Принцип становления

Дима, пришедший совершенно внезапно, вечером забрать меня с катка, застал интересную картину: я, совершенно не ожидающая его внезапного появления и хохочущая во всё горло, пыталась поправить причёску Алине, еле держась на коньках. Увидев Димку, я активно помахала рукой, заставив равновесие немного пошатнуться. Испуганно схватилась за Алю.

- Несса, мне сказали, что у тебя закончилась тренировка. Видимо, у тебя тут очень важные дела.

Неосознанно посмеиваясь, Димка подошёл к бортикам.

- Ты же уронишь её вместе с собой. Ты же уже пыталась в парники и говорила, что больше никогда не будешь. А теперь больше похожа на парника вместе с этой девушкой. Как там её?

- Аля. – поспешила ответить я.

Алина дёрнулась было помахать ладонью Димке, но последний бесцеремонно и, я готова была поклясться, точно специально, развернулся к нам спиной и поднял голову вверх, разглядывая потолок.

- Дим! Не делай вид, что нас тут нет! – сказала я.

Дима без особых эмоций вновь повернулся в нашу с Алиной сторону и вопросительно уставился на меня.

- Ладно, пойдём уже. Думаю, завтра ты не встанешь, если ещё хотя бы немного тут задержишься. – произнёс Дима, поторапливая меня.

- Хорошо, я тебя услышала.

Я убрала ладонь с блондинистых локонов Алины, опасно накреняясь, но чувство баланса меня не отпускало, к счастью, да и бортики были рядом, поэтому можно было и рискнуть.

- Между прочим, я десять часов тут пробыла, тренировалась, слушала унижения этой Вероники, даже четверные делала! А ты меня совсем не хвалишь, вот!

- Да как я вообще мог! Какой же эгоистичный, не восхваляющий твои умения! – подхватил шуточную тираду Дима. – Подъезжай ко мне! Или у тебя ещё занятия?

Я заглянула в лицо Али и поняла, что да, пора бы уже уходить, ведь тренировка закончилась уже очень-очень давно, это раз, и перестать шутить так в присутствии ничего не понимающей Алины, это два, потому что она даже Диму впервые в жизни видела. Или не впервые, просто сейчас не узнаёт – мы же оба очень изменились после декабрьского происшествия. Алина стояла покрасневшая, но, скорее всего, не от усталости или холода, а от того, что не привыкла видеть юмор на территории ледового дворца.

- Прости, Аль. Мы просто шутили, извини, если ты чего-то не поняла. Совсем не хотелось обидеть тебя.

Я ловко проскользнула через половину катка, вышла со льда и прижалась к Димке, надеясь согреться.

- Я поняла. Пока.

Алина неловко махнула мне рукой, прощаясь, быстро удалилась через другой выход.

- Ну вот, и подругу мою напугать решил. Ну что за человек!

В ругани на человека, который обычно ничего не мог мне ответить, я была наиболее сильна. И вот сейчас, когда представилась возможность, я быстро вошла в азарт и уже не стеснялась в выражениях. Дима смог у меня стать и идиотом, и бесчувственным – и всё это он слушал, лишь иногда делая головой еле заметный кивок. Моё тело же горело, пока я размахивала руками в рамках возможного, ведь всё ещё находилась в объятиях Димки, и пыталась ему что-то доказать. Наконец, когда замолчала и вдохнула порцию желанного воздуха, вмиг услышала слова Димы, который вмиг решил внести в разговор свою лепту:

- Она тебе не подруга. – лаконично подметил Димка.

- Это ещё почему? – удивилась я.

- Выйдем отсюда – объясню.

- Хорошо.

- Без вопросов?

- Один вопрос есть: почему не сейчас?

- Потому что она может слышать нас. А я не буду стесняться в выражениях.

- Как хочешь. Главное, не скажи потом, что это твоя очередная глупая шутка.

- Я бы не стал так шутить.

