Принцип становления

"Я шла, чтобы посмотреть на разговор, а в итоге стала свидетельницей и соучастницей преступления».

Эта мысль, застыв у меня в голове, совсем не хотела исчезать. Она терзала, заставляла плакать, было такое чувство, что я стараюсь зря, что не способна на становление!

Но пока я не торопилась делать выводы.

Думая обо всём этом и переваливаясь с ноги на ногу, я смотрела на то, как улыбающийся кудрявый шатен-бармен разливал по бокалам вино.

За спиной тихо вздыхал Дима, я прижала холодные пальцы к гудящему виску.

Димка забрал бокалы и пошёл занимать место на диванчике рядом с барной стойкой, а я замерла, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Да, просто стояла и смотрела в пустоту, не в силах пошевелиться.

Из транса меня вывело тихое посвистывание Димки. Покрутив головой влево-вправо, пошла к нему и села рядом, а Дима без лишних слов протянул мне бокал.

Рукой я стёрла слёзы с раскрасневшихся щёк и коснулась дрожащими пальцами тонкой стеклянной ножки.

- Я не исправился. – обречённо заявил Димка.

-... И не исправишься. – продолжила за него я.

- Да брось! Думаешь, мне не хватит сил побороть свою агрессию?

- Я думала, ты больше не преступник. – вздохнула я.

- Да, да.

- И?

- Я не хотел. Так получилось. Не знал, как отомстить по-другому!

- Никак!

Дима поднял на меня вопросительный взгляд.

- Никак. – с уверенностью повторила я.

- Ну, ты не права.

- Я? Не права? И в чём же?

Пытаясь выглядеть чуть увереннее, чем есть на самом деле, я даже слегка приподняла подбородок, чувствуя, как яркий луч белого света со сцены ослепил, заставляя невольно зажмуриться. Но, даже стараясь над уверенным видом, внутреннего спокойствия достигнуть так и не удалось: там, где-то в глубине сознания, словно раскрутился небольшой ураган, и, кажется, утихать он не собирался.

- Может, я не прав, конечно, но что мне оставалось?

Всплеснув руками, Димка умоляюще взглянул на меня, словно желая прекратить разговор – однако я была непреклонна, желая раз и навсегда застолбить кое-какие факты в голове Димы, которая, казалось, во время совершения его преступления, совершенно не соображала.

- Что тебе оставалось? Может, не лишать зверски дома людей? Об этом варианте твоя голова не додумалась?

Димка пожал плечами.

- Не знаю. Задумывался, может, когда-нибудь. Но во время пожара – нет.

- Ты сделал мне больно, Дим.

- У меня не было выбора, Ванесса.

- Был у тебя выбор. Но ты им не воспользовался.

- Какая же ты агрессивная.

Дима склонил голову и мягко лёг на моё плечо. Я пыталась оттолкнуть его от себя, но вскоре отбросила данную затею. Димка прижался ко мне настолько сильно, что сдвинуть его с места было попросту невозможно.

Окончательно меня умилило то, что он поймал мою ладонь, зарывшуюся в рыжие, как пламя, его волосы, и без всяких сомнений крепко сжал в своей руке.

Сдерживаться было уже невозможно – я улыбнулась, невзирая на всё ещё мучающую злость.

- Знаешь, за что я тебя ненавижу? – спросила я.

Димка с иронией усмехнулся.

- За что?

- За то, что ты такой ужасный и одновременно бесконечно милый.

На лице Димки мелькнуло явное недоумение, он почему-то ослабил хватку, дав мне шанс высвободить ладонь и положить её на колени.

- Не важно. Просто забудь всё то, что я сказала. И про ненависть забудь. Лучше объясни, что тобой двигало.

- Двигало?

Я кивнула.

- Да не знаю я, что двигало. Может, просто желание отомстить. И за тебя, и за меня.

- Это слишком жестокая месть.

- Не думаю.

