Принцип становления

Что?

Я отказывалась верить в услышанные слова. Отказывалась, но осознанность, которая возвратилась ко мне в эту же секунду, показывала, что всё было реально, и то, что тренерша не шутила. Время словно замерло. Электрические разряды пронзили всё тело. С каждой секундой сердце моё билось всё сильнее и сильнее.

Я не знала, что испытывала в тот момент. Скорее, боль, шок и страх смешались в одно сплошное чувство. Ноги подкосились. Упала на диван примерно в таком же шоке, как несколько часов назад, после того, как только переступила порог номера. Мои руки лихорадочно тряслись, в страхе лишь обхватила голову руками и зарыдала.

- Несса, что с тобой? – послышался голос Димки.

Он говорил что-то ещё, но я не слушала. В ушах была будто бы вата, а глаза застлала пелена слёз. Я плакала, утирая слёзы рукавом вязаной кофты, в которой сейчас находилась. Дрожала всем телом, не осознавая уже почти ничего, пялилась в одну точку и знала, что недалека от очередной истерики.

- Ладно, я понял, что тебе так просто не помочь. Может тогда ещё таблеток?

Я покачала головой. Нет, никакие таблетки не способны были залечить душевную боль. Притупить на секунды – да, но ведь вернулось бы всё вновь!

- Хорошо.

Открыв прежде зажмуренные глаза, я, не осознавая происходящего, крепко сжала руку Димы. В голове роились мысли, которые никак не прекращались.

И вот мы сидели уже минуты две. Я только что закончила рассказ. Дима ходила из угла в угол, прикрыв лицо руками. Димка явно был удивлён тем, что произошло со мной. Вскоре он остановился и отрешённо начал смотреть в стену, после чего, в таком состоянии, он рухнул на кровать и крепко обнял меня, еле сдерживая дрожь в руках. Даже я уже не плакала. Гораздо важнее для меня было успокоить Димку.

- Всё будет хорошо, может быть.

Парень взглянул на меня. Его губы преобразились в улыбке. Я сама невольно улыбнулась. Словно всё стало, как раньше. Задолго до стрельбы. Гораздо раньше.

Я прижала к себе Диму и зарыдала от счастья. Непривычно было испытывать все эти чувства, эту палитру всяких светлых эмоций. Это доводило меня до слёз безумного счастья, которое я хотела испытывать вечно. Мои колени и руки дрожали. В голову ударило ощущение эйфории, которое я не испытывала уже очень давно.

- Ты плачешь от боли? – спросил у меня Димка.

Я передёрнула плечами в полном незнании. Нет, наверное, не от боли. Но я не уверена, потому что боюсь и одновременно счастлива. Так, как никогда.

- Ладно, Несс, слушай, прости меня, конечно, но я завтра хочу, чтобы мы с тобой погуляли. – проговорил Дима, иногда запинаясь и теряя суть фразы.

Волнение пробило моё тело. Спина похолодела. Прикусывая губу, стала думать, глядя на Диму. Последний сжал руки в кулаки, как будто бы готов был атаковать меня в любую секунду. Но атака была лишь взглядом, который будто бы пожирал меня изнутри. Казалось, я уже не чувствую стуки собственного сердца. Всё это молчание было адски мучительно, а каждая секунда тянулась словно целую вечность.

- Что я должна ответить? – наконец выдавила из себя я.

- Что хочешь. – усмехнувшись, ответил Дима.

- Ладно. Я согласна.

Даже несмотря на то, что меня охватывала необъяснимая тревога, я почувствовала, что внутри что-то перестраивалось, строились новые здания, рушились старые – и скоро я явно о них должна была забыть, даже если остался бы в душе небольшой осадок.

- Мне нужно идти, срочно, Дим.

Нужно было всё обдумать, тем более я не должна была опоздать более чем на пятнадцать минут. Заметив, что Димка кивнул мне, я поднялась с кровати и, шатаясь, подошла к рюкзаку: тот был розовый, с чёрными кармашками. Я потянула за замок, расстегнув молнию. Вытащила из рюкзака пару белых коньков, в серебряной подошве которых играл неяркий свет от лампы на прикроватной тумбочке. Вытащив оставшиеся вещи из сумки, положила туда коньки и запасную кофту, зная, что там не теплее, чем на улице в период начала весны.