- Ты ко мне совершенно бесчувственен. Я к такому не привыкла. – протянула я.

Почему-то сейчас было ощущение, что между нами была каменная, очень твёрдая и плотная стена. Казалось, Дима только и ждал, чтобы уйти, и от этого было так больно и от чего-то страшно.

- Всё в порядке.

Поняв, что меня снова проигнорировали и Дима вообще от меня отстранился, я тяжело вздохнула. Вот только сейчас, только когда увидел меня, счастливую, в обществе Али, он стал вести себя вот так, излишне сдержано. Он был, как будто бы потерян, совершенно не зная, что делать. Это очень беспокоило меня.

Осторожным прикосновением Дима взял меня за руку, точно боялся сломать и улыбнулся. Едва заметно, но я точно это поняла. Я тоже сжала его ладонь, и почувствовала, как он тянет меня за собой. Похоже было на то, если бы кто-то слегка толкнул меня, отчего моё сердце ненадолго замерло, но наваждение быстро исчезло, ибо мы с Димкой уже шагали по ковровому покрытию сероватого оттенка в сторону двери. Обшарпанной, деревянной, но кажущейся мне уже такой привычной, вызывающей приятное ощущение комфорта.

И даже несмотря на болезненное ощущение в теле, вызванное усталостью, я хотела остаться тут ещё хотя бы немного. Тут, под тусклым светом единственного небольшого торшера, тут, в окружении Алины и Вероники, которые тренировались, как и я, до последнего, до закрытия катка,- но остаться было не суждено, Димка, едва ощутив сомнения в моей невольно дрогнувшей ладони, сжал её посильнее и заставил, повиновавшись, идти за ним.

Позади остался зал, огороженный железной дверью от других людей. Теперь мы с Димой шагали по бесконечному коридору к выходу из ледового дворца, и сердце трепетало в ощущении ожидания того, что мне суждено вернуться сюда завтра. Сюда, к многочисленным тренерам и их ученикам, которые вечно куда-то торопились, так же, как и я. Сюда, ко льду и к Алине. Сюда, где меня окружает лишь то, что нравилось.

Мы быстро шли через толпы ребят, у которых, очевидно, ещё продолжалась тренировка. Кто-то так же, как и я, уже уходил, и торопливо скидывал вещи в рюкзак, переговариваясь о чём-то с друзьями, уходящими домой вместе с ним. Были и те, кто в полном одиночестве торопился уйти, или, возможно, даже сбежать отсюда. Я не относилась ни к тем, ни к другим – я переживала из-за того, что Димка был крайне напряжён. Казалось, он и вправду ни на шутку разволновался, увидев меня с Алиной.

Но почему?

Этот вопрос всплыл в голове сам собой, но ответа на него мне так и не удалось получить. Я пыталась погрузиться в размышления, надеясь понять мотив Димки оградить меня от этой Али. Страх? Безумие? Ревность? Нет, последнее точно не то. Может, он просто волнуется, зная предыдущий опыт с другими подружками? Да, скорее всего!

- Пока, Ванесса!

Девичий голос раздался совсем рядом, буквально пронёсся с правой стороны от меня, даже показалось, что этот неизвестный человек задел меня своим рюкзаком. И я, надеясь посмотреть на эту незнакомку, повернулась. Но удалось увидеть лишь кусочек голубого ситцевого платья, мелькнувшего перед тем, как дверь за ней закрылась.

Постепенно я стала забывать о произошедшем. Погрузилась в свои мысли. Наконец-то сейчас можно будет немного отдохнуть. Конечно, сначала стоит выслушать Димку и его причины не доверять Алине, но ведь потом! Потом должен был настать долгожданный отдых.

Поправив лямки рюкзака, я открыла дверь. Мы с Димой вышли на улицу. Пусто. Безлюдно. Словно всё тут смёрзлось, попряталось. Только несколько фонарей освещали дорогу, но ни одного человека, лишь редкие машины проезжали мимо. Но это было даже лучше: никто не мешал бы нашему разговору.