Мы вновь замолчали: стали слышны визгливые голоса девчонок с рядом стоящей компании ребят, а пьяные голоса их друзей вмиг их перекричали. Слух словно обострился: теперь, когда Димка умолк, я уловила какие-то странные шорохи возле двери, звук, шедший, похоже, с барной стойки: кто-то с характерным звуком открыл бутылку шампанского...

- Я думал, ты его больше не любишь.

В Димке, кажется, вновь укрепилось желание говорить.

- Кого?

- Ну, Альберта.

- Так я и не люблю. Подтверждаю ещё раз – не люблю.

Димка презрительно усмехнулся, словно в полной мере не мог себе позволить довериться моим словам.

- Не любишь, значит.

И вновь этот укороченный взгляд: колючий, пронзительный, выдержать который я могла только с большими усилиями.

- Дим, клянусь.

- Оставь всю эту мишуру для кого-то другого. Любишь, нет?

- Нет!

- А почему тогда волнуешься?

- Люди остались без дома.

- Я не хотел.

- Всё равно.

- Отнюдь нет. Ты же не такая.

- Такая.

- Прости меня, прости! Я и сам не мог поверить в то, что всё так, больше ничего такого, клянусь тебе, милая моя Ванесса. Сам не знаю, что на меня нашло. Я не собирался, не хотел, всё так спонтанно вышло, Несса, так спонтанно!

Его голос тонет в шуме ставшей громче музыки, доносившейся со сцены. Тёплый ветерок расползся по деревянному полу, я вздрогнула.

Димка прикрыл ладонью слегка уставшие от яркого света со сцены и затряс головой, словно это помогло бы стереть воспоминания.

Я сделала ещё один большой глоток и искоса взглянула на него. Да, это всё ещё он. Человек, с которым мы знакомы уже очень долго. Он стал мне самым родным человеком на свете. Так почему же сейчас я ненавидела его? Что произошло? Даже после декабрьского случая мы продолжали поддерживать друг друга, но о таком его поступке после слов об "исправлении" я даже подумать не могла.

И дело было даже не столько в том, что мне жалко было Альберта. Скорее, пожирала совесть, что я не смогла остановить Диму, хоть и обещала.

- Не ожидал, что тебя это так встревожит. Думал, что ты к этому твоему Альберту вообще ничего больше не испытываешь, а оказалось!.. Прости меня, Несса. Прости.

Он жалобно всхлипнул, и у меня сердце сжалось от этих Диминых искренних раскаяний.

- Я и сама, можно сказать, была счастлива, когда увидела страх на его лице. Но Вероника, да и её брат не заслужили. Они достойны быть счастливыми, а не...

Я осеклась, чувствуя, как ком подкатил к горлу.

- Несса...

Большего выдавить из себя и Димка не смог. Вместо этого он нежно провёл рукой по моему лицу, совсем незаметно, смахнув с щеки тёплую капельку слезы.

- Ну, не плачь. Я, правда, не хотел. Ты правильно поступишь, если не простишь. Но я хотел бы извиниться...

- Я даже не знаю, что тебе сказать. Думаю, мне нужно подумать.

- Думай столько, сколько потребуется, Ванесса.

Я кивнула.

Вдруг Димка положил голову мне на плечо, а руки – совсем близко к моим коленям. От этих неловких и неожиданных движений я невольно вздрогнула.

- Дим, это слишком.

- Как так – «слишком»?

- Вот так.

Я накрыла рукой его кисть, хотела убрать, однако быстро передумала и сжала.

- Если честно, я не могу простить тебя за тот пожар, но мне очень нравится, когда ты так.

- Да я так хоть вечность буду. Но только вот ты, пожалуйста, не уходи. Мне так спокойнее.

- Не уйду, да и куда мне уходить? Я с тобой, правда.

- Я так хотел услышать это от тебя, Несса. Потому что я без тебя жить не могу.

- Хватит.

