Осколки

Жизнь в столице была прекрасна. Несмотря на то, что в Подгорном уже вовсю была хмурая осень, переходящая из дождя в снег и снова в дождь, здесь было тепло и солнечно, и вокруг не было никого, кому было бы стыдно смотреть в глаза. Даже уродливый оранжевый браслет с номером L-09 и такой же ошейник не воспринимались окружающими как позорное клеймо. Напротив, они открывали двери во многие места, дарили скидки и снимали вопросы. А гости Общего, столь многочисленные в столице и не вылезавшие за её пределы, считали эти аксессуары знаком отличия интересных личностей.

И самое чудесное, что сама Сара начала в это верить.

Она была уже взрослая девушка, получившая право согласия, и могла встречаться с кем захочет. Вдали от строгого родительского контроля, почти сама по себе, наедине со своими желаниями и морем появившихся возможностей. У неё была пусть и временная, но своя приличная квартирка. Куратор предоставил регулярные суммы на расходы, так что юная львица обновила гардероб, обедала в кафе и наслаждалась другими заведениями столицы. Тем более, браслет и ошейник давали бесплатный проход в клубы и более закрытые заведения.

А самое главное – её подкармливало внимание очарованных болванов, только что вылезших из домашних мирков и восхищённо смотрящих ей вслед. Большая их часть была рада её угостить, как-либо угодить и проводить туда, куда одного браслета было недостаточно.

***

После городского совета и приговора к году в исправительном интернате, Сара собрала вещи – необходимый минимум – и отправилась в долину, в сопровождении почтальона. Бежать смысла не было – кроме дома не было мест, где можно спрятаться, да и побег отнял бы шанс на возвращение. Несколько дней во взрослом зоопарке, в отдельной палате со многими беседами и медицинскими процедурами, и вот она в купе поезда, едет в столицу, а на руке и шее красуются оранжевые украшения, которые не снять. Кроме Сары в вагоне нет «заклеймённых», или «воспитанников», и ей одиноко и грустно, и стыдно. Но в то же время немного волнительно – впереди столица, и жизнь наконец-то даёт ей возможность выйти из-под опеки родителей. Пусть и под присмотром работника зоопарка. Вдруг это будет не так уж и плохо?

***

– Сара Натаниэль? – Молодой бесхвостый в костюме-тройке улыбнулся ей и тряхнул копной русых волос, – давай я помогу с чемоданом.

Он подхватил её на выходе из поезда, лёгкий и обаятельный, и вёл себя, как давний друг, заждавшийся подругу в гости. Львица сперва опешила – она знала, что у неё будет куратор, но почему-то представляла строгую толстую особу в учительском костюме и с плёткой, а не обаятельного паренька лет около двадцати-двадцати пяти, что будет ей радоваться и по пути показывать достопримечательности.

– Куратор...

– Зови меня Билли.

– Ты сейчас отведёшь меня в интернат и бросишь?

– Здесь нет интерната, Сара, тут тебя будут ждать сплошные удовольствия. Расслабься, я всё объясню по дороге, и всё покажу. Давай возьмём велорикшу, он подбросит до твоего нового дома. Пока остановишься у меня, есть свободная комната, а дальше – сюрприз.

***

Первые три дня бесхвостый куратор везде сопровождал львицу. Знакомил её со столичным менталитетом и этикетом, с обычным для столичных жителей досугом. Он же отвёл её в одно особое заведение, где были готовы многому научить, если на то будет её желание, и где убедились, что Сара знает всё, что нужно для безопасного и беззаботного отдыха. И даже предложили отдельно зайти и попрактиковаться в паре с профессионалами, если захочет чему-то научиться или самосовершенствоваться. Львица сперва испугалась, что это окажется чем-то вроде борделя и Билли её там оставит, но нет, обошлось, к её невыразимому облегчению.

По вечерам же они гуляли, вместе ужинали, возвращались домой и беседовали, пока не наступала пора спать. У Сары была своя комната, напротив комнаты куратора, и жить наконец-то одной, без семьи, было так волнительно и необычно, что хотелось с кем-нибудь поделиться радостью. Даже пришлось одернуть себя пару раз, когда он желал спокойной ночи на пороге её комнаты – он ни разу не нарушил установленные границы, так что нарушать равновесие и входить в спальню молодого человека она не хотела. Вряд ли он оценит это, всё же куратор, каким бы дружелюбным ни казался. К тому же, оставалась ещё новизна, не позволявшая домашним привычкам вмешиваться в происходящее. Почему-то хотелось произвести хорошее впечатление.

И вот, ещё через пару дней в её ладони лёг ключ от двери, кошелёк с суммой, которую можно было спустить за неделю или жить на неё пару месяцев, и добрым голосом звучало напутствие:

– Ну, а теперь сама. Кончатся деньги или что-то случится – мой дом за углом, приходи хоть днём, хоть ночью. Не я, так мой брат тебе поможет, он как раз завтра вернётся в город, а я может быть ненадолго пропаду на одной из работ.

– И всё? – Сара округлила глаза, – вот так вот просто... и это всё мне?

Маленькая квартирка на втором этаже соседнего дома, окна выходят на улицу. За дверью кухонька, за другой – туалет с ванной. В комнате стол, раскладной диван у окна, а на стене – карта города. И это теперь всё её. И кошель с деньгами в руке.

– Ну, не выходи за границы района, тебя там очень настойчиво попросят вернуться. Хотя тебе и тут должно хватить впечатлений, на карте отмечены многие интересные места. Развлекайся, ты теперь взрослая и делаешь что хочешь, и отвечаешь за себя сама.

На симпатичном лице бесхвостого играла улыбка. Широкий нос, живые, блестящие глаза, аккуратная причёска, уверенная поза и внимание к ней, ожидание её реакции. Сара засомневалась в реальности происходящего. Одной её части хотелось кинуться Билли на шею, как к кому-то близкому и родному, и завопить, запрыгать от радости. А другой – бежать от куратора как можно дальше и прятаться от окружающих.

