Глава 26.
Мянь Лан долго сдерживалась, но по своей привычке легко выходила из себя, ругалась , и даже кричала на Сяо Цзы Юя, часто бросалась на него с кулаками. Но как она ни умоляла, как ни кричала, как ни грозилась вернуться во дворец Гао и больше никогда с ним не разговаривать, Цзы Юй только охотно клялся прекратить вести такой образ жизни, но даже не думал выполнять свои клятвы. Постепенно Мянь Лан потеряла самообладание и потеряла надежду. Она ненавидела пригород Сяолин! Именно в этом городе, который когда-то был ее вторым домом, она столкнулась с самым болезненным событием в своей жизни. Сяо Цзы Юй постепенно становился другим человеком. Каждый день в пьяном угаре, каждую ночь с новой продажной красоткой в постели, и она ничего не могла сделать, чтобы остановить его!
Мянь Лан решила попросить Ванцзэ помочь ей остановить Сяо Цзы Юя от общения с дурной компанией Хуа Жуна. Она даже была готова отвезти Сяо Цзы Юя обратно во дворец Гао.
Ванцзэ устало ответил:
— Я тоже пытался его остановить. Я ругался, я спорил с ним, я даже обращался к твоему отцу за помощью. Я даже пошел на то, чтобы его избили, но в результате получилось то, что ты видишь.
Мянь Лан расплакалась, а Ванцзэ сказал:
— Ты сделала то, что могла сделать. Если тебе невыносимо видеть его таким, то возвращайся в Гао.
Спокойствие Ванцзэ было совершенно противоположно душевному состоянию Мянь Лан. Она обрушила свой гнев на Ванцзэ:
— Ты хладнокровный монстр! Если бы не ты, Гэгэ не встретил бы Цзинь Цзин и не страдал по ней сейчас. Все потому, что ты сам решил, что будет лучше для Гэгэ, и своими руками уничтожил его жизнь. Если бы он не влюбился в эту подлую лисицу, если бы ты не нашел свою ужасную мать, ничего бы этого не случилось! Раз ты уже сделал это, зачем ты здесь? Ты не должен быть здесь!
Ванцзэ пристально посмотрел на Мянь Лан:
— Не оскорбляй мою мать, иначе я забуду, что ты мой друг.
Мянь Лан не хотела отступать, потому что ей было очень больно, но увидев выражение лица Ванцзэ, она поняла, что перегнула палку, и отвернулась, все еще дрожа от слез. В этот момент Пей И Чень вошел в покои. Он мимолетно взглянул на зареванное лицо Мянь Лан и поклонился Ванцзэ. Ванцзэ сказал:
— Здесь только свои, говори, что хочешь.
— Я велел слугам замедлить мою повозку, а сам сначала прибыл сюда на лошади. У меня осталось совсем немного времени, так что давайте перейдем к делу.
Ванцзэ спросил Пей И Ченя:
— Ты вернулся в Гао, чтобы попросить Великого Императора помочь тебе бороться за корону, но твои дяди имеют тысячелетний опыт пребывания у власти. Что у тебя есть, чтобы соперничать с ними?
Пей И Чень ответил:
— Да. У меня есть такое стремление. Но сейчас я способен лишь постараться не умереть. Если у тебя есть какая-то идея, я готов выслушать.
— Кланы Пей Су и Хоу И Лин находятся в городе Чэнду. Раз уж город Чэнду принадлежит твоим дядям и двоюродным братьям, и находится под их жестким контролем, почему бы тебе не отдать его им?
— Отдать город Чэнду? — Лицо Пей И вытянулось.
Ванцзэ пояснил:
— Твои дяди и двоюродные братья уже давно находятся на своих местах при Белом Императоре, и к ним он имеет большее доверие, нежели к тебе. Мои люди сообщили мне, что в городе Чэнду канцлер собрал свою тайную армию. Находясь в Чэнду ты не сможешь ничего сделать, — Ванцзэ встал, взмахнул рукой, и перед ним появилась карта всей Поднебесной с территориями Центральной равнины, юга, севера, востока и запада, парящая прямо в воздухе. — Посмотри на местоположение города Юаньчжоу. Давным-давно, когда древние князья основали Великую Ся и выбирали столицу, они выбрали это место, потому что отсюда удобно контролировать северо-запад. Город со всех четырех сторон окружен горами и реками, в него трудно войти и выйти, поэтому его трудно завоевать. В те времена королевство Сиань никак не могло завоевать Великую Ся. Но вот прошли тысячи лет, и Юаньчжоу перестал