Дима вопросительно взглянул на меня.

- Дим, хватит манипулировать мной.

- Даже если я бы и хотел манипулировать, всё равно бы не смог. Ты бы не разрешила.

Димка, слегка повернув голову, приблизился и зарылся носом мне в волосы. Вдохнул и со свистом выдохнул, сжимая чёрный локон в руках, не желая выпускать. Но, всё же, отпустив руку, провёл пальцем по шее и, вновь нежно коснувшись моих волос, заправил последние за ухо. Казалось, я даже перестала дышать от удовольствия.

А Димка лишь хмыкнул и, словно очнувшись от наваждения, постигшего его совсем внезапно, тряхнул головой, а потом прошептал:

- Странная ты, Ванесса. Я как никто иной знаю это. Как же ты меня ненавидишь, но одновременно готова простить!

Димка вздохнул и признался:

- Спасибо тебе за это.

Я усмехнулась.

- А ты не испытываешь ко мне никаких тёплых чувств? – вопросил Дима.

Димка умел. Явно умел задавать провокационные вопросы. Так же, как и сейчас, ведь то, что он спросил, заставило меня действительно задуматься над ответом. Но даже так, из возможных вариантов я выбрала наилучший и, кажется, менее болезненный:

- Прости, но после того, что ты сделал сегодня, я не могу испытывать к тебе ничего подобного тёплым чувствам.

Инстинктивно я даже выставила левую руку вперёд, но нечаянно задела щёку Димки. Поняла я это не сразу, лишь, когда ощутила прикосновение к чему-то тёплому, а потом, руки, крепко сжавшие мою ладонь.

- Значит, всё? – вопросил Димка.

От смущения я боялась даже голову в его сторону повернуть, а он так спокойно начал говорить!

- А? – немного отойдя от произошедшего, спросила я.

- Это всё, Ванесса?

- В смысле?

- Ты больше не будешь общаться со мной?

Я пожала плечами.

- Кто знает. Может, и буду.

Димка приложил дрожащие губы к бокалу и осушил его залпом, даже не поморщившись. Он схватил телефон и яростно бросил его на стол, я поняла, что не будь рядом гаджета, он, вполне возможно, сделал бы это со мной.

- Не будешь общаться, значит, Ванессочка? Не будешь! – цедил Димка. – Да, я же тварь, мразь! Но скажи, ведь теперь тебе легче? Легче же?

- Ну...

Дима поднял со стола телефон и серьёзно оглядел. Заглянула в смартфон Димки с разбившимся ещё больше, чем раньше, стеклом и невольно приподняла брови. От сильного падения в порыве ярости на телефоне образовалась огромная трещина. Дима, хмыкнув, осмотрел его со всех сторон, задумчиво тряхнул головой. Горлом почему-то охватила засуха.

- Обидно, что ты не ценишь того, что я сделал для тебя!

- Что ты сделал для меня?

- Ну как минимум я рисковал свободой ради тебя, неужели не понимаешь!

- Ты каждую секундой рискуешь свободой, ты забыл, что было в декабре? Забыл, что нас разыскивают почти все и...

Не успела я договорить, как дверь ночного клуба с характерным стуком распахнулась, и стук чьих-то ботинок забарабанил по полу. Инстинктивно я обернулась, больше не обращая внимания на сконфуженного Димку, и заёрзала на диванчике, ведь отчего-то стало поистине нехорошо:

Их было четверо.

Четыре здоровенных мужчины с оружием наперевес, уже явно готовые вмиг им воспользоваться, стояли в самой середине клуба. На них падал свет от сцены, но никто уже не пел, не звучали барабаны и гитары – все молча ждали, что будет дальше, ведь эти четверо были в полицейской форме! И как мне вдруг стало страшно, ведь я понимала, к чему всё идёт. Наверное, они здесь пытались найти нас.