– Смелее, не бойся, – прошептал он.

– Но... – львица положила кошель и ключи на стол, – это же наказание? Нет?

Он заглянул в её жёлтые глаза и словно поделился своим спокойствием.

– Что заставило тебя так думать?

Сара смутилась и опустила хвост. За всю неделю он ни разу не касался причины её приезда, и своими словами Сара словно рушила выросшую вокруг неё сказку.

– Ну, за проступки не дают денег и квартиры в столице. И когда ты привёл меня... я думала... там...

Львица опустила взгляд и обвила хвостом свои ноги. Человек нежно коснулся её щеки и поднял мордочку.

– Только если захочешь. И только с тем, кто тоже будет этого хотеть. Гуляй, знакомься, учись, приводи гостей, делай, что всегда хотела. Эта жизнь – твоя.

– А ты?

– Буду неподалёку, если понадоблюсь. И днём и ночью.

– Так это наказание или нет? – Сара стояла, не в силах ни отнять его руку, ни шагнуть ближе.

– Ещё какое. И оно должно стать началом твоих лучших дней.

***

Он ушёл так легко, словно бы и не замечал, какой эффект производил на воспитанницу. Лишь убедился, что она счастлива и в восторге от нового места, и скрылся с глаз. Сара хотела было вернуть куратора, но сперва не решилась, а потом взглянула на карту района, что висела на стене, и задумалась о возможностях. Было утро. Достаточно времени, чтобы пойти позавтракать, и, может быть, с кем-нибудь познакомиться. А может, черкнуть письмо подругам – жизнь, оказывается, не так уж плоха.

Единственное, что её смущало – это нотка грусти в словах бесхвостого. Где-то был какой-то подвох.

***

В этот день заводить знакомства не получалось. Сару кидало из домашней скромницы в вырвавшуюся на волю оторву, и это спугивало парней, приглядывавшихся к рыжим браслетам. Ей то хотелось хохотать в голос от возможностей, то она пугалась и терялась – впервые одна, впервые так далеко и без защиты от окружающего мира и от себя самой. Но у неё есть к кому обратиться и есть что сделать.

Первым делом она позавтракала в кафе, следом прошла по магазинам и накупила вкусностей: разного мяса, рыбы и конфет впрок, скинула всё в холодильник своего нового дома и ушла за очередными покупками – в её чемодане было мало одежды, а погода и место предполагали летние платья и красивые наряды. Удивительно, но в местных ателье ей сумели подобрать вещи, которые смотрелись не только красиво сами по себе, но и включали ненавистный оранжевый браслет и ошейник в композицию, делая молодую львицу взрослее, утончённо-дерзкой и очень привлекательной.

После покупок Сара посетила массажный салон, салон красоты, взяла за дёшево билет в театр, и вдруг поняла, что не с кем идти, а оставшихся денег едва хватит на завтра, если так же тратить. Купив второй билет с большой скидкой по браслету, она заглянула к куратору и предложила этим вечером сходить на спектакль.

– Уверена? – улыбнулся парень, – Здесь полно народу, кто захотел бы составить тебе компанию. Не обязательно это должен быть я. Наверняка кто-нибудь возле театра, увидев такую хорошенькую девушку, захочет познакомиться.

– Может быть, – кивнула львица, легонько навалившись на дверной косяк, – но сегодня я бы хотела провести вечер с тобой. К тому же, я хочу, чтобы ты оценил, подходит ли мне новое платье. И какое больше всего, – хихикнула она, – зайди ко мне вечером, в семь.

– Ну, хорошо. Что-нибудь принести?

Сара про себя порадовалась – с Билли было очень легко, он сам выходил на нужную тему.

– Я купила всё необходимое, спасибо.... Но боюсь, на это ушло почти всё, что ты мне оставил, – львица сделала самую милую и невинную мордашку, на которую была способна, и застенчиво прижала ушки.

– Спешишь жить, – присвистнул парень, – ладно, но дальше – аккуратнее с тратами, а то я начну просить что-нибудь взамен.

Сара задорно фыркнула и убежала, на прощание задев его ладонь кисточкой хвоста.

***

Куратор был сама галантность и обходительность, и словно бы угадывал желания. Очень тактично поправлял Сару, если она забывала о каком-нибудь столичном правиле, сыпал комплиментами по поводу её собственных успехов, рассказывал истории об окружающих местах, их прошлом и будущем, и, иногда, о людях. Но самое главное, он умел внимательно слушать, и с ним было приятно болтать. Дорога до театра и ожидание представления пролетели незаметно. Спектакль был хорош, игра актёров захватывала, а во время антракта Сара отметила, что некоторые парни смотрят на неё, а потом бросают на куратора слегка завистливый взгляд, равно как и некоторые девушки поглядывают на её спутника, и слегка морщат носики, глядя на неё. Она расцветала в самодовольной улыбке, впитывая в себя восхищение и зависть, и могла бы с непривычки перебрать с самодовольством, но началось второе отделение, и львица переключилась на более утончённый источник удовольствия.

После спектакля они вышли в тёмный прохладный вечер, и неспешным прогулочным шагом двинулись по освещённым фонарями улицам. Тут и там кафе и рестораны зазывали вкусными ароматами и светильниками на летних террасах, а людей, казалось, и не убывало.

– Тут вообще кто-нибудь спит? – удивилась Сара. Она чувствовала себя прекрасно, но умом понимала, что дома в это время уже готовятся ко сну.

– В городе – да, работяги. Но не отдыхающие и не те, кто создаёт им условия и настроение.

– А много таких?

– Каких?

– Как я? – она красиво запрокинула голову и оттянула пальцем ошейник.

– Таких как ты я ещё не встречал. Ты единственная, – его рука легла ей на талию, – а что до оранжевых браслетов – бывают, конечно же. Ты, наверное, и сама замечала. Можешь с ними поболтать, если любопытно, но интереснее с обычными людьми. Некоторые даже подражают рыжим украшениям, чтобы привлечь внимание...

