...

My heart's on fire for your love
Oh my heart's on fire for your love

I wish that you would love (love) me (me)
(BTS — Heartbeat)

Пользователь chanel_h добавил новое фото.

Говорят, что Рождество не любят одинокие люди… Ну что ж, я могу таким только посочувствовать, потому что для меня этот день самый любимый в году. Ощущение чуда, запах имбирного печенья, а еще подарки, особенные традиции, а если повезет, и снег… Но самое главное — это наш мюзикл, премьера которого вас ждет уже совсем скоро, в день Рождества! Считайте, что это наш подарок. Так что всех ждем уже завтра в 18:00 на самом ожидаемом событии этого семестра. И счастливых вам праздников!

Хохо, ваша Шанель.

Сочельник Эль проводит в университете. Традиция назначать премьеру на день Рождества связана с тем, что это официальный выходной, а значит, все желающие смогут прийти, не запариваясь о работе. Но ранее Харрисон не задумывалась, сколько же нюансов стоит учитывать при подготовке спектакля, поэтому после финальной репетиции она остается, чтобы еще раз все перепроверить. Руки дрожат от предвкушения, а Минхёк, парень что отвечал за освещение и спецэффекты, начал открыто избегать девушку в страхе, что она снова заставит его демонстрировать проект освещения для финальной песни. Казалось бы, даже Намджун так не переживал, а вот Шанель не могла сосредоточиться ни на чем, кроме мюзикла. Хотя была еще одна вещь, точнее человек, что не давал ей покоя по ночам… Возможно, поэтому Эль предпочла переживания о дне Рождества, волнениям личного характера.
Все эти дни Шанель старалась избегать Чонгука. Хотя он как мог привлекал ее внимание. Все эти подарочки, что он подбрасывал в шкафчик, попытки поговорить, даже новая стрижка и цвет волос… Как же глупо и по-детски, но Эль бы ни за что на свете не признала, что это сработало. Не признала бы, что по ночам теперь не спит думая о том, как же, черт возьми, ей страшно. Страшно от собственных чувств.
Почему все вокруг делают ей больно? Сговор такой что ли? Эль со злостью отбрасывает телефон в сторону. Она уже раз десять перепроверила каждый костюм, отпарила каждую складочку, но домой ехать не хочется. Знает, что там будет пусто. Наверняка, парни ускакали на романтические свидания со своими девушками, чтобы расслабиться и отвлечься перед спектаклем, а вот Шанель проведет этот вечер в гордом одиночестве.
Вот что у нее за судьба такая? Полюбила одного и то не взаимно. Казалось бы, что только-только она смогла спокойно дышать с мыслью, что у него другая, так появляется еще один придурок, который ей мозги пудрит. Стоит ли верить Чонгуку? Нет, конечно! Шанель прекрасно понимает, что в нем говорила тогда совесть, жалость, чувство одиночества, но если бы она и правда ему нравилась с самого начала… Поехал бы он тогда к Лиен после их с Эль первого поцелуя? Сбежал бы на какую-то фотосессию после первого секса? Говорил бы те все обидные слова? Когда он был просто другом, это было еще простительно, но сейчас все стало слишком сложно, а у Шанель ни сил, ни времени с этим разбираться. Все, чего она желает, — чтобы ей больше не причиняли боль.
Первый шаг к новой жизни — это переезд обратно в свою обитель. Она не должна больше прятаться от этих воспоминаний, она прямо сейчас поедет за своими вещами и Сочельник встретит у себя дома за просмотром миленького зимнего фильма, может, даже позовет кого-то из одиноких друзей, если такие еще остались… Эль уже хочет схватить свою сумочку и поспешить к выходу, когда свет в костюмерной внезапно выключается. Замерев от леденящего душу страха, девушка дрожащими руками включает фонарик на телефоне и двигается к двери. Но внезапно она замечает, что незапертая дверь приоткрывается еще больше, поэтому Харрисон, стараясь не шуметь, прячется в углу. Темная фигура заглядывает в помещение, а Эль с размаху бьет незваного гостя по голове сумочкой.
— Йа! Кто здесь? — знакомый голос разрывает тишину, а Шанель облегченно выдыхает.
— Чимин? — Харрисон снова включает фонарик и светит парню в лицо.
— А кто еще? — Пак растерянно потирает ушибленный затылок, — Ты чего дерешься?
— Я думала, это убийца… — обиженно тянет девушка, а Чимин смеется в ответ.
— Мы с Макс остались репетировать танец, а потом я решил перепроверить, везде ли выключен свет, ну и вырубил здесь, выключатель же снаружи, — поясняет парень, — а потом услышал шаги и подумал, что оставил кого-то без освещения, хотя не подозревал, что ты так поздно здесь будешь, — Чимин предлагает свой локоть девушке, чтобы вывести ее из темного помещения, а Харрисон без заминки обхватывает руку парня ладошками.
— Чего так поздно здесь? — еще раз спрашивает Пак.
— Решила все перепроверить, — пожимает плечами Эль, — а вы с Макс...?
— Она меня достала тем, что боится, что танец не получится, хотя я говорю, что мы все равно будем за ширмой… — хохочет Чимин, но Харрисон замечает долю грусти в его словах.
— Слушай, я когда ставила вас в пару тогда, в сентябре, то не подозревала… — оправдывается Эль, но Пак качает головой.
— Это здесь ни при чем, — улыбается парень, — Знаешь что? — оживляется Чимин, — Ты была все это время так занята, мы почти не виделись… Как смотришь на то, чтобы провести Сочельник со мной? — заискивающе смотрит парень, а Шанель закусывает нижнюю губу.
— У меня есть кое-какие дела… — виновато бормочет девушка. Она и не против провести время с Чимином, ведь он смог бы отвлечь ее от всех переживаний, но ведь хотела забрать вещи от Кимов. Или, может, сделать это позже, в конце концов, там нет ничего такого, чего она бы не нашла у себя в квартире?
— Просто дружеский вечер, — перебивает ее Пак, — Все либо с любимыми, либо с семьями, а я так не хочу идти в холодную пустую общагу, — Чимин смотрит щенячьими глазками, а Шанель окончательно сдается. В ее голове созревает идеальный план.
— Только если ты не спешишь, мне нужно кое-что сделать, а потом можем где-то поужинать, — говорит девушка, а Пак счастливо кивает в ответ.

