Принцип становления

Домой я вернулась уже вечером, в семь часов. Ввалилась в номер на трясущихся ногах, чуть ли не падая от усталости. Перед глазами всё плыло. Такого насыщенного дня не было уже давно, и я видела всё, как в тумане, мечтая лишь о том, чтобы поскорее заснуть.

Мне это всё уже порядком надоело, я надеялась, что все эти три дня перед соревнованиями пройдут быстро, так, почти незаметно, ибо сегодня было ощущение, что я буквально через минуту умру. Поэтому вместо: «привет, я рада тебя видеть» уже лежащему на кровати и ожидающему меня Диме достался лишь хмурый взгляд. И, ни о какой прогулке, конечно, не могло идти никакой речи.

- Не нравится быть фигуристкой? – Димка непринуждённо хихикнул.

Я была очень зла на него за такую «великолепную» шутку. В груди что-то закололо, а руки нервно задрожали. Конечно, Дима не понимал. Сидел в номере целый день, занимался тем, что ему нравилось, а не готовился к каким-то соревнованиям, о которых его даже не предупредили хотя бы за месяц, чтобы он смог нормально подготовиться.

- Причём тут это? Меня даже не предупредили о соревнованиях, ни то, чтобы это как-то меня обидело, просто я же не была к этому готова и у меня так много других дел, а за меня решили всё! И тренерша эта ещё насмехается, мол, я не могу прыгать нормально. Конечно, не могу. Уже два с половиной месяца не прыгала. И не каталась. Да она благодарить меня должна за то, что я вообще согласилась участвовать, да она...! – уже срываясь на фальцет, кричала я.

Объяснять что-либо было уже очень тяжело. Готова горела, как в огне. Я предчувствовала разгорающийся внутри и приближающийся приступ неконтролируемой истерики. Уже не в силах совладать с переполняющими внутри негодованием и расстройством, я со всей силы замахнулась и ударила кулаком о первый попавшийся на глаза предмет – о прикроватную тумбочку.

Запястье отдалось неистовой болью, но и она не в силах была остановить мою истерику. Я не могла представить, как за такой короткий срок смогла бы довести своё выступление до такого профессионализма, чтобы выиграть соревнования. Эти мысли сводили с ума, отзывались в голове адской болью. Я подумала об этом, и слёзы обожгли глаза. Удалось вспомнить, как когда-то, чуть ли не в эпоху динозавров, я с радостью ходила на тренировки и не считала это каким-то особенным трудом. Наоборот, мне это нравилось.

Яркая вспышка ослепила глаза: вновь воспоминания, мучительные, неприятные, но раньше они казались мне лучшим, что я могла себе представить, и жгучие слёзы лились по моим щекам. С трудом уже могла сдерживать подступающие к горлу и готовые вырваться наружу, рыдания.

Мысли били в голову, как стая неугомонной саранчи, бьющейся в агонии.

Не понимая, что на меня нашло, пытаясь восстановить дыхание, я прижалась к стене всем телом и осела по ней на пол, будучи в полном опустошении. Не было сил уже ни на что. Уже даже истерика проявлялась лишь в редких сдавленных всхлипываниях, и только слёзы текли по лицу, а я сама не могла даже пошевелиться.

- Несса!

Услышав голос Димы, я резко повернула голову в его сторону, да так, что шея хрустнула, и с бесчувственным выражением лица кивнула ему.

Димка же был явно взбудоражен. Очевидно, потому, что я, находясь в состоянии шока, совсем забыла о том, что нахожусь в комнате не одна. Обдумывая неприятную ситуацию, я с кряхтением поднялась с пола и медленно направилась к другу, дабы успокоить его. Из этой западни больше не было выхода, но сегодня был единственный и последний день, который я могу провести в отчаянии и истерике, а больше нельзя. Я же обещала, что буду бороться. Эти три дня, включая день соревнований, должны были стать самыми счастливыми и запоминающимися в моей жизни, а не наполненными страхом и болью. Ведь дальше, когда я признаюсь одноклассникам в том, что я – Рая Томпева, неизвестно, что будет. Просто пустота. Может, меня убьют и больше не будет ничего? Значит, смысл грустить сейчас?

И, думая обо всём этом, я, будучи в полуобморочном состоянии, всё же дошла до Димы, который нервно пытался меня позвать по имени, набирая мой номер, непонятно зачем. Бросившись ко мне на шею, едва увидев меня перед собой, Димка крепко обнял меня, не сразу заметив, что я стою, безвольно опустив руки.

- Несса! – испуганно воскликнул Димка, сжимая мои ладони. – Милая моя, что же с тобой случилось? Что они с тобой сделали, Несса? Что они с тобой сделаны?

Дима вновь инстинктивно схватился за мобильный.

- Я не сделала тройной.

Но эта мысль, совсем внезапно возникшая в моей голове, совершенно не заинтересовала.

Отстранившись от Димы, я, непонятно зачем, взяла телефон и пошла, как зомби, в сторону кровати. Было трудно дышать. На грудь словно давило словно что-то невидимое, но на то, чтобы открыть окно, больше не было сил. Я могла лишь еле передвигать ногами и слышать, что Дима быстрыми шагами шёл за мной, каждую секунду укорачивая расстояние между нами.

- Несса, объясни мне, что происходит! Объясни, пожалуйста!

- Отстань, Дим. Я просто устала.

Димка всё ещё растерянно смотрел на меня и удивлённо хлопал глазами, в недоумении и ничего не понимая.

- Несс, объясни мне, что произошло? Тебя унизили?

- Хуже.

- Хуже? Можешь тогда рассказать, легче станет, это я тебе точно говорю.

Я вздохнула.

Разумеется, объяснить Диме нужно было всё. Со страшной силой тяжесть тяжёлым камнем легла на грудь. Этот ком возник сегодня ночью, продолжал расти, он занимал всё больше места, так, что даже вдох причинял адскую боль.

Мне не хотелось разговаривать обо всём произошедшем. Не хотелось рассказывать о своих переживаниях никому, тем более Димке, который и так безумно волновался и беспокоился, едва видя мой взгляд – ему и этого было достаточно, чтобы понять то, что что-то произошло. Но я точно знала, что Дима всё равно не отстал бы, да и с кем ещё поделишься таким? Димка ведь был единственным человеком, которому я доверяла.

- Если ты готов послушать меня... – настороженно и тихо сказала я, видя, что Дима всё ещё нервничает.

- Конечно, готов! – отозвался он, подняв на меня всё ещё испуганный взгляд.

- Тогда, послушай, пожалуйста. Мне, конечно, нужно было кому-то рассказать об этом, но я точно знала, что ты же расстроишься.

- Да какая разница? Ты хочешь высказаться – я вижу. Пожалуйста, расскажи мне обо всём, что тебя тревожит. Я обязательно послушаю! Обещаю.

- Ладно, ладно. Только можно я сначала просто лягу в кровать. Ноги безумно болят.

- Хорошо.

Димка скрестил руки на груди и демонстративно сделал несколько шагов назад, ожидая меня и интересующего его рассказа. Я же, чувствуя себя некомфортно под прицелом его глаз, произнесла, испугавшись собственного хриплого голоса:

- Слушай, Дим, ты точно не смотришь?

С другой стороны комнаты послышались недовольные вздохи.

- Ты что, мне не веришь? – наконец произнёс Димка.

- Верю, просто некомфортно. А ванная такая маленькая, что там вообще что-либо делать не вариант.

- Давай я туда зайду, а ты останешься тут.

- Да делай ты что хочешь, не смотри только! – наконец сказала я, желая поскорее лечь в кровать и, наконец, заснуть.

- Понял. Хорошо. Тогда я отворачиваюсь.

Усмехнувшись, я стала переодеваться. Постоянно прислушиваясь к звукам с другой стороны комнаты и иногда оборачиваясь, чтобы убедиться, что Дима точно не смотрит туда, куда не надо, я надела на себя пижаму и уже готова была поделиться рассказом с другом, а потом заснуть.

- Дим, я готова.

- Отлично. Кстати, Несса, ты безумно красивая.

- Что?

- Ты безумно красивая, говорю.

Я вдруг замерла и потупила взгляд с улыбкой странного и нетипичного для меня смущения. Почему-то эти слова заставили меня стать чуть счастливее, заставили сердце моё порхать в сладком трепете незнакомых чувств.

Я вся сияла, глядя на силуэт Димы, общение и дружба с которым взволновала и потрясла всё моё существование, спасая из самых ужасных ситуаций жизни, который наполнял моё сердце таким чистым, неудержимым, судорожным восторгом! Столько радости вмиг нахлынуло в болезненные и тяжёлые будни, едва я услышала эти слова, что голова освободилась от мыслей, а душа замерла в неясном смятении.

Интересно стало, он говорил это всерьёз, или просто так, чтобы увидеть, засмущаюсь я или нет? Вряд ли в таком тусклом свете можно было вообще разглядеть что-то. А может, он просто эти слова долго в себе держал и теперь просто нашёл подходящий момент?

- Дим, ты что, подглядывал за мной? – наконец спросила я, сумев совладать с нахлынувшими эмоциями.

- Ну, если то, что я посмотрел после твоих слов о том, что это можно сделать, назвать подглядыванием, думаю, что да.

Димка кисло улыбнулся и начал мерить комнату шагами, очевидно, пытаясь не злиться на меня. Я же, в свою очередь, ощущая себя как-то неспокойно, вмиг попыталась исправиться:

- Нет, нет, ты не злись только, ладно? Мне ещё только этого не хватало.

- Я не злюсь, Несса. Как вообще можно на тебя злиться?

Я лишь нервно передёрнула плечами и вздохнула.

- Никак. Ты же идеальная. – ответил Димка на собственный вопрос.

Я мельком заприметила на его лице еле заметную улыбку, сама не смогла сдержать эмоций – на моём лице тоже расцвело счастливое выражение. Махнув рукой, я произнесла:

- Хватит. Ты меня смущаешь, Дим. И да, я больше не могу ничего рассказывать.

- Почему?

- Рассказ грустный, а я счастлива.

- Секунду назад ты была в истерике, теперь счастлива. Что с тобой, Ванесса? Тебе что, плохо? Может, нужна помощь?

Я расхохоталась.

- Можешь считать себя хорошим психологом. Ведь это ты мне помог.

- Не могу. Ведь я ввязал тебя в ужасные вещи. – вздохнув, тихо промолвил Димка.

Вдруг я ощутила, как его руки коснулись моих плеч, и я позволила Диме беспрепятственно заключить себя в объятия и крепко прижалась к его груди. Он долго и крепко сжимал меня в объятиях, а я дрожала от сладкого трепета от одной лишь мысли, что это всё – реальность. Что это наяву, не сон. И, в самом деле, эти объятия, это правда – наши разговоры. Всё – правда. И душа моя пела от того, что это действительно так.

- Дим, я сама этого хотела. Не хотела бы – не согласилась. – уверенным тоном произнесла я, стараясь звучать как можно убедительнее.

Димка на мои слова ничего не сказал. Удалось лишь заметить, что он одобрительно кивает, максимально быстро, и передёргивает плечами.

Я слышала стук его сердца, быстрый и неритмичный. Чувствовала, как дрожь пробирала всё его тело. Хотелось помочь, правда. Очень хотелось. Но вместо этого я смогла лишь крепко впиться ногтями в его холодные плечи, не желая их отпускать.

Я должна была всё рассказать, ведь Дима был единственным, кто послушал бы. К тому же, я знала, как сильно он волнуется, и хотела его успокоить. Да, казалось, взорвалась бы, если прямо сейчас кому-то не расскажу о своих внутренних переживаниях.

- Надеюсь, моё предложение ещё актуально... – начала я.

Димка поднял на меня взгляд, полный искреннего недоумения.

- Что за предложение?

Усмехнувшись, я продолжила:

- Я всё тебе расскажу, теперь уже точно. Только не критикуй меня, ладно? Обещаешь, что не будешь меня критиковать. Ты же не будешь?

- Конечно, нет. А зачем мне?

- История очень противоречивая, Дим.

- Обещаю – никакой критики. Ты же мне веришь?

- Дим, мне, правда, правда, очень хотелось бы тебе верить!

Я почувствовала руки на своих плечах, а затем они плавно спустились на талию и обвили её. От прикосновений Димы мурашки побежали по спине. О, в самом деле, этот момент был таким прекрасным и блаженным для меня, вообще, самым лучшим в моей жизни!

Крепко прижав к себе Димку, я вздохнула. Димка нежно коснулся ладонью до моей шеи, мягко погладив. От пальцев его на моей коже остался след, такой тёплый ещё от них, пробивающий меня током. Эти электрические разряды прошли сквозь всё моё тело, а я всё ещё, пребывая в волнении, глупо улыбалась.

- Доверяй мне. – лишь сказал Дима, прежде чем прижать меня ещё ближе к себе.

***

И вот, мы, наконец, отстранились. Я уже сидела на кровати. Пытаясь успокоиться, сжимала в вспотевших ладонях одеяло, пугаясь каждого шороха. Я только закончила рассказ, а Димка мерил комнату шагами и нервно глядел по сторонам.

- Почему ты не отказалась?

Этот вопрос от Димы я услышала совершенно внезапно, даже не ожидая этого. Он разрезал наступившую ненадолго мёртвую тишину и, казалось, окончательно добил меня.

Сразу после услышанного я на секунду замерла, отпустив злосчастное одеяло, отрешённо глянула на ничего не понимающего Димку, после чего рухнула на кровать и тихо зарыдала.

Я слышала, что Димка не плачет, лишь иногда шмыгает носом. Может, на него так повлияло недавно выпитое успокоительное – я не знала. Вполне возможно, он пил его и утром, поэтому такое странное и нетипичное для Димы поведение.

Впрочем, меня это интересовало в последнюю очередь. Гораздо важнее было успокоиться, а потом, если получится, попытаться привести в норму и Димку.

- Несса, я готов пережить с тобой всё трудности. Обещаю. – вдруг раздался голос Димы.

Я взглянула на Диму и увидела, что его губы преобразились в улыбке, я сама невольно улыбнулась. Легче не стало, на душе всё ещё будто кошки скреблись, но я чувствовала, что я не одна. Я хотела вечно оставаться рядом с Димой. Эти, внезапно нахлынувшие чувства, придали мне немного сил, и я уже не плакала – лишь иногда шмыгала носом.

Непривычно было испытывать что-то подобное, эту палитру эмоций, совершенно разных: и весёлых, и не очень. Это доводило до пика: было такое ощущение, что я подсела на эту эйфорию, как на наркотик. Доводило до безумного счастья, которое я хотела испытывать вечно.

Мои колени и руки дрожали, и в голову ударила надежда, но вмиг скрылась за пеленой некой тревожности, держащей меня, будто в кандалах.

- Тебе плохо? – спросил меня Дима.

Я даже не успела среагировать. А он, даже не дожидаясь моего ответа, за секунду преодолев расстояние между стеной и кроватью, плюхнулся на кровать и приобнял за плечи.

- Что ты спросил? – словно выйдя из своеобразного подобия транса, вопросила я.

