Весна

Марк проснулся от едва уловимого шороха. В непроглядной темноте спальни его глаза постепенно различили силуэт Жени, осторожно пробирающегося между кроватями. Лунный свет, пробивавшийся через грязные окна, делал его фигуру почти призрачной - бледной и невесомой. В сжатом кулаке Жени что-то блеснуло на мгновение, и Марк почувствовал, как холодный пот стекает по спине. 

Он затаил дыхание, наблюдая, как Женя бесшумно скользнул в коридор. Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь глухим стуком в висках. Беззвучно встав с кровати, Марк босыми ногами коснулся ледяного пола. Каждый шаг по коридору казался ему невыносимо громким, хотя на самом деле он двигался тише кошки. 

Дверь ванной была приоткрыта. Через щель Марк увидел жуткую картину: Женя сидел на кафельном полу, прислонившись к раковине, его худые плечи подрагивали. В дрожащих пальцах он сжимал бритвенное лезвие, а лунный свет беспощадно освещал его запястья - бледную кожу, изрезанную тонкими линиями. Свежие порезы выделялись алым цветом на фоне старых. 

Марк толкнул дверь. Женя вздрогнул, резко подняв голову. Его глаза, широкие от ужаса, встретились с глазами Марка.

— Ты… — голос Жени перешёл на шёпот. 

Марк молча опустился перед ним на колени, осторожно вынимая лезвие из его пальцев. Оно упало в раковину с тихим звяканьем. 

— Почему? – спросил Марк, и его голос звучал хрипло, будто он сам вот-вот задохнётся. 

Женя отвернулся, сжимая руки в кулаки, чтобы скрыть дрожь. 

— Не твоя проблема. 

— Моя.

Тишина повисла между ними, тяжелая и густая. 

— Ты же видел, – наконец прошептал Женя. – Видел, как я смотрю на тебя. 

Марк замер. 

— Видел, – тихо признался он. 

— И ничего не сказал. 

— Потому что боялся разрушить то, что между нами есть. 

Женя резко засмеялся, но звук вышел горьким, надломленным. 

— Между нами ничего нет. Только мои дурацкие фантазии и твоя… твоя жалость. 

Марк внезапно схватил его за руки, крепко сжав запястья – не больно, но так, чтобы Женя не мог вырваться.

Блондин молчал. Вместо этого он резко потянул Женю к себе, прижав лоб к его плечу. 

— Перестань, – его голос дрожал. – Просто перестань.

И тогда Женя разрыдался. 

***

Утро застало их на крыше – том самом месте, где парни раньше часто встречали рассвет. Женя, завернутый в худи Марка, с забинтованными руками, смотрел на первые лучи солнца. 

— Я не знаю, как остановиться, — признался он тихо. 

Марк взял его руку, осторожно проводя пальцами по бинтам. 

— Тогда давай научимся вместе. 

Амелия появилась неожиданно, высунувшись из-за двери с раздражённым фырканьем: 

— Вы тут в тёплой компании, а я три года искала вас по всему детдому!

Она швырнула перед ними смятый листок. Письмо. То самое, которое она писала ночью. 

Марк поднял его, медленно разворачивая. 

— О, — вдруг фыркнул он. — "Если ты это читаешь, значит, я всё-таки решилась передать..." 

Женя нахмурился, выхватывая листок. Его глаза пробежали по строчкам, потом он резко поднял взгляд на Амелию: 

— Ты... Ты серьёзно написала, что я "мог быть уже мёртв"? 

Амелия покраснела. 

— Ну, там было много крови! А ты смотрел как... 

— "Как призрак"? — Женя скривился, перечитывая. 

Марк вдруг рассмеялся — по-настоящему, до слёз. 

— Боже, Амелия, — он утирал глаза. — Ты написала это как предсмертную записку! "Он прячет шрамы, Марк" — звучит, будто ты героиня дешёвого сериала. 

Амелия скрестила руки. 

— А вы — идиоты. Я вообще-то волновалась. 

Женя неожиданно присоединился к смеху Марка. 

— Спасибо, — сказал он, уже серьёзно. — За... ну, за попытку. 

Девушка забрала письмо обратно, комкая его в кармане. 

— Ладно. Только если он — она ткнула пальцем в Марка — снова начнёт делать вид, что не замечает твоих чувств... 

Марк резко закашлял. Женя покраснел до корней волос. 

— Что?!

Амелия закатила глаза. 

— О господи, вы оба идиоты. 

И ушла, оставив их в гробовой тишине. 

***

Марк стоял у окна и смотрел, как маленькие дети-сироты гуляли на площадке, некоторые, с сопровождением воспитателей, шли в соседний магазин. Мелькали обрывки воспоминаний о Кате — как она смеялась, запрокинув голову, как прятала руки в рукава свитера, когда нервничала, как смотрела на него в тот последний вечер перед побегом. 

Но, что было странно — чем дольше он вдумывался в эти воспоминания, тем больше они казались ему чужими.

Катя.

Её смех — громкий, но фальшивый, будто она играла роль "самой весёлой" даже перед собой. 

Она кусала губу, когда врала про то, что ела что-либо.