***

Как и предполагала Харрисон, в пентхаусе Кимов совершенно пусто. Она берет чемодан и собирает немногочисленные вещи, которые успела перевезти к парням за эти дни. Внизу в такси ее ждет Чимин, который даже ничего не сказал по поводу ее странных «дел». На оправдание о громких соседях с ремонтом он лишь пожал плечами и не стал заваливать девушку вопросами, за что Эль была ему жутко благодарна. Шанель пишет небольшую записку парням, а потом покидает роскошную квартиру.
Чимин при виде Эль сразу же выходит из машины, чтобы помочь ей с чемоданом. Тоже самое он делает, когда такси тормозит возле подъезда девушки. Не желая слушать возражения, Пак оплачивает услуги таксиста, вызывая раздраженное цоканье языком у Харрисон, а потом тащит чемодан к двери квартиры Эль.
— На чай не приглашаю, у меня бардак, ведь там наверняка много пыли после моего отсутствия, — неловко улыбается Шанель, открывая свои апартаменты. На самом деле, она вспоминает о том, что в квартире все еще не убраны свечи с того самого вечера и даже постель… Черт, лучше не думать об этом. Девушка бросает чемодан в прихожей, а потом резко захлопывает дверь, поворачиваясь лицом к Паку, обнаруживая, что он стоит слишком близко к ней. Харрисон прижимается спиной к закрытой двери, а Чимин делает шаг вперед и заглядывает ей в глаза.
— Ты так нервничаешь, что теперь я думаю, у тебя там труп, — шепчет Пак, насмешливо оглядывая лицо девушки.
— Труп бы уже на весь дом вонял, — находит что сказать Эль, вызывая у парня очередной смешок. Весело, конечно, но только его губы опять в опасной близости от ее. Он вообще умеет держать свои губищи при себе?

— Тогда там склад наркотиков или… — договорить парень не успевает, ведь дверь соседней квартиры открывается, и на площадку выглядывает пожилая соседка.
— Шанель, ты уже вернулась из путешествия? — любопытствует женщина, — Тут тебя искали… — Харрисон сверкает глазами в сторону соседки, и та замолкает от непонимания ситуации. Эль смотрит на Чимина и понимает, что тот сейчас может что-то ляпнуть о ремонте, поэтому не придумывает ничего лучше, чем схватить парня за руку и потащить на лестницу.
— Спасибо, госпожа Квон, — кричит Харрисон, заворачивая за угол, — Я потом к Вам заскочу, — вылетев из парадного, девушка пытается отдышаться, а на нее непонимающе смотрит Пак.
— Путешествие? А разве соседка не знает, что ты из-за ее ремонта уехала пожить к друзьям? — хмурится Чимин.
— Это не у нее ремонт, а у соседей сверху, — отмахивается Харрисон, Пак хочет еще что-то спросить, возможно, уточнить, какие такие соседи, ведь ее квартира находится на последнем этаже, но Шанель широко улыбается и отвлекает этим Чимина.
— Ну, друг, — выделяет она это обращение, — куда пойдем? — Пак смотрит на нее с хитрецой, а девушка понимает, что не зря все же согласилась развеяться. Она ведь сдала все экзамены (с горем пополам), благодаря Каю смогла справиться с хвостами на работе, но из-за спектакля так и не отдохнула после этого сумасшедшего марафона как следует.
— Есть у меня несколько идей, — Пак хватает Шанель за руку и тянет ее в сторону автобусной остановки. Харрисон заливисто смеется и полностью отдается во власть друга. Сегодня ей это просто необходимо.

***

Чон Чонгука будто бы через мясорубку пропустили. Все эти дни он чувствовал себя так, словно он на грани. На грани того, чтобы сделать что-то глупое. Свалить из страны. Бросить универ. Зажать Харрисон где-то в углу и выцеловывать у нее прощение за все прошлые грехи. Сердце отчаянно сжимается при мысли о девушке.
Никогда в жизни Чон не думал, что можно так сильно кого-то желать. Так нуждаться в ком-то. Все, что он испытывал с Лиен, кажется ему каким-то детским садом, игрушечной версией жизни. Потому что он и не подозревал, что его может так разорвать на кусочки от одного только взгляда. Холодного и безразличного взгляда.
Хуже всего в этой ситуации это осознание того, что ему нужно приходить в чертов универ каждый день и смотреть на нее издалека, как она живет своей жизнью, но уже без него. Упиваться собственной глупостью и не дышать из-за того, что уже ничего не изменить. Самое тяжелое наказание — это смотреть на результат своей же ошибки, будучи не в силах что-то изменить. Чонгук сломлен. Сломлен и потерян. Свою первую сессию он закрыл с двумя пересдачами по непрофильным предметам, и только хорошая репутация и внеклассная деятельность помогли ему не вылететь, но вот повторно прослушать курсы все же придется. Какой же он неудачник.
После того признания в вечер четверга его ждал тяжелый разговор с Лиен. Вот так странно получилось, что бывшая стала его чуть ли не единственным другом, которому он может выложить свои переживания по поводу Эль.
— И ты собираешься сдаться? — покачала головой Ён.
— А что я могу? — запустил пальцы в волосы Чон, — Через неделю мы уйдем на каникулы, а знаешь, сколько всего может случиться за это время, пока мы не будем видеться? Она даже сейчас меня избегает…
— Так, может, это и ответ? Тебе стоит пережить эти каникулы и постараться ее забыть? — мягко предложила Лиен, получая в ответ укоризненный взгляд от друга, полный обиды, — Ну если не хочешь забывать, тогда действуй, нюня! — фыркнула Ён, — Девушки любят поступки, а не пустые слова! Накосячил — исправляй…
— Но что, если я накосячил слишком сильно? Могу ли я это еще исправить, как думаешь? — Гук спрятал лицо в ладонях, не в силах справиться с эмоциями.
— Что еще ты сделал? — тяжело вздохнула бывшая, — Гукки, если хочешь, чтобы я помогла, тебе придется мне все рассказать, — ну, а он и рассказал. Кусая губы, краснея, отчаянно желая провалиться сквозь землю, выложил подробности первого секса с Эль, их ссору по этому поводу, а еще о его обидных словах, о карикатуре… Обо всем. Где-то минуту они сидели в гробовой тишине, которую нарушал лишь гул от ноутбука и вой сирены скорой помощи вдалеке.
— Разве тебя так мать воспитывала? — наконец покачала головой Ён, — Ты феерический идиот, Чон Чонгук! Как ты мог нарисовать на девушку карикатуру…? — подруга хлопнула себя ладонью по лбу, а потом сидела в таком положении какое-то время, размышляя, — Я правда не знаю, что тебе посоветовать… А насчет секса… Конечно, вы оба идиоты. Кто вообще так делает? Вы бы еще гугл-таблицу составили с удобным временем и пожеланиями, — хмыкнула она, а Чонгук продолжал молчать.
— Ён, — подал он несмело голос, — может, ты это… ну… расскажешь мне…. — мямлил парень под пристальным взглядом бывшей.
— Что? — ехидно улыбнулась Лиен, подпирая подбородок рукой.
— Как сделать девушке приятно? — почти шепотом сказал Чон, а Ён закатила глаза.
— Нууу, — протянула подруга, — для начала тебе бы неплохо изучить анатомию женского тела и понять, что так называемый вагинальный оргазм испытывает примерно треть женщин, а то и меньше, проще говоря, пенис — не главный твой помощник…
— Боже, Лиен, — замахал руками Чонгук, — почему это так смущающе? Обсуждать это с тобой.
— Так ты сам попросил, — пожала плечами девушка, — А вообще, почему бы тебе не обсудить подобное с Чимином, он вроде опытный, — хихикнула Лиен.
— Не хочу с ним об этом говорить, — фыркнул Чон, — он мне не помощник. Забыла, что у него тоже виды на Эль? — потупил взгляд парень, — Думаешь, что мне стоит отпустить ее? Что ей с Чимином будет лучше? Или с кем-то другим? — в голосе было столько горечи, что хватило бы заполнить океан.
— Она тебе сказала, что у нее чувства к Паку? — отрицательный кивок, — Сказала, что не может быть с тобой из-за того, что любит Кима? — еще одно покачивание головой, — А что сказала? — спросила Ён.
— Что не верит моим словам, — тихо ответил Гук.
— Так заставь ее поверить, дурак, — улыбнулась Ён.