Я совсем ненадолго закрыла глаза, вздохнула, чем привлекла внимание Димки – я даже с закрытыми глазами смогла понять, что моё поведение его заинтересовало – но совсем ненадолго: с секунду он поглазел на меня, а потом отвернулся, не произнеся при этом ни слова.

Заговорили мы лишь тогда, когда Димка попытался спасти меня от неудачного столкновения с огромной мраморной колонной, которая расположилась напротив ледового дворца. Он выставил руку вперёд, но я, даже не заметив этого, немного наклонилась и ударилась лбом прямо в неё. Я повалилась чуть влево, Дима едва смог ухватить мои плечи руками, чтобы приостановить падение.

- А? – от удивления и неожиданности выкрикнула я.

- Ты в порядке? – взволнованно произнёс Дима.

- Да. Наверное. Давай лучше просто забудем то, что произошло, хорошо?

Димка кивнул, мы вновь пошли по безлюдным улицам в сторону нужного отеля. Ветер едва колыхал деревья, улица вся покрылась снегом от непрекращающегося снегопада, который сегодня был наиболее сильным, нежели когда-либо в эту зиму. Через всё это затишье ко мне прорвался голос Димки, так неожиданно, что я аж вздрогнула:

- Ну, так что, мне рассказать, что произошло?

- Конечно. Потому что я вообще ничего не поняла. – сказала я, уже предвкушая рассказ Димы о гиперболизированном образе «злой Алины».

- Ты не замечала ничего странного в Але?

Этот вопрос поставил меня в тупик: не замечала, конечно. Алина – обычная девушка. В ней ничего странного не было, однако я всё равно немного напряглась.

- Ну, нет, не замечала. – после недолгого раздумья смогла произнести я.

- Точно? Может, что-то вспомнишь?

- Нет. Ничего странного, или, тем более, страшного, я не замечала.

- Знаешь...

Дима на секунду задумался, словно что-то вспомнив, вмиг забыл. Я же в ожидании смотрела на него: задумчивого и совершенно непохожего на самого себя. Даже несмотря на показное спокойствие, я, знающая его уже невесть сколько, видела беспокойство даже в его дыхании: оно стало сбивчивым, словно Димка умирал от удушья и пытался вдохнуть хотя бы немного воздуха.

Было видно: он чего-то недоговаривает, не хочет, чтобы я знала, и от этого становилось страшно. Воздух на улице как будто стал прохладнее, но я сейчас думала совершенно не об этом. Тело моё покрылось мурашками. Через прикосновение к ледяной руке Димки я словно ощутила его искренние чувства, и взглянула на него. Дима был так бледен и обеспокоен, что его ладони дрожали, и вскоре он отпустил мою руку. Ладонь словно пробило током, я ощутила горький привкус во рту. Было неприятно, на душе словно кошки скреблись – то ли от того, что Дима отпустил мою руку с явным нежеланием больше держать последнюю, то ли от ожидания чего-то неприятного.

- Несса...

Дима вновь заговорил. Я инстинктивно повернула голову в его сторону. Димка даже не собирался вновь взять меня за руку. Он обеими ладонями сжимал мобильник, да так крепко, что было ощущение, что он вот-вот развалится на части от этой силы. Я кивнула, и Дима поднял на меня обеспокоенный взгляд, улыбнувшись. Но улыбка эта вышла какая-то странная, грустная, неискренняя. Я всё ещё боялась что-то говорить, ждала, что же будет делать Димка, всецело доверяя ему.

- Несс, ты, вполне возможно, посчитаешь меня психом, если я скажу тебе это, но у меня нет другого выбора, сама понимаешь, но сначала ты должна прочитать сообщение, которое я нашёл в телефоне твоей милой подружки.

Не дожидаясь, когда он замолчит, я произнесла:

- Что за подружка? Ты что, смотрел в телефоны моих подруг?