– А чем тут зарабатывают на жизнь?

Молодой человек удивился вопросу.

– Кто чем. Повара и официанты понятно, чем заняты. Остальные... Кто-то открыл курсы этикета, кто-то языковые курсы. Я подкидываю в местные газеты кроссворды и головоломки. И делаю ещё разную мелочь, а в остальное время помогаю новоприбывшим освоиться здесь. Актёров и музыкантов ты тоже видела, как и лавочников, портных, кондитеров, грузчиков...

– А те... – Сара покосилась на вывеску на противоположной стороне улицы.

– Каждый находит работу по способностям и учится делать её хорошо. Твой браслет позволяет брать любые уроки, а в некоторых местах и услуги. Если захочешь, можем вернуться, и ребята исполнят твои желания. Там работают чуткие профессионалы, тебе нечего бояться.

Сара поморщилась.

– На это нужно особое настроение. И решиться.

Человек тряхнул головой, поправляя причёску.

– Что ж, есть и те, кто умеет создавать настроение.

– Я бы предпочла таких. Для начала.

– Их услуги стоят гораздо больше, но у тебя на руке – пропуск. Его цель – сделать твою жизнь тут максимально интересной.

– В чём же подвох? – львица заглянула парню в глаза.

– Беззаботная радость не вечна, успевай насладиться. Не трать время на страхи и беспокойство. Впереди будут новые места и новые впечатления, самые разные, но они не будут хуже или страшнее.

– То есть, я тут не навсегда?

– И даже не до отъезда домой, хотя сможешь сюда возвращаться. Впереди ещё разные экскурсии и новые места. Не замёрзла?

– Прохладно, – Сара чуть улыбнулась, глядя вверх на своего спутника.

– Лёгкий ужин? Я угощаю.

Девушка прислушалась к своим ощущениям: хотелось продолжать этот приятный вечер и бродить по городу, оттягивая возвращение как можно дольше. И в то же время, сохраняя силы...

– Давай. Где здесь подают хороший стейк?

***

Официант предложил к поданному стейку вина, но Сара отказалась. Куратор с интересом на неё смотрел, словно открывая с новой стороны.

– Не хочу портить вечер. Говорят, вино стирает память.

– И раскрепощает, – кивнул парень, – хотя всё зависит от количества и сорта.

– Не пробовала и не хотела бы делать это сейчас. Вдруг возьму лишнего и стану слишком глупой? Расскажи лучше о себе, чем предлагать мне такие эксперименты.

Человек пожал плечами.

– Мне кажется, я и так уже всё рассказал. А вот ты для меня пока загадка.

Сара, аккуратно работая вилкой и ножом, отрезала кусочек стейка.

– В чём же? – острая улыбка хищника и блеск жёлтых глаз.

«Только не испорть», – думала она про себя. Но человек за все дни ни разу не обмолвился о причине, приведшей к их знакомству, и не сказал ничего, что заставило бы её чувствовать себя неловко. Вот и теперь его ответ был приятен и ненавязчив.

– Ты на удивление легко вписываешься в столичную жизнь, будто бы здесь и жила. И при том в тебе достаточно индивидуальности, чтобы выгодно отличаться от местных. Не может быть, чтобы ты так быстро научилась держаться. Это врождённая грация?

Львица промокнула губы салфеткой и подняла взгляд.

– Я много читала, а в книгах герои говорят изысканно и красноречиво, и ведут себя не как люди в мире вокруг. Хотелось соответствовать, и вот мне есть с кем проявлять себя, и это прекрасно.

– Это достойно уважения, – кивнул куратор, – будь у нас вино, я бы поднял за это тост.

– А что сделаешь вместо?

– Вместо? – растерялся бесхвостый.

Сара хихикнула и прижалась под столом ногой к его ноге.

– Да, что сделаешь, чтобы я продолжала тебя удивлять?

Человек оценил томный взгляд, позу и вечернее платье, выгодно подчёркивающее фигуру.

– Как минимум, растяну этот вечер и наполню впечатлениями. Сейчас на городском пруду должно быть зажглись огни на воде. Посмотрим?

– Это далеко?

– Несколько кварталов в сторону. Даже с твоим ночным зрением там должно быть красиво.

***

Его пиджак пах уверенностью и силой, и грел, даже будучи просто наброшенным на плечи. А сам бесхвостый, казалось, не боится холода спустившейся осенней ночи. Рубашка и жилетка, подчеркивающие фигуру, хорошо смотрелись в театре, но сейчас, в свете редеющих фонарей на опустевших улицах, казались осколками другого мира. Как и вечернее платье Сары, и оттого идти, прижавшись друг к другу, было особенно уютно.

У дверей дома они остановились. Сара прильнула к бесхвостому ещё сильнее, положив ему руки на грудь.

– Проводишь? – шепнула она.

– Наверх? – так же тихо спросил человек, обнимая львицу.

Вместо слов она подняла морду и коснулась его губ, прикрыв глаза. Он ответил. Сначала осторожно, чуть вздрагивая от прикосновения бархатистой шёрстки, а потом смелее. Шершавый язычок коснулся его губ, мягких и пухлых по сравнению с фелиньими, и робко спрятался обратно. Оба замерли, боясь пошевелиться. Сердце её стучало, и, казалось, готово выпрыгнуть из груди, а хвост возбуждённо покачивался, от волнения сгибался дугой.

– На мне твоя куртка, – произнесла Сара, понимая, что ум ей отказывает, – ты же не заберёшь её, пока я не буду в тепле? – она шагнула назад и открыла дверь в тёмный подъезд.

Парень склонил голову на бок, и в его глазах отразился тот же огонёк.

– Конечно.

Они скрылись в подъезде, и вскоре на втором этаже в окне зажёгся свет.