***

Поначалу Чонгук был настроен оптимистично. Он даже не удалил ссылки на статьи об анатомии и сексе, что ему прислала бывшая девушка. А еще там было несколько сайтов с феминистическим порно, которое Чон пообещал себе изучить потом. Ну, в благих и научных целях, само собой. Но вот только реальность его ударила по голове уже на следующий день после признания, когда Эль даже не посмотрела в его сторону, а все его попытки поговорить пресекались в зачатках либо самой девушкой, либо старшим Кимом, что стал подозрительно часто крутиться возле Харрисон.
На выходных у них были запланированы репетиции, но вот только Чон думал совсем не о документалке. Он думал о том, что при каждом взгляде на Эль у него чувство, словно его артерии перетянули невидимыми нитями, и весь кровоток к сердцу перекрыт. Только оно почему-то стучит как ненормальное, заставляя его бояться смерти от приступа. Интересно, а кто-то умирал от любви?

Чонгук даже подумывал о том, чтобы перестать ходить на репетиции и в универ. Просто исчезнуть с радаров. Может, она бы заволновалась, поняла, что боится его потерять, а потом примчалась к нему, чтобы простить. Но здравый смысл (и Лиен) подсказали, что ничего такого она делать не будет, а Гук только наберется лишних проблем. Да и слабаком себя выставит. Поэтому, чтобы привлечь внимание, парень не придумал ничего лучше, чем пойти в салон красоты. Ей нравились его волосы? Так пусть получит.
  Почти без сожалений Чонгук попросил у мастера короткую стрижку, а еще сменить цвет на более светлый, русый оттенок. Сразу же после салона Гук сделал селфи, чтобы запостить себе в сторис, а перед этим тщательно выбрал ракурс и расстегнул несколько пуговиц на рубашке, чтобы выглядеть соблазнительнее. Каковым же было его удивление, когда он обнаружил, что Эль не только от него не отписалась, но даже просмотрела его историю. Поначалу Гук был очень этому рад, но позже понял, что это означает лишь одно: ей просто все равно. Плевать настолько, что она больше не будет показывать свои эмоции черными списками и блокировками его номера. От этих мыслей хотелось выть, а еще большее страдание приносил тот факт, что скоро конец семестра, и он потеряет любые ниточки, что связывали его с Шанель. Он больше не сможет быть частью ее жизни, а даже если они и будут общаться, то на уровне далеких знакомых, но не ближе. Это Харрисон ясно дала ему понять на репетициях, когда обращалась с ним так, словно они никогда не общались до этого, словно они чужие. Только коротко и по делу. А лучше вообще никак.
Поэтому в понедельник, за считанные дни до Рождества, Чон понимает, что этот день будет его последним шансом. Парень ищет в Интернете адрес нужного ему магазина, а потом торопится туда сразу же после репетиции, в надежде, что хотя бы это поможет ему все исправить.
Работу он закончил за одну ночь, но хотел сделать то, что запланировал сразу же после премьеры. Его последний шанс. Но вот только судьба решает в его пользу, поэтому Чон получает звонок от соседки Эль в канун Рождества. По просьбе парня, женщина сообщает о том, что Шанель вернулась из своего «путешествия», а Гук радуется как ребенок. Это означает, что ему не обязательно ждать до завтра: он может вручить свой подарок девушке уже сегодня. Почти час парень тратит на то, чтобы упаковать довольно объемную вещь, а потом все же решает подождать до полуночи, чтобы сделать сюрприз в первые минуты Рождества. Сердце выпрыгивает из груди, но Чонгук верит, что сегодня все получится.