Мои опасения подтвердились, а сердце забарабанило так, что, казалось, с лёгкостью могло прорвать плоть и вырваться наружу, в тот момент, когда один из них, самый высокий и сильный из этой четвёрки, заговорил:

- Вы видите здесь людей, похожих на них?

Громовым голосом произнеся это, он резким движением вытянул из кармана два помятых, скомканных листа, и протянул один мужчине, стоящему рядом. Оба они одновременно начали с волнением разворачивать их и, наконец, показали всему клубу.

На одной из них была я, а на другой – Димка. Да, мы были совершенно не похожи на тех Раю и Диму, которые были изображены на этих бумажках, но лицо у нас было то же, да и телосложение вроде не изменилось.

Внезапно прямо рядом с нашим диванчиком раздался оглушительный хлопок, да такой, что я зажала уши. Я точно знала этот звук и, к сожалению, не понаслышке: то был звук выстрела, пистолета, который, что я могла лишь предполагать, был у тех самых громил в форме, которых я видела лишь украдкой.

Осторожно, пытаясь ненароком не сделать лишних движений, я повернула голову к Диме, и впервые увидела его обеспокоенным настолько сильно. Рука его сжала стеклянную ножку бокала так сильно, что я увидела там небольшую трещинку, которую, кажется, Дима игнорировал: весь взгляд его был устремлён на полицейских, так и застыл. Зрачки Димки были расширены, став похожими на маленькие блюдца, но даже в таком состоянии он, кажется, рассудка не терял, в отличии от меня, уже почти поддавшейся панике.

Через мёртвую тишину ночного клуба вдруг раздался ещё один выстрел, и клубы пара поднялись из поднятого пистолета подтянутого шатена, одетого в полицейскую форму.

- Бежим.

Дима произнёс это, кажется, одними губами, но я заметила, и, вовремя сориентировавшись, подняла на него глаза.

- Как? Главный вход закрыт.

- Значит, побежим через запасной, Несса.

Сглотнув, я кивнула.

Ни говоря больше ни слова, Димка схватил меня за запястье, да так крепко, что было ощущение, что кость там переломалась пополам, а затем потянул на себя. Я, пытаясь издавать как можно меньше шума, подалась вперёд. Дима вытащил меня из-за столика, притянув к себе.

- А теперь – бежим.

Я не успела даже ответить, как мы ринулись куда-то в даль, известную лишь Димке. Я ощущала, как горячие слёзы текли по щекам, перед глазами мелькали бесконечные картинки, сменяющиеся со страшной силы периодичностью, но не останавливалась, продолжая следовать за Димкой и совсем не чувствуя усталости.

Пришла в себя я лишь тогда, когда мы пулей вылетели из злополучного здания и, наконец, остановились.

- Что это было? – спросила я.

Димка не ответил. Лишь слегка передёрнул плечами и тяжело вздохнул.

- Не отвечай. Я и сама поняла – нас разыскивали. Но мы ведь другие, да? Нас же не смогут так просто найти?

Вновь ответа не последовало.

- Может и не найдут, а может и найдут, кто знает. Вот я вообще не думаю, что сейчас об этом стоит говорить – мы всё-таки в общественном месте сидим, вдруг, кто услышит.

От его строгого голоса я инстинктивно отсела от Димки на расстояние вытянутой руки, но не тут-то было – Дима почти прижался ко мне и захрипел в самое ухо:

- Мы не будем на эту тему ничего говорить!

- Ты хоть понимаешь, что будет в тот момент, если нас найдут?

- Несса, не надо, прекрати!

Теперь Димка отсел.

Так же, как и я. Попыталась.

- Прекратить? Ну, ты понимаешь, что нас могут поймать в любой момент? – произнесла я яростно.

- Понимаю. Закрываем тему. Это не для общественного места.

- Неужели тебе не интересна судьба, твоя и моя?

Почему-то я даже расстроилась, хотя не очень была уверена в своём высказывании.