***

Спать рядом с кем-то, а тем более в обнимку, оказалось той ещё пыткой. Сара просыпалась от каждого шороха и движения, а попытка лежать лицом к лицу неизбежно приводила к тому, что они перебивали друг другу дыхание. Но предшествующий вечер и ночь того стоили.

Опытным фелинам бесхвостые могут показаться скучноватыми – не очень гибкие, без шипов, гладкие, с толстыми короткими языками и голыми мокрыми телами. Но Саре и в голову не приходило сравнивать, да и сравнивать было не с чем. Куратор играл с ней, играл на ней как на музыкальном инструменте, рождая внутри неслышимую другим музыку, волнительную, чарующую, уносящую за собой. Нежные увертюры поцелуев и массажа, объятий с неожиданными, резкими нотками, переходящие одна в другую, и первые аккорды основного произведения. Нежные, плавные звуки симфонии, смены сюжетов, ловкость и мастерство исполнителя, и похожая на взрыв кульминация, за которой – всего лишь антракт и второе отделение, и третье, и музыка всё неистовей, всё захватывающей, пока, наконец, не настал катарсис – Сара лишилась своего прошлого и его ошибок, и готова была начать жизнь с чистого листа. Со своей новой я, открывшейся в этой долгожданной симфонии.

***

– Как ты? – заботливая рука погладила её по щеке. Сара с улыбкой открыла глаза и оказалось, что комната уже наполнена утренним светом. Вставать не хотелось – стоило пошевелиться, как тело запротестовало, все мышцы ныли, словно после экзамена по физкультуре.

– Ох, вот бы к вечеру начать ходить. Кажется, я вчера пожадничала.

– Болит?

– Ноги, в основном. Всё здорово, – рассмеялась она и поцеловала его руку.

– Тогда давай сделаю массаж, чтобы быстрее прошло.

Сара млела и тихонько урчала, пока его руки вновь расслабляли мышцы и дарили спокойствие и умиротворение. Но как это часто бывает с наслаждением – время летит незаметно, и сколько бы ни было радости, наступает момент, когда оно заканчивается, и хочется ещё чуточку больше. Глядя на расстроенную мордочку, Билли предложил:

– Давай я приготовлю завтрак и поедим в постели? – он чмокнул её в губы и бодро соскочил на пол, стал хозяйничать на кухне, время от времени выглядывая и что-нибудь спрашивая, пока не вернулся с двумя тарелками и бутылкой апельсинового сока.

– Я не помню, чтобы покупала это, – пробормотала Сара, удивляясь бодрости и находчивости бесхвостого.

– Сбегал, пока ты спала, – улыбнулся куратор, – ближайшее кафе продаёт еду на вынос, могут доставлять до двери, если захочешь.

Львица с аппетитом набросилась на горячую еду, пока парень неспешно лакомился и поглядывал, как мелькают острые зубки.

– А ты изменилась, – улыбнулся он, поймав наконец её взгляд.

– Да, но не понимаю пока, в чём.

– А как чувствуешь?

– Чувствую, что к лучшему.

Внезапно мир за окном перестал казаться просто фоном, и обратил на себя внимание Сары. Тысячи людей, сотни мест, десятки дел и умений, тем, и всё это – на, возьми, и никто не скажет слова против. А потом мир снова сжался до комнаты и постели, и в итоге ограничился её телом, сделав лежащего рядом бесхвостого чуть более чужим, чем секунду назад.

– Прости, что? – переспросила она, понимая, что куратор что-то говорил.

– Спрашиваю, оставлю тебя? Мне надо будет отлучиться по делам, а ты, наверное, захочешь прийти в себя, а не хромать по улицам.

– Да, – выдохнула Сара, – спасибо тебе за прекрасный вечер и этот завтрак.

На открытом лице человека появилась нотка смущения.

– Ты можешь делать свою жизнь прекрасной где, когда, и как угодно. Я показал лишь один вариант. Найди другие.

– Ты будто бы прощаешься, – Сара услышала в своём голосе нотку обиды.

– До вечера. Я буду рядом, но я не единственный, с кем ты можешь быть. Поверь, даже если это сейчас звучит не очень, в один из дней это вызовет лишь радость. Захочешь – позови меня, мой дом за углом. Ну и заходи, если что-то понадобится.

– Зайди ко мне вечером, Билли. Я никуда не денусь.

– Как пожелаешь.

Они поцеловались на прощание, и Сара осталась одна.

***

Грязная посуда тоже никуда не делась, как и беспорядок – разбросанные вещи, смятая постель. Красота ночи была прекрасна, день – полон неги, но близился вечер, и прежнее волшебство вряд ли бы пришло в свинарник. Нехотя и неумело, Сара попыталась помыть засохшие тарелки, но в итоге бросила их отмокать. Одежда с пола нашла приют на кресле, постель – расправилась, а сама львица встала под душ, смыть с себя запахи и человеческий пот, от которого шерсть стала жёсткими щекотными иголочками. После душа захотелось перестелить постель, и через несколько минут львица рухнула на чистое бельё.

Был восьмой день в столице и второй день самостоятельной жизни. Жалко, что Билли не сможет быть только её. Но что поделать, он куратор, и хорошо, что не будет ревновать её к другим, если такие появятся. И что-то подсказывало, что проблем с поиском не возникнет.

Второй вечер был не столь долог и романтичен, но по-своему красив, а куратор – по-прежнему внимателен, нежен и заботлив. Всё получилось проще, чем вчера, и было место как новому, столь же волнительному и прекрасному, так и уже испытанному, в чём удалось попрактиковаться.

Её тело отзывалось на ласки, грациозно выгибалось и прижималось к партнёру, таяло в его руках и непокорно вырывалось, когда она брала инициативу. Острые зубки в шутку кусали его плечи и шею, а когти неглубоко впивались в голую кожу, слегка отвлекая парня и продляя её удовольствие.