- Ты плачешь от боли?

- Возможно. Но я не хочу плакать, правда, не хочу, Дим, скажи мне, пожалуйста, что делать? – уже умоляла я.

Голос задрожал и я, запнувшись, замолкла. Димка тоже ничего не говорил, лишь напевал себе что-то под нос. Он сжал кулаки, да так, что костяшки его пальцев сделались белыми, словно готовый атаковать меня в любую секунду.

Но атака его была лишь взглядом, пожирающим меня изнутри.

Всё это молчание было адски мучительно, а секунда длилась, словно вечность.

- Что я должен ответить?

Голос Димки прервал пугающую меня мёртвую тишину.

- Несса, что я должен ответить? – повторил Дима свой вопрос.

- Что хочешь. – усмехнувшись, ответила я.

- А что, если это твой шанс?

- В каком таком смысле – шанс?

Я недоумённо вскинула брови и взглянула в сторону друга. Он, словно почувствовав на себе мой взгляд, повернулся на бок, в мою сторону. И я клянусь, что даже через тусклый свет я смогла разглядеть, что его глаза засияли, словно к нему в голову пришла гениальная идея.

- Ну, соревнования – твой шанс выразить свои чувства! – произнёс Дима.

Я нервно рассмеялась. Действительно, поспорить было нельзя – в самом деле, чувства можно было выразить с помощью соревнований и, возможно, стало бы легче. Но вдруг опозорилась бы? Что тогда?

- Слушай, Дим, я же могу опозориться, понимаешь?

Глаза Димки словно сменили тон после моих слов. Кажется, я довела его до ужасного состояния. Теперь не знала, как быть.

- Слушай, Дим, я не хотела, прости, пожалуйста. Я не хотела тебя обижать! – попыталась я предпринять хотя бы что-то.

- Слушай, Несса, а у тебя случайно нет аллергии на антидепрессанты? – наконец спросил Димка.

Мои брови взлетели вверх, на максимальную высоту, которую только им позволяло. Этот странный вопрос поставил меня в тупик, и у меня непроизвольно вырвался возглас удивления:

- Нет, а с чего вдруг?

- Просто, это у тебя помутнение рассудка, или ты всегда была такой трусихой? Ну, вспомни, как ты раньше выступала! Ванесса, очнись! Пожалуйста!

Я рассмеялась.

- Ты чего смеёшься, Несса?

Димка обиженно толкнул меня. Упала на кровать, не переставая хохотать.

- Хватит смеяться, Ванесса. Ты же никогда такой не была, никогда! Пожалуйста, не становись. Я не готов потерять тебя, только не сейчас!

- Потерять? – улыбка внезапно сползла с моих глаз.

- Ты какая-то другая стала. Другая. Ты раньше не боялась. Вообще ничего. Ты вообще понимаешь это? Что с тобой происходит? Да ты лучше всех этих фигуристок вместе взятых, почему ты не можешь осознать этого? Неужели я должен тебе это внушать?

Говоря это, Дима так эмоционально и сильно размахивал руками, что я даже отползла подальше, дабы он ненароком не ударил меня. Прикрыла глаза, чтобы не видеть, каким злым в одну секунду стал человек, который никогда в жизни не мог причинить мне вреда. Я знала, что он рвёт и мечет без причины, словно окончательно слетел с катушек. И было очень страшно, но одновременно тошно лишь от одного факта, что я потеряю своего друга, я готова была даже смириться с его тараканами в голове, лишь бы не расставаться с ним.

- А вообще, Ванесса – ты лучшая фигуристка, уж я-то знаю! И точно понимаю, что ты со всем справишься! Ведь ты очень сильная, Несса, очень сильная!

«Сильная?» – эхом раздалась единственная мысль.

В один прыжок Димка преодолел расстояние между нами. Оказался рядом со мной, но я не смогла открыть глаз. Хотелось бы взглянуть на Димку, но нутро сковывала уверенность в том, что это причинило бы мне ужасную боль.

- Открывай глаза, не делай вид, что не знаешь, что я здесь. Несса, я прекрасно знаю, какая ты, но почему ты стала другой? Почему, почему, почему? – тараторил он. – Я просто хочу убедиться, что с тобой всё будет хорошо. Но я не могу так, понимаешь? Пока ты в опасности. Пока они загнали тебя в угол, а ты боишься выбраться. Пока ты в принципе боишься чего-то, я не могу ощущать, что ты чувствуешь себя нормально, что тебе не нужна помощь. Я не знаю, кто они и что с тобой сделали, но я клянусь, что найду их и, Несса, ты не должна об этом думать. Лишь о том, что я готов тебя защитить и...

Голос Димы вдруг задрожал, и он осёкся. Тело пронзал странный холод от этих слов, а ещё больше – от интонации Димки. Он явно был не в себе – и как только эта мысль проникла в голову, меня затрясло: то ли от внезапного похолодания в комнате, то ли от того, что буквально в двух шагах от меня стоял уже не мой друг, а кто-то незнакомый, чужой. Его речь не выражала никаких эмоций, словно повторяя заученные фразы.

И я, не в силах совладать с ноющим чувством тревоги где-то внутри себя, всё же решила открыть глаза, наплевав на все клятвы этого не делать.

Липкий, животный ужас, окутал всё моё существо в момент, когда Димка, внезапно потеряв самообладание и тяжело дыша, шатаясь, прошёл к зеркалу. Стоило бы подметить, что оно стояло с правой стороны окна, поэтому я даже не заметила, как Дима уже оказался там, прямо напротив зеркала. Он нервно усмехнулся, потирая костяшки пальцев, наблюдая за тем, как моё лицо исказил страх и, очевидно, этим наслаждаясь.

- Несса, посмотри сюда! – чуть ли не шипя и задыхаясь, проговорил Димка.

Продолжая держать на лице подрагивающую улыбку, он указал пальцем в сторону зеркала. Я видела, что он дрожит, как и я, но не могла его успокоить – забыла даже своё имя от неожиданности, не то, чтобы какие-то слова поддержки; И единственное, что я могла сделать – это посмотреть в ту сторону, куда указал мне Дима.

- Ванесса, – вновь обратился он ко мне, – а теперь представь, что будет, если его разбить, расколоть на эти осколки. И пойми, что эти осколки – это ты.

Пугающая ухмылка всё ещё играла на его лице, но с каждой секундой глаза Димки расширялись, а зрачки вдруг стали такими маленькими, что я с трудом могла их заметить. И зачем, зачем я рассказала ему об этой истории? Почему не сдержалась и не смогла выдавить из себя чёткий отказ, но сохранить здоровье Димы?

Почему, почему?

Я вдруг ощутила, как глаза застлали слёзы, которые вмиг покатились по моим щекам: жгучие, солёные слёзы, от которых совсем не становилось легче. Чувство вины раздирало изнутри, обжигало сердце и входило в него острыми шипами, и было так больно, что хотелось кричать – но я не могла издать ни звука. Я лишь закрыла лицо руками и, тихо всхлипывая, пыталась вспомнить хотя бы что-то, что могло бы помочь.

- Дим, – наконец выдавила я из себя, – садись сюда. Поговорим, пообщаемся. Всё будет хорошо.

- Хорошо? Хорошо? Несса, хорошо? – говорил Дима всё громче и громче, пока не перешёл на крик.

- А что плохого? Дим, ты же понимаешь, что я не могу по-другому – должна участвовать во всём этом. Пообещала же.

- Так ты и должна участвовать! Прошу, вернись, ты, которая так любит фигурное катание. Ты! Вернись. Пожалуйста.

Свет от тусклой лампы осветил мне картину того, как Дима задрожал. Видела, как пальцы его сжались в кулаки, а плечи слегка дёргались. Я знала, что он плакал. Хотелось разрыдаться вместе с ним, и сердце словно упало с огромной высоты. Но почему-то заплакать не удавалось, словно я уже выплакала все слёзы.

- Несса, ты же так любила катание! – внезапно разорвал тишину воскликнувший Дима.

Я поспешила согласиться:

- Верно, любила. И, прошу заметить, люблю и сейчас. Иначе бы не согласилась.

- Любишь? Правда? Тогда почему не хочешь на соревнования?

Я потупила взгляд.

- Боюсь. – отрезала я.

Объяснять что-либо было уже совсем нереально. Я чувствовала подступающий к горлу приступ страха и невыносимой боли, от которых, казалось, раздирало внутренности. Возможно, в обществе такого человека недалеко и до того, чтобы пойти с ума.

Димка круто развернулся. Я увидела его взгляд. Волчий и, казалось, совершенно бесчувственный. И удалось заметить, как глаза его яростно, зло сверкнули, остановившись на мне.

- Ты боишься? Несса, боишься? Боишься?

Я кивнула.

Дима вдруг расхохотался, закинув голову назад. Этот смех был таким нервным и, казалось, больше походил на истерику, нежели на обычный смешок. Слышала, что голос его дрожал. Вскоре, как и ожидалось, Дима закашлялся.

- Ты в порядке? – обеспокоенно спросила я, испугавшись собственного хрипа.

Не получив должного ответа, вместо которого был лишь удушающий кашель Димки, который согнул его чуть ли не пополам, я откровенно забеспокоилась. Подобно безумцу, сорвалась с кровати и, в чём была, даже не надевая тапки, помчалась к другу. Даже удалось запнуться о рюкзак, который я по своей неосторожности оставила на полу. Падения не произошло. Потирая ногу, которая ныла пульсирующей болью, в две секунды добежала остаток расстояния, вскоре уже стояла рядом с Димой.

Сбавив темп, я подошла к нему почти вплотную, слеза покатилась по щеке, потому что я увидела, как рыдает Димка. Он кашлял уже меньше, но и сказать ничего не мог – лицо его было красное-красное. Он мог только бить кулаком по горлу, словно пытаясь выдавить что-то оттуда, что-то чужеродное.

- Дим, успокойся. Хочешь, я врачей вызову, хочешь?

Вновь я не получила ответа, только очередной приступ кашля, заставивший моё тело вновь дрогнуть.

Я обняла Диму, нервно хлопая его по спине, мечтая больше никогда не отпускать его. Крепко-крепко прижала его к телу, чувствуя его прикосновения. Через две секунды ответил на мои объятия, обвив меня дрожащими ладонями.

- Хороша ты, помощница. – шепнул Дима с иронией. – Хватит, перестань.

Я усмехнулась.

- Ага, обязательно. Только сначала тебя успокою. И да, Дим, я всё ещё не понимаю, что за концерт ты мне сейчас устроил. Да я думаю, что и ты сам не очень понимаешь.

- Я не знаю, что на меня нашло! – ответил он, опустив голову мне на плечи. – Ты же не обижаешься, да? Не обижаешься же?

- Нет! Ты ведь не обиделся на мою истерику. И я не должна обижаться на тебя.

Я услышала тихий и резко, быстро прервавшийся всхлип Димы. Больше он ни плакал, ни дрожал, лишь тихо сопел в моё плечо, очевидно, в попытках успокоиться. Я медленными движениями гладила его по голове, иногда, но, совершенно не ненарочито взъерошивая его тёмные, подобно тёмной сентябрьской ночи, что зовёт сорваться в звёздную бесконечность, волосы.

- Обещаю, такого больше не повторится. – первым нарушил тишину голос Димки, виноватый, в котором звучали некоторые нотки беспокойства.

- Прям-таки обещаешь? А не думаешь, что нарушишь обещание?

- Могу, конечно. Но хотя бы попытаюсь.

На секунду повисла напряжённая пауза, а затем Дима вновь продолжил:

- А ещё клянусь, что никогда тебя не брошу, что бы ни произошло. Какая бы ужасная ситуация не была, я тебя не брошу. Никогда, никогда. Никогда.

- И я клянусь.

- Даже если я сделаю что-то очень ужасное?

- Дим, не забывай о том, что произошло в декабре. И мы ведь это вместе преодолели, вместе смогли смириться. Конечно, я тебя не брошу.

- Я ещё пока не смог. Не смог смириться. Не знаю, как у тебя это получилось.

Я передёрнула плечами. Откуда-то комнату окутал странный холод, подобно тому, если бы мы оказались на улице. Прикусив нижнюю губу и подумав над словами Димы буквально минуту, я наконец смогла ответить:

- А кто тебе сказал, что я смирилась? Совсем нет.

- Мне казалось, что ты всё приняла. – упавшим тоном сказал Димка.

- Ну, всё когда-нибудь бывает в первый раз, правда ведь?

- Ага. Давай, может, не будем об этом и отвлечёмся?

- Отвлечёмся?

- Ну да. Поговорим про фигурное катание.

- Про то, как ты пытался то зеркало ударить, то заставлял меня говорить о том, что я очень смелая, а то и вообще кричал на меня совершенно не за что? Об этом поговорим?

Полная бесчувственность сменилась сначала удивлением, а затем – вдруг какой-то мыслью, вопросом. Димка странно смотрел на меня, дико даже, он хотел что-то понять поскорее и улыбнулся.

Вдруг, словно выйдя из состояния, подобно трансу, Дима рассмеялся и встряхнул мои плечи. Но я не потеряла связь с миром и не впала в забытье – просто стало как-то хорошо, тепло на душе. Внутри меня словно что-то взрывалось, и почему-то захотелось прыгать от радости. Не знаю, почему. Быть может, я просто соскучилась по Диме.

- Я так счастлив, что ты рядом со мной. – молвил Димка.

- Я тоже. – произношу и вмиг расплываюсь в улыбке.

Вновь потрепав Димку за волосы, я расхохоталась. Дима гладил меня по плечам. От его пальцев на моей коже остался след, такой тёплый ещё от них, пробивающий меня током.

Эти электрические разряды прошли сквозь всё моё тело, а я всё ещё, пребывая в волнении, глупо улыбалась. Кажется, сейчас я испытывала то, чего я никогда не испытывала, хотела ощущать это вечно. Ничто не заглушило бы огонь, пожар, который разгорался внутри лишь при виде Димки.

И теперь мы оба не знали, как продолжить говорить.

- Ну, в общем, я... а... – пытался импровизировать Дима, но вскоре сдался.

Я думала, что Дима посчитал меня дурой, поэтому сам решил начать говорить. Я точно это понимала. Хотела бы переждать эту "грозу" неприятной ситуации где-нибудь в укрытии – может, в кровати, постепенно засыпая, а, возможно, даже прогулявшись до ледового дворца и обратно.

Но вместо того, чтобы на сегодняшнюю ночь за нашими отношениями закрепился дискомфорт, Дима чуть ближе подошёл ко мне и, улыбнувшись, крепко сжал мою руку. Но я не чувствовала боли, скорее, это было даже лучше, чем радость.

- Всё в порядке? – вопросил Димка.

Я кивнула.

Было бы легче продолжить разговор, если бы он промолчал и не сказал бы эту фразу. Его мягкий, спокойный голос. Теперь я точно была не в силах издать ни единого звука.

Напряжение, внезапно появившееся между мной и Димкой, стало убийственным, но в то же время эта близость и волнение стали невыносимыми, адскими муками для меня.