***

Шанель и Чимин отлично проводят время. Девушка ловит себя на мысли, что ей так не хватало этого ощущения свободы и осознания, что не нужно никуда спешить. Сперва Пак угощает ее горячим ужином в милом ресторанчике, в котором все кричало о том, что завтра Рождество, но Эль ужасно нравилось обилие огоньков и свечей.
После сытного ужина друзья отправляются на ярмарку, где царит атмосфера праздника. Вокруг снуют люди в ярких шапках и ободках с оленьими рожками, распивают горячие напитки в красивых красных стаканчиках и едят крендельки, жареный арахис и булочки с глазурью и корицей, от одного взгляда на которые Шанель становится плохо, потому что она вспоминает похожую глазурь на чужих губах.
— Хочешь чего-нибудь? — счастливо улыбаясь, перекрикивает музыку Чимин. На его макушке красуется красная шапка Санты (и когда он только успел ее достать?), а глаза сияют детской радостью. Кажется, что парня сейчас разорвет из-за эмоций, и от главного сердцееда университета не остается и следа, только ребенок, что почти прыгает от предвкушения праздника. Эль несколько раз моргает, а потом осматривается, изучая предложенные развлечения и угощения.
— Давай выпьем по глинтвейну? — Харрисон наклоняется ближе к другу, чтобы тот ее хорошо слышал, — Но только плачу я, ты и так угостил меня ужином, — Чимин как-то недовольно поджимает губы, но кивает утвердительно. Они становятся в очередь к палатке, где разливали горячее вино, а Пак все же отлучается ненадолго, чтобы прикупить им по красивому имбирному прянику в форме сердечка. Шанель в очередной раз накрывают воспоминания, что связаны теперь с этим лакомством, но она старательно отгоняет их, стараясь не омрачать вечер именем той, кого с ними больше нет. Наверное, Чонгук бы ее понял или не стал бы покупать это, хотя Чимин же не знает…
— Ты грустишь? — взволнованно спрашивает Пак, отпивая глинтвейн из своего бумажного стакана с рисунком оленя, — Ва-а-а-а-а, как же вкусно, — улыбается парень, а Шанель решает последовать его примеру и попробовать горячительное. Напиток и правда замечательный, с нотками малины, но не слишком приторный, ведь свежесть мандарин добавляет кислинку. Шанель дарит парню свою самую яркую улыбку, а после небольшого перекуса они бегут в сторону специальной ледяной горки, с которой может съехать каждый желающий. Они громко смеются, а Шанель несколько раз чуть не переворачивается на пластиковой доске, которая служит защитой для штанов. Их щеки раскраснелись от мороза, но глаза сияют счастьем, и Эль ловит себя на мысли, что давно она не чувствовала себя так беззаботно.
Чимин пытается выиграть для нее игрушку в тире, но терпит поражение, а Харрисон не может придумать утешения лучше, чем поцеловать парня в щеку. Она быстро клюет друга губами в покрасневшую от холода скулу, а тот удивленно приподнимает брови.
— Но я же проиграл, — смеется Чимин.
— Мы под омелой стояли, — быстро отвечает девушка, убегая от Пака в сторону сцены, на которой показывали какое-то представление от кукольного театра. Их дружеская прогулка все больше и больше походит на свидание, но Эль не хочет заморачиваться. Ей легко и спокойно рядом с Чимином, а еще она понимает, что, наверное, ей даже не хватало парня все это время, пока она была занята Чонгуком и страданиями из-за Сокджина.
Домой они возвращаются довольно поздно. Точнее, Пак провожает Шанель до ее дома, собираясь уже оттуда взять такси к общежитию. Эйфория после ярмарки еще не выветрилась, поэтому на их лицах сияют улыбки, а еще они без умолку болтают. Когда они подходят к двери подъезда, Чимин начинает неловко переминаться с ноги на ногу.
— Мне было очень весело, — нарушает неловкую тишину Эль, — Давай я с тобой подожду, пока такси приедет, — поджимает губы девушка, жалея, что не может пригласить парня домой погреться, пока машина приедет. Наверняка же в Сочельник повышенный спрос, и Паку долго придется ждать свободную машину.
— Уже полночь, — Чимин смотрит на наручные часы, — С Рождеством, Шанель, — он проникновенно смотрит в глаза девушке, а та не в силах выдержать взгляд отворачивается.
— И тебя, — шепчет в ответ, потупив взгляд. Главный бабник и стерва университета стоят и держатся за руки, словно школьники, краснея от таких простеньких прикосновений. Вот умора.
— Могу я попросить о подарке? — покрепче перехватив ладонь девушки, задает вопрос Чимин и продолжает, прежде чем Эль может возразить, — Давай считать этот вечер нашим первым свиданием?

— Чимин, мы же договорились…- начинает Шанель, но тот перебивает.
— Да-да, я знаю, что мы просто друзья, но если мне суждено получить от тебя «черную метку», то пусть так и будет, но давай ты просто подумаешь? И дашь ответ мне после спектакля, — улыбается Пак с надеждой на позитивный ответ, — А сейчас будем считать, что это наше свидание, — парень переплетает их пальцы и делает шаг, чтобы быть поближе. Шанель вздыхает, не зная, что ей и думать. С одной стороны, препятствия в виде ее чувств к Сокджину больше нет, ну или почти нет, но будет ли счастлив Чимин, если узнает, с кем она лишилась девственности, кто же занимает ее мысли все это время. Задумавшись, Эль не сразу замечает, что Пак оказался очень близко к ней. Его губы в считанных сантиметрах от ее лица, она уже ощущает его горячее дыхание на своей коже.
— Чимин, я… — говорит девушка, положив парню на грудь руку, чтобы создать дистанцию, а в следующий миг они подпрыгивают на месте от испуга, ведь дверь подъезда резко распахивается и на пороге появляется ошарашенный Чонгук.

***

   Чон дышит тяжело, буквально физически ощущая, как осколки его разбитого сердца проткнули кожу изнутри. Ожидал ли он, что когда в полночь припрется под двери квартиры Шанель, то ответом ему будет тишина и темные окна? Решив, что девушка устала и спит, Чон оставляет свой подарок под дверью в надежде, что до утра никто на него не позарится. А потом выходит из подъезда и наблюдает эту картину маслом. Его друг и возлюбленная. В объятиях друг друга. В секунде от поцелуя.

Бум!

Бум!

Бум!

Сердце делает три удара, лениво разгоняя кровь, а потом летит в тартарары.