На лице Димы промелькнула едва заметная усмешка, которую он быстро скрыл за маской полного бесчувствия. Освещение от фонарей явно дало мне понять, что Димка после моего вопроса стал весь красный, ещё более взволнованный, чем раньше. Но меня это не беспокоило: гораздо важнее было понять, какую девушку он поставил в неприятное положение.

- Лена. – ответил Димка на мой вопрос. – Ну да, смотрел в её телефон. А что не сделаешь ради твоего блага, Ванесса?

Внутри вскипела злоба. Не раздумывая, отвесила Диме такую сильную пощёчину, на которую только была способна. Я не могла понять, что делать с разбушевавшимися эмоциями. Этот способ показался наилучшим, чтобы выразить свой гнев.

- Ай!

Димка схватился за ноющую щёку и согнулся почти пополам, всхлипывая и говоря такие слова, которых я не то, чтобы не использовала – даже не слышала. Я же смотрела на всё это представление и ждала, когда он прекратит меня ругать и, наконец, поймёт, что сделал не так.

Но он не понял.

Вместо этого лишь заёрзал ладонью по внешней стороне кармана и засунул в него руку. Там он пошарил в поиске какого-то неизвестного мне предмета, после чего достал свой разбитый и почти уже неработающий телефон. Протянул его мне, даже не говоря, зачем.

Я покрутила вещицу в руках, совершенно не понимая того, что делать с телефоном Димы.

- Читай! Не волнуйся, это не Леночки. Мой телефон. Ничего тебе за это не будет.

Как заворожённая, после слов Димы я беспрекословно провела пальцем по экрану блокировки, и телефон без проблем включился. Сразу же, вместо обоев главного экрана, я увидела сфотографированный телефон Ленки, на котором была очень странная переписка, которую я сначала даже не увидела. Лишь приблизив фото, я, наконец, поняла. Это была переписка Ленки и Алины. Но то было не приятное общение двух подружек, а одно огромное сообщение Лены, в котором вся суть их отношений и была ясна.

Испытывая небольшое угрызение совести за то, что вмешиваюсь в чужие границы, я, надеясь не совершить Лениных ошибок в отношении Алины, начала читать:

«Привет, Аль. Я знаю, что ты читаешь это, но наверняка будешь утверждать, что ничего не было. Но мы обе всё знаем. Мне плевать, если ты начнёшь запугивать меня своим парнем, я уже ничего не боюсь. Сегодня я должна была победить, но кататься со стёклами, впивающимися в ногу, не слишком приятное ощущение. Я точно знаю, что это сделала ты. Потому что Молли рассказала, что ты то же самое сделала и с ней. Я не знаю, зачем, ведь у нас были такие приятные отношения, однако теперь я поняла, что ты всё испортила. Сегодня ты игнорировала меня весь день до оглашения результатов, и всё время провела со Светой. Как обычно, ведь ты уже давно от меня отдалилась, но чуть ли не сделать меня инвалидом – такое впервые. Со мной не общается никто. Ты подговорила. Мне всё равно, если я буду одна. Главное, что не с тобой. И вновь буду такой, какой хочу я, а не ты. Не хочу постоянно подстраиваться под тебя, переживать эти эмоциональные качели. Не хочу играть в это пресловутое «жара-холод». Ты то считаешь меня лучшей подругой, то идёшь к Светочке. Сегодня была последняя капля. Предательство. Ты ни то, чтобы по головам прошлась – ты впечатала меня в пол своим действием. Стёкла в коньки! А ведь мы были лучшими подругами! И ради чего? Ради того, чтобы занять первое место. Молодец, заняла. И что дальше? Ты потеряла лучшую подругу, и будешь мириться с этим? Ну и ладно. Хочешь – можешь и мириться. А я ставлю точку в наших отношениях, в которых, как я уже поняла, есть только боль. Моя боль. Всё, Алина, прощай. Спасибо за то, что убила во мне веру в дружбу».