Вскоре я заметила, что часы за плечом Димы показали двенадцать ночи. Ровно двенадцать, ни раньше, ни позже. С условием, что завтра вновь надо было вставать в шесть, я почувствовала, как волшебство рассеялось, оставив в сердце дыру, подобно платью, которое могло чем-то прожечься.

- Дим, мне завтра нужно рано вставать! – произнесла я, зачем-то ещё крепче вжавшись в Димку.

- И?

- Что «И»?

- Что ты хочешь мне этим сказать?

- Не знаю.

- Слушай, давай сделаем так: мы сейчас ляжем в кровать и немного поговорим, пока ты не уснёшь. Такое тебя устроит?

Видеть Димку таким оживлённым мне приходилось уже очень давно, я была приятно удивлена, заметив, как из агрессивного, а потом и вовсе полностью бесчувственного человека он превратился в энергичного и идейного человека. Буквально за пару минут.

К тому же, перспектива провести почти всю ночь с человеком, за которым я очень-очень соскучилась, а ещё испытывала себя куда лучше рядом с ним, была, в самом деле, тем, чего я действительно очень хотела.

«Соглашайся, соглашайся» – твердил мне разум, заставляя преломлять разум желанием сердца, дрожащего от сладкого трепета того, что вся ночь уж точно не пройдёт бесследно.

И я, поняв, что иного выхода нет, всё же сломалась:

- Не просто устроит – я буду очень рада поговорить с тобой.

На лице Димки проступило счастливое выражение. Уголки его губ взлетели так высоко, что не заметить этого было просто невозможно. Димка, а тем более радостный, вызвал собою и на моём лице улыбку.

- Ну что, пойдём? – спросил Дима.

- Конечно.

Отстранившись от Димки, я неторопливо зашагала в сторону кровати, иногда инстинктивно оборачиваясь, как будто боялась потерять Диму из виду.

***

И вот, мы уже лежали в кровати. Одеяло, больше похожее на странную простыню, совсем не согревало, даже несмотря на майку и лосины, в которые была одета. Моё дрожащее тело прижимал к себе Димка, пытаясь согреть. Было гораздо легче, потому что согревал свет изнутри, такой тёплый, такой, будто бы лечебный, заслоняющий собою все страхи и боль.

- Ну что, уже больше не холодно? – спрашивал Димка, растирая в своих ладонях мои.

- Не знаю. Но уже легче.

- Хорошо. Ещё немного – и тебе станет уже совсем хорошо. – успокаивал Дима.

Я кивнула.

- Тогда можно я кое-что тебе скажу? По поводу фигурного катания.

- Конечно, говори.

- Несса, не сомневайся в своих силах, пожалуйста. Такой, как ты, вообще нет в мире. Ты лучшая фигуристка, не беспокойся ни о чём. Ты просто не сможешь выступить настолько плохо, чтобы разрушить собственную репутацию. Просто не сможешь.

- А вдруг у меня и вправду не получится?

- И что? Это будет твой опыт. Может, не очень хороший, но опыт. Слушай, мы вообще-то живём один раз! Плевать, что о тебе подумают жюри! Ты сама хочешь кататься?

Этого вопроса я ожидала меньше всего. Если честно, то вообще не ожидала – и он заставил меня задуматься, напрячься, заглянуть в самые потаённые уголки подсознания. Туда, куда не заглядывала очень давно. Именно и только сейчас я задумалась: и вправду – а хочу ли я всего этого? Соревнований, конкурсов? Что, если это и не сомнения вовсе, а просто обычное рациональное размышление?

«Хочу ли я кататься»? – застыла мысль в голове и, кажется, исчезать совсем не собиралась.

Во рту внезапно стало сухо, как в пустыне. Страх за то, что я отвечу не так, как должна, терзал душу, не давая даже спокойно вздохнуть.

- Расслабься, Несса. Просто ответь на мой вопрос, вот и всё. – спокойным тоном произнёс Дима.

Кажется, он в упор не видел того, в какую неловкую ситуацию меня завлёк.

Я и сама знала, что надо подумать и, наконец, ответить, но не могла. Казалось, мой разум разделился на две части: одна твердила о том, что я должна, нет, просто обязана кататься, а другая твердила, что это не нужно. Просто спорт, мысли о котором должны остаться в далёком прошлом.

Поняв, что больше думать так я не в состоянии, поднялась и, наконец, села, упираясь локтями в матрац. Расширенными глазами я иногда бросала взгляд то на Диму, который ожесточённо сжимал руки в кулаки всё сильнее и сильнее, то на свой рюкзак с коньками, а затем вновь на Димку.

- Я не выживу без фигурного катания! Я не смогу не участвовать в соревнованиях! Хочу, хочу участвовать! – воскликнула я, зажмурившись.

Испуг, растерянность и вместе с тем как будто надежда выплеснулась наружу через дрожь и нервный всхлип. Я осознавала каждой клеточкой тела, что произошёл капитальный переворот. Во всей моей жизни. В моей судьбе.

- Ты, правда, хочешь участвовать? – в голосе Димки слышались нотки удивления.

- Я не переживу, если не поучаствую. Фигурное катание – это единственное, что делает меня счастливой, понимаешь? И отказаться ради своего хобби из-за какого-то пресловутого страха я не могу, сам понимаешь.

- Конечно, понимаю. – кивая, согласился Димка.

- А раз понимаешь, не задавай глупых вопросов. – буркнула я, крепче прижимаясь к Диме.

Димка усмехнулся.

- Думаю, этот выбор будет правильным.

Вдруг шёпотом, мы произносим это прямо в один голос, даже не ожидая того. На лицах тотчас же расцвели улыбки, что у него, что у меня. Незаметно для самих себя тихо рассмеялись, обнимая друг друга ещё крепче, прямо-таки чуть ли не вцепляясь друг в друга, совсем не желая отпускать.

- Значит, уйдёшь от меня?

Димка прошептал это еле слышно, так, что мне пришлось максимально напрячь слух, чтобы расслышать эти слова, положил свои руки поверх моих, поглаживая их и тихо смеясь.

- В смысле «уйду»? Ты что придумал? – недоумевала я.

- Дурочка, я же про то, что ты на тренировку уйдёшь! – Димка рассмеялся ещё громче.

- А-а-а, – протянула я, – ну, да, я собираюсь идти. Часов в шесть точно. Хотя не уверена, может и раньше придётся. В семь уже надо там быть.

- Ну, тогда можешь в полседьмого собираться.

- Возможно. Всё равно на меня завтра опять наорут.

- Зато больше никогда не назовут коровой.

Повисла напряжённая и крайне неловкая пауза, я первая решилась на то, чтобы нарушить воцарившееся молчание:

- Кто знает, может и назовут. Вероника – женщина крайне непредсказуемая.

- Вероника? Это тренерша?

Кивнув, нервно передёрнула плечами. Невольно вспомнила то, как падала с легчайших прыжков.

- Я не могу сделать самые простые прыжки, не говоря уже о четверных. Я уже всё забыла. – пожаловалась я в момент, когда терпеть уже не было сил.

- Ты правильно сказала – ты всё знаешь, просто забыла. Ну, позанимаешься и вспомнишь, никаких проблем, правда?

- Может быть. Просто всё равно как-то жутко.

Я вновь поднялась на локтях и уже полностью села на кровати, сомкнув руки в замке. Совсем немного наклонив голову, пытаясь размять затёкшую шею – и вот уже разглядывала заманчивые узоры на потолке, пытаясь вновь успокоиться.

- Жутко? Несса, но ты же сама хочешь кататься? Откажешься от мечты из-за какой-то тётки, которая один раз обозвала тебя? Или из-за того, что нужно постоянно совершенствоваться, а ты этого, о, ужас, боишься?

Димка в самом деле был прав. Фигурное катание было делом всей моей жизни, и отказаться от этого просто потому, что не получается сделать какие-то прыжки, стало быть, ещё та ещё глупость.

- Я больше не боюсь. Правда.

- Тогда засыпай, завтра нужно рано вставать.

- Хорошо.

***

Солнце только поднималось, когда резкая трель будильника вырвала меня из сладких вдохновений. Небо окрасилось в яркие, приятные персиковые оттенки с добавлением красных и розовых пятен. Наощупь, ибо глаза только привыкали к темноте, я рукой стала искать злополучный будильник, опрокинув что-то с прикроватной тумбочки. Наконец, когда в комнате наступила столь долгожданная тишина, я решила уже собираться на каток.

Кое-как одев ноги в тапки, я вскочила с кровати и подбежала к окну. Последние тёплые деньки давали о себе знать. Погода стояла жаркая, и поэтому даже в такое раннее время ребята, очевидно, перед школой, собирались возле ближайшего парка. Компании друзей, парочки, одинокие люди, гуляющие с собаками. Они заполонили улицу. А некоторым, как и мне, приходилось превозмогать себя и не по собственному желанию идти куда-то.

Я лишь вновь и вновь вздыхала в приоткрытую форточку, пытаясь жадно вдохнуть порцию свежего воздуха, чуть прикрывая глаза, даже задумываясь о том, что сейчас происходит с другими фигуристками моей команды. Безусловно, они тоже сейчас готовятся к предстоящим тренировкам, конечно. Я не знала.

Но по телу прошла мгновенная дрожь, когда на мою талию осторожно легли знакомые руки, обнимая с приятной нежностью. И если раньше я не находила себе места и понимала, что уже не вывожу, то сейчас наступило заметное облегчение. То ли от того, что в комнату, наконец, проступил свежий воздух, то ли от неожиданных объятий. И я явно не придумала ничего лучше, чем обнять внезапно появившегося Димку. Объятия становились всё крепче, но всё равно, с приятным волшебством, всё ещё преобладали такой нежностью, что хотелось в них просто утонуть.

Сводя брови, я немного опустила голову, поджав губы. Я крепко вцепилась в руку Димы, зажмурившись так сильно, что глаза заболели.

- А я всё ещё боюсь.

- А я знаю, что ты справишься. – сказал Димка, постепенно отстраняясь.

Сонливости уже не было, ибо утро началось так хорошо и комфортно, что хотелось лишь жить, жить и радоваться. Волнуясь, но в то же самое время, ощущая себя в нужном состоянии, я натянула на себя майку и олимпийку, леггинсы, которые лежали в рюкзаке с момента вчерашней тренировки. Собрав волосы в небольшой хвостик на голове, из которого волосы всё равно выпадали и лезли в глаза, я проверила наличие нужных вещей в рюкзаке и, накинув его на плечи, уже направилась в сторону двери.

- Пока, Дима!

- Пока, Несса! Удачи! – раздался из темноты комнаты бодрый голос Димки.

Ещё раз проверив, всё ли я взяла, я схватила с вешалки куртку – жёлтую, с чёрной молнией и, кое-как надев её, написала Молли, ещё раз проверяя, в правильное ли время я собиралась приходить к ледовому дворцу. Получив одобрительный ответ и ещё несколько сообщений о том, что Мол ждёт меня на трибунах, я, настраиваясь на позитивный лад, вставила ключ в замочную скважину. Поворот, другой – и вот, передо мной уже был знакомый коридор, в который я выбежала, чуть не забыв закрыть дверь!

Я ожидала от сегодняшнего дня многое, точно хотела научиться выполнять четверные и уже, наконец, выучить и добить эту программу! Хотя, по большей части, в таких ожиданиях я и провела вчерашний день.

Выскакивая из отеля, я ещё раз поправила лямки рюкзака. Ловко перепрыгивая через одну ступеньку, пыталась сохранять теряющееся иногда спокойствие. Направлялась к ледовому дворцу, из-за высоты которого его часть уже виднелась мне, едва я вышла на тротуар, свернув влево с территории отеля. Лучи солнца освещали лицо, а голова, казалось, грозила загореться с минуты на минуту.

Пытаясь пробиться к нужному залу через толпу пришедших на занятия фигуристов и фигуристок, я нередко спотыкалась и, держа равновесие, наконец, добралась до нужной двери. Резко потянув ручку на себя, я вбежала в зал. Ни Молли, ни самой тренерши, там не оказалось. Пребывая в недоумении, я медленно пошла по ступенькам в сторону льда, дабы начать тренировку самой, прямо сейчас.

Будучи в двух шагах от катка, ещё раз оглянулась, не идёт ли Молли или хотя бы кто-то из моей команды.

- Чёрт. – вслух выругалась я.

Вздыхая, я плюхнулась на одну из трибун и сняла с плеч рюкзак. Немного порылась в нём в поиске нужных вещей и, когда пальцы левой руки поочерёдно провели по лезвию одного из коньков, я поняла, что это-то, что мне нужно. Вытащив оба конька из рюкзака и небрежно отправив последний на пол одним движением руки, стала быстро зашнуровывать коньки.

Прошло совсем немного, буквально несколько минут, как с другой стороны меня резко схватили за плечи, сопровождая это характерным:

- Привет!

В этом голосе я, конечно, узнала Молли, которая после своего выкрика залилась пронзительным, громким смехом. Она несильно ударила меня по плечу, а затем, пнув рюкзак, который мешал проходу, присела рядом со мной.

- Ты же готова к тренировкам, да? – вдруг произнесла Мол.

- Ещё бы. – усмехнувшись, ответила я. – Как будто бы ты не готова!

- Ну, вообще, нет.

Выражение лица Молли кардинально поменялось после этих слов.

Уголки губ, прежде расплывающиеся в улыбке, теперь сползли вниз, а взгляд Мол скользил сначала к двери, а затем ко мне. Она всё ещё вжималась в подлокотник сидения, словно стыдясь собственных слов.

- Ну, ничего, Молли! Ты просто не выспалась, да? – сказала я и натянула улыбку, пытаясь поддержать подругу.

- Ну, нет же, Несса! Я просто волнуюсь за тебя.

- Волнуешься? А что произошло? Ты из-за соревнований, да? Я буду очень-очень стараться, но в этом нет ничего страшного, ниче...

Молли выставила ладонь вперёд, останавливая меня. Она всё ещё смотрела на меня, разглядывала, но во взгляде её что-то изменилось: появилось какое-то необъяснимое беспокойство, которое невозможно было ни с чем сравнить.

- Несса!

Мол осторожно взяла меня за руку и посмотрела, клянусь, кажется, прямо мне в самую душу, прожигая дыру в ней своим взволнованным взглядом.

- Я же говорила тебе про Алю, да?

Я отрицательно покачала головой, мол, не было никогда такого. Может, и было, просто я не помнила.

Молли запрокинула голову назад, словно увидела что-то на потолке и, громко вздохнув, тихо начала рассказывать мне причину своего волнения:

- Я говорила. И скажу ещё раз. И расскажу кое-то новое. Так вот, Несса, она никогда ещё не побеждала честно, никогда. Она обычно привязывает к себе талантливых фигуристок, а потом, узнав все их секреты, предаёт. Максимально жестоко, и получает первое место. Конечно, ведь устраняет наиталантливейших людей!

Я усмехнулась.

- Молли, а с тобой когда-нибудь так поступали? Вполне возможно, это просто глупые сплетни и Алина тут совершенно не при чём.