— Чонгук? — из ее уст как яд, но все же она произнесла его имя впервые за столько времени без ненависти и злости. Эль напугана, наверное, переживает, что Гук станет бить ее дорогого Чимина.
— Эль, иди в дом, — мягко говорит Пак, — Здесь холодно, а компанию мне Чонгук составит, пока я такси дождусь, — девушка хочет что-то еще сказать, но парень непреклонен, — Эль, иди, пожалуйста, не хватало, чтобы ты заболела, а мы завтра поговорим, окей? — тон парня хоть и ласковый, но не оставляет пространства для возражений. Поджав губы и бросив предупреждающий взгляд на Чона, девушка скрывается за дверью парадного.
— Какими судьбами? — расслабленно спрашивает Чимин у Чонгука, словно они случайно встретились на какой-то тусовке.
— К Шанель приходил, но не застал ее дома, — цедит сквозь зубы Гук.
— Друг, послушай, я не в курсе, что у вас там происходит, но судя по твоему взгляду, что готов меня испепелить, нам с тобой все же нравится одна девушка, — спрятав руки в карманы, говорит Чимин, а Чон лишь угрожающе нависает над товарищем.
— Вы встречаетесь? — тяжело дыша и сжимая кулаки, спрашивает Гук.
— Нет, но я очень этого хочу.
— Она тебя уже отшила, почему не отступишь? — с ненавистью выплевывает Чонгук.
— А ты? — беззлобно парирует Чимин, — Слушай, я попросил Эль еще раз подумать. Если она мне завтра откажет, так тому и быть, но если нет… Я не хочу ссориться с другом из-за девушки и приму любой расклад, но вот ты сможешь? — Пак смотрит пронзительно, и Гук на секунду теряется. Что он будет делать, если Шанель выберет Чимина? Потеряет обоих? Сможет ли смириться? От одной мысли о таком ему хочется с моста сброситься. Нет-нет, такого не будет.
— Я просто хочу для нее счастья, — шепчет Чон.
— Я тоже хочу, так что, пожалуйста, дай ей самостоятельно выбрать, — просит Пак, — не дави на нее, она и так настрадалась, а я ее не обижу, ты же знаешь, поэтому, если она все же решит в мою пользу… — Чонгук не может больше этого слушать и разворачивается, чтобы уйти. Что-то ему подсказывает, что завтра он сгорит заживо, когда узнает о решении Эль. Разве тот факт, что он помешал их поцелую не доказывает то, что решение уже давно принято? Не лучше ли ему просто отступить и дать бедной девушке шанс на счастье? Возможно, она и правда достаточно от него натерпелась… Все они.

***

         Следующим утром Шанель будит громкий звонок в дверь.
— И кого там принесло? — бормочет девушка, закутываясь поплотнее в халат.
— Впусти нас, пропажа! — за дверью звучит бодрый голос Тэхена, а когда Эль открывает, то обнаруживает братьев Ким в полном составе на пороге своей квартиры.
— Сбежала вчера, засранка, — Джин протискивается в помещение мимо сонной Харрисон, а в руках у него какие-то коробки.
— Я же говорила, что вернусь на Рождество домой, — ее глаза расширяются, когда она видит, что у Тэхена в руках небольшая ёлка.
— Она искусственная, не переживай, — подмигивает младший Ким, а Шанель сонно пожимает плечами. Она не совсем соображает, что происходит, поэтому не сразу понимает, почему Сокджин так резко замер, выпустив несколько коробок из рук.
— Вау, а это откуда? — он указывает на предмет в углу комнаты, а Харрисон опускает взгляд.
Когда она последовала совету Чимина и вернулась в дом, то на пороге квартиры обнаружила плоский прямоугольный предмет, упакованный в розовую бумагу и с большим блестящим бантом. Догадаться, кто его оставил, не составило труда… Но девушка была морально не готова так сразу открыть его. Для начала занялась уборкой. Она разложила вещи, выбросила те ужасные свечи, а еще протерла пыль и помыла полы. Когда очередь дошла до смены постели, то сердце ее невольно сжалось. На темной ткани осталось еле видимое темное пятно засохшей крови, которое тогда она даже не заметила и не придала значения. Не выдержав, Эль побежала к подарку, поспешно сорвала упаковку и ахнула.
  Ее портрет. Огромный и такой реалистичный. На полотне красовалось ее лицо, что было словно разделено на две половинки. Одна часть с ярким и броским макияжем, губы искривлены презрительной дугой, а глаза смотрят холодно и надменно. Волосы с этой стороны тоже были другими: фиолетовый цвет и тщательно уложенные кудри. Но вот другая половина. Прическа немного растрепанная, а локоны такого цвета, который у нее сейчас — каштановые. На второй половине лица почти не было макияжа, но выражение другое: оно искрится радостью и какой-то детской наивностью. Шанель подошла к картине поближе и наклонилась, чтобы рассмотреть каждую деталь, каждый мазок на полотне. Она провела пальцами по раме и тихо вздохнула. Он это сделал для нее…? Внезапно внимание девушки привлек небольшой конверт, который, наверное, выпал, когда она распаковывала подарок. Дрожащими руками Эль открыла его и достала небольшое письмо, написанное от руки, и этот аккуратный почерк художника Харрисон узнала бы из тысячи.

Эли….
На этой картине две версии тебя. Первая — та, которую я увидел в ночь нашей первой встречи. Вторая — которую я узнал позже.
Я просто хочу, чтобы ты знала, что мне нравится все в тебе. Все, без исключения.
Мне нравится та Шанель, которая когда-то чуть не отбила мне мужское достоинство каблуком, и та Шанель, которая в парке кормила уточек. Та Шанель, которая может поставить на место одним взглядом холодных, но таких прекрасных глаз и та Шанель, у которой я нагло украл ее первый поцелуй.

Я о многом жалею. Многое хотел бы исправить. Но я все же так благодарен судьбе за тебя, в первую очередь. И даже, если ты меня не простишь, я хочу, чтобы у тебя был этот портрет, как напоминание о том, что ты невероятная, Шанель Харрисон. Ты можешь быть разной. И везунчик тот человек, который удостоится чести узнать тебя.
Я вот дико счастлив, ведь имел возможность видеть тебя настоящую. И могу с полной уверенностью сказать, что твое лицо великолепно без макияжа. А еще у тебя очень красивая душа, Шанель, прекраснее я не встречал.
И я влюблен.
Надеюсь, ты простишь меня за это. И за все, что я сделал до этого.

Твой придурок, Чон Чонгук.

Шанель закончила читать записку со слезами на глазах. А потом прорыдала почти всю ночь, уснув лишь под утро. Воспоминания не давали ей покоя. Размышления выгрызли дыру в сердце. И если уж быть совсем честным, то она была жутко разочарованной, когда на пороге квартиры этим утром обнаружила не Чонгука, а друзей.
Братья притащили ёлку и игрушки, а еще подарки. Шанель уже давно заказала для друзей презенты на Рождество, поэтому они смогли обменяться какими-то глупостями в стиле чашек с позорными надписями, ведь давно договорились, что никаких супер-дорогих подарков не будет. Но Эль не могла насладиться сполна этим утром в компании тех, кого считала очень близкими. Она постоянно бросала взгляд на портрет в углу и нервничала. Парням она ответила, что это подарок от фаната с Инстаграма, но все ее мысли были с Чонгуком. Им срочно нужно поговорить.
— Кхм, Эль, — Сокджин машет рукой перед лицом девушки, привлекая внимание, — я знаю, что мы договаривались на счет дорогих подарков, но давай сделаем исключение? — Эль непонимающе моргает, когда Джин протягивает ей еще одну коробку, которую она не заметила ранее.
— Что это? — Харрисон не знает, что и сказать.
— После того, что ты нам рассказала об истории своего имени и семье, мы подумали, что пора тебе полностью принять тот факт, что ты, Шанель, единственная для нас и неповторимая, — улыбается квадратной улыбкой Тэхен.
— И нет способа лучше, чем надеть маленькое черное платье от Шанель, — подмигивает ей Скоджин.
— Просто отпусти эту историю, — шепчет Тэ, а Харрисон открывает дрожащими руками коробку. Кажется, что ее решили завалить невероятными подарками, когда она сама не совсем подарок.
— Я… — голос девушки срывается из-за комка в горле, — Вы же знаете, что я не могу…
— Еще как можешь, — настаивает Сокджин, — Кто как не ты должен носить это платье? Пришло время, Эль.
— Ты сегодня будешь неповторима, — улыбается младший Ким, а девушка притягивает братьев для крепких объятий. Они и правда лучшие.