- Ну и всё, я пошла.

Димка, прежде рассеянным взглядом смотревший по сторонам, остановил свой взор на мне и улыбнулся. Меня не мучала его улыбка. Наоборот, мне он нравился радостным, позитивным и ветреным, а последнее время он был странно серьёзен, а сейчас я впервые увидела его настоящим. И мне не хотелось, чтобы он насильно делал себя другим.

Мысли о Диме породили желание побыть с ним ещё подольше. Его горящие живым огнём глаза по-своему манили и притягивали. Я впервые ощущала какое-то незнакомое чувство, словно мне, даже на небольшом расстоянии от него даже дышать стало труднее. Этот мальчик словно требовал ласки, не могла ему в этом отказать.

Но Дима остановил меня, очевидно, заприметив мой далеко не обычный взгляд.

- Несса, ты опоздаешь. – строго заявил он. – Опоздаешь – ещё и расстроишься от того, что тебя тренерша унизила за это.

Я вздохнула, а затем усмехнулась. Как интересно – я никогда ничего такого ещё не испытывала. Не знаю, что такое, когда я не могу даже пошевелиться, находясь под прицелом глаз лучшего друга. Лучшего друга, ведь так? Ничего другого, мы ведь лучшие друзья. Мы должны чувствовать что-то друг к другу. Он мне как брат. Наверное, так оно и есть. И ничего больше. Никогда не будет.

- Волнуешься за меня?

- Конечно! – воскликнул Дима.

С каким-то радостно ожидающим вздохом он подскочил с кровати и распахнул руки, приглашая меня в свои объятия. Всё этой ночью было более чем необычно, ибо любые мысли о Диме порождали моё желание крепко обнять его и никогда не отпускать. Его руки, дрожащие ладони, казалось, были для меня манящими, а глаза, горящие и полные счастья, просто требовали, умоляли, жаждали объятий.

Не удержавшись, я обняла Диму, также неожиданно для нас обоих, как обнял меня Димка недолгими часами ранее. Время снова замерло, и кроме учащённого сердцебиения, крепких рук Димки на моей талии, я ничего не чувствовала. От него приятно пахло: я не разбиралась в ароматах, но точно поняла, что это ваниль. Мило, мой любимый аромат.

В совершенной своим комфортом тишине раздался неожиданный звонок, уже второй за ночь. Точно зная, кто звонит, я безжизненно выдохнула. Меня словно выдернули из самых прекрасных минут жизни.

- Дим, она опять звонит.

- Ладно, иди, потом – всё потом.

Я надела рюкзак на плечи, которые сразу же обдало болью от тяжести: никогда ещё коньки мне не казались такими тяжёлыми, но я не придала этому особенного значения. Может, зря. Но в ту секунду меня интересовало лишь то, как добраться до катка.

Быстро натянув на себя куртку, я, даже не задумываясь о внешнем виде, быстрым шагом направилась к двери. Прикоснулась к ключу, находившемуся по везению в замочной скважине: один поворот, другой. Что-то неприятно щёлкнуло. Взялась ладонью за холодную ручку двери. Что-то остановило. Я не смогла потянуть за неё и открыть дверь. Моё сознание словно было сражено наповал взглядом Димки.

Мысленно проклиная себя за безответственность, я повернулась к Диме, желая вновь взглянуть на него. Но на прежнем месте его уже не было: Димка удалялся от меня в сторону балкона, а я была не в силах его удерживать.

Махнув рукой, я резким движением потянула ручку на себя, та с негромким скрипом отворилась передо мной, представляя взору большой коридор с нескольким десятком дверей и мягким красным с жёлтыми и розовыми вкраплениями, ковром.

Поправив лямку рюкзака, сползшую мне почти до локтя, я шагнула через порог, предварительно вытащив ключ из замка, после чего закрыла дверь и заперла её.

Я ещё раз проверила, есть ли в рюкзаке коньки и, нащупав их, выбежала через коридор в сторону лестничного пролёта и пулей сбежала по лестнице вниз. Я не чувствовала усталости, потому что в голове было одно – новость, с которой меня хотели встретить тренера ледового дворца. Доводила всё до абсурда в своей голове, чтобы быть готовой к любым новостям. Думала, что меня не испугает больше ничего.