- Ой, какая же ты наивная! Мы были чуть ли не лучшими подругами, но на соревнованиях она подложила в коньки что-то, похожее на камушки, от этого кататься было крайне неудобно. Потом, в произвольной программе, боль была такая сильная, что я думала, обычные камушки на такое не способны. И, знаешь, оказалась права. Это было стекло. Я каталась со стеклом в ногах, думая о том, как расскажу Але и пожалуюсь на это, а потом узнала, что Алина всё и подстроила. Но я заняла первое место. Это было своеобразной местью моей «подружке». – последнее слово Молли произнесла с явным сарказмом.

Последнее слово она процедила сквозь зубы, с иронией, будто произнося то с таким нежеланием, что у меня кровь застыла в жилах от интонации Молли.

-...А сейчас мы не общаемся. – внезапно, нарушив ненадолго воцарившуюся тишину, продолжила Мол. – Она меня не трогает, я – её. Конфликт решили одной небольшой ссорой, пришли к компромиссу – полному игнорированию друг друга.

Я, молча и с ядовитой насмешкой выслушала эти слова Молли, даже ни разу её не перебив. Наконец, когда она закончила и мне предоставили шанс сказать хотя бы что-нибудь, я непременно воспользовалась этой возможностью и сказала то, что держала в себе весь рассказ Молли.

То, что меня очень волновало:

- Скажи, Мол, а ты точно ничего не употребляешь?

Лицо её, показалось мне, вмиг изменилось: оно побледнело, глаза широко распахнулись, а зрачки сузились, она явно была раздражена или напугана. Являя следы явного негодования, выражение её лица выражало истинное недоумение, любопытство, беспокойство – чувства, которых никогда у неё я не замечала.

Она широко распахнула рот и, кажется, хотела что-то мне сказать, но, очевидно, смогла выдавить из себя только:

- Да как ты смеешь говорить такое?

- А ты? Выставила Алю чуть ли не маньячкой какой-то! Стёкла, видите ли, она подложила. Да зачем ей это? Я тоже знакома с Алей и прекрасно знаю, что она на такое не способна!

Последние слова я уже не говорила, кричала, да так, что у самой заложило уши, но даже не чувствовала, что с каждой секундой мой голос становится всё громче и громче, лишь когда сквозь крик прорвался хрип, я вмиг осеклась.

Голова горела, как в огне, а перед глазами всё плыло, вертелось, кружилось, а ещё, словно в тумане, я видела, что Молли недоумённо смотрит на меня и хлопает глазами. После того, как я замолчала, легче не стало. Скорее, напротив, меня стала ещё больше распирать ярость и боль за Алину, которую, непонятно за что, обвинили в чём-то.

- Несса, я знаю Алю куда больше времени, чем ты. И знаю, что она очень непростая девочка. – сказала Молли, ещё крепче сжав мою руку.

- Мне срочно надо всё это обдумать и переварить. Вдруг ты врёшь. – пытаясь говорить как можно спокойнее, произнесла я.

- А зачем мне это?

Я непроизвольно пожала плечами.

- Не знаю. А вдруг для чего-то понадобилось. Ладно, извини. Просто я не могу поверить. Алина очень хорошая, она буквально спасла меня от истерики, Молли. Не может такой хороший человек вести себя как-то так, как ты описала её поведение.

- Я знаю, тебе трудно поверить в мои слова. Поэтому лучше сама понаблюдай за ней.

- Понаблюдать? Это значит, следить? И да, зачем мне это?

- Ну да. Проследить за ней. А зачем? Ну, убедиться в том, что мои слова – это правда и больше не обижаться. Я знаю, что это звучит как бред, но я общалась с ней. Ещё как общалась.

- Ой, Молли, я правильно понимаю – ты хочешь, чтобы я следила за человеком? Ты издеваешься? Думаешь, она не поймёт?

- Ты правильно всё понимаешь. И вряд ли она осознает, что ты следишь за ней.

- Это безумная идея.

- Но, как бы грустно это не звучало, наиболее правильная.

- Молли, мне нужно немного времени, чтобы всё обдумать. А ты пока отдохни, я так понимаю, Вероника ещё не скоро появится.

Я поднялась с трибуны и поддерживающе похлопала Мол по плечу, после чего, постепенно начиная разминать ноги и руки, по лестнице спустилась к катку. Моя «разминка» заключалась в том, что я поднимала согнутые в коленях ноги поочерёдно, делая руками круговые движения. Я готовилась уже начать катание и даже шагнула за порог, едва коснувшись лезвием левого конька долгожданного льда, как вдруг тело пробрало странное оцепенение.

Замерла на полпути, словно послышалось, что кто-то позвал меня по имени. И громко так, оглушающе. Звонко – и этот звук эхом всё раздавался и раздавался по почти пустому залу, раздавшись пульсирующей болью в ушах.

- Несса, ты меня слышишь вообще?

«Видимо, не послышалось» – мелькнула в голове мысль.

Я резко повернула голову в ту сторону, в которой я секунду назад услышала крик. Увидев, что Молли машет ладонью, да так, что было ощущение, что последняя когда-то, да и отвалится от такого интенсивного действия Мол, я нервно усмехнулась.

- Это ты меня звала?

Я чуть ли не прорычала эти слова, то и дело бросая взгляд на лёд, который так и норовил заставить меня бросить всё и броситься туда. Но, пока что, к счастью, держалась. Не хотелось испортить и без того хлипкий мир между мной и Молли.

- Я. Ой, как же ты угадала? – иронизировала Мол.

- Молли, Вероника придёт с минуту на минуту, по делу говори! Чего хотела?

- Вообще хотела спросить: ты куда?

- Ну, я как бы кататься хотела. А ты что думала?

- Да ничего, собственно. Просто хотела у тебя спросить. Нам же вроде не разрешают. Или ты такая особенная, что тебе всё можно?

- Не разрешают? Что именно?

- Выходить на лёд до прихода тренера. Вероника зачитывала правила на нашем первом занятии и ты, кстати, тоже там была. Как раз тот момент, когда Ленка на спиннере не удержалась. Неужели не помнишь? Или даже не пыталась запоминать?

- Совсем не помню.

- Теперь вспомнила? После того, как я сказала.

- Может быть. Но у меня такое настроение, что срочно нужно на лёд. Извини, нужно бежать. Прости ещё раз.

- Дурочка. – шепнула Молли, но я услышала.

С радостью обнаружив, что никто больше останавливать меня не собирается, я ещё раз проверила, правильно и туго ли завязала коньки, после чего, полностью осознав, что всё в норме, я вышла на лёд. Как оказалось, от этого и вправду стало немного легче.

Глаза невольно скашивались на то место, где я недавно упала. Казалось, что до сих пор вижу себя, злящуюся впоследствии никак не получающихся четверных, а сейчас было уже всё равно, ибо просто хотелось кататься. То, что четверные идеальными уже не будут до начала соревнований, я знала прекрасно. Поэтому уже полностью расслабилась и просто отдалась во власть льду и скользящим по нему конькам.

Полная спокойствия, я оттолкнулась раз, другой и понеслась вдоль бортика. В груди ощущались клокочущие покалывания пополам с невыносимой усталостью и искренним желанием победить. И когда реклама на бортах слилась в одну тёмную полосу, а голова полностью опустела от мыслей, развернулась и прыгнула. Приземлившись, надо сказать, очень удачно, вывела ногу в арабеск и прыгнула вновь. Сделала разбег и ещё один каскад. Ноги и руки сами делали то, что мозг не успевал.

Прыжки давались так легко, как будто я уже давно каталась идеально, исполняя самые сложные элементы, а не падала с двойных прыжков.

И как только я пошла на злополучный триксель, на весь каток раздался крик, усиленный микрофоном:

- Несса! Стоять!

Споткнувшись от неожиданности, я очень неловко шлёпнулась на лёд и зашипела от боли, которая мгновенно пронзила всё моё тело, от головы до ног, заставляя тело покрыться мурашками.

- Зачем так орать, Вероника Алексеевна?

- Я тебя уже минут пять пытаюсь остановить. Ещё когда на двойной пошла. Потом хотела подождать, пока ты выдохнешься, а ты взяла и решила на ещё один прыжок замахнуться. Забыла, что ли, как упала вчера? Сегодня как будто вообще ничего не боишься.

- Я раньше этот прыжок очень много раз выполняла. А ещё хотелось расслабиться.

С усилием потирая лицо ладонями, я с кряхтением поднялась.

- Несса, нельзя же на лёд без тренера! У нас устав такой, ты же знаешь. А вообще, ты со Светланой очень похожа в том, чтобы расслабляться на льду. Я так не могу. Всегда максимально напряжена. Так, ладно, готова тренироваться?

Я кивнула.

- Несса, я от тебя другого и не ожидала.

Вероника поманила меня к себе движением руки поближе к бортику и протянула мою тёплую куртку, очевидно, чтобы не позволить мне замёрзнуть после таких активных движений, а я, в свою очередь, взяла дрожащими руками кожанку и натянула на себя, непринуждённо улыбаясь.

- Ты говорила, что не умеешь делать четверные. – подперев руки в бока, отчеканила Вероника.

- Так я и не умею. Видели же сами, как я упала вчера! – воскликнула я.

Я совсем не понимала, что же так разозлило её, ведь четверные и вправду мне никак не давались. Однако теперь, видя, как во взгляде тренерши мелькнуло злое недовольство, понимала, что что-то точно сделала не так.

- Видела, как ты упала. Но сейчас ты спокойно сделала три четверных. Совершенно непринуждённо, Несса.

Невозможно было посмотреть на себя со стороны, но я точно поняла, что мои брови взлетели вверх и изогнулись в дугах. Ощутила, как глаза широко распахнулись, а челюсти от удивления непроизвольно разомкнулись, обнажая зубы. Я всё ещё не могла поверить в слова Вероники, поэтому переспросила:

- Я сделала три четверных прыжка?

- Я это и сказала, Несса. Да, ты сделала три четверных. И кто бы ещё говорил о том, что ты чего-то там не можешь. Всё ты можешь!

И удивление, и замешательство моё после этих слов заставило меня расплыться в улыбке. Три четверных после стольких неудачных попыток не могли не порадовать. Буквально через минуту я непринуждённо рассмеялась. Совсем без причины, просто стало так хорошо, как никогда ещё не было. Даже появилась небольшая надежда на победу в соревнованиях!

- Чего смеёшься? Быстро тренироваться! Мы вообще на пять договорились! – строго скомандовала тренерша.

- Пять? Я три кое-как сделала, а вы говорите – пять.

От недовольства я даже сжала кулаки. Мало того, что никакой похвалы за успешно выполненный элемент, который долго не получался, я не получила, так Вероника ещё увеличила планку и решила, что трёх не достаточно – нужно пять.

- Чепуху не говори. Я видела, как ты всё сделала. Легко! Потому что ты не волновалась! Так же и пять сделаешь.

Я ощущала, как сердцебиение становится всё более и более учащённым от волнения, что с пяти четверных есть большая, нет, гигантская вероятность упасть. Чувствовала, как уши и лицо горят, словно их в одну секунду бросили в костёр, а губы нервно подрагивают. Нет, быть такого не может. Вероника что, с ума сошла? Неужели она считала, что я могла бы абсолютно всё? Нет, она не думала так. А если думала, то, конечно, разочаровалась во мне.

- Я не смогу сделать пять. – уверенно сказала я.

- Почему?

Вероника подняла на меня удивлённый взгляд, притворяясь, словно и не знала об этом очевидном факте.

- Сложно. Будет очень обидно, если я упаду на соревнованиях. – пыталась убедить я Веронику.

- Упадёшь – поднимешься. Мне нужны эти четверные.

- И что мне делать?

- Прыгать, понятное дело. Так, иди и отдельно четверные прыгай. И вращение одно перед ними.

Я как можно сильнее напрягла всё тело. Взглянув исподлобья на тренершу, послушно поехала выполнять требования последней. Кажется, каждая мышца моих ног была напряжена, а голова разрывалась от негативных мыслей.

Я всё ещё была уверена в том, что выполнить поставленную Вероникой задачу не получится, но всё равно, словно выполняя какие-то команды, загруженные в мой мозг, неслась кругами по катку, подгоняемая мыслями и невыносимым желанием излить во что-то гнев, постигший меня совершенно внезапно.

Каждое движение давалось с невыносимым трудом, резкие и порывистые, они причиняли безумную боль, в ноги будто втыкались миллионы игл. Но я всё равно ехала, не уменьшая скорость, пока перед глазами всё не закружилось, став для меня своеобразным «стоп», заставив меня понять, что пора уже делать вращение. Эта мысль заставила меня остановиться, замереть до момента, пока наконец не поняла бы, что нужно наконец выполнять элемент. Когда этот момент наступил, я постаралась воссоздать в голове ноты симфонии, под которую нужно было выступать, и в такт им постараться выполнить элемент. Момент, когда скрипка, захлёбываясь в крещендо, посылала мне подобие знака того, какой элемент сделать, я запомнила хорошо. Мыча эти ноты себе под нос, приготовилась.

Инстинктивно я закрыла глаза. Скорее даже, зажмурилась так крепко, что глаза заболели, а их завлекла красная пелена. Сердце начало свой разгон, время входить во вращение. Распахнув руки, подобно крыльям, подняла ногу в арабеск и, на сколько хватило сил, быстро закружилась. Почти без смещения на льду. Да, Вероника точно была бы довольна!

- Отлично, Несса! Теперь пробуй три четверных! – раздался голос тренерши где-то вдалеке, отразившись эхом в пылающей от волнения голове.

Я со всей силы прикусила нижнюю губу и поехала дальше, готовясь к прыжку. Крылья носа раздувались в попытках вдохнуть хотя бы немного воздуха, но это было невозможно. Странный и внезапно появившийся в горле ком не давал вздохнуть, воздух в один момент стал совершенно недосягаемым.

«Чем быстрее я прыгну – тем скорее это закончится» – мелькнула мысль, заставившая меня нервно усмехнуться.

В голове прозвучала решающая си-бемоль, я приготовилась к прыжку. Взлёт, четыре оборота. Вот – я уже летела вниз, приземлилась и вывела ногу в арабеск. Руки, разведённые в стороны, помогли удержать равновесие, но радоваться было ещё рано: теперь осталось два прыжка, которые стали бы решающими для меня, которая всеми силами пыталась идеально приземлить эти три прыжка.

Каждый шаг был идеально выверен и отслежен моим строгим надзором, поэтому я не сомневалась – два прыжка получатся даже лучше, чем я от них того жду.

И вот, я оторвала ноги ото льда и закружилась в воздухе. Приземлилась, даже лучше, чем первый раз, доводя арабеск до истинного совершенства. Каждый мускул тела был напряжён, но не от страха, а от неописуемого восторга и нервного ожидания, когда же наконец я исполню последний прыжок.

И вот, я возвела руки над головой и, судорожно сглотнув комок, подступивший к горлу, прыгнула. С прежде нереальной для меня быстротой я четыре раза прокрутилась в воздухе, прежде чем приземлиться и с не менее медленной скоростью войти во вращение. Ещё лучше, чем предыдущий раз. Если бы это увидела Светлана, она, без всяких сомнений, была бы довольна моим прокатом.

