении. Нет, мне определённо нужно было выпить какие-нибудь таблетки, иначе я умру уже через несколько минут. Максимум через час. Меня убивали эти эмоциональные скачки, но я уверена была, что если бы проблем с Алом не было, всё было бы иначе. Честно, уже не могла быть ни в чём уверена. Но я искренне надеялась, что приняв сегодня таблетки, завтра уже проснусь более или менее спокойной.

Вдруг Димка вернулся ко мне и, быстро сунув мне в руки чёрный пакет, дрожащими пальцами расстегнул сумку.

- Что ты хочешь? – недоумённо вопросила я.

Дима не ответил, лишь вырвал пакет, который, впрочем, я и не пыталась крепко сжимать последний. Затем он замер, словно решая, что делать дальше, но это замешательство скоро прошло. Он быстро кинул пакет в сумку и застегнул последнюю, после чего прошептал:

- Несс, я не могу больше так. Мне так плохо, пойдём домой, пожалуйста!

Поворот ключа в замочной скважине. Один, другой – я не очень осознавала того, что происходит, просто ждала момента, когда смогла бы забыться. Дима предложил этой ночью снять номер в гостинице, а после уже решать, что делать, и вот – мы уже стояли возле нашего номера. №31.

Дима отвёл меня в сторону, потянул ручку и открыл дверь – старенькую, отворившуюся перед нами с разрезающим мёртвую тишину гостиницы скрипом. Плавным жестом левой руки, лёгким, еле заметным движением, Димка пригласил меня войти. Послушно исполнила его просьбу. Вся дрожащая то ли от холода, то ли от всей происходящей ситуации, едва не теряя сознание, я ввалилась в наше ночное убежище. Чуть не споткнувшись, вцепилась руками в стену, пытаясь прийти в себя. На лбу выступили капли пота, появилась странная слабость, а дыхание стало поверхностным. В страхе потерять сознание, я, опираясь на стену, попыталась пройти немного, но не смогла – упала, не пройдя и двух шагов.

- Как же тут пройти? – говорила я.

Я не видела ничего в темноте, лишь смогла ощутить чьё-то ласковое прикосновение, а затем – руки на своих плечах. Они со всей силой вжались в них, после чего потянули на себя. Я не сопротивлялась. Сил не было, да и желание уже поскорее принять таблетки было сильнее страха того, что может оказаться в темноте.

Тот, кто стоял за моей спиной, осторожно провёл меня куда-то и легонько толкнул. Только тогда я поняла, что это – мягкий диван и, наконец, нашла в себе силы спросить:

- Кто здесь?

В ту же секунду тишину комнаты разразил странный смешок, от которого мне стало почему-то не по себе.

- Дим, ты?

- Конечно. – послышался голос из глубины коридора. – А кто ещё? Ты упала, а я попытался тебя поднять. И поднял, кстати, как можешь заметить.

- Спасибо.

- Я сейчас включу свет, возьму таблетки и вернусь к тебе.

- Хорошо.

Крупные слёзы вдруг покатились по щекам, губы подрагивали, руки, сжатые в кулак, отчего-то заболели. И даже в темноте я увидела, как перед глазами пошли чёрные круги, словно я сейчас очнулась после похмелья. После очень странного похмелья. Даже в таком состоянии не было бы так больно, как мне в тот момент. У меня больше не было Альберта. Части меня. Человека, которому я доверила всю себя. Кажется, внутри теперь образовалась огромная дыра, которую было необходимо чем-то заполнить. Срочно.

Щёлкнул выключатель, и в глаза ударил яркий свет, заставив меня зажмуриться. В этот момент я, казалось, прожила все моменты с Альбертом за секунду. Мне почему-то захотелось рыдать ещё сильнее.

- Эй, Несса!

Голос Димки послышался совсем рядом. Вместо того, чтобы что-то отвечать, я смогла лишь опереться о спинку стула и протяжно вздохнуть.

- Несс, что произошло?

Взволнованный, он сел на диван рядом и крепко сжал мою руку, а затем вскочил и на секунду замер.

Я закрыла лицо руками и тихо заплакала. Дима успокаивал меня, наливая горячий чай, но я не слышала его слов. В голове путались мысли. Я не могла ничего сделать. Тоска и боль комом смешались в груди. Впервые мне не помогали даже слёзы.