«Таким мог бы быть каждый день», – проплывала простая мысль, принося особое удовлетворение и вырываясь в урчание.

***

– Эй, давно тут? – бесхвостая девушка с таким же браслетом как у Сары стояла через дорогу от терраски кафе и сверлила львицу взглядом, жуя жвачку.

– Нет...

– Угостишь? – и она перемахнула через перильца прямо за столик Сары, – да не ссы, в карман не полезу, за воровство тут выгоняют. Да и в хату твою не пустят, следом идти не буду.

– А сама тут давно? – спросила Сара, разглядывая браслет незваной гостьи. На нём был номер К-15

– Неделю. Всё потратила, спонсоров с утра нет, а жрать хочется.

– А как же куратор?

– Наивная, – загоготала незваная гостья и заговорщицки наклонилась вперёд, с нескрываемым превосходством смотря на недалёкую домашнюю девчонку, – если потратишь все деньги сразу, то вылетишь отсюда как пробка из бутылки. Если я попрошу денег ещё раз – это будет последний. Кому-то удавалось трижды, кому-то – пять раз. Но пара недель и всё, тебя тут нет. А теперь угости меня чем-нибудь, и я расскажу тебе ещё. Ты ведь хочешь продержаться здесь подольше до отправки в эту шарашку, что они зовут интернатом?

Сара посмотрела на хамоватую соседку с сомнением, но та уже махала официанту поднятой рукой.

– Эй, сюда иди!

Мужчина крепкого телосложения подошёл к столику и кивнул Саре.

– Просим прощения за неудобства, – после чего повернулся к нахалке и тем же мягким тоном осведомился:

– К-15 не обслуживается до уплаты долгов. Желаете ли исправить недоразумение? Прошу, идёмте со мной.

– Меня угощают! – рявкнула девица и пнула под столом Сару. Та зашипела и выпустила когти.

За следующую секунду официант успел аккуратно поставить поднос на столик, придержал его, чтобы он не опрокинулся, пока обе девушки вскакивали с места, а после любезно приобнял бесхвостую грубиянку. Сара потом осознала, что девушке заломили руку, но со стороны это больше казалось учтивым приглашением на танец, и странная пара удалилась. Только девица успела обернуться и прошипеть «Ты пожалеешь!».

Рядом тут же возник другой официант, на этот раз девушка-ит.

– Приносим извинения за беспокойство. Не будет ли вам угодно угоститься десертом за счёт заведения? И не переживайте, К-15 вы более не встретите.

– А куда он её повёл?

– Туда же, куда отводят перепивших гостей столицы – успокоиться. Забудьте об этом. Чизкейк и чай или мороженное?

– Мороженное и травяного чая, пожалуйста.

– Сию минуту.

Сара поправила платье и села обратно за столик. Утренние улицы были почти пусты, и никто из случайных прохожих не показывал виду, что стал свидетелем сцены. Однако шерсть ещё долгое время норовила встать дыбом, чувство опасности не покидало Сару до самого вечера.

***

Куратора не оказалось дома, но был, судя по внешности, его брат.

– Сара, я полагаю? – львица кивнула, – проходи. Его нет, но я постараюсь помочь.

– А... – начала Сара, не зная, как обратиться к мужчине. Имени Билли не упоминал.

– Зови меня просто сменщиком, если хочешь, или Сэмом, – девушка кивнула.

– Я хотела спросить, сколько я могу так жить? Пара недель, да? Когда меня отсюда заберут или потребуют что-то взамен?

– Неожиданный вопрос, – хмыкнул сменщик, подходя к кувшину, – я думал, ты хочешь вытащить Билли.

– Я тут не за глупость, – огрызнулась Сара, – и понимаю, хоть и неприятно признавать, что куратор – не просто парень, который рад поделиться вниманием и содержать меня просто так.

Она ожидала комментария по прошедшим ночам, но Сэм оказался выше этого.

– Общалась с другими браслетами? – спросил он, наливая лимонад и протягивая стакан львице.

– Немного. Одну при мне скрутили и увели.

На лице бесхвостого не отразилось ничего, словно бы ему сказали, что собаки, оказывается, умеют лаять, а кошки – мяукать.

– Попробуй поболтать с теми браслетами, кто работает в магазинах или на доставке, или ещё где. Уравновесишь впечатление.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Это взрослая жизнь, в ней лучше спрашивать тех, кто разбирается в предмете. И проверять, а правду ли тебе говорят. Куратор не сможет ответить на все вопросы, что-то ты должна понять сама. Или воспользоваться иными источниками.

Сара посмаковала прохладный напиток, прежде чем ответить. Сменщик спокойно и молча выдержал её долгий взгляд.

– Ладно, спасибо. Скажи ему, что я заходила.

– Хорошо, ему нужно искать тебя?

– Нет, я сама найду... Может, посоветуешь какое-нибудь место, где я могу скоротать время? Что-нибудь интересное?

– Карта на стене твоей комнаты. Изучи её внимательно.

«Не очень-то любезно», – подумала Сара и отделалась кивком.

– А как остаться тут подольше? Какие-нибудь подсказки, кроме экономии?

– Не нарушай закон и местный порядок. Это основное. А дальше ты должна понять сама.

– Дальше, это в зоопарке?

– Дальше – это когда начнёшь смотреть на мир чуточку иначе.

– Так сколько у меня времени? – львица со стуком поставила пустой стакан на столик и со всей выразительностью посмотрела в глаза Сэму.

– Столько, сколько сможешь сделать. Потом возможны добавки, но их тоже надо будет достичь. А теперь извини меня, мне тоже запрещено разглашать всю механику. Удачи тебе.

– Спасибо, – с легкими нотками рычания выдавила Сара и вышла в город. Её действительно отправили сюда не за глупость, а за упущение в сложно построенной системе ловушек. И теперь играли с ней, не стремясь выдавать правила, как она играла с парнями.

– Посмотрим, кто кого... – прорычала она и пошла сквозь толпу.