Едва я встала в изначальную позу и замерла, как услышала аплодисменты с трибун. Улыбка мимолётно расцвела на лице, но я смогла собраться и изобразить полное бесчувствие. Приятно было знать, что Молли рада за меня, и, наверное, единственная, кто не желал бы зла в фигурном катании.

- Молли, довольно, – прикрикнула Вероника и, наконец, обратилась ко мне: – молодец, Несса. Правда, молодец. Но не идеально.

- Что, ещё раз делать? – с иронией спросила я.

- Нет, иначе устанешь и опять начнёшь ныть, как вчера. Сначала отработаем первую часть программы, а уже потом...

- Ну, вам, правда, понравилось?

- Не то, чтобы понравилось, но лучше, чем вчера.

Я рассмеялась.

- Ну, это очевидно. Вчера я ведь даже не приземлила их.

- Видишь, прогресс есть!

- Значит, есть шанс и выиграть?

- Естественно. А я и не сомневалась в том, что у тебя этого шанса не будет. Так, всё, хватит разговоров.

Я обречённо вздохнула, тщательно пытаясь скрыть то, как довольна тем, что, наконец, получила от Вероники заветную похвалу. Причём за то, что далеко не идеально. Значит, она настолько ошеломлена, что не может сказать обратного. Похоже, прогресс, правда, есть.

Я потянулась за курткой, резко отобрав её у Вероники. Дрожа от холода, накинула куртку на плечи и застегнула молнию.

- Оделась? Всё, пойдём в зал, развивать твою пластичность. Ну, не только твою, конечно. Молли тоже пойдёт.

Сказав это, Вероника интенсивным движением правой ладони поманила меня к себе, уже отойдя на приличное расстояние ото льда.

- И Аля? – вырвалось у меня.

- Да. Алина сказала, подойдёт с минуты на минуту.

- Неужели?

- Да. А вы что, подруги?

- Нет. Мы толком даже не знакомы. Просто хочется посмотреть, как заниматься будет человек, который в этом хотя бы что-то смыслит.

Вероника хмыкнула.

- А ты не смыслишь, Несса?

Непринуждённо пожав плечами, я издала нервный смешок.

Конечно, по сравнению с Алей в фигурном катании я, прежде занимающаяся парным катанием, уступала ей. Именно её безграничные знания и столь желаемая мною уверенность так притягивали меня к ней, подобно магниту. Хотелось с ней общаться и общаться, даже слова Молли не смогли бы меня остановить. Аля была нужна мне, очень нужна. Огромное число общих желаний и интересов, казалось, могло бы нас сблизить, сделать подругами, а не просто коллегами по общему делу. Наверное, стоило бы с ней пообщаться.

И если с Молли у нас было обычное общение, то с Алиной это, судя по рассказам Мол, были эмоциональные качели. Именно этого не хватало последнее время. Надо было как-то выдернуть Алю из бесконечной череды тренировок и пообщаться.

Размышляя о том, как можно реализовать всё это общение, я уже развязывала коньки. От нервов и бесконечных мыслей, иногда путалась в шнуровке дрожащими руками.

***

Внезапная усталость накатила с новой силой. Я чуть не свалилась на пол, ибо ноги дрожали, не в состоянии больше держаться после тренировки. Было желание просто закрыть глаза и немного поспать. Но этого так не произошло, а я с минуту, хлопая глазами и иногда потирая их руками, следила за тем, как большая часть девчонок, о чём-то весело щебечущая друг с другом, уходила из зала.

Поняв, что вечность я так стоять не могу, еле передвигая ноги, я поплелась вслед за ученицами. Их число в зале быстро сократилось до двух: только я и Аля. Она, повернув голову в мою сторону, жестом подозвала к себе, а я, не в силах сопротивляться её гипнотизирующему взгляду небесно-голубых глаз, пошла чуть быстрее.

- Ну что ты так долго? – возмущённо произнесла Алина.

- Прости, просто очень устала. – не без усилий улыбнувшись, сказала я.

Ещё раз, взглянув на меня и раздражённо сверкнув большими глазами с длинными ресницами, она вплеснула руками и протяжно вздохнула.

- Ну, пойдём тогда! – Алина ещё раз подозвала меня к себе.

Когда мы с ней сровнялись, Аля надавила на дверную ручку, и та без особых усилий поддалась движению с виду очень хрупкой, но достаточно сильной Алины. Ей не пришлось долго ждать: я первая выскочила из зала, чуть не запнувшись о чью-то сумку. Остановилась в замешательстве, ожидая Алю. Та тоже вскоре появилась и, приобняв меня за плечи, притянула к себе и рассмеялась.

- Выглядишь неважно, подруга. Неужели не выспалась?

Я пожала плечами, после чего получила крепкие объятия. Казалось, теперь я уже не была для неё незнакомкой – может, и вправду, стала подругой. Это было для меня, как бальзам на душу. Мне каким-то счастливым образом удалось сдружиться с фигуристкой, которую так обожала, и всё ещё не могла поверить в эту удачу. Не может быть, просто не может – но нет, это правда происходит. И происходит со мной.

Не было сейчас возможности взглянуть на себя в зеркало, но почему-то точно знала, что улыбка моя была настолько широкой, что чуть ли не доставала до ушей. А ещё внутри было почему-то очень жарко. Я ощущала, как сердце терзают взрывы, фейерверки далеко запрятанных эмоций. Может, Алина и станет той самой «лучшей подругой»? Ведь настоящей такой подруги у меня ещё не было. Люда? Молли? Нет, это было не то. Может, но только не в фигурном катании. Не знала, но меня что-то тянуло к Але, может, общие интересы, а может, что-то другое? Но я знала только одно – только Алина сможет заполнить пустоту внутри меня, если мы станем лучшими подругами.

- Ты чего задумалась, Несса? Пойдём быстрее.

Алина поймала мой растерянный и одновременно утопающий в мечтаниях взгляд и, усмехнувшись, поднесла пальцы почти впритык к моему лицу и, издав ещё один смешок, щёлкнула ими.

Это стало так неожиданно, да и громко, что уши сначала заложило, а потом в них раздался неприятный писк.

- А?

Непроизвольно вырвавшись из объятий Али, я отшатнулась на несколько шагов назад и расфокусировано постаралась найти взглядом Алину.

Сердце бешено, подобно отбойному молотку, отбивало быстрый ритм в груди. Я непроизвольно прижала к нему правую руку, пытаясь успокоиться. Ноги, кажется, приросли к бетону и единственное, что могла сделать – просто стоять и смотреть то на Алину, то на стену. Я злилась на Алю, но почему-то внутри пульсировало странное ощущение того, что она это сделала отнюдь не для того, чтобы причинить мне вред.

- Видела бы ты сейчас себя!

Сказав это, Аля ещё громче залилась смехом, мне почему-то тоже стало смешно. Не в силах сдержать улыбки, на лице моём тоже проступило счастливое выражение.

- Что, настолько плохо? – вопросила я Алину, уже немного отойдя от шока.

Аля махнула рукой.

- Нет, не плохо. Ты просто какая-то... – Алина осеклась, – не знаю. Обеспокоенная, что ли. Ну, прости, пожалуйста, я не хотела! И вообще, не ожидала, что ты так отреагируешь!

- Всё в порядке! Просто я немного устала, вот и всё.

- Я по тебе это заметила уже давно. Ты уже со вчерашней ночи такая. Просто пойдём к трибунам, отдохнём. Ты же не против?

Сверкнув своей лучезарной улыбкой, Алина, поглаживая блондинистые локоны, выбившиеся у неё из пучка, направилась ко мне: грациозной, величественной походкой. Подобно королеве. И это правда был человек, общение с которым сулило мне необычайный прилив эйфории и бесконечного удовольствия.

Я, как заворожённая, глядела на то, как Аля шагает в моём направлении. Нервно вздрогнула, как только почувствовала, что она мягко прикоснулась пальцами к моему плечу, а затем и полностью положила на него свою ладонь, ласково и нежно.

Медленно перевела взгляд на Алину и почувствовала, едва заметив её улыбку, как мой разум растворяется, полностью передавая контроль над собой эмоциям. Разве я могла отказаться от предложения Али, видя эту улыбку? Нет, это было выше моих сил.

- Ну, так что? Идём?

Алина устремила на меня взгляд, в ожидании ответа.

- Идём.

- Отлично! У нас ещё целых восемь минут, чтобы поболтать! – радостно взвизгнула Алина.

- И о чём же?

- Да о чём угодно. Идём, не тут же говорить будем!

С этими словами Аля резко развернулась и, демонстративно вцепившись чёрными длинными ногтями в такую же блестящую пайетками чёрную сумку через плечо, медленно зашагала к залу, в котором час назад я пыталась отработать часть программы. Сейчас я действительно, не специально, почему-то не смогла не акцентировать внимание на походку Алины: отточенную, небыструю, казалось, каждый шаг для неё был поводом показать свою приятную и манящую уникальность. Она почти незаметно, но, кажется, нарочито, двигала бёдрами, что придавало её ходьбе ещё большее великолепие, чем то было на самом деле. Казалось, каждое движение было Алине в радость, и почему-то я была почти уверена в том, что Аля и в самом деле радуется каждой секунде своей жизни, став в тот момент полной моей противоположностью.

Под монотонный стук высоких каблуков Алины, я плелась следом за ней, пребывая в полной растерянности. Я совсем не знала, как Але удаётся быть такой спокойной и уверенной. Это жутко раздосадовало меня, да так, что в горле пересохло от внезапного недоумения, смешанного со злостью и осознанием того, что я и в самом деле восхищаюсь Алей.

Пока мы шли, удалось понять, что моё восхищение придётся разделить не только с собой: все ребята, как фигуристы, так и фигуристки, бросали быстрые взгляды на Алину. Слегка приоткрывая рот, торопились уйти подальше – я так поняла, от смущения. Пара знакомых мне людей: Лена и её подружка, Лика, даже замерли, как только Аля прошла мимо них. Кажется, я заметила, что они даже не дышали. Да я сама их искренне понимала: я сама забывала, как дышать, едва смотрела в сторону Алины. Сердце останавливалось на считанные секунды.

- Она – всемогущая.

За моей спиной послышался тихий Ленин хриплый голос. Я не смогла сдержать ухмылки, едва представив, каких усердий над собой ей стоило произнести эти два простых слова – а затем услышала странный звук, похожий на падение чего-либо с той же стороны.

- Чёрт! – вновь заговорила Ленка.

Ненадолго остановившись и полностью потеряв из вида Алину, словно выйдя из её гипноза, я огляделась среди многочисленных комнат-раздевалок и стоящих в коридоре учеников и учителей, наконец, нашла источник звука, едва сосредоточила взгляд на Лене: та, наклонившись, собирала выпавшие из рюкзака вещи в него. Там были и коньки, и запасная одежда, и даже косметика – и всё это упало на пол с характерным стуком.

- Давай, помогу. – проговорила я и вздохнула.

Отойдя с места, на котором я замерла совсем ненадолго, быстрым шагом, уже не ощущая усталости, я направилась к бубнящей что-то себе под нос, Ленке.

- Привет. – сказала я, когда наши пальцы соприкоснулись на одном из коньков Лены.

- Несса?

Лена приподняла брови. Я ощутила на себе её взгляд, в котором читалось явное удивление.

- Привет. Я вижу, тебе нужна помощь. Давай я всё соберу, хорошо?

- Несс, не стоит. Я вижу, ты с Алиной развлекаешься. Не стоит терять такую подругу. Иначе она...

Лена ненадолго перестала говорить и замерла, опустив глаза в пол, словно вспоминала худшие моменты в жизни: я могу в этом поклясться, ибо у неё на лице было написано всё то, что она ощущала в тот момент. Как-то странно: удивление её вмиг искорёжилось болью, которую даже я ощутила каждой клеткой тела;

-...Иначе она может жестоко отомстить. – внезапно продолжила Ленка, разрезав тихим голосом наступившую тишину.

Не выдержав, я почувствовала, как замешательство вмиг сменилось недоверием. От этой явной чепухи я вдруг расхохоталась, запрокинув голову назад. Очередная сплетница – может, они с Молли даже в заговоре против Алины – тем более, Ленка и так меня не очень любила. А что? Всякое могло быть. Не знала наверняка, но понимала только одно: им всем не нравится Аля только потому, что запрещает обижать себя, а эти девчонки просто ей завидуют. Да, точно, завидуют. И я стану такой же, как Алина, а всем таким сплетницам всё обязательно вернулось бы.

Перестала смеяться лишь тогда, когда почувствовала чьё-то холодное прикосновение пальцев к моей ладони. Холодное, но почему-то прожигающее насквозь, да так сильно, что я даже невольно вздрогнула.

- А?

Опустив взгляд вниз, я смогла увидеть, что ко мне прикоснулась Лена, и взгляд её был серьёзен, а глаза яростно блестели, словно она с минуты на минуту разорвёт меня на части.

- Думаешь, я шучу? – своим гортанным голоском выдавила Ленка.

- Нет! – возразила я.

С усмешкой я сначала выкрикнула отрицательный ответ, а потом достала ладонь из-под очередного пенала, сделанного под косметичку, куда я складывала выпавшие из рюкзака вещи Лены. Зная, что Ленка не ожидает этого и лишь серьёзно глядит на меня, прямо как на сумасшедшую, если честно, я поднесла левую ладонь к лицу Лены и поводила указательным пальцем возле её лица, едва не коснувшись носа.

- Ты какого обо мне мнения вообще? – вновь хихикнула я.

- Да я по глазам твоим вижу, что ты не веришь! А я точно знаю, ведь сама столкнулась с этим! Почему ты мне не веришь, почему?

Этот вопрос поставил меня в тупик. Ленка, так и не дождавшись моего ответа, закатила глаза и чуть ли не прорычала:

- Я лично с ней дружила.

- Сначала Молли, теперь ты. Потом окажется, что, о нет, Аля дочь инопланетянина с какой-то незнакомой никому планеты и призвана убить нас всех! – едва сдерживая смех и специально понизив голос на последней фразе, прошептала я.

- Ничего ты не понимаешь! Она...

- Аля хорошая, Лен. Я же сама с ней общаюсь! – подбадривающе похлопав Ленку по плечу, перебила её я.

- Ничего ты не понимаешь! – вновь повторила Лена фразу, словно больше слов не знала, после чего вздохнула и умоляюще взглянула на меня.

- Правда? И что я не понимаю?

Лена отвела взгляд от моего лица, яростно сверкнув глазами и, очевидно, задумалась. Я же, в свою очередь, пыталась не засмеяться, едва видела серьёзность Ленки: казалось, что она и вправду серьёзно подошла к этому вопросу, ибо была так напряжена, как никогда. Скрестив руки на груди, она долгое время не шевелилась и смотрела куда-то вдаль. Хотелось понять, что такого она увидела, но после недолгого раздумья я осознала, что Лена смотрит в никуда, и лишь после этого моего осознания она заговорила:

- Аля просто выбила из тебя всю осознанность и здравый рассудок! Очнись, Несса, она впутает тебя, куда не надо, понимаешь? Почему ты не веришь? Ты думаешь, что я сумасшедшая, но это не так! Я знаю Алину гораздо дольше, чем ты, и не думаю, что после этого ты будешь возражать и считать меня сумасшедшей!