***

Маленькое черное платье от Шанель редкой винтажной модели на одно плечо, село как нельзя лучше. Эль взволнованно рассматривает себя в зеркале одной из гримерных, поправляя макияж, проверяя не размазались ли стрелки. Она собиралась поговорить с Чонгуком сразу же после спектакля, а еще надо было объясниться с Чимином… Как же все успеть? Все утро и день она пробегала как угорелая, пытаясь не упустить ничего в подготовке и только сейчас выкроила время, чтобы привести себя в порядок перед началом спектакля.— Волнуешься? — Эль так задумалась, что и не заметила как за ее спиной возник Чимин.
— Мне же не нужно выходить на сцену, — фыркает девушка.
— Ты прекрасна, — выдыхает Пак, укладывая подбородок на плечо Шанель.
— Чимин… — Харрисон разворачивается лицом к парню и попадает в плен его глаз. Ей нужно многое сказать, но она не решается: не хочет портить ему настрой перед выступлением.
— Не говори ничего, — опускает глаза Пак, — я и так все понимаю: у тебя глаза грустные, когда ты на меня смотришь, — горько улыбается парень.
— Чимин, пойми, я не подарок, правда, — торопливо говорит Эль, — со мной встречаться это так… максимум на неделю, а потом ты и видеть меня не сможешь, — тараторит Харрисон, — А так мы сможем общаться и дальше, а ты найдешь девушку, что не будет тебе мозг выносить, в отличии от меня… Считай, что ты просто счастливчик, что избежал участи быть моим парнем, но удостоился чести быть моим другом, — улыбается девушка.
— Это утешает, — хмыкает Чимин.
— Ты правда мне очень нравишься, но… — говорит Эль, но ее перебивает чей-то наигранный кашель.
— Шанель, тебя Сокджин ищет, — холодно цедит Чон, — Там какие-то проблемы, — Шанель как-то испуганно смотрит на Пака, а потом на Чонгука, хочет как-то оправдаться, но слова разбегаются, а собрать их в предложение кажется подвигом, на который она не способна. Поэтому девушка быстро прошмыгивает мимо Чонгука и бежит искать Кима.
— Поздравляю, друг, — цедит сквозь зубы Чон, а потом уходит, прежде чем Пак успевает и рот раскрыть. Он думает, что стоит догнать Чонгука и объясниться, но потом решает, что пусть эти голубки уже без него разбираются.

***

— Сокджин, что случилось? — немного раздраженно спрашивает Эль. До начала спектакля осталось всего ничего, и люди в зале начали потихоньку занимать свои места.
— Минджи, — тихо говорит Ким, — она… она закрылась в туалете и отказывается выходить… Похоже на мандраж, — в ответ Харрисон лишь чертыхается. Она заходит в женский туалет и видит возле одной из кабинок Хоа.
— Оставь нас, — громко говорит Эль, а девушка подозрительно осматривает Харрисон, но все же выходит, оставляя дверь в помещение приоткрытой.
— Минджи, это Шанель, — блоггер стучит в дверцу, — Ты решила мне спектакль сорвать? — девушка очень старается, чтобы ее голос не звучал излишне грубо, но нервы дают свое.
— Я не могу выйти, там все эти люди, — раздается хныканье из-за двери. Шанель качает головой и закатывает глаза.
— Слушай, у всех бывает страх сцены, — уже мягче говорит Харрисон, — Я тоже ужасно волновалась перед своим первым спектаклем и так же закрывалась в кабинке туалета, а друзья меня успокаивали…
— И как ты справилась? — после минутной паузы звучит вопрос от Минджи.
— Ну сто грамм коньяка сделали свое дело, — хмыкает блоггер, разглядывая свои ногти, — Но еще я просто подумала о тех, кто пришел на меня посмотреть, и играла для них в первую очередь. Кто на тебя сегодня придет посмотреть, Минджи?
— М-мои родители, они приехали в Сеул для этого, — снова рыдая, отвечает первокурсница.
— Ты же не можешь их подвести, Минджи? — вкрадчиво спрашивает Шанель, получая в ответ тишину, — Они будут ждать тебя на сцене, Сокджин будет ждать, все будут, поэтому сделай вдох-выдох, соберись с силами и думай о тех, кто пришел насладиться твоей игрой, — с этими словами Харрисон оставляет Джи в одиночестве, а по ту сторону двери обнаруживает Джина, что нагло подслушивал.
— У тебя ведь никогда не было мандража, — хмыкает парень.
— Но коньяк я пила, — смахивая невидимые пылинки с платья, улыбается Эль, — Она скоро выйдет.
— Ты невероятная, Шанель, — в порыве благодарности старший Ким кружит девушку в объятиях, — Не знаю, что я бы без тебя делал, — шепчет он горячо на ухо, а Харрисон аккуратно отстраняется.
— Выламывал бы дверцу в кабинке женского туалета, — хмыкает девушка, чтобы разрядить обстановку, ведь от пристального взгляда друга становится не по себе. И впервые эти ощущения не имеют ничего общего с приятным волнением, только смущение, только неприятный осадок.

***

С началом спектакля в зале наступила полнейшая тишина, все зрители замерли в предвкушении шоу, но вот за кулисами начался самый настоящий ад. Танцоры и актеры бегали, словно ужаленные, пытаясь быстрее переодеться для следующего номера, а Шанель старалась все контролировать. В такие моменты нужно было позаботиться о каждой детали, поэтому полноценно посмотреть спектакль она не могла.

— Эль, где реквизит для четвертой сцены?

— Эль, где мой галстук?

— Эль, у меня чулок порвался.

