Петрикор

- Это все не то, - проныла Хлоя, отшвыривая в сторону очередной толстый свитер.

За тот час, прошедший с прихода подруги, на кровати появилась большая куча вещей из моего шкафа, которые чем-то ей не понравились. Что там только не валялось: мой детский вязаный шарф, потускневший из-за десятка лет, клочки бумаги со стихами, старые ободранные кепки и футболки. Если покапаться, уверена, можно найти и несколько заначек с первой зарплаты.

- Тогда на эту вечеринку я пойду голой. - Хлоя в ответ тихо засмеялась, а я рухнула в кресло и взяла с полки альбом с фотографиями, чтобы чем-то занять время. Толстый деревянный переплет хрустнул, и немного пожелтевшие листы плотной бумаги раскрылись передо мной веером. Я провела рукой по первой странице, на которой россыпью были наклеены маленькие и размытые фото. Увидев последнюю карточку, я вздрогнула от нахлынувшего чувства беспокойства и растерянности. Здесь мне только исполнился год, и папа держит меня с сестрой на руках, улыбаясь. Последние несколько лет я никогда не видела его таким счастливым. Я вообще его не видела.

Дрожащей рукой закрыла альбом, стараясь перевести дыхание и вытрясти из головы мрачные мысли и воспоминания. Отец, наверное, по-прежнему винил меня в той аварии. Даже не смотря на утешения мамы и близких, я тоже чувствовала груз вины как и моральный, так и физический. Будто на мои плечи разом взвалили тысячу громоздких книг, под весом которых мои ноги подкашиваются все больше с каждым днём. Прошло уже пять лет, но мысль о потере сестры все ещё грызёт меня. Я знала, что только я одна была виновна в ее смерти.

- Вот оно, - прошептала Хлоя, и я обернулась на ее голос, надеясь, что она не заметит маленьких слезинок, застывших в глазах. К моему счастью, ее внимание было полностью сосредоточенно на какой-то черной шелковой ткани.

- Пижама? - чуть прищурившись, я разглядела в этой ткани тонкие бретельки и поняла, что это майка. - Ты предлагаешь мне идти в пижаме?

- У тебя не такой большой выбор, ты же знаешь? - голос Хлои приобрёл свою обычную нежность и лёгкость, и девушка все так же игриво продолжила, - Итак, либо ты надеваешь это, либо идёшь голой.

Подруга кинула вещицу на кровать, сверкнув очаровательными светло-голубыми глазками, и продолжила дальше обыскивать мой шкаф, будто делает это в первый раз. За то время, что мы общаемся (а это почти с начальной школы), уверена, она может по памяти рассказать, сколько свитеров и какого цвета есть в моем гардеробе.

Я снова разочаровано посмотрела на кровать, заваленную темной, мрачной одеждой, и перевела взгляд на Хлою. На самом деле, я понимала, чем ей не угодила эта гора бесполезных кофт и водолазок. Если посмотреть на Хлою, можно увидеть целую палитру красок, которые она, на удивление, всегда умела правильно подобрать в одежде. Каждый раз, встречая эту девушку, я все больше поражалась ее невесомости и яркости, которая светилась в ней изнутри.

- Не понимаю, что ты вообще делаешь на архитектурном, - лениво произнесла я и встала к Хлое спиной, стягивая с себя домашний теплый свитер. - Если бы я обладала твоими талантами, давно бы стала каким-нибудь Джорджо Армани.

- Не неси чепуху, - Хлоя обворожительно засмеялась и слегка покачала русой головой, смахивая кудрявые пряди волос с лица.

Я недовольно поморщилась, когда почувствовала, как холодный шёлк обвивает мое тело со спины и неприятно прилипает к коже. Потуже затянула ремень джинс на талии и повернулась к подруге, неуверенно спрашивая:

- Ну как?

Хлоя обернулась на мой голос, и ее губы тут же растянулись в удовлетворительной улыбке.

- На месте Рокки, я бы не решилась оставить такую красотку одну, - она звонко засмеялась, но ее смех быстро растворился в моих мыслях.

Что, если Рокки узнает? Представить даже страшно, какой скандал он закатит... И поступаю ли я правильно, идя на эту вечеринку?

- Рокки не должен об этом знать.