Лена так сильно размахивала руками, что в любую секунду, не рассчитав силы, смогла бы с лёгкостью врезать мне по лицу, и, наверное, даже бы того и не заметила.

Настолько разъярённой Ленку я никогда ещё не видела. Будучи в злости, она зачем-то подняла с пола шариковую ручку красного цвета, находящуюся прямо возле её ног и крепко сжала предмет в ладони.

Во время того, как Лена пыталась рассказать мне о том, что «злая Алина» хочет мне навредить, она до неузнаваемости поменялась в лице: последнее стало сначала ярко-красным, затем розовым, а после вспыхнуло чем-то смешанным – казалось, фиолетовым. Внезапно на её лбу выступили бисерины пота, а тело задрожало, но, тем не менее, Ленка продолжила после секундной паузы:

- А знаешь, что она сделала со мной?

Я отрицательно покачала головой.

- Нет? Тогда я расскажу. Она сначала привязала меня к себе, сделала лучшей подругой, а потом, потом, потом...

Лена не договорила, ведь остановилась и приоткрыла рот, словно хотела сказать ещё что-то, но замерла и вцепилась взглядом в какой-то странный объект, которого не суждено было увидеть мне.

- Что? Что? – повышая тон, вопросила я, глядя на Ленку.

Последняя ничего не ответила, лишь, кажется, с практически непосильным для неё трудом, подняла ладонь и, не выпуская из неё ручку, кулаком указала прямо на меня.

Страх мелкими иголками покалывал всё тело, от головы, через позвоночник, до ног, впился в сердце и завлёк его своими липкими лапами, распространился по всему телу, я ощутила, как к горлу подкатила необъяснимая тошнота.

Почти парализованная удивлением, недоумением и странным, внезапно накатившим ужасом, я смогла лишь повертеть голову в стороны, разыскивая объект испуга Лены, но ничего никак не удавалось найти: вокруг были лишь многочисленные ребята, идущие или уже закончившие тренировку. Кто-то сидел на скамейках, о чём-то весело и оживлённо болтал, кто-то медленно шёл в сторону катка и смеялся, а кто-то переобувался из коньков в кроссовки и наоборот. У кого-то было хорошее настроение, у кого-то – не очень. Я видела много знакомых лиц, радостных и совсем не похожих на Лену.

И я бы так и не нашла, если б не голос, раздавшийся, кажется, возле самого моего уха и пробивший голову насквозь. Голос, странный шёпот, совсем неподходящий и несоответствующий своему обладателю:

- Я здесь.

От этого голоса я невольно вздрогнула и ощутила, как на лбу выступили капли обжигающего пота. Нет, она не могла слышать. Это было бы просто нелепо, иначе Лена бы сразу предупредила! Нет!

- Алина? – невольно вырвалось у меня.

Стоявшая позади Аля не ответила на мой хриплый полу-возглас, полу-хрип. Даже не поворачиваясь к Алине, мне удалось отметить, что она хмыкнула, усмехаясь над моим смущением, после чего впилась своими длиннющими чёрными ногтями прямо в моё плечо, обжигающей болью пронзая его и всё тело. Почему-то сразу заболело где-то в животе, а Аля всё продолжала и продолжала впиваться в плечо, раздирая мою ноющую плоть и, наконец, когда я выдавила из себя вдох, смешанный со стоном, потянула меня на себя, поднимая на ноги, я послушно поддалась.

Постепенно она тянула меня вверх и вверх, заставляя колени разгибаться под её силой. Было больно разгибать затёкшие конечности, но боль в плече заставляла меня покорно всё больше и больше падать в пучину полной зависимости Алины, становясь её марионеткой. Всё с новой и новой силой, нарастающей с каждой секундой и становясь лишь больнее, Аля, наконец, подняла меня на ноги. Еле держась на них, буквально прижалась всем телом к стене и тяжело задышала, пытаясь отряхнуть джинсы от пыли, крошек и всего того, что прилипло ко мне во время того, как я пыталась помочь Ленке.

- Ванесса! – прошипела Алина, по слогам произнеся моё имя и делая паузы после каждого из них. – Пойдём уже! Хочу с тобой кое-о-чём поговорить.

Я кивнула и, построив в голове цепочку всех событий, поняла, что особого выбора у меня нет. Осознать это было сложнее, чем я думала, ведь плечо всё ещё ныло, а стена почему-то хотя бы немного облегчала боль.

Но едва я бросала взгляд в сторону Алины, держащей руки на поясе и угрожающе глядевшей на меня, словно предупреждающей, что ослушайся я её, станет хуже, появлялось желание бороться. Вот так мне кое-как удалось отлипнуть от стены. Вздыхая, проклиная себя, Лену, Алю и всю секцию фигурного катания, я тихо ругнулась себе под нос и медленно, едва волоча за собой ноги, продвигалась по направлению к Алине, которая уже ждала меня, радостно усмехаясь и иногда хмыкая.

- Так о чём поговорим? – проговорила я.

- Надо уйти сначала!

Я кивнула.

Алина поднесла палец ко рту, показывая знак «тихо». До боли сжав мою ладонь, за руку потянула меня прочь от Ленки. Мне оставался только один вариант: поддаться и пойти, а, точнее, чуть ли не побежать, вслед за Алиной. В недоумении я не понимала, что происходит, а всё перед глазами слилось в огромную чёрную полосу, но продолжала двигаться за Алей, почему-то ожидая от происходящего счастливого окончания.

Мельком я замечала, как на нас смотрят другие фигуристы и тихо посмеиваются, но этот смех, кажется, резал по ушам: я так устала, что только тишина смогла бы спасти меня, но никакой тишины не было. В коридоре было шумно: с обеих сторон его шли ребята, обсуждая вопросы, касающиеся лишь их компаний, кто-то шумно кидал сумки на пол, в ожидании долгожданного отдыха до завтрашней тренировки.

Но для меня это не было определёнными звуками, то являлось какофонией из самых разных звуков: смех, крик, обычные в своей интонации, диалоги и шум каблуков Али, быстрый и ритмичный. Однако, в отличие от совсем недавнего времени, этот шум не успокаивал, а каждое постукивание каблуков о землю отдавалось в голове сильной болью.

Так мы бежали, через длинный-длинный коридор, пробегая через толпы тренеров и их учеников, через многочисленные комнаты, сделанные под каток определённой группы, через знакомых мне людей, спотыкаясь о различные вещи, разбросанные по полу.

Она всё ещё не разжимала моей руки и продолжала быть напряжённой, подобно гитарной струне, казалось, обезумевшей и раздражённой из-за чего-то, однако хватка её стала куда слабее, чем чуть раньше.

Но вдруг я почувствовала, как Алина не остановилась, но сбавила прежде быстрый темп. Воспользовавшись этим везением, я инстинктивно согнулась, пытаясь размять спину, и вдохнула порцию, ставшего почему-то душным, воздуха.

- О чём вы говорили? – наконец спросила Аля.

В ожидании ответа Алина круто развернулась и, чуть не ударив мне сумкой по лицу, уставилась на меня и, кажется, заглянула прямо в душу. Она не подгоняла меня, нет, лишь едва заметно шевелила бёдрами, поправляя чёрный топ на бретелях и, приподняв правую ногу в чёрных кроссовках с белыми шнурками, коснулась меня широкими тёмно-серыми штанами. Она щёлкала пальцами, ожидая того, как я что-то скажу.

Нервно усмехаясь и не переставая улыбаться, я постепенно выходила из оцепенения. Инстинктивно я качала головой, мысленно проклиная себя за то, что не отказалась идти с Алей, а теперь не понимала, что и отвечать – меня просто переполняла злость от такого. Хотелось придушить её шнурками от коньков или, что ещё лучше, ударить прямо тут, при всех. Но пока что, к счастью, держалась.

- Ты серьёзно? Такая спокойная! Слушай, ты вообще-то силой утащила меня, даже не предупредив, а теперь делаешь вид, что ничего не произошло! – дала я волю своим эмоциям. – Вообще, Аля, какая же ты странная, ну серьёзно. И вообще, что это сейчас было? Объясни мне сначала это, а потом уже я, так и быть, отвечу на твой вопрос.

Алина недовольно хмыкнула и сделала пару шагов ко мне. Я была просто поражена магией её тёмно-карих глаз, как кофе по утрам, или долька шоколада, они заставили меня расплыться в улыбке. Словно приросла к бетонному полу так крепко, словно его залили со мной внутри.

Она так быстро преодолела образовавшееся расстояние между нами модельной, скользящей, манящей, точно перед ней был не узкий коридор, а целый подиум. Казалось, Аля совсем не видела других людей – хотелось бы научиться у неё тому же.

Едва мы оказались друг к другу практически вплотную, Алина заговорила со мной:

- Послушай, я не смогу ответить, пока ты мне не расскажешь.

- Рассказать? Что я должна рассказать? У Лены упали вещи, вот я и решила помочь, поэтому и отстала от тебя. Вот и всё!

- Точно всё?

- Конечно. А зачем мне врать тебе, Алин? Мы же подруги.

Вновь хмыкнув, Алина отвела от меня взгляд, и снова удалось ощутить, как ледяным холодом внутри раздался такой же, безумный, сильный холод Али. Она больше не улыбалась, совсем не плакала: скорее на лице её была изображена такая бесчувственность, что даже стало тяжело дышать. Словно на грудь положили тяжеленный булыжник, но он становился лишь тяжелее и тяжелее.

- Алин, что произошло? – встревоженным голосом вопросила я.

Пытаясь сдерживать внутреннюю тревогу, вырывающуюся наружу, я почти прикоснулась ладонью к руке Али, пытаясь успокоить её. Но, к моему удивлению, Алина задержала мою руку ещё задолго до исполнения задуманного и, не поворачиваясь ко мне, отодвинула мою ладонь подальше от себя, прямо к моему плечу.

- Вот мне тоже интересно: зачем тебе мне врать. – полностью проигнорировав мой вопрос, произнесла Аля.

- Врать? Я не врала! Не врала! Честно, не врала!

- Ну вот, опять соврала.

- Нет!

- Я слышала весь ваш разговор. Просто думала, что ты как-то, ну, доверяешь мне, поэтому расскажешь всё то, что тебя тревожит. А ты, вон какая оказалась.

Внезапно я почувствовала, как сердце забилось в бешеном ритме, ощущая приближение чего-то нехорошего. Необъяснимое чувство тревоги поселилось где-то в душе, и становилось лишь больше с каждой секундой. Хотелось просто провалиться под землю – ведь я и в самом деле соврала.

Потупив взгляд, я произнесла:

- Прости.

- И ты меня. Извини, не люблю врунов. Пока, Ванесса.

Алина теперь полностью разжала мою руку и, взглянув на меня исподлобья и так укоризненно, словно в душу взглянула, направилась прочь, больше ничего не сказав. Той же модельной походкой. Только как-то напряжённо. Я знала, что это манипуляции, умом понимала, но душа обливалась кровью от ощущения, что Аля уйдёт.

- Стой, Алина! – прокричала я вслед Але.

Невзирая на усталость, я быстро зашагала за Алиной, спотыкаясь и чуть не плача от боли, надеясь на возвращение былой дружбы. Как же я любила и ненавидела её тогда! Внутри смешались, наверное, все эмоции, которые только существуют у человека! И плохие, и хорошие. Всхлипывая, я зачем-то улыбалась во все тридцать два зуба, но улыбка моя была дрожащей, и не хотелось вовсе улыбаться – но нервы уже сдали. Слишком переволновалась.

- Да подожди ты!

Неожиданно для самой себя я ускорила шаг и, кажется, уже бежала за Алей, которая, вроде как, ничего не замечала. Или просто не хотела замечать. Чёрт, совсем не знала, что делать, поэтому действовала на рефлексах. Засунула руки в карманы, пытаясь найти хотя бы что-то, что я могла кинуть в Алину, заставив последнюю уменьшить темп. Но, словно назло, ничего не было – только телефон, а в рюкзаке что-то искать было слишком поздно.

Когда Аля завернула за поворот, поправляя сползшую с плеча сумочку, я уже поравнялась с ней. Выставила руку вперёд, слегка поднялась на носки и наклонилась, сгорая от бесконечного желания поговорить с Алиной и рассказать ей всё то, что внутри терзало и тревожило меня.

Продолжая держать руку вытянутой и напряжённой, ладонью я схватила Алину за плечо и та, наконец, остановилась, инстинктивно слегка подавшись назад.

- Алина, нам нужно поговорить. – стараясь выглядеть максимально серьёзной, произнесла я.

Аля резким движением скинула мою ладонь с плеча, так небрежно, что стало очень больно и, почему-то, холодно где-то внутри. Словно в сердце льдинка, к которой я уже успела привыкнуть, постепенно стала таять. А ещё стало трудно дышать, словно воздух в один момент исчез из комнаты. Неужели Алина и вправду обиделась на такой пустяк?

- Нет. – шёпотом произнесла я.

Я даже сначала не поняла, что сказала это вслух. Горло сковало необъяснимое чувство боли, иголкой пронзающее всё тело. Я шептала одно и то же слово, даже того не замечая того. Аля своим полным бесчувствием словно наносила мне тысячи ножевых. Но я отказывала мне самой себе в том, чтобы уйти, и могла лишь смотреть в пол и что-то говорить.

- Успокойся. – рявкнула Аля.

Её чёрная сумочка чуть не задела меня, я инстинктивно отшатнулась от Алины буквально на пару шагов и умоляюще уставилась на неё, когда та развернулась ко мне без капли эмоций на лице.

- Что? Что?

- Прости, Аль. Я больше никогда, никогда не совру, обещаю тебе. Правда, обещаю. Больше никогда не будет иначе.

- Ладно, пойдём на каток. Всё нормально, я простила тебя. А то ты даже не успеешь ничего мне рассказать. А я – тебе.

- Простила? Ты, правда, простила меня?

- Конечно, правда! Ты ещё спрашиваешь! Мы же подруги, как я могу обидеться на такую мелочь? Ну что, помиримся?

- Конечно!

Это слово прокричала я, а вместе с голосом и каждая клетка моего тела. Невероятное облегчение разлилось теплом внутри меня и, подпрыгнув на месте и пытаясь хотя бы немного сдерживать вырывающиеся прямо из души, эмоции, подбежала к Алине и крепко обняла.

- Я рада, что ты простила меня, Алина!

- Ох, да я сама немного вспылила. Всё хорошо! Ну, так что, идём?

- Ещё спрашиваешь. Конечно!

Отпустив друг друга, мы направились к нужному залу. Толпа постепенно рассеивалась, едва видела Алю, а я шла следом и вновь видела эти восхищённые взгляды, направленные на Алину. Она, видимо, была идолом всех фигуристов в этом ледовом дворце.