***

Время летело, деньги таяли. Кушать в кафе было приятно, но накладно. Купленные деликатесы кончились, а любви к готовке у Сары не было. В школе их заставляли практиковаться, но дома со всем справлялась мама и бабушка, и знания не успели стать умениями и закрепиться. Слова К-15 крепко засели в львиной голове, и было очевидно, что нужно как-то растягивать оставшееся от второй суммы, прежде чем просить третью. Которая может стать последней.

Новые знакомства получались лучше, чем в первые дни. Некоторые парни были любезны и угощали в кафе, другие предлагали сходить на выставку или куда-нибудь ещё, куда обладатель оранжевого браслета мог попасть бесплатно, а сопровождающий – за полцены. Это взаимное использование сначала шокировало Сару, но после того, как пару раз знакомства завершались посредственным сексом, она пересмотрела свои приоритеты и отношение к желаниям других.

«Ты мне, я – тебе» – простое и древнее правило, многими воспринимаемое как должное. И без его выполнения люди не ладят, и чувствуют себя паршиво.

Не все парни были так внимательны к своей партнёрше, как куратор. Некоторые гости были достаточно безразличны и эгоистичны, некоторые просили больше, чем Сара хотела дать. Но многие предпочитали откланяться ещё раньше, на первых этапах знакомства, или не спешили ни оплачивать дорогие покупки, ни в постель, чем напоминали Руха и раздражали саму Сару.

Куратора не удавалось поймать, чтобы найти утешение в его компании, и Сара уже подумывала о том заведении, куда он её разок сводил.

***

И вот вечер, и она смотрит карту, разглядывает разные места и пометки: кафе, мастерские, курсы, бордели, больницы, магазины, музеи, выставки, бары. И замечает едва различимые карандашные надписи: «дёшево и вкусно», «берут на работу», «мало платят» и «держись подальше». Разные почерки. Разные языки, хоть основа – на общем. Но кто их оставил – уже не здесь, и как понять, чему верить, и что делать?

***

Она лежала на его груди и слушала сердце, пока его руки гладили по спине и массировали голову.

– Почему остальные не такие, как ты? – тихо спросила она. Куратор уже выслушал все её жалобы и рассказы.

– А каких ты искала? – мягко спросил он.

– Симпатичных. С кем можно... ну, попробовать. Развлечься. Ты обещал, что жизнь в столице будет радостной. Но некоторые люди меня огорчают.

– Они тоже что-то ждали, как все обычные люди. Их мир не вращался вокруг тебя, и за короткое знакомство ты их не убедила в обратном.

– Тебя, значит, убедила?

– Мне приятно делать другим приятно. Даже если бы ты считала меня центром вселенной, я бы всё равно возвращал тебе заботу.

– Таких как ты мало.

– Нет, просто таким как я обычно интересно с теми, кто на нас похож. И кто, по нашему разумению, может стать во время общения интереснее, с кем не потеряешь время просто так. Таких людей сложно разглядеть с первого взгляда, и обычно уходит время, чтобы убедиться, не обманул ли себя.

– Тоска зелёная, – вздохнула Сара, и его пятерня легла ей на голову, растопырив маленькие уши, – я думала, в жизни всё гораздо проще.

– Не всё делается за день. Но если очень захотеть, можно найти варианты, – он почувствовал, как её мышцы напряглись на этих словах, – есть местечко, где тебя научат разным вещам. Ты знаешь, о каком заведении идёт речь. Я провожу, если боишься. Есть и другое место, о котором ты наверняка подумала, где меньше обучения и больше развлечений.

Сара приподнялась и заглянула человеку в глаза. На встревоженной мордочке отражалась смесь испуга и любопытства, а напряжённая поза заставляла бесхвостого вспомнить об острых когтях и зубах.

– Но это же... плохо, даже в твоей философии?

– Что плохого в том, чтобы узнать, что именно тебе нравится? Или в том, чтобы понимать разницу между физическим удовольствием и моральным удовлетворением?

Сара замерла на миг, нервно дергая хвостом, а потом вскочила и отвернулась, сев на краю дивана.

– Что за ловушку ты для меня готовишь? – прошептала она и повысила голос, – пробуй одно, пробуй другое...

– Тебе понравилось то, что ты пробовала?

– Да, и у меня не всегда выходит получить это вновь!

Человек лишь улыбнулся.

– Это и есть ловушка. Ловушка радости жизни. Если что-то попробуешь и тебе не понравится – ты в безопасности. Но если понравится – ты захочешь сделать это частью своей жизни. Не попадай ты в эту ловушку до встречи со мной, тебе бы не хотелось жить, не было бы причин что-то делать.

Его руки нежно легли ей на плечи и стали тихонько массировать.

– Зачем тебе нужно, чтобы я попадалась ещё и ещё? – спросила она, борясь с обидой и желанием ударить, и негой, соблазном подвинуться назад, в его объятия, и забыться.

– А зачем проживать жизнь, в которой чувствуется лишь неясная тоска и желание чего-то иного? Я хочу, чтобы ты умела выбирать и переключаться, видеть все возможные варианты. Но я не настаиваю, что все эти варианты нужно попробовать. Выбираешь ты сама, и я ценю твой выбор.

Сара откинулась ему на грудь и запрокинула голову.

– Сделай для меня кое-что.

– М?

– Научи меня быть такой же простой и лёгкой, как ты.

***

Деньги кончались, квартира зарастала грязью. И самое поганое, что Сара больше не могла брать деньги куратора – прошлый запас он обозначил как предпоследний перед новой поездкой. Когда? Когда всё истратит и будет готова.

Как бы ни было противно, но ей предстояло либо найти работу, либо покинуть столицу. Выуживать деньги из новых знакомых она ещё толком не умела, строить ловушки под незаметным наблюдением было рискованно. Карта на стене молчала и показывала разные варианты.