- Если скажу, что не интересна, то совру, однако, я не зря так говорю! Это очень, очень опасно! Они могут найти нас!

Дима вдруг отошёл на пару шагов.

- Слушай, а у меня внутри кое-что непонятное скребётся. Я кое-что необычное в них видела. Вот ты, наверное, дольше смотрел на этих мужчин, знаешь больше! Я одно хочу понять: они нас убить хотели, если б нашли?

- Несса!

Димка метнулся ко мне и прошептал на ухо:

- Ванесса, неужели ты не понимаешь? Ты находишься среди людей, и я уже сказал тебе – говорить такое нельзя!

- Так я и не говорю, лишь шепчу. Никто нас не слышит. Объясни мне, пожалуйста, они хотели нас убить?

- Ну почему ты не понимаешь, Ванесса!

- Ну, Дим! Ты мне друг или как?

- Друг, конечно.

После этих слов Димка, покраснев, отвернулся.

- Тогда скажи: если бы они пришли без оружия – тут всё ясно. Но так они пришли с оружием, и с заряженным! – я взволнованно затараторила: – И я так испугалась, ты даже не представляешь!

- Так, что даже с места сдвинуться не могла?

Димка вроде бы посмеялся над моей взволнованностью, но лицо его было не то, чтобы серьёзным, а злым.

- Ну да. Не могла. Перестань ты так смотреть на меня!

- "Перестань"? – ядовито передразнил меня Дима. – Несс, ты перегибаешь палку. Всё, закрыли тему! Ещё слово, и ты сама будешь скрываться от этих полицейских, ясно? Я просто уйду!

Разговор прервался голосами, которые стремительно приближались к нам.

- Нужно уходить, наверное. – обиженно пробубнила я.

***

В школе, почти совсем не слушая возбуждённую болтовню учительницы биологии о предстоящих экзаменах, я маялась всего одним делом – жалела о том, что начала разговаривать с Димой о таком и не прекратила сразу же после того, как он впервые сказал об этом. Димка даже не смотрел в мою сторону, пока мы находились рядом, в столовой. А если его взгляд вдруг иногда даже и падал на меня, сидящую в самом центре внимания класса, выражение лица Димы сменялось с серьёзного на яростное. Или мне просто казалось? Однако точно не казалось то, что теперь его реакция казалась льдом. Меня охватила странная тоска. Мы и не ссорились вроде. Так, просто повздорили. Но от этого мне больно и стыдно было теперь.

Задумчивая и печальная, я шла рядом с Людой и Молли по школьному коридору к кабинету физики, по дороге терзая себя неприятными мыслями. Думала о том, что виновата во всём сама. Вот дура! Ну, зачем полезла к нему, к человеку, который даже и не знал ничего и сам переживал?

Пусть я и была такой наивной, но эта тема в первую очередь касалась и Димки, и волнение за него всё равно было! А значит, я и правда дорожила им. Очень дорожила! Но Дима этого не понял, оттолкнул, и даже начал игнорировать, а потом, как контрольным, добил этим взглядом. Попал, хотя вряд ли целился, да так, что попал прямо в душу.

Я вспомнила всё это и остановилась на полпути, даже не видя то, как Молли и Люда начали спрашивать меня о том, в порядке ли я. Но почему я спросила именно его? Почему? Я что, не знала о его характере? Спросила для того, чтобы угрожающе спросил, или чтобы понял? А ещё говорил, что друг! Друзья так уж точно не поступают!

В коридоре возле запертого на перемену класса было как всегда людно. Мои одноклассницы, три девчонки, даже внешне похожие друг на друга, что-то изучали в тетради одной из них, веснушчатый Боря крутился возле них, что-то им советовал и подсовывал палец, показывая что-то.

- Что делаете? – подойдя к ним и надеясь отвлечься от болезненных мыслей, окликнула ребят я.

- Как что? К контрольной готовимся. Физичка только сейчас нам рассказала, а у Софы, к счастью, оказалась нужная тетрадка с формулами.