Кто-то ронял вещи и, открыв рот, лишь смотрел на Алину, забыв о проблемах и задачах, кто-то отвлекался от разговоров и дел, бросал всё сразу же и наблюдал за походкой Али. Я сама, как заворожённая, наблюдала за Алиной. Она была, как что-то волшебное, подобно ангелу – но ещё и со внутренним стержнем и прочной защитой от своих врагов: я не видела, чтобы её обижали. Наверное, и не обижал никто. Для всех было восхищением даже сесть с ней рядом, не то, чтобы поговорить!

Может, она была слишком красивая. Может, просто так зарекомендовала себя ещё с момента начала тренировок в этом здании. А, может, и ничего такого. Она просто такая. И всё. Девушка, способна очаровать кого угодно.

Я не знала всех тех, кто наблюдал за Алей вместе со мной. Не знала, почему мне Алина понравилась с самого начала. Пропускала все её манипуляции, планируя пропускать подобное и дальше. И даже не знала и того, почему мне не перепала возможность быть такой же, почему я должна страдать, глядя на то, что кому-то повезло чуть больше. Но я знала то, что с Алиной у меня есть шанс стать другой. Лучше, гораздо лучше, чем раньше. Я слышала эти шёпотки от других ребят, которые восхищённо обсуждали Алю, и уже планировала в голове то, как я стану такой же и, проходя коридор, буду глядеть на всех тех, кто хотя бы когда-то унижал меня, свысока и с усмешкой. Вот она – настоящая месть, когда я счастлива перед теми, кто пытался сделать меня несчастной!

- Ай!

Задумавшись ненадолго о «светлом будущем», которое могла бы предоставить мне дружба с Алиной, я даже не заметила, как врезалась в железную дверь катка. Я бы ударилась и всем телом, но ручка двери удержала моё тело буквально в нескольких сантиметрах от, казалось, совершенно неизбежного удара. Инстинктивно я, шатаясь, отошла назад, держась за ноющую голову и с усердием потирая лоб, словно это могло бы помочь.

- Ненавижу двери! – проговорила я чуть слышно.

Где-то рядом раздался смешок, я, уже ощущая постепенно утихающую боль, повернулась в сторону источника звука. Там, позади меня, практически прислонившись к стене, оказалась Аля: она стояла, скрестив руки у груди, и тихо хихикала, глядя на меня.

- Стой тут, я сейчас открою. – произнесла Алина, едва почувствовала на себе мой взгляд.

Я кивнула.

Не прекращая хохотать над моей глупостью, Алина подошла к двери и распахнула её.

- Проходи. Ты задумалась о чём-то, да? – спросила Алина с явным интересом.

- Ага, о том, что стану такой же, как ты: известной, обожаемой всеми, а для меня ты вообще всемогущая. Ну, правда! А я не такая. У меня из этого только любовь сестры есть, да и то, мы уже долгое время нормально не общались.

- Ну, об этом мы тоже поговорим. Если ты хочешь, конечно. А то вдруг, желаешь, всё время жить в мечтах, всякое бывает.

- Я хочу. Правда. Очень хочу.

- Хорошо. Только сначала расскажи мне всё о том, что Лена рассказала тебе. Я хоть и слышала, но далеко не всё: только маленькую часть. Как же интересно, как ещё одна дура решила подставить мне палки в колёса: ведь на носу соревнования!

От слова «дура» меня аж всю передёрнуло, заставило внутренности скрутиться в узел: ведь Лена была и моей подругой, хоть в последнее время мы и не очень ладили. Захотелось просто задушить Алю на месте за то, что она оскорбляет человека, который мне дорог, но ведь и Алина – не чужой человек и не простой способ выгоды, она моя подруга, и не могу заткнуть её вот так. Нужно плавно, аккуратно. А эмоции уже постепенно брали верх над здравым рассудком.

В непонимании того, что делать дальше, смогла лишь переминаться с пяток на носки. Ленка, конечно хорошая, но Алина – вне конкуренции. Лучшая. Поэтому лучше пока ей не дерзить и войти в доверие. Конечно, жаль, что пришлось участвовать в сплетнях за спиной человека, которого, собственно я и обсуждала вместе с Алиной, но ничего уже не поделаешь: начало этому гадкому разговору уже положено.

- Соревнования закончатся, и всё будет, как раньше. – попыталась я поддержать Алину.

- Ага, наверное, ты права. – произнесла Аля.

Она самодовольно хмыкнула, а мне стало очень некомфортно в обществе человека, которого я раньше считала идеалом. Как-то тяжело на душе было после того, как я ввязалась во все эти сплетни. Захотелось просто сбежать и попросить у Ленки защиты. Или у Молли. Но я быстро прогнала эти мысли от себя, надеясь, что это просто наваждение, вызванное ещё незнакомыми мне эмоциями, и стоит мне немного пообщаться с Алей – оно исчезнет так же быстро, как и появилось.

- Ты заходишь, или мне так вечно дверь держать?

Алина от злости сильно царапнула ручку двери, так, что на ней остался не очень глубокий, но, всё же, след. Сжав ладони в кулаки и вздохнув, я медленно и осторожно направилась к Алине.

- Прости, что я так долго. Обдумывала всё происходящее и то, как преподнести это тебе.

- Всё в порядке. Хорошо. Ты, главное, в норме?

- Конечно.

- Отлично. Пойдём тогда, поговорим.

- Пойдём.

- Ох, чувствую, наш с тобой сегодняшний разговор будет очень серьёзным. Ладно, заходи.

Я кивнула.

Аля запустила меня внутрь, а после вошла сама, отпуская ручку двери и закрывая последнюю. В этом зале было необычно пусто, словно как будто бы заброшенно. Никого. Совсем. Даже тренера, раньше постоянно сидели тут во время перерывов, куда-то делись. Но так даже лучше: лишних ушей не было бы, а, значит, мы с Алиной смогли бы поговорить, не стесняясь ни в выражениях, ни в фактах.

- Тут как-то пусто, не как обычно, заметила?

Этот вопрос Алины раздался слишком неожиданно, заставив меня вздрогнуть и отшатнуться от Али, чей голос эхом разнёсся по пустому залу, среди пустующих мест на трибунах, ударяя прямо в мою голову.

Но едва мне удалось прийти в себя, я лишь усмехнулась от своего испуга и произнесла:

- Конечно, заметила. Но это даже хорошо. Мы сможем спокойно поговорить.

- И в этом ты права, Несса. В самом деле. Никто не подслушает и не расскажет, например, Лене. А мне кажется, она только этого и ждёт. Ладно, садись, что ты, как не родная.

- Может, на лёд пойдём?

- Нет. – протянула Аля. – Мне не нужны проблемы. Она и так ненавидит меня.

- Хорошо, поняла.

Чуть не споткнувшись о чью-то сумку с коньками, я осторожно направилась через трибуны, к одному из мест самого высокого ряда. Любимое место, куда я забиралась во время перерывов, тренируясь у Светланы и думала, думала!

- Давай сюда? – указала я на него.

- Давай. А почему нет?

Алина небрежно кинула сумочку на четырнадцатое место, очевидно, желая сесть туда. Словно что-то забыв, Аля порылась в сумке и нашла там маленькое зеркальце, после чего, уже глядя в него, присела рядом со мной, сидящей на тринадцатом.

Когда я ощутила под собой знакомое место, я убрала телефон в карман и откинулась назад, упираясь затылком о стену. Мне было уже всё равно на всё. Отвернувшись от Алины, которая продолжала что-то искать в недрах своей маленькой чёрной сумочки, подалась воспоминаниям.

Этот ледовый дворец не отличался особой оригинальностью, был таким же, как сотни других похожих заведений, поэтому в один из самых трудных моментов в жизни я без труда смогла отыскать самое комфортное место среди трибун: последний ряд, почти рядом с дверью. Отсюда открывался прекрасный вид на каток, но при этом оно было очень далеко от шумных тренировок, и никто не отвлекал меня от мыслей. И в случае чего было очень легко просто развернуться и уйти, не привлекая особого внимания к своей персоне, если обстановка станет напряжённой. А она вполне может стать таковой, хоть такого ещё и ни разу не происходило.

Я досадливо поморщилась, вспоминая, как тренировалась со Светланой последний день. Не надо было соглашаться на это предложение Димки, тогда наверняка жизнь моя была куда лучше! Хотя, кто знает? Теперь уже поздно об этом думать. А раз мне выпала возможность сбежать, значит надо просто забыть об этом.

- Всегда нужно быть эталоном красоты. Чёрт, как же достало! – внезапно раздался голос Али.

Я рассмеялась.

- Алин, мне бы твои проблемы!

- Не надо. Лучше пусть каждый будет со своими проблемами.

Нервно выдохнув, я ухмыльнулась.

- И снова ты права, Алина. Как всегда.

Аля ничего мне не сказала, лишь повернулась в мою сторону, слегка приблизившись. Я слышала, как сердце ритмично бьётся в её груди, не колотится, словно Алина и впрямь не волновалась о предстоящем диалоге. Но стоило мне задуматься, я ощутила, как Аля приобняла меня за плечо, заставив вздрогнуть.

- Ну, что ты мне расскажешь?

Я вопросительно взглянула на неё. Такое перескакивание с темы на тему уже порядком утомило меня, но виду старалась не подавать – не хотелось терять недавно обретённую подругу – красавицу всего ледового дворца и, к тому же, совсем не было желания разрушать недавно обретённый между нами хрупкий мир, поэтому я лишь смотрела на Алю, в ожидании её ответа.

- По поводу того, что произошло. Ты и Лена...

Закрыв глаза и вальяжно расположившись на стуле, Алина медленно говорила каждое слово, но я не дала ей договорить. Не терпелось самой всё рассказать, поэтому я остановила её и произнесла:

- Я и Лена говорили о тебе.

- Так... – торопила меня Аля.

- Ленка сказала, что ты можешь что-то сделать со мной, то, что сделала с ней. Сказала, что ты можешь жестоко отомстить, непонятно, как. Не знаю, правда, что именно ты сделала с Леной. А, ещё сказала то, что я просто «отключила мозги» и не вижу очевидных вещей.

- О, как же приятно что-то такое слышать! – воскликнула Алина с очевидным сарказмом. – А ещё что-то про меня сказала?

- Ну, вроде нет. Но сказала Молли.

Аля отклонилась куда-то влево и, резко развернув голову, уставилась на меня. От явного удивления она уже, кажется, не понимала, что происходит, и лишь глядела на меня, хлопая своими большими глазами с длинными ресницами.

- Молли? – переспросила она.

Она была крайне взбудоражена моими словами, и было видно, что она и вправду не ожидала такого от бывшей подруги. Ещё бы, я тоже не ожидала, если б меня обсуждали за спиной две подруги, и одна из них – бывшая лучшая подруга, поэтому я попыталась успокоить Алину:

- Молли. Но она же тоже переживает. И может, просто...

- Замолчи. Скажи лучше, что она тебе рассказала.

- Хорошо. Она сказала, что ты – предатель и тебе нельзя доверять. А ещё рассказала о том, что вы были лучшими подругами. Вот так вот. Но это если вкратце. А ты и так в шоке, я же вижу.

- И всё? Точно больше ничего?

- Ну, я тебе основное рассказала.

- Ох, то есть, по её словам – я предатель?

- Ну, вроде как, да. А, ещё сказала, что ты подложила ей стекло в коньки, что из-за этого она не могла нормально кататься, представляешь?

- Что? Серьёзно?

- Ага.

После моего согласия, как подтверждения собственного рассказа, Аля с секунду подумала о чём-то, а потом закинула ногу на ногу и, закинув голову назад, громко расхохоталась. Она сжимала в руках свою чёрную сумочку, впиваясь в последнюю ногтями. И та дрожала вместе с телом Алины. Последняя хохотала, подобно сумасшедшей, а я лишь хихикала, думая обо всём абсурде слов Молли.

Внезапно Алина прекратила смеяться и резко подняла голову. Огляделась, словно проверяя, не слышит ли кто-то нашего разговора, после чего, словно что-то вдруг вспомнив, посмотрела на меня умоляюще и одновременно как-то недоверчиво.

- Ты же не веришь этим сплетням, правда ведь? – спросила она.

Я отрицательно мотнула головой.

- Не-а, спасибо большое, но верить такому я точно не буду.

- Отлично. А лучшими подругами мы с Молли никогда не были и не будем. Она слишком наивная. Скорее всего, Лена настроила её против меня.

- А у тебя тут вообще были лучшие подруги? А сейчас есть?

Аля вздохнула и устремила взгляд вверх, словно вспоминая, вытаскивая из глубины воспоминаний что-то давно забытое. Пальцы её при этом ритмично били по сумочке, а ладони дрожали. Было видно, что она не знает ответа, и очень нервничает из-за этого. От такого я и сама напряглась, понимая, в какое положение только что поставила подругу.

- Ну...

У меня внезапно участился пульс, а к горлу подступила внезапная тошнота. Сердце ударило электрическими разрядами, а тело застыло в ожидании. К глазам подступили слёзы, и я больше не могла ждать. Секунды тянулись, подобно вечности, и я ощущала, как волнение своими липкими руками охватывает горло, душит, перекрывает доступ к воздуху.

И вдруг, когда казалось, что ждать больше нет сил, Алина сказала:

- Пока нет. И не было никогда. Но, кто знает, может, ты станешь той самой лучшей подругой? Ты же не против?

- Ну, вообще нет.

Аля усмехнулась.

- Ладно, может, пойдём на лёд? – спросила Алина.

Почувствовав внутри какое-то нервное колебание, я устремила взгляд на Алю. Выжидающе глядя на меня, она скрестила руки на коленях, обвив их руками. Алина встретилась своим уверенным взглядом с моим, удивлённым и совершенно ничего не понимающим.

- Ты же сказала, что ни в коем случае не пойдёшь на лёд, Алин!

- Я передумала. – непринуждённо молвила Алина.

- Да?

- Ага. У нас такой напряжённый разговор получился. Давай лучше отвлечёмся на льду.

- Давай.

Я и вправду была не против. Провести время с подругой на льду было одной из наилучших перспектив на сегодня, поэтому я даже не сомневалась в своём ответе.

Достав из-под сидения рюкзак с находящимися в нём коньками, я достала из рюкзака последние и быстро начала зашнуровывать их, думая далеко не об этом, а о предстоящем катании, и иногда немного ошибалась в шнуровке.

- Эй, что, забыла, как коньки шнуровать? – с доброй усмешкой спросила Аля.

- Немного.

Рассмеявшись вместе с Алиной, я и вовсе забыла о прошедшем разговоре. Теперь лишь хотела на лёд, такой манящий и успокаивающий!

Но не успела я и до катка доехать, как услышала хрипловатый голос. Я точно знала, кто это, поэтому повернулась и увидела Алину, которая шептала сначала что-то невнятное, а потом отчётливо сказала:

- Не уходи далеко. Вероника какая-то слишком добрая к тебе!