Официантка или посудомойка – нет, пока не пройдёт внеочередной медосмотр и не оформит сертификат по результатам анализов. На посудомойку Сара не хотела – не та расторопность и самоуважение. Быть официанткой выглядело немного лучше, вот только надо было купить одежду под стать, а денег уже не было, зато был десяток других нарядов.

Продавщица – нет, медленно считала и не запоминала товар. А в местах поинтереснее – не соответствовала столичным представлениям.

Курьер – да, принесло немного денег, хватило на ужин, но беготня с сумками и коробками по городу подарила первые в жизни трудовые мозоли.

Зазывала – отвратительная работа, которую Сара даже не рассматривала – ей не хотелось испортить свои голос и произношение, и уж тем более расплавить мозги повторением одной и той же фразы дни напролёт.

Не успев после школы обучиться ремёслам, она не могла найти себе занятие, не требующее навыков и согласующееся с её чувством собственного достоинства. Парни не были слишком щедры, а стоило Саре перейти грань вежливых намёков, что это естественно – давать ей деньги просто так, на карманные расходы, как у неё возникало ощущение, что она катится к проституции. Особенно, когда в ответ её просили об особых ласках, в которых она была ещё более неопытной, чем в мытье посуды.

В конце концов, после очередного дня неудач, она зашла в заведение, которое всё это время не принимала и обходила стороной, ожидая, что ей там будет снова плохо и очень неловко и стыдно за свою жизнь.

***

«Здесь учат», – нанесла Сара бледную карандашную надпись. «И помогают», – добавила она, подумав. Теперь она чувствовала себя лучше и уверенней. «Поверить не могу, что отказывалась всё это время», – пробормотала она и поискала похожие надписи. Удивительное дело – восприятие. Теперь кафе и магазины на карте стали почти не видны, зато глаза выхватывали другие, ставшие более важными места.

Больше она не пыталась знакомиться на улице ради однодневных встреч и попыток вытянуть денег. Всё её время уходило на обучение, а по вечерам она тренировалась дома, превращая теорию в практику и умения в навыки.

***

Вечером заглянул куратор, спустя почти неделю после их прошлой долгой встречи. Она пригласила его сама, сказав, что хочет сделать сюрприз. Парень, зная, за что она попала к нему, пришёл не без опаски, хоть и не подавал внешних признаков беспокойства.

– Привет. Я думал, сводить тебя куда-нибудь напоследок, – сказал он, только зайдя. За полтора месяца погода испортилась и в столице, и от парня тянуло вечерним холодом.

– Я только за. Можем завтра вечером.

– У тебя ещё остались деньги? – бесхвостый приподнял бровь.

– Нет, но осталось дело. Вообще, мне бы ещё три дня обучения, и я буду готова ехать.

Сара попыталась прочесть ответ на лице куратора, но безуспешно.

– Расскажешь?

– Планировала показать. Ты ужинал?

– Ещё нет. Я же собирался тебя сводить.

– Оставим как запасной вариант. Я кое-что сделала, – Сара засмущалась и отступила на шаг, – проходи, мой руки, я накрою на стол. Только не заходи на кухню.

Куратор пожал плечами и прошёл к раковине, боковым зрением отметив, что в комнате стало чисто. Обычно, перед отъездом ученики не тратили силы на то, чем они не смогут пользоваться, и приходилось предлагать уборку по очистке другим воспитуемым, приехавшим второй или третий раз, и желавшим подзаработать.

На столе были тарелки и приборы. Пусть по-домашнему, без свечей и изысканной сервировки, но видно, что девушка старалась. Там же была и подставка под горячее, и когда львица появилась с кастрюлькой, куратор предложил помочь.

– Сядь, сегодня ты мой гость.

– Что ты задумала? – с улыбкой спросил он, ловя аромат только что приготовленного рагу, которое вряд ли продавалось поблизости. Брызги на фартуке и пятна от моркови на пальцах подтверждали догадку.

– Дать тебе что-то ценное взамен, – Сара смотрела ему в глаза и была серьёзна. Куратор поёжился – от пугливой девчонки, приехавшей чуть больше месяца назад на поезде, не осталось и следа, ровно, как и от неопытной, пусть и страстной подруги, что дерзила лишь в шутку и перехватывала инициативу, спрашивая разрешения. Сейчас она не была холодна или расчётлива, скорее, она стала взрослее.

– Садись, я принесу хлеб и положу тебе порцию, – повторила она.

– Я помогу.

– Тебе не стоит видеть кухню, поверь мне. Положи рагу в тарелки тогда уж, раз хочешь помочь, – львица скрылась за дверью и вернулась с корзинкой, но едва поставив её на стол, снова отлучилась, на этот раз за дверь уборной.

– Пахнет аппетитно. Не знал, что ты готовишь! – успел воскликнуть куратор ей вслед.

– Надеюсь, тебе понравится, – донёсся приглушённый голос, – иначе придётся идти в город, – она появилась в дверном проёме в том же платье, в котором была в первый вечер. Лучшем, что у неё было.

– Я потрясён и польщён, – парень шагнул ей навстречу и приобнял, – ты действительно необычная, какой я тебя и считал.

– Спасибо. Попробуем, что получилось?

Они устроились за столом и не без опаски приступили к еде. Было... съедобно. Рагу достаточно тушилось на огне, хотя ему не хватало баланса овощей и приправ. Да и сами компоненты были нарезаны неравномерно, так что одни кусочки разваливались, а другие были чуть твёрдыми в серединке.

– Что люблю в кухне фелинов, – сказал человек, – так это то, что за мясо можно не беспокоиться. Ароматно и нежно. Моя похвала хозяйке, – он в шутку поклонился Саре, и та не сдержала вздоха облегчения, замаскировав его смешком.

– Ты тот ещё подлец, знаешь?

Куратор стал весь внимание.

– Я злилась на тебя. Угадай, за что? – сказала Сара, и невозмутимо отправила ложку рагу в рот.

– За ту ночь?

