𝕸𝖞 𝖑𝖎𝖙𝖙𝖑𝖊 𝖘𝖔𝖉𝖆 𝖕𝖔𝖕

Продолжение сцены с Зои × Бэйби Саджа

📍 Переулок. Тот же дождь. Та же ночь. Но между ними — уже не воздух, а пламя.

Он держит её. Окутывает худи, как спасательной капсулой.
Зои прижимается лбом к его груди. Тихо. Глухо.

— Ты издеваешься надо мной? — шепчет она, кулаками упираясь в его грудь. — Почему... ты не отпускаешь?

— Потому что я псих. Потому что ты во мне как яд. Потому что если ты уйдёшь — мне конец.

Она поднимает голову. Их глаза встречаются. Бэйби не отводит взгляда. Впервые за долгое время — без фальши.

— Я ненавижу, что скучаю по тебе, — говорит она. — Что вспоминаю, как ты смотрел на меня. Как говорил «малявка» так, будто хотел съесть.

Он усмехается, но без злобы.

— А я помню, как ты закатывала глаза, когда я говорил «заткнись». Мечтательно.

— Мечтательно? — она бьёт его по плечу. — Ты мразь.

— Ну да. Но твоя.

Он резко наклоняется и целует её. Не как раньше. А как будто в последний раз.
С грубостью. С голодом.

Она всхлипывает в его губах. Он прижимает её к стене, держит за бёдра, поднимает выше. Она охватывает его ногами, и в следующий момент — всё исчезает. Город, дождь, страх.

Есть только он и она.

Её ладони в его волосах. Его руки — на её талии. Потом — выше.

— Мм... чёрт, — шепчет она, срываясь.

— Скажи это громче, малышка, — он гладит губами её шею, язык скользит по коже. — Я хочу слышать.

— Н-н... ах... — она едва дышит.

Он прикусывает её ухо.

— Вот так. Моя Зои.

Зои всё ещё дрожит в его руках, но уже не от страха — от близости.
Худи промокло от дождя, их дыхание сбивается, как будто вместе пытаются выжить в этом тумане.
Бэйби смотрит на неё и вдруг усмехается.

— Всё. С меня хватит. Ты идёшь со мной.

— Что?.. — она не успевает договорить. Он легко подхватывает её на руки.

— Я же сказал: что на пределе малыш.

— Ты офигел?! — она дергается, но больше для вида.

— Поздно. Тебе не уйти. Ты уже выбрала.

Он несёт её по мокрым улицам Сеула. Лужи, фонари, ветер — неважно. Она прижимается к его груди, а в животе будто всё переворачивается.

📍 Комната. Верхний этаж. Потолок скрипит от дождя. Никаких охотников. Никаких демонов. Только они.

Он ставит её на ноги, но не отходит.
Медленно стягивает мокрое худи с обоих. Сначала с неё, потом с себя. Они оба стоят в футболках, мокрых до прозрачности.

— Ч-чёрт, — выдыхает она, глядя на его торс. — Я не хотела... то есть...

— А я хотел. С самого дня, как ты назвала меня придурком.

Он делает шаг. Она — назад. Он снова — она упирается в стену.

— Хочешь остановиться — скажи. Я уйду.

Пауза. Долгая. Она смотрит ему в глаза.

— А если я не скажу?

— Тогда, малышка, тебя ждет незабываемая ночь.

Она тянет его за ворот футболки — и поцелуй взрывается. На этот раз — жадный, неумолимый, как будто они оба тонут.

Её руки — в его волосах. Его ладони — на её бёдрах, потом поднимаются по спине, горячими движениями по коже.
Она стонет — не сдержанно, не наигранно. Настояще. Глухо.

— Ааах... о боже ...

— Тише, Зои, — шепчет он, — или соседи подумают, что я делаю с тобой что-то плохое.

— Ты и делаешь, — она улыбается сквозь стон.

— Тогда давай по громче что бы слышали, как нам хорошо, — он целует её снова, глубже, с языком, с захватом, как будто хочет оставить след внутри.

Пальцы скользят под ткань. Он поднимает её футболку. Губы на животе. Она запрокидывает голову.

— Мммм...

Он отрывается от кожи, шепчет:

— Такая сладкая- так бы и съел:)

Она смеётся сквозь дыхание:

— Ммм... да... ах...

Он хватает её крепче.

— ммм Оу аа...
Бейби берет её на руки-

Они падают на кровать. Он над ней. Лоб к лбу. Грудь к груди. Колено между её ног. Она сжимается — рефлекторно.

— Ты такая чувствительная, малявка... — он целует её шею, пальцы исследуют её тело.

— Иди к чёрту... — она еле выдыхает, но сама притягивает его ближе.

— Уже здесь.

И всё превращается в дыхание, движения, стоны, запутанные простыни и мокрые от дождя волосы.
А между поцелуями — шепоты.
Его —"малышка", "ты сводишь меня с ума", "только ты",
Её — "не останавливайся", "больше", "чёрт, Бэйби, ты..."

И даже когда всё утихает — он не отпускает. Держит. Обнимает.
Она лежит на его груди. Слушает, как бьётся его сердце. Его рука — в её волосах.

— А если это всё неправильно? — тихо шепчет она.

— Тогда я больше никогда не хочу быть правым.