До ледового дворца я всё же добежала. Толкаясь, чуть ли не силой прорвалась через толпу недоумённых фигуристов и фигуристок, которые уже собирались идти домой и заполнили собой весь первый этаж, после чего уже прошла через коридор и оказалась возле двери в нужное помещение. Потянула ручку на себя. Та покорно поддалась, раскрывая мне всю картину катка.

Что смутило в первую очередь, так это то, что народу было катастрофически мало. Я наивно полагала, что послушать тренера придёт много людей, но из команды этой дамы было лишь трое: я и двое ребят на льду, девушка и парень. Трибуны были пусты. Впервые была там такая тишина, которую нарушали лишь удары лезвий коньков о лёд. Свет тоже был тусклый. Я еле-еле могла что-то в нём различить, но могла, поэтому не отрывала взгляда от девушки на льду, которая, сжав руки в кулаки, пошла на тройной тулуп, а затем, неожиданно для меня, сделала прыжок и приземлилась в ласточке, недолго задержавшись в этом положении.

Я тоже замерла вместе с позицией незнакомки. Она не каталась – летала на льду, исполняя прыжки, о которых даже я, занимавшаяся катанием с четырёх лет, совсем не знала. На сальхове она чуть не упала, но быстро среагировала и, немного задержавшись в неудобном положении, смогла вернуться в исходное и, подняв руки вверх, закончить программу.

Девушка, едва передвигая ноги от усталости, вышла со льда и по ступеням направилась к трибунам. Глаза она держала закрытыми, а руки – на поясе. Приоткрыв глаза, она почти наощупь нашла нужное место. Кинув кожаную чёрную сумку, лежавшую на стуле до этого момента, на пол, села на освободившееся место.

Незнакомка наклонилась назад и, зарывшись руками в волосы, протяжно застонала.

Я никогда не испытывала такой усталости.

Меня она заметила только тогда, когда услышала, что я тяжело дышу. Я сама это чувствовала. Воздуха совсем не хватало, и в холодном здании катка его получить было гораздо тяжелее, чем в номере гостиницы. Но меня не волновало, что я задыхаюсь. Хотелось поговорить с девушкой, которая сидела рядом, спросить, может ли она научить меня так кататься. Но боялась спрашивать и первой проявлять инициативу, надеясь, что это первой сделает незнакомка.

Но девушка сидела в наушниках и слушала музыку – может, так ей было легче готовиться к прокату – сидела, глядя на то, как я задыхаюсь и искренне хочу научиться кататься так же, как она. Нет, не завидовала. Просто хотела понять, как ей это удаётся.

А ещё она была очень красивая. Овальное лицо было обрамлено тёмными прядями волос. Они спускались легкими волнами на плечи и спину. Тёмный цвет волос явно контрастировал с бледным цветом кожи. На лице выделялись миндалевидные глаза насыщенного янтарного оттенка.

Тишину нарушил звук упавшего наушника незнакомки. Она, тихо ругнувшись, хотела поднять его, но этого уже не требовалось: вместо неё за предметом наклонилась я и, очистив его от пыли, подала прямо в руки девушки.

- Спасибо. – с еле заметной улыбкой сказала она. – Я – Алина, а ты?

- Несса.

- Впервые тебя тут вижу. Неужели у меня появилась соперница?

Она рассмеялась. Глаза её как будто сверкнули, а я в недоумении взглянула на неё. В момент, когда наши взгляды встретились, она закатила глаза и откинула голову на спинку стула, после чего произнесла:

- Скажи, тебе наша тренерша звонила и говорила о том, чтобы ты «срочно приехала сюда за новостью»?

Я судорожно закивала, перебирая в руках подвеску, подаренную Альбертом.

- Так вот. Мы поговорили, и она сказала, что хотела нас видеть только ради того, чтобы рассказать о том, что мы будем участвовать в каком-то очень серьёзном конкурсе. Не знаю, каком. Просто она поставила меня перед фактом, а с учётом того, как наши ситуации похожи, видимо и тебя тоже.