– Мимо. Лучшие ночи здесь были с тобой.

– За то, что отлучался по делам?

– Теплее.

– Деньги?

– Горячее, но нет.

– За то, что не объяснил правила сразу?

– Кипяток, но всё ещё арктически холодно. Ну же, ты же не глупый.

– Расскажи.

– А ты не сдавайся.

Куратор задумался и сощурил глаза.

– Ты хотела мне показать, чему научилась. Рагу прекрасно, но для чего тебе ещё три дня?

– Ты же знаешь, где и чему я учусь. Там не только кулинария.

Билли кивнул.

– И где ты бывала тоже, но мне важнее, что ты чувствовала и о чём думала. И что хочешь сделать после этого.

– Доучиться. И как следует над тобой поработать сегодня вечером, – её глаза сверкнули, и острые зубы показались в оскале.

– Звучит как угроза. Но ты злилась – а это прошедшее время. И ты не похожа на львицу в ярости. Остаются холодная месть и горячая благодарность, и я теряюсь в догадках.

Сара рассмеялась:

– Ты слушаешь девушек и что они говорят, а это ошибка.

– Ошибаешься, я слежу за реакцией твоего тела на свои слова, – улыбнулся куратор, – хотя с актрисами это не работает. Так почему ты злилась?

– Уговорил, – поджала губы Сара и отодвинула опустевшую тарелку, – ты дал мне то, что я хотела получить, но о чём не умею заботиться сама. А потом пропал, и всё стало разваливаться. Я бы хотела жить, как в первые дни, но это невозможно без любящего человека или спонсора, а как их прикажешь найти, когда это всё кончится?

Парень вытер губы салфеткой и отпил воды из бокала, не отрывая от львицы глаз.

– А потом я поняла, что даже если бы это не был филиал зоопарка, а ты был бы просто мой парень, у нас бы ничего не вышло. Тебе бы надоело со мной – беру деньги, и даю взамен что? Секс в столице столько не стоит, общение? Как оказалось, ценителей мало. Можно было бы ухватиться за то, что тебе со мной интересно, и попробовать забить твою голову всяким, но ты лучше меня это умеешь, как профессиональный эскорт.

Бесхвостый едва заметно кивнул и улыбнулся, приветствуя догадку.

– Другие парни требуют большего, – продолжала Сара, – никто в реальном мире не осыпает золотом и лаской просто так. Хотя это очень льстит и располагает. Но каждый хочет что-то взамен, и оказалось, что я мало что могу предложить.

– В мире фелинов это нормально, – нежно сказал парень и взял в руки погрустневшую морду львицы, – обычно девушек это не смущает.

– Я не двоечница всё-таки, и чему-то училась в школе. Этот город разрушил мои мечты и образы, навеянные книгами, хоть и создан из них, и ты был одним из лучших воплощений.

– Спасибо. Ты высоко меня ценишь.

– Я злилась, что ты оставался недоступным, не позволял влюбиться в тебя по уши. Потом – что оставил этот шанс, подарив свободу. Что не был достаточно настойчив, чтобы научить меня жить так, чтобы у нас могло быть будущее. Что читал только те мои мысли, что хотели удовольствий, прямо здесь и сейчас.

– Поверила бы ты три недели назад, что исполнитель желаний – плохая роль?

– Ужасная, когда сталкиваешься после тебя с реальными людьми. Почему ты не вёл меня в нужную сторону? Не показал, как добиваться желаемого?

Билли грустно улыбнулся:

– Как будто быть похожим на школьных учителей или родителей хоть когда-нибудь помогало. Тебе был нужен парень, а не учитель, безусловная любовь и свобода, а не надзор. Ты могла потратить всё за первую неделю и уехать, но осталась подольше, превращая удовольствие в урок и...?

– Страдание? Разочарование? – тихо спросила Сара, – это ты хотел сказать?

– Обычно к кураторам приходят за помощью, разочаровавшись в себе, и говорят, что разочаровались в мире. Ты же пришла, предложив мне сюрприз, и делишься тем, что никому не открывала и не делала. Я восхищён тобой, польщён, и горжусь твоими успехами, как ты выросла.

– Тогда поцелуй меня. Ты весь вечер как коркой льда покрыт, – она встала из-за стола.

– А ты нагнетаешь саспенс, – он встал следом, не отпуская её. Их губы соприкоснулись, но прежней искры не возникло, хоть теплота и разлилась по телу. Слишком напряжённый был разговор, и он ещё не закончился. Прочтя друг друга без слов, они переместились на диван, друг напротив друга.

– Ты дашь мне три дня?

– Курсы, насколько я знаю, больше.

– Закрыть тему переговоров, это пока всё, что я хочу. Теория отношений прекрасна, но её слишком много, а разбирать задачки и разрабатывать ловушки – кто бы мог подумать, что то, за что я сюда попала, находит применение? И что меня будут этому учить?

– Ты сможешь продолжить обучение этим предметам и в интернате, как покинешь столицу.

– Правда? – надежда отразилась в жёлтых глазах.

– И научиться всему, что начала изучать здесь, и многому сверх этого. Всему, что ты должна знать о себе и жизни, чтобы вернуться сюда на каникулах-практике со второй попыткой.

– А ты будешь ждать меня?

– Как друг и наставник. Но не как любовник.

– Жаль. Я поняла, что случайные люди могут помочь телу, но на душе от них пусто. С тобой мне было лучше.

– Я рад, что ты так считаешь и ценишь меня. Ты для меня тоже особенная. Однако, в следующий приезд у тебя будут все козыри, чтобы найти себе кого-то лучше. Кого-то настоящего.

– Это потом... если не врёшь. А пока... есть у меня три дня?

– Есть. Но ты прямо с курсов поедешь в интернат. Собери к этому времени вещи. И я не смогу сводить тебя никуда.

– Переживу. А пока ты здесь и не стал совсем чужим – дай я съем тебя на десерт.