- Так не успеете же ничего выучить.

- Это ничего, главное прочитать. Сможем списать, наверное. – затараторила София. – А ты не хочешь присоединиться?

- Присоединиться к чему?

- Ну, с нами учить формулы, не хочешь присоединиться?

- Нет.

Только я отвернулась и только сделала пару шагов назад, как Софа вдруг оказалась за спиной и схватила меня за плечи.

- Ну, ты всё-таки подумай, Ванесса.

- Софа, мне не хочется учить ничего с вами, ясно? Ничего. Я лучше сама поучу, чем буду рядом с Борей!

Софа усмехнулась.

- Почему тебе Боря не нравится? Если научишься – всё будет хорошо. Ты давай, это, подумай всё-таки.

Софа упрямо шла за мной следом. Она всячески старалась обратить на себя внимания, тяжело вздыхала и бубнила что-то себе под нос.

- Софа! Какая же ты назойливая! – простонала я. – Я подумала, ладно...

- Подумала? Ну?

- Дай тетрадь.

Софа кивнула мне и, усмехнувшись, словно самой себе, быстро подбежала к оставшимся на месте троим друзьям – Борису и двум подружкам Софы. Шепнув что-то одной из них и ткнув пальцем в тетрадь, она забрала последнюю и вновь оказалась возле меня.

- Держи!

Софа воодушевлённо протянула тетрадь, уже раскрытую. София так бережно сжимала её, словно боялась сломать, как будто это и не тетрадь была вовсе, а настоящее сокровище. Не желая рушить этот хрупкий мир между мной и задирой Софой, которая почему-то внезапно решила записаться ко мне в друзья, я нехотя вытащила руки из карманов брюк. Так же бережно, как то сделала София, взяла тетрадь из её рук и, прочитав пару формул, быстро сунула ту обратно Софе. Она, совсем не ожидающая такого быстрого поворота событий, едва успела поймать тетрадь и удивлённо уставилась на меня.

- Спасибо. – буркнула я. – Не пойду учить. С Молли лучше пообщаюсь. Ну, или с Людой.

- Ну, ты всё-таки подумай над моим предложением.

Я кивнула.

Также нехотя, как и общалась с этой полной энергии Софией. Ни с какой Молли я, разумеется, общаться не хотела. Хотелось обдумать всё ещё раз. Я шла по школьному коридору, надеясь забыться в смехе учеников и в стуке собственных каблуков, но в голове звучал его голос, голос Димки, а ещё его вот это "...я уйду, если...". А вдруг он и вправду хотел уйти? Что, если всё так и было?

В любом случае, эти мысли были лучше, чем оставаться в компании той четвёрки.

Раньше меня бы несказанно обрадовало то, что девчонка из самой уважаемой и популярной группки школы, наконец, соизволила пообщаться со мной, но после декабрьского происшествия для меня все они были – как одно. Вовсе не пример для подражания, а обычные люди, которые, к тому же, иногда и посмеивались надо мной и над Димой.

Везде он, всюду Дима. Каждый вздох напоминает о нём, каждый шаг – боль. Может, я зря показала свою гордость и отказалась от совместного с Софой обучения? Смеялась бы вместе с ней и её друзьями, возможно, забыла бы обо всём произошедшем и хоть ненадолго забыла бы обо всём! Но вдруг Димка будет нервничать из-за чего-то, а меня не будет рядом? Конечно, его одноклассники не оставили бы его в одиночестве, но совершенно точно, что и я была бы ему нужна в этот трудный момент, совершенно точно, совершенно!

Однако, в последний момент, я решила для себя обратное – ни в коем случае не говорить с Димой. Развернулась прямо перед ничего не ожидающими ученицами, слегка задела их сумкой через плечо. Быстро побежала через весь коридор к физкультурному залу, где во время перемены находились многие классы нашей школы, играя и в волейбол, и в футбол, и в бадминтон, и в теннис – прямо рядом с волейбольной сеткой стоял теннисный стол. Я решила с кем-то в компании поиграть в теннис, отвлечься от дурных мыслей.