И её побег... Она даже не оглянулась, когда захлопнула дверь так, что у Марка в ушах зазвенело. 

Но Женя.. Женя другой.

Его тихий, но искренний смех — тот, что слышал только Марк, когда они вдвоём смотрели глупые мемы ночью.

Как он волновался, когда хотел сказать что-то важное, но не решался.

Его глаза — которые смотрели только на него, даже в переполненной комнате. 

С Катей Марк хотел быть героем-спасителем, рыцарем, тем, кто "вылечит"  ее расстройство пищевого поведения, не зная, что избавится от него невозможно.

С Женей он просто был собой — и этого хватало. 

Марк достал из кармана записку от Кати, которую она вручила ему в руку перед тем, как он убежал на грохот на лестнице.

"Прости. Ты заслуживаешь того, кто не сбежит".

Вспоминая о том, как сказал другу, что уйдет тоже, он почувствовал угрызение совести. Женя ведь тоже дорожит им, и Марк дорожит Женей. Тогда почему те слова вдруг вырвались? Он перевернул листок и написал на чистой стороне: 

"Я уже нашёл."  

Когда Женя зашёл в комнату, Марк не спрятал записку. Он протянул её ему стороной, на которой совсем недавно написал.

— Что это? — Женя нахмурился, забирая бумагу. 

— Правда, — просто сказал Марк. 

И впервые за несколько недель Женя улыбнулся по-настоящему. 

Женя перестал голодать, хоть это и было тяжело. Он боролся, но теперь делал это не в одиночку. Каждый день был битвой, но в его глазах появился свет — слабый, мерцающий, но настоящий. 

***

Следующие три месяца изменили всё. 

Женя больше не прятал руки. Когда он впервые за долгое время вошёл в столовую в обычной футболке, Саша заметил тонкие белые линии на его запястьях и усмехнулся: 

— Напоминает карту метро. 

— Только все станции закрыты на ремонт, — неожиданно рассмеялся Женя. 

Марк молча провёл пальцем по самому заметному шраму — тому самому, что ещё недавно был кровавой раной. 

Женя снова стал есть сперва только что-то лёгкое, потом — рацион стал больше. А вчера — целую тарелку макарон без следующего очищения.

Марк перестал бояться трогать Женю, он обнимал его и продолжал постоянно флиртовать, хоть темноволосый и понимал, что его чувства не взаимны, а Марк лишь шутит, это не обижало.

Амелия сильнее сдружилась с парнями и вскоре начала встречаться с Сашей. Она завела блокнот и стала заполнять его  романтическими моментами с Женей и Марком (некоторые из них выдуманы, но они не злятся, наоборот — смеются, предлагая воплотить это в жизни), шантажируя публикацией, если ей не дадут шоколадку.

***

Лиза подошла к их компании в столовой, переминаясь с ноги на ногу. Её пальцы нервно теребили край оверсайз футболки, а глаза блестели с непривычной для неё робостью. 

— У меня завтра день рождения, — начала она, и голос её дрогнул. — Я предлагаю... ну, то есть, можно всем вместе собраться ночью в женской спальне? 

Она посмотрела на Марка, с которым сидела за одной партой на уроках, и её взгляд стал умоляющим. 

— Марк, ты же попросишь у воспитательниц, да? Ты у них любимчик, они тебе разрешат! 

Марк, развалившись на стуле, лениво поднял брови. Его блондинистые волосы, вечно растрёпанные, сейчас особенно ярко контрастировали с тёмными кругами под глазами — последствиями бессонной ночи, проведенной вместе с Женей в кладовой в библиотеке.

— Нуу... — протянул он, играя с
ложкой в руках. — Я подумаю. 

Лиза надула губы. 

— О чём тут думать? 

— Сегодня контрольная по химии, — Марк зевнул. — А я её не понимаю. Если поможешь мне решить — тогда, может быть, попрошу. 

Лиза закатила глаза, но тут же оживилась. 

— Хорошо! Договорились! — Она уже поворачивалась к остальным, размахивая руками. — Там будут ещё мои подружки. И... — её взгляд скользнул по Саше и Владу, — вы тоже приглашены. Хоть я с вами особо и не общаюсь, но раз Амелия, Марк и Женя с вами дружат, значит вы хорошие.

Саша, до этого молча ковырявший ложкой в тарелке, поднял голову с выражением "серьёзно?". Влад лишь усмехнулся в ответ, но ничего не сказал. 

— Я сяду с вами, ладно? — не дождавшись ответа, Лиза уже плюхнулась рядом с Женей, отчего тот невольно подался в сторону. 

Женя, до этого кушая, перестал. Пока что он не готов делать это при ком-то, с кем не особо часто общается

— Эй... — начал он, но Лиза уже болтала без остановки, размахивая руками: 

— Так вот, у нас будет торт, который мы приготовили сами! И ситро, и крем-сода, и может быть даже алкоголь! Мы можем... 

Женя перевёл взгляд на Марка, будто спрашивая: "Ты это серьёзно?". Марк лишь пожал плечами, но в уголках его губ дрогнула улыбка. 

— Лиза, только не забери Женечку у меня.