У Шанель голова кругом и она готова разрыдаться. Близится та самая сцена, которую она разрабатывала с особой тщательностью. Ей очень хочется посмотреть, как все пройдет, а еще проконтролировать будет ли выставлен свет так, как она просила.
— Иди, — перехватывает девушку Намджун, когда звучат первые аккорды «lovely» Билли Айлиш и Халида, — Я за всем прослежу, — Шанель благодарно улыбается и спешит в зал к пульту звукаря и осветителя. Она находит там помимо Юнги и Минхёка еще и Чонгука, что установил камеру на штатив, дабы снять весь мюзикл, а теперь просто наблюдал, периодически захаживая за кулисы, чтобы задокументировать еще и эту сумасшедшую беготню. С трудом оторвав взгляд от парня, Эль старается сосредоточиться на том, что происходит на сцене.
А там Минджи и Сокджин играют сцену их первого поцелуя. По сценарию это происходит, когда выпадает первый снег, и когда Минджи начинает петь первый припев, падающие листья на экранах заменяются снегом, что летит, словно прямо на зрителя. Сцена почти пустая, только ширма, на которую тоже проектируется изображение, а еще Сокджин и Минджи, что не отрывают взгляды друг от друга.

— Первый снег, — поясняет Харрисон, аккуратно отстраняясь, начиная смущаться этого взгляда и близости друга, — В воздухе пахнет Рождеством, — она поправляет широкий красный шарф и плотнее запахивает серое пальто.

Эль бросает взгляд на Чона, что не может оторвать глаз от сцены. Ее сердце начинает очень громко стучать, а ладони потеют. Ей безумно хочется к нему прикоснуться. Она устала от пряток.

— Мой секрет… — шепчет Гук, а потом пододвигается еще ближе.

Да посмотри же ты на нее. Это ведь ваш первый поцелуй был в день первого снега. Минджи вытягивает очередную высокую ноту, а у Шанель мурашки по коже от воспоминаний.

Сердце стучит в груди так оглушительно, что уши закладывает, а руки безумно дрожат. Но Чон решается и все же касается губами губ Эль, а весь мир замирает. Господи, как же сладко и мягко.

Шанель чувствует его вкус слишком отчетливо, а ноющая боль в груди не дает просто так досмотреть спектакль. Если она не прикоснется к парню прямо сейчас, то умрет. И плевать на все. Не успев опомниться, Харрисон хватает Чона за руку и уводит прочь. На сцене Минджи и Сокджин заходят за ширму, где они сливаются в финальном поцелуе. Свет исчезает, и зал оказывается в кромешной тьме. Потом звучат первые несколько нот песни, что Эль непонятно где откопала, ведь вряд ли кто ранее слышал Soothsayer от Sevdaliza, но она идеально подходила, чтобы поставить эту сцену.
Медленно ширма начинает снова подсвечиваться и зрители видят две фигуры, что стоят друг напротив друга, но только теперь это Макс и Чимин, что приготовились к своему главному танцу.

— Куда ты меня тянешь? — раздраженно фыркает Чон, но все же послушно следует за девушкой.
— Поговорить, — отвечает Эль, не оборачиваясь. Она открывает дверь подсобки для хранения реквизита, а потом грубо заталкивает туда Чона, после чего закрывает дверь на ключ.
— И что твой парень на это скажет? — фыркает Гук, складывая руки на груди, — Ты что даже не собираешься посмотреть его танец?
— Что ты несешь? — кривится Шанель.
— Я слышал, что ты тогда сказала, — с умным видом говорит Чон, — И я готов принять это, он мой друг, а еще я хочу, чтобы ты была… — Шанель не дает парню договорить, резко обхватывает его шею руками и прижимается своими губами к его. Чонгук растерянно замирает.

Мужчина за ширмой делает резкий разворот, а потом плавно отходит от партнерши, но она следует за ним, чтобы обнять со спины и перейти в красивую поддержку.

Чон резко обрушивает свое тело на девушку, заставляя ее вжаться в закрытую дверь. Он вторгается языком в ее рот, рыча в поцелуй. Ближе. Сильнее. Слаще. Руки парня крепко сжимают ягодицы Эль, задирая короткое платье, а потом спускаются ниже к линии чулков. В штанах тесно от одной мысли о том, что она сейчас в его руках. Что отчаянно жмется поближе. Запускает пальчики в его волосы, а потом резко переключается на пуговицы его рубашки.

Зрители восторженно ахают, когда нежное начало танца переходит в страстное танго. Партнер кружит девушку, ведет за собой, а потом делает резкий выпад, наклоняя почти до пола.

— Эль, — выдыхает в губы девушки Чон, когда она уже почти наполовину его раздела.
— Тсс, — шепчет Харрисон, — мне нужно тебя почувствовать, — от этих слов парню крышу сносит. Он с новой силой впивается в губы девушки, но в этот раз медленнее. Глубже. Со вкусом вытягивает из нее душу, вылизывает каждый миллиметр ее сущности. А она отвечает с упоением, и лучше ощущения нет в этом мире. Руки Чонгука находят язычок молнии на платье девушки и тянут за него вниз. Ткань падает к ее ногам, оставляя Харрисон в одном белье.

Гук отрывается от ее губ, но только для того, чтобы залюбоваться девушкой. На ней комплект черного белья из полупрозрачной сеточки, а у Чона ноги подкашиваются и во рту пересыхает от такой картины. Не выдержав, Гук подхватывает девушку за бедра и несет в сторону стола в углу, что был завален каким-то хламом. Смеясь, они сметают эти вещи с поверхности мебели, а потом Эль усаживается на него, чтобы быть лицом к лицу с Чонгуком.
— Мне не нравится Чимин, — шепчет Шанель, пока Чон увлеченно исследует губами ее шею, — точнее нравится как друг, — она сдавленно стонет, когда парень втягивает нежную кожу, покусывая до красных следов, но ей очень приятно. Очень. Она впивается ногтями сильнее в плечи парня.
— А я?

Танец плавно переходит в партер. Девушка приземляется спиной на сцену, а ее партнер делает стойку на руках, выгибаясь в спине, а потом падает сверху партнерши.