***

Мы вышли за порог моего дома, и я тут же почувствовала, будто нахожусь в совершенно другом мире. Так хорошо. В голове больше не осталось тревожных мыслей. Там вообще ничего не было, кроме множества бурлящих волн, прибивающих меня к земле. Ноги тяжелели, и я медленно сползла с крыльца, чтобы почувствовать ещё кое-что: дождь. Казалось, капли проходили сквозь кожу, наполняли мои вены и сосуды, и вода циркулировала прямо в мозг, дополняя собой волны в голове. Свежий воздух проходил в мои лёгкие, и все тело насыщалось кислородом, которого так мало было в доме - другом мире, совершенно противоположном этому. Этот мир был полон красок, запахов и свободы, чего никогда не будет там.

Хлоя выбежала на улицу, прикрываясь своей лёгкой джинсовой курткой от дождя. Ловко перепрыгивая одну лужу за другой, она постепенно отдалялась от меня, но я продолжала стоять около своего дома под открытым небом и дышать. Такой приятный запах, что хотелось взять какой-нибудь волшебный флакон и наполнить его этим ароматом. Теплые капли стекали по моему лицу, и я невольно развела руки в стороны. Небо, которое заволокло тучами, целый день оставалось серым, но сейчас было по-другому. Сквозь словно прозрачные тучи уже виднелось солнце, поэтому дождь и был таким теплым, почти горячим... Или мне так только казалось?

В ногах вдруг появилась какая-то лёгкость, и я их почти не чувствовала. Будто их надули гелием, и я вот-вот взлечу.

- Быстрее! Мы уже опаздываем! - раздался голос Хлои откуда-то издалека, и мои ноги помчались на звук.

Казалось, мы бежали целую вечность, пока не оказались на месте. Я увидела черный мотоцикл Хлои с серебристыми вставками, спрятанного от дождя под крышей гаража ее дома, и останавливаясь, последний раз прыгнула в лужу, словно ребенок.

- Боже, Роббинс! - воскликнула Хлоя, весело посмеиваясь, и снова с безмерно доброй улыбкой взглянула на меня: - Дурная.

Сегодня хотелось быть дурной. Дурной, глупой, немного нахальной и, может быть, даже развратной. Все что угодно, только бы не сидеть дома.

Хлоя прошла дальше в гараж, захватывая с полки два шлема, начищенных до блеска, и подкинула один мне. Когда застёжка на моем шлеме щёлкнула, и я села на мягкое кожаное сиденье нового мотоцикла, Хлоя завела мотор и оттолкнулась от земли. Транспорт грозно заревел и начал стремительно развивать скорость, а у меня захватило дыхание.

Все, чего я хотела от этого вечера - это свободы. Свободы, и капельку безумия.

***

Ветер пробирал до мурашек. Он трепал мои волосы, ласково щекоча ими шею, уносил мои тревожные мысли куда-то далеко, в самую глубь подсознания. Он подкрадывался под лёгкую майку, обвивал мои ребра и, словно это были чьи-то руки, сжимал мое тело, обжигая кожу горячими прикосновениями.

Мы мчались на огромной скорости, в миг пролетая дома, которых становилось все меньше, пока мы подъезжали к окраине города. Вместо них появлялись деревья и кустарники, редкие полянки с ягодами, цветы. Пусть сквозь черный шлем все вокруг казалось серым, но я точно знала, что загородом этот мир становился ещё более ярким и прекрасным, его заполняли ещё большее количество разнообразных вкусных запахов, отчего у меня кружилась голова.

Когда мы начали подъезжать к хвойным лесам, я почувствовала, что рев мотора немного утих, и взглянула через плечо Хлои на панель мотоцикла. Стрелка скорости медленно падала, и подруга плавно ушла с асфальтовой дороги влево, на широкую дорогу из песка. Слишком знакомая дорога. Мои глаза тут же судорожно начали метаться из стороны в сторону, пока не распознали впереди огоньки, а затем и большой дом.

И сердце подпрыгнуло на месте, чуть ли не выскакивая из груди.

Столько лет я пряталась от воспоминаний, боясь говорить о своих чувствах вслух, но сейчас буквально прыгаю в них бомбочкой. Волны в моей голове обрушились на меня с тройной силой, и я, подобно рыбе на суше, стала хватать воздух ртом, но выдыхать его обратно стало вдруг невыносимо сложно. Дыхания стало не хватать, и я сорвала шлем прямо с застёжкой, не обращая внимания на то, что Хлоя что-то крикнула мне. Я хотела и готова была прямо сейчас проволиться сквозь землю, но не от стыда.

Хлоя остановилась около этого дома, и сомнений больше не осталось.

Это был дом Адама.

Место, где погибла моя сестра.