-...думаю, что всё будет даже лучше, чем ты хо...

Я не дала Димке договорить, переполняющие эмоции, бьющие в голову ударами тока, подействовали на мозг: я бросилась на колени, сжала руки в кулаки и, полная отчаяния, которое уже совсем овладело мною, упала на пол и пролежала несколько минут как бездыханная. Я напрягала все свои мысли, все свои чувства, пытаясь прийти в себя, но боль преодолевала меня. Я приподнялась, измученная тоской. Я уже не хотела ничего; мне хотелось просто забыться. Наконец то, что томило и мучило меня, вырвалось из груди моей:

- Дима, не успокаивай меня! Просто дай мне эту чёртову таблетку, пожалуйста! Я сейчас умру, если ты ничего не сделаешь!

Видя моё состояние, Димка засуетился, а через минуту уже протягивал мне бокал с жидкостью сомнительного цвета.

- Выпей, выпей, может правда станет легче.

Я поднялась с пола, взяла продолговатый стакан, обхватила его губами и сделала первый глоток – и в ту же секунду моё горло охватил странный горький вкус, который осел на языке и нёбе.

В надежде на то, что ещё несколько глотков этой жидкости помогут мне успокоиться и справиться с болезненной ситуацией, опустошила стакан с этой странной жидкостью. Моё сердце судорожно забилось о грудную клетку, тут я не выдержала: со всей силой ударила стаканом по столу, разбивая стеклышко вдребезги, мои пальцы инстинктивно сжались, порезавшись о несколько осколков.

Вдруг, ощутив эту боль от порезов, словно поток свежего воздуха, в голову пришло спокойствие, сердце стало биться медленнее, а тело будто наполнилось электричеством, стремящимся вырваться наружу. Мне в ту секунду не стало легче, но было ощущение, что я вот-вот провалюсь в сон, и мне это нравилось. Полная расслабленность – что могло быть лучше? Было чувство, что я могла спокойно умереть в эту же секунду и не ощутила бы перед смертью абсолютно ничего. Просто отсутствие каких-либо переживаний. Дима просто спас меня, и я была ему безмерно благодарна за это.

- Дим, может, поспим, а? – спросила я, не желая чувствовать что-то кроме успокоения, которое пришло ко мне сразу же после принятия лекарства.

Димка поднял на меня расфокусированный взгляд и сделал еле заметный кивок. Огонь в его глазах вдруг погас. Дима в один момент превратился, казалось, в бесчувственную куклу. Стало ясно, он был в таком же состоянии, что и я, но от этого стало только лучше. Ему тоже так было бы легче. А я готова была провести в этом состоянии хоть вечность!

- Что ты стоишь, пойдём уже. – монотонно, подобно роботу, отчеканил Дима.

- Ты ложись, а я через минуту уже подойду. – произнесла я. – мне нужно в ванную ненадолго.

- Хорошо.

Вздохнув, я, шатаясь от усталости, прошла в ванную и заперла дверь на щеколду. Затем включила кран. Мне было абсолютно всё равно, кипяток ли это или ледяная вода – я не смогла бы понять различий. Вокруг всё было как-то смазано, странно и как-то совершенно мне безразлично.

Я взяла в руки мыло и заученными, медленными движениями, стала намыливать свои руки, а затем стала смывать макияж, который не хватило времени смыть днём. Он был почти незаметным, лишь немного туши на ресницах и чуть-чуть румяны на щеках, поэтому смыть его не было для меня проблемой. Приступила к решению этой задачи.

Наконец, когда я отмыла всё своё лицо от косметики, я открыла дверь и неторопливо зашагала к кровати.

Я прошла в спальню и приметила на постели своего лучшего друга не в самом лучшем виде: растрепанные во все стороны волосы, пустой взгляд, не сходящая с лица унылая гримаса. Не ожидая такого, я подошла к кровати, осторожно уселась на край и робко уложила свою ладонь Димке на плечо, начиная бережно поглаживать.

Как только Дима отреагировал тихим мычанием на подобные действия, я склонилась к его нахмуренному лицу и оставила лёгкое поглаживание на его щеке, после чего улеглась рядом.

- Закройся, а то простудишься. – заботливо, но в то же самое время строго, проговорил Димка.