Веселящиеся ребята словно молили, умоляли меня подойти. Одиннадцатый "А" во главе с учительницей физкультуры, Василисой Ивановной присутствовал почти в полном составе – кроме Ани и Симы, которые сейчас находились возле кабинета физики – я видела их лишь мельком, но этого момента хватило. Кто-то сейчас отдыхал на скамейке, были и те, кто играл в компании ребят, а кто-то просто, скучая, заснул. Раньше я наблюдала, как играют другие. Но сегодня я не планировала наблюдать. Хотелось поиграть в теннис и немного отвлечься.

Завидев меня издалека, две девочки из одиннадцатого "А" синхронно и быстро замахали руками, приглашая поиграть. С ними играть никто не шёл, только те, кому не была знакома скука, ведь девочки эти совсем не умели играть. Мне была, но проситься к другим ребятам, увлечённым игрой, тоже не хотела. Лишь молча схватила ракетку и сделала подачу. Маленький белый мячик с невиданной быстротой ударил о руку Василисе и упал на землю.

- Извините! – выкрикнула я.

Инстинктивно я прижала руку ко рту. Ожидая, что Василиса тут же устроит мне нагоняй, я поостереглась делать новую подачу, но Василиса Ивановна лишь весело подмигнула мне и, больше не обращая на меня никакого внимания, отвернулась.

Раньше наши отношения были хуже некуда: она постоянно искала во мне врага, постоянно занижала оценки, но сейчас поведение её было ангельским, и я даже предположить не могла, что могло их разрушить. А может, она просто считала, что я способна на шантаж и излишнюю злость?

От этой мысли всё внутри меня напряглось, как гитарная струна. Стало неприятно: за кого она меня принимает? Однако, даже не заикалась вслух, ведь такое положение дел меня вполне устраивало. В конце концов, она наконец-то перестала смотреть на меня, как на дуру, между нами воцарился хрупкий и неловкий, но мир. Не говоря о наших отношениях с Димкой.

Едва я припоминала об этом, как в воображении вспышкой вспыхивала, расцветая всеми красками та отвратительная и болезненная сцена возле клуба – то серьёзное и даже немного злое лицо Димки, дрожащие руки, его ярость. Ох, наверное он никогда не простит меня, не простит – подумалось вдруг, но тут же я досадливо шмыгнула носом от нелепого и внезапного осознания того, что вновь, сама того не осознавая, вспомнила о Диме.

Он, казалось мне, был везде, где я. Вот, точно было мне понятно, что Димка в кабинете биологии. Однако, мой мимолётный взгляд на секунду увидел Диму возле двери в спортзал.

Игра продолжилась. Я махала ракеткой так, будто собиралась не мячик отбивать, а уничтожить всё то, что находилось в зале. Всё в этом зале осталось в целости и сохранности, но зато моё психическое состояние стало хуже некуда.

Одна из девочек, класса Дины Сергеевны, вела счёт. Те две девчонки, что звали меня к ним, почти всю игру простояли на месте, а я отдувалась за этих двоих. Я скакала, как угорелая и, прежде чем отправить мячик в новый, победный полёт, обернулась и вновь возле двери увидела Димку. Теперь это точно был он. Так же, как и вчера, в ярости, сжимая ладони в кулаки. Дима приблизился совсем близко ко мне. Однако, замер, очевидно, пытаясь не мешать разыгравшимся теннисистам. Вместо того он жестом позвал меня к себе. Я отошла, не желая спорить, но и говорить не хотелось совсем.

- Ванесса, ты почему сегодня рано утром ушла и даже ничего не сказала?