— Ты мой, — Эль проводит рукой от груди парня к его ремню, пытаясь справиться с пряжкой, но тот перехватывает ее ладони, прижимая к столу, а потом мокро целует.
— Хочу кое-что попробовать, — шепчет Чон, переходя поцелуями от линии челюсти, к шее, груди, животу, останавливаясь у кромки трусиков девушки.
— Ты чего?! — Эль испуганно отодвигается, но Гук лишь цокает языком, опускаясь на колени.
— Не рыпайся, иначе свяжу, — шипит Чон, а потом пытается стянуть нижнее белье с девушки, которая поначалу сопротивляется, но спустя минуту все же сдается и помогает парню в этом деле. Гук тяжело сглатывает, а потом целует внутреннюю поверхность бедра девушки. Кожа такая гладкая и все еще пахнет ванилью.
Шанель вздрагивает, когда ощущает горячий язык Чона на чувствительной коже. Она мгновенно возбуждается, ощущая, как внизу все просто горит, а в животе зарождается странное ощущение, словно там вот-вот взорвется пузырь с миллионом бабочек. Может, это и есть любовь? Харрисон дышит тяжело и облизывает пересохшие губы, пока Чонгук, сильно впиваясь пальцами в бедра девушки, ласкает языком.
— Чонгук, — она старается, чтобы голос звучал ровно, но все же выдает тот самый пошлый стон с придыханием, а Гук становится от этого только активнее. У Шанель голова кружится, ей жарко, в ушах странный шум. Кажется, что без опоры она вот-вот завалится назад. Чон, не отрываясь от занятия, находит рукой ладонь Эль и перемещает ее себе на волосы. Харрисон на автомате впивается пальцами в уже короткие пряди парня и тянет на себя, срывая тихий стон с губ Чонгука. Еще несколько ускоренных движений, и сквозь тело девушки проходит разряд, она выгибается в спине и непроизвольно дергает ногами, а Чонгук упирается лбом о ее бедро. Они оба дышат тяжело, у него на лице ее смазка, но Эль плевать. Она мягко тянет парня за плечи на себя, чтобы внимательно посмотреть ему в глаза. Затуманенные желанием, темные, но такие добрые и полные обожания.
— Я все еще немного дрожу, — шепотом смеется Шанель, прижимаясь лбом ко лбу парня. Он обхватывает талию девушки руками, прижимая ее тело к сильному и горячему торсу. Поцелуй в губы. А потом еще и еще. Пока ее ноги не обхватывают его бедра, скрещиваясь сзади, пока руки не справляются с застежкой ее лифчика.
— Может, ты уже наконец снимешь штаны? — шипит в поцелуй Харрисон.

Сделав последний выпад и перевернув партнершу так, чтобы она «парила» в воздухе, удерживаемая руками парня, Чимин заканчивает танец. Музыка стихает, и свет гаснет. В зале звучат аплодисменты и одобрительные крики, а ассистенты быстро выносят новые декорации.

— У меня нет презервативов, — шепчет Чонгук.
— Я на таблетках, забыл? — усмехается девушка, пробираясь пальчиками к паху Гука, — Давай в этот раз сделаем все правильно? Как тебе нравится? — томный голос Эль вызывает тонну мурашек у парня.
— Мне понравилось, когда ты тянула меня за волосы, — Чонгук смотрит в глаза Харрисон, медленно входя в нее, — а еще когда ты кусаешь меня за мочку уха, — он прикрывает веки, когда наконец начинает двигаться в девушке.
— Что насчет тебя? — тяжело дыша, спрашивает Чон, когда Эль захватывает сережку в его ухе зубами. Они прижимаются максимально близко друг к другу, когда слышат музыку финальной общей песни, что доносится со сцены.
— Я влюблена в тебя, кажется, — шепчет Шанель. Ее руки крепко обхватывают мощную шею парня, когда он начинает ускоряться, покусывая плечо девушки и сжимая руками ее бедра почти до красных отметин. Звуки от шлепков их тел становятся слишком громкими, и Эль радуется, что их стоны не слышно из-за грохочущей музыки.
— Кажется? — рычит Чонгук. Он резко покидает тело Харрисон, чтобы снять ее со стола и развернуть спиной к себе, а потом наклонить, наваливаясь на нее своим немаленьким весом, и снова войти, только уже в таком положении. Немного неудобно из-за того, что край стола больно врезается в живот, но ощущение тяжести горячего тела парня того стоит. Как и то, что он не переставал целовать ее шею и нежную кожу за ушком. А еще переплетать их пальцы, прижимая руки к поверхности стола.
— Не кажется, — ахает Шанель, — Я настолько дура, что влюблена в тебя, — находит в себе силы на полноценное предложение девушка. Она уже не чувствует земли под ногами, в глазах темнеет, когда Чон отпускает одну руку и пробирается пальцами к ее клитору, чтобы сделать несколько круговых движений, от которых у нее искры из глаз. И где он этому всему научился? Хочет задать этот вопрос, но забывает обо всем, когда волна удовольствия снова проходит сквозь нее, накрывая слишком резко и неожиданно. Она ослабевает в руках Чона, что продолжает двигаться в ней, несмотря на ее гиперчувствительность. Ладонь Гука сжимает грудь Эль, когда он кончает с громким стоном. Целует бархатную кожу между лопаток после того как выходит. Где-то вдалеке слышится взрыв аплодисментов. Пара смеется из-за фееричности момента.
— Похоже, спектакль закончился, — выдыхает девушка, когда разворачивается лицом к парню.
— Ага, — он глупо улыбается и прижимается носом к щеке Шанель.
— Ты тоже не можешь пошевелиться? — хмыкает Харрисон, поглаживая пальцами плечи парня, что только сильнее прижимался к ее разгоряченному телу.
— Ага, — смеется Чонгук, а потом целует ее в губы. Нежно и сладко.

Где-то там ребята осматриваются вокруг в поисках Шанель, чтобы всем вместе выйти на поклон. Где-то там зал разрывается овациями. Где-то там…

Но здесь, в темной и тесной каморке, два сердца готовы разорваться от счастья, потому что они обрели друг друга. И пусть их ждет множество испытаний, пусть им придется еще много раз преодолевать свои страхи и сомнения, ревность и глупость, но сейчас это все не так и важно.

— Знаешь что? — мурлычет Эль на ухо парню, когда тот все еще не выпустив ее из объятий, играет с прядью каштановых волос.
— Ммм? — расслабленно отвечает Чон. Кажется, что он не готов отпустить от себя девушку даже на два шага. По крайней мере, не в ближайшие полгода.
— Там на грязном полу валяется легендарное винтажное платье от Шанель, которых в мире всего штук восемь, — хихикает Харрисон, а Чонгук ей вторит.
— У меня в руках легендарная и неповторимая Шанель, которых в мире больше нет, — отвечает ей Гук, но уже со всей серьезностью, — И хрен я тебя теперь куда-то отпущу.