𝕸𝖞 𝖑𝖎𝖙𝖙𝖑𝖊 𝖘𝖔𝖉𝖆 𝖕𝖔𝖕

Ночная сцена: Зои и Бэйби Саджа

Локация: Переулок в Сеуле, около старого здания. Узкая улочка, гудят кондиционеры, мигают лампы. Влажный асфальт блестит под дождём, небо тяжелое.

⸻

Зои шла одна. Поздно. Темно. Слишком тихо.
На ней — тёмная толстовка с капюшоном, наушники в ушах, но музыка не спасала от напряжения. Сердце стучало громче бита. Каждый шаг отдавался в бетонных стенах переулка.

Лампа над её головой мигнула и погасла.
Зои остановилась. Сняла один наушник. Ветер. Нет... не только ветер. Шаги. Позади.

— Эй, красавица, — раздался хриплый голос.

Она обернулась — фигура в капюшоне, с ножом в руке. Грязные ногти. Бегающие глаза. Он приближался, и каждый шаг прибивал её к земле.

— Отвали! — крикнула она. Голос дрогнул.

Он протянул руку — касание на плече.

Но в следующее мгновение из воздуха — удар. Вспышка. Грохот.
Маньяк отлетел к стене, осыпаясь кирпичами.

— Ты совсем охренел, чмо? — раздался знакомый дерзкий голос.

Зои распахнула глаза. Перед ней — Бэйби Саджа. В чёрной куртке, с растрёпанными волосами и взглядом, который может убивать.

— Ты?! — она даже не поняла, что разозлилась больше на него, чем на маньяка.

Тот уже поднимался, шатаясь. Бэйби шагнул к нему:

— Дернешься — я тебе руки переломаю.

Маньяк рванул в сторону — и убежал.

— Ты... в порядке? — спросил он, подходя ближе.

Зои выпрямилась, глаза горели.
— После всего, что ты наговорил мне тогда?! После "куколка, заткнись"?! «нет мозгов» « голос как вой кошки»?!
Она размахнулась и влепила пощёчину.

— Эй! — он отшатнулся, но не ушёл. — Я не хотел...

— Да пошёл ты! — Она обернулась, но он схватил её за запястье.
Дождь начинал усиливаться, холодные капли стекали по щекам.

— Зои... — его голос стал ниже. Тише. — Я знаю, что вёл себя как мразь.
Но ты хоть понимаешь, зачем? Чтобы тебя не тронули. Чтобы они не догадались, что ты — это слабость. .. Моя.

Она сжала губы. На глазах — слёзы, но голос стал твёрдым:

— А знаешь, что самое дурацкое?
Ты мне нравился.
Очень.
Но теперь — отвращение.

— Да? — он сделал шаг вперёд, приближаясь. — Тогда почему ты дрожишь?
Почему не уходишь?

— Потому что ненавижу себя за это.
Ты — жестокий, самовлюблённый придурок.
Ты должен был... быть лучше.

Она замахнулась, чтобы ударить снова — он поймал руку. Вторую.
Притянул её резко, прижал к стене, их лица в сантиметре.

— Уйди! — прошипела она, но он уже прошептал:
— Заткнись.

Он поцеловал её. Резко. Грубо. Губы в губы. Она билась, пыталась вырваться, но он держал её крепко, сжал её запястья над головой. Его тело — напротив её. Его колено — между её ног. Она почувствовала тепло, жар — и всё закружилось.

— Мм... чёрт... Бэйби... — вырвалось у неё.

— Тише, — выдохнул он в поцелуе, прикусывая её нижнюю губу, — не говори. Просто чувствуй.

Он отпускал её руки — она не убежала. Наоборот — обняла его за шею, притянула ближе.
Губы встретились снова, страстно. Язык скользнул внутрь, их дыхание сбилось.
Ах... мм... Зои тихо стонала, пока он гладил её по талии, сжимая бедро.
Он целовал её яростно, будто боялся, что потеряет.

— Я с ума схожу от тебя, слышишь?! — прошептал он в её губы. — Ты — яд. Но я не могу остановиться.

—То что мы сейчас делаем не правильно!..
— Плевать!

И он поцеловал. Глубоко. Медленно.
Стоны. Страсть. Пальцы в его волосах. Время застыло.

Потом, отстранившись, он задыхался, лоб к лбу.

— Чёрт... — прошептал он, глядя на неё. — Ты моя, ясно?

Она дрожала. Из глаз покатились слёзы. Он сразу поднёс свой большой серый худи, накинул на неё и притянул её ближе к себе. Тепло. Темно. Только они вдвоём.

Он прижал её к груди, целуя в висок, в щёку, в лоб.

— Малышка.
— Солнышко.
— Девочка моя.
Ты — моя слабость. И моя сила. И я сделаю всё, чтоб тебя больше никто не тронул. Ни один ублюдок.

Она всхлипнула. Её руки крепко сжали спину его худи.
— Я ненавижу тебя.
— А я тебя. До смерти.

И снова поцелуй. Медленный, долгий, как последний.