Голос его дрожал и был невероятно тихим, однако я всё равно расслышала. Не глядя, я, поражённая совершенно невиданными ранее чувствами, отбила мячик, с победой завершив игру. Вплотную приблизилась к сетке. С некоторой обидой и нескрываемым удивлением я взглянула Димке в глаза, надеясь прекратить этот разговор как можно быстрее.

- Я в школу опаздывала.

- Ты обычно встаёшь в шесть, да и я тоже. Сегодня проснулся – тебя нет.

Димка грустно взглянул на меня, но, вздохнув и непроизвольно покачнув головой, собрался и произнёс с привычной мне строгостью:

- Хватит вести себя, как ребёнок. А если бы с тобой что-то случилось, как бы я тебя нашёл?

- Ну, поискал бы немного. Я и вправду не ребёнок. За мной не надо следить.

Внезапно Дима понизил тон и вновь начал говорить шёпотом:

- Уже обратно в тюрьму захотелось? Тебя ведь и глазом не моргнут – заберут. Помнишь вчерашнее?

- Дим, – но тут же вспомнив, что находимся мы в общественном месте, исправилась: – то есть... Федя. Федь, меня никто не заметит. Я играю с ребятами из своей школы. У меня всё хорошо. Не знаю, что тебе вдруг не понравилось.

Конечно, я врала. Врала, что так уверена во всём. Знала, что если допущу хотя бы малейшую ошибку, меня сразу найдут, но не хотела, или нет, хотела не хотеть разговаривать с Димой.

В ожидании ответа, которого так и не последовало, я положила ракетку на скамью рядом со спящими учениками, стараясь не разбудить последних, после чего оглянулась по сторонам и, чуть ли не падая от усталости, потопала к кулеру взять стаканчик воды, ибо горло сковала жажда. Дима, круто развернувшись, отправился за мной следом.

- Ты на меня обиделась? – догадался он и виновато потупил взгляд.

Я фыркнула.

- Нет, просто поняла, что моя жизнь тебя совершенно не интересует.

- Ванесса...

- М?

- Объясни, что происходит.

- Я не могу так. Я хочу, чтобы у меня был адекватный друг, который смог бы поддержать меня.

- Значит?

- Я не знаю. Мне нужно время, чтобы всё обдумать.

- Я понял.

- Но...

- Ничего больше не говори, Ванесса.

Словно очухавшись от тяжёлого и болезненного сна с ошибочным восприятием этого мира, я непроизвольно прижала правую руку ко рту, наконец, осознав в полной мере, что я только что сказала. И тяжёлый вздох на миг пронзил мои уши. И не нужно было никаких слов, чтобы понять, что я поступила неправильно, сказав Димке о своих искренних чувствах. Ведь такая искренность явно оскорбляла его, и почему-то вдруг стало так больно, словно тысячи шипов пронзают сердце.

С непривычной для себя резкостью я отмерла, убрала руку ото рта и только собиралась открыть рот, дабы выдавить из себя обычное "прости", как Димка вдруг отвернулся, лишь украдкой я смогла подметить, что в глазах его блеснули слёзы.

- Я всё осознал, Ванесса. Спасибо, что сказала о своих искренних чувствах.

В его голосе нотки иронии блистали в каждой букве, в каждом слове. Каждые эти нотки становились всё болезненнее и болезненнее.

- Ди... Федя...

Но он не слушал меня, да, наверное, через весь этот шум прорваться к Диме мой шёпот вряд ли мог. Он лишь резко отшатнулся и быстро зашагал к выходу.

Я не шла за ним, нет. Не кричала, не требовала со слезами вернуться ко мне и не обижаться, и даже не предприняла никакие попытки вернуть его. Я просто молча стояла и глядела, как Дима, сжимая руки в кулаки, громко хлопнув дверью, вышел из комнаты. Губы мои дрожали, ощущение было, словно мои ноги приклеили к полу – я была не в силах шелохнуться. Сердце моё болезненно сжималось от неприятного осознания, что я обидела самого близкого человека.