Он кинул мне одеяло, я закрылась им без лишних вопросов, не желая расстраивать друга, который только что хотя бы как-то, но пришёл в себя.

- Несс, я вообще ничего не чувствую кроме того, что очень-очень хочу спать.

Я ничего ему не ответила, потому что во рту всё будто онемело, я могла с трудом даже пошевелиться. Даже для того, чтобы сделать вдох, мне нужно было приложить немалые усилия, потому что в голове настойчиво сидела мысль, что это мне не нужно, но как-то пока что удавалось переубедить себя.

Ещё минут двадцать мы лежали молча, под светом тускло горящей лампы. Я, иногда хлопая ресницами, смотрела в потолок и думала о том, как же хорошо я сейчас себя чувствовала. Эти двадцать минут были самыми божественными, хотя я точно знала, что в сонном состоянии я уже больше часа. Или ровно час. Не знала. Счёт времени окончательно был растерян где-то в глубине моего сознания. Это не было наркотиками, никаких галлюцинаций. Просто состояние полного спокойствия. Может, Дима просто дал мне слишком много таблеток? Возможно и такое. Но, в любом случае, я душу готова была отдать за ещё одну такую ночь.

Мне казалось, что Димка уже окончательно зависим от антидепрессантов. Не знала точно. Может, что-то просто приближенное к этому. В любом случае, он уже несколько раз пил таблетку за таблеткой, в промежутке двадцати минут, и это напоминало мне что-то нездоровое. Но я старалась не думать об этом. Только старалась. Но не очень получалось.

Когда ко мне постепенно начала возвращаться чувствительность, вдруг прорвало на слишком откровенные разговоры.

Я говорила, Дима кивал и поддерживал. И тут в голову мне взбрело спросить то, чего никогда не спросила бы, будь я в немного другом состоянии:

- Дим, а у тебя есть кто-нибудь? Ты никогда мне не рассказывал.

Димка усмехнулся.

- Нет. Но не думаю, что тебя сейчас именно это волнует. Скорее, тебя волнует совсем другой человек, не так ли?

- Дим, сейчас меня вообще никто не волнует. – отрезала я. – Ладно, подожди, я сейчас подойду.

- А ты куда?

- На балкон. Мне опять плохо. Очень плохо. И опять плакать хочу.

- Серьёзно? Неужели одно лишь напоминание об Альберте так действует на тебя?

- Я так понимаю, что да.

- Давай я тогда с тобой. Мне нужно прийти в себя.

Я кивнула.

В ту же секунду всё это неземное ощущение испарилось, как будто его и не было, а взамен пришла глухая опустошённость и совершенное бессилие.

Дима, очевидно, не зная, как справиться с собственными чувствами, схватился за мою ладонь, совсем не обретя при том покой. Он даже не успокоился. Он сжимал с каждой секундой руку мою лишь крепче и крепче и смотрел по сторонам, пока мысли постепенно покидали меня, а холодный воздух ветерком дул в лицо.

Я в очередной раз вздохнула, смотря вдаль. Мой взгляд мутнел еще больше с каждым затягом едкого вещества, пелена слёз не дает нормально сфокусироваться на том, что делать, как быть, я думала о том, кто же мне усердно звонит, не давая покоя. Сейчас на это абсолютно всё равно, закрывая глаза, опустила голову на собственные колени, закрывая руками себя. Хотелось разорваться от ощущений и чувств, что-то шло не так, так не должно было быть. Глаза становились красными, а лицо предательски горело. Нет, таблетки не помогли. Знала, что так будет, однако верила. Нет – нужно было просто пережить проблему, а не решать её таблетками. Ведь я даже не знала, какие именно таблетки были мне нужны!

Мысли прервал звонок телефона, раздавшиеся где-то в глубине спальни.

- Я сейчас подойду.

Слишком частые всхлипы, наполненные болью и тоскливостью. Вытирая лицо дрожащими руками, я, пошатываясь и дрожа, направилась к прикроватной тумбочке и приняла вызов, даже не умудрившись посмотреть, кто решил позвонить мне в начале третьего ночи.

- Алло?

Я испугалась собственного голоса. Грубого. Хриплого.

- Несса, это твоя учительница по фигурному катанию. Тебе нужно быть в ледовом дворце через двадцать минут. Это срочно.