Я резко развернулась всем корпусом в сторону Алины, всё ещё не веря в сказанное.

- Что? – переспросила я.

- Ты всё слышала. Не притворяйся.

- Ладно. – сдалась я и улыбнулась. – Но, добрая? Она серьёзно именно добрая ко мне?

Аля бросила на меня колкий взгляд, словно совсем не ожидала этого вопроса.

- Не знаю, как тебе объяснить. Просто это видно, и всё. Не думай, что она желает тебе зла, вот и всё.

- Я и не думаю.

Вопреки всем ожиданиям Али, я и вправду даже не думала о злых умыслах Вероники. Однако теперь начала задумываться, вот только о кое-о-чём другом: о том, а не завидует ли мне Аля? Тревожный звоночек прозвенел только в нашем сегодняшнем разговоре, однако было ощущение, что я просто не замечала этого раньше: кто знает, может и завидует. Но навредить точно не хочет. Не хочет же?

- А ты не желаешь зла? – совсем неожиданно для самой себя произнесла я.

- Нет, ты почему так думаешь?

Я промолчала. Не знала, почему. Просто всё, сказанное девочками – Молли и Леной, звучало как истина. Эту интонацию невозможно было подделать, я знала, что они не лгут. Откуда – не могла понять. Однако внутри пульсировала навязчивая тревога, вызванная уже услышанными словами подруг, которым, я была уверена, незачем было врать. Хотя, у всех ведь своя цель может быть, пусть даже самая бессмысленная для меня, но цель.

- Молчишь. Я знаю, как тебе тяжело, милая. Тебя запутали. Эта Молли просто завидует.

Это звучало вполне рационально и умно: соревнования на носу, Молли просто хочет уничтожить более сильную соперницу. Она, конечно, была моей подругой в школе, но не на льду! На льду настоящая моя подруга – Аля, ведь она никому не пыталась сделать больно!

И вновь я отогнала странные мысли, уже не первые за все эти три дня, и опять не успела обдумать всё до конца – Алина обломала даже хотя бы что-то, за что можно было бы ухватиться, своими словами.

- Зависть – не то слово. Просто, идёт по головам. – сказала я, кивнув Але.

- Вот-вот. И зачем тебе такой верить?

- Не знаю.

- Просто доверься мне. Или нет, давай иначе – я хотя бы раз предавала тебя?

- Нет.

- Ну и о чём тогда говорить? Видишь, я не хочу ничего плохого тебе, раз не предала ещё ни разу, понимаешь?

- Ты права, Алин.

- Конечно. Я же давно кручусь в этой системе фигурного катания, вот и знаю всё. А ты ещё, можно сказать, совсем новенькая. Тебя, наверное, тренировали в совершенно другой среде. – Аля пристально уставилась на меня.

Я вновь закивала головой, ощущая себя то ли неловко, то ли слегка некомфортно под пристальным взглядом Али.

Я горела желанием вновь выйти на лёд, и осталось лишь подождать тренершу и окончания перерыва, до которого оставалось лишь пять минут. Тут же уже зал стал заполняться всё новыми и новыми людьми: подбежали два учителя хореографии, чтобы поговорить с Вероникой. Следом дверь со скрипом отворилась, почти бесшумно вошли две незнакомые мне ученицы.

Над катком снова поднялся лёгкий шум всеобщей работы.

Вероника явилась чуть позже назначенного времени: опоздала на десять минут, но мы, проболтав всё это время с Алей, даже не заметили того, что это время стремительно завершилось. Казалось, прошло минуты две, не меньше.

Зашнуровала коньки, потопала ногами по ковровому покрытию и храбро двинулась к выходу на лёд. Под смешки Вероники всё же посмотрела направо-налево, словно на перекрёстке, и после уже оттолкнулась, выехав на сверкающую гладь льда. Пожалуй, действительно жила этим, поняла я.

Аля минутой позже тоже вышла на лёд и неторопливо скользила рядом, оттачивая до идеала свою программу – ту самую, которую я увидела в первый день нашего знакомства – и одновременно бросала быстрые взгляды на меня.

В отличие от Алины, Вероника, стоящая у бортика, смотрела, не отрываясь и, казалось, медленно прожигала дыру в моей душе, следила за каждым моим поворотом тела, за каждым движением. Хотелось показать что-то этакое, чтобы удивить Веронику, например, вторую часть программы, но ещё боялась – а вдруг не получится.

Всё же, прошло лишь три дня. Не стоило бы позориться в такой короткий срок, так, чтобы на меня сразу же махнули рукой.

Двигалась я медленно, вспоминая уроки Светланы, как ставить ногу, как отталкиваться – ещё в те моменты, когда я две недели тренировалась одна, без партнёра. Немного осмелев, развернулась на тройке и поехала спиной, потом вновь развернулась, оценила пространство впереди себя и сделала несколько простых вращений из первой части программы. Переход на ребро, короткая дорожка шагов. Сделала сальхов, едва не упав.

Вероника одобрительно кивала, неустанно и пристально наблюдая за мной. Ей, разумеется, было смешно с того, как я приземлилась с сальхова, но была рада, ведь приземлений хуже достаточно для того, чтобы обрадоваться тому, что я хотя бы удержалась на ногах.

Она махнула мне рукой, подзывая к себе.

- Иди сюда, Несса! Поговорить надо.

Решив не разуваться ради пятиминутного разговора, я подъехала к бортику и первым делом вытащила из рюкзака, который положила рядом со льдом, термос: за недолгое, но достаточно продуктивное время катания, я успела немного замёрзнуть. Там же в сумке обнаружилась и куртка, поэтому разговор с Вероникой при любом раскладе обещал быть комфортным.

- Вижу, кричать вы уже не хотите. – пошутила я.

- Ну, если честно, на тебя я готова хоть орать на весь каток.

Тренерша ненадолго замялась и немного смутилась, однако быстро взяла себя в руки и произнесла последнее предложение совершенно бесчувственно, а ещё и сказала слова, которые были для меня своеобразным триггером. В совокупности эти два момента заставили меня ненадолго замереть в ступоре, не зная, что и сказать.

- За что, спросишь ты: а я отвечу – за то, что всё забыла!

Тренерша начала так же быстро, как и поставила меня в "тупик" своей фразой, чем заставила меня чуть не упасть от неожиданности – но хорошо, что левой рукой я успела зацепиться за бортик, и на секунду лишь испытала беспокойство, но быстро смогла вернуться в исходное положение.

- Ну-с, давай всё объясню. – продолжила Вероника. – Дело в том, что у нас есть такая вот ситуация: соревнования уже скоро, а ты совершенно ничего не умеешь. Первую часть программы ещё хоть как-то, а дальше – никак. Дело в том, что выступление надо растянуть хотя бы на три минуты, а у нас лишь одна. Выходит, вторую часть вообще никак не выкинуть. Значит, будешь тренироваться ещё больше, чем должна – до двенадцати ночи. Ты должна победить. Или хотя бы занять второе место. У меня надежда на Алину и тебя. Про Молли просто так сказала, пока Аля слышала. А сейчас – поверь, вы – моя последняя надежда, ясно? Если не займёшь пьедестал, я не знаю, что с тобой сделаю. Ты обязана сделать вторую часть идеально. Даже если первая будет ужасной, вторая вся вытянет. Поэтому, у нас нет выбора.

- И что вы предлагаете?

Услышав мой вопрос, она опустила очки со лба и уставилась на меня через округлые стёкла.

- Что я предлагаю? – переспросила Вероника.

Я кивнула.

- Если всё так плохо, может, вы что-то предложите?

Она покачала головой, словно сомневаясь в способности, по её мнению, плохой и одновременно "единственной надежды" фигурного катания, понять предложения Вероники, но всё равно решила ввести меня в курс дела:

- Вариант только один: тренировки, тренировки и ещё раз тренировки. Больше ничего. Знаешь, ты же хорошая фигуристка, тебе только лень надо убрать, а всё остальное – замечательно.

- То есть – просто тренировки?

- Да. Конечно, под моим надзором. Думаю, ты справишься.

- Справлюсь. А у меня есть выбор? – смеясь, ответила я.

- Нет. Ты либо выиграешь, либо я заставлю тебя выиграть.

- Вот-вот. Поэтому я готова тренироваться, как никогда.

На лице Вероники сверкнула то ли усмешка, то ли искренняя улыбка – под колючим взглядом её полных бесчувствия глаз и непонятно было, что она скрывает под этой "улыбочкой".

- Ох, у меня давно не было учеников с такой мотивацией! Дерзай, Несса! Первую часть программы.

Я кивнула.

- Значит, только первую часть?

- Да. На вторую ты ещё не готова.

- Слишком плохо?

- Несса, не плохо. Просто нет нужной лёгкости, которая нужна для того, чтобы ты сделала эту прекрасную программу. Разомнись на первой части, а дальше и посмотрим.

- Хорошо.

- И сделай всё до идеала!

Она крикнула мне это, когда я уже на всей скорости неслась по льду, чувствуя, как прохладный и непонятно откуда взявшийся ветер дул в лицо, заставляя прикрыть глаза и улыбнуться от долгожданного наслаждения. Вероника своим обычным строгим голосом кричала ещё что-то мне вслед, наверняка, что-то очень важное, но я уже не в силах была сосредоточиться на её словах: казалось, остались лишь я и лёд, а всё остальное провалилось куда-то, в бездну, оставив меня наедине с программой, изначально вызвавшей у меня бурю непредсказуемых эмоций.

Так и началась очередная тренировка после перерыва, которая вполне смогла бы размять мои затёкшие от посиделок с Алиной, ноги, а ещё и меня, замёрзшую и продрогшую, ибо сидения были ледяными.

Разбор и тотальный контроль прыжков в первой части программы занял очень долгое время, и я уже совсем перестала следить за часами, увлёкшись выполнением различных элементов, как сказала Вероника, до идеала, и в момент этой тренировки Алина развлекалась, выполняя самые посредственные элементы. От перекидного до легчайшего вращения проходило достаточное количество времени, в отрезок которого Аля лишь каталась по кругу, путаясь у меня под ногами, чем вызывала ещё большую злость, ибо на мне Вероника поставила своим вниманием особый акцент. Она следила даже за тем, с какой периодичностью я делаю вдох, не говоря уже о злополучных тройных прыжках и вращениях, на которых я постоянно теряла ось, но это не в силах было отвлечь меня от главной цели: победить.

И от того, что даже несмотря на сопутствующие признаки, я всё ещё любила лёд. Не удалось сбежать во время тренировок. Я делала всё инстинктивно, слушая Веронику, словно через вату, лишь кивая и вновь делая нужный элемент, пытаясь положиться на интуицию, ибо ничего из слов Вероники не было мне понятно.

- Пробуй тройной! Ещё! Ничего, что упала. Ты же хочешь победить? – вновь громовым раскатом раздался по катку голос тренерши.

Последняя фраза была для меня и без лишних слов величайшей мотивацией, поэтому я вновь сделала заход на злополучный прыжок и, пытаясь не думать о том, что тело болит так, что я готова вот-вот потерять от этого сознание, подняла руки и прыгнула. Высоко. Не задумываясь о том, насколько теперь будет болезненным падение. Просто внезапно перестала чего-либо бояться и думать о последствиях, ведь мне было хорошо. Какая-то бессмыслица: было хорошо прокрутиться три раза в воздухе, ощущать лёгкое дуновение ветра при приземлении, и чувствовать, как сердце замирает, когда я, наконец, вывела ногу в арабеск.

- Хорошо! Вот это было, правда хорошо! – крикнула Вероника.

Алина демонстративно похлопала в ладоши, всем своим видом показывая, что я ещё не до конца хорошая фигуристка, чтобы заслужить её расположение, но мне было всё равно: тяжело дыша, я улыбалась. Улыбалась без причины, просто лёд сотворил со мной нечто новое, пока неизвестное и невозможное в воплощении вне ледового дворца, это мне нравилось.

Тихо посмеиваясь над выражением лица Али, я неторопливо поехала в сторону Вероники, уже ожидающей меня у бортиков. Её лицо вновь не выражало никаких эмоций, и приобрело улыбку лишь после того, как я произнесла:

- Я так долго старалась над этим тройным!

- Да, знаю. Но нужно преодолевать себя для того, чтобы потом уважать. Иначе никак. Ты хочешь занять место ниже первого?

Отрицательно покачала головой. Да, Вероника точно знала, на какие крючки меня можно легко зацепить и заставить, как марионетку, делать сказанное, но я была готова всё выполнить, ведь победа требовала немалых усилий.

- А знаешь, я ведь тоже не идеальная фигуристка. И падала, и делала что-то неправильно. Но не сдавалась, понимаешь? И ты не сдавайся. Не дай усталости и страху сломать твой талант.

- А я талантливая?

- Очень.

- Получается, у меня всё получится?

- Конечно. Но не сразу. Однако, если попытаешься, победишь.

Мы улыбнулись друг другу, когда Аля развернулась к нам, очевидно, любопытствуя, о чём же таком мы разговариваем, я заулыбалась ещё шире, готова была подпрыгнуть на льду от непонятно откуда взявшегося прилива сил.

Но я быстро взяла себя в руки и единственное, что сделала из желаемого, это лишь помахала рукой подъезжающей к нам с Вероникой, Але.

- Аль, привет. Видела, как я его сделала? – произнесла я.

Брови Алины удивлённо приподнялись, и она хмыкнула, очевидно, оценивая моё психическое состояние. Я уже и сама сомневалась, что фигурное катание и успехи в нём идут мне на пользу, но, даже несмотря на это, не могла жить без этого хобби, ставшего уже почти родным.

- Кого? – наконец прозвучал вопрос Алины.

Словно выпав из своеобразного подобия транса, я не в силах была ничего ответить и лишь промолчала. У меня на это была своя причина, о которой не следовало знать Але – а именно, о том стыде, который я испытала, едва вопрос Алины вернул меня в реальность.

- Эй, постой! Пожалуйста! Ну, ответь! Мне правда интересно! – тараторила Аля.

- Что я сделала? Тройной аксель. Вот.

Глаза Алины в один момент расширились, стали похожи на большие блюдца. Она с недоверием покосилась сначала на меня, а затем и на кивающую ей Веронику, только после этого смогла произнести:

- Как? Ты же не могла? Ты же...

- Вот так вот. Смогла.

- Поздравляю!

Едва заметно улыбнувшись, Алина подмигнула мне, своеобразно желая удачи. Она всегда так делала, когда пыталась сдерживать эмоции – за день, близко знакомясь с Алей, я уже смогла поставить несколько пунктов в голове, подмечая самые часто используемые её привычки. И подмигивание в подобных ситуациях – лишь одна из десятка подобных.

- Ладно, я поехала. Дальше что? Вращение? – спросила я.

Вероника кивнула.

Как-то невнятно попрощавшись с тренершей, я кивнула самой себе и одним толчком вылетела на середину льда, разминувшись с Алей и Вероникой, которые всё ещё смотрели мне вслед.

- Удачи ей. – услышала я голос Алины, которая после сказанных слов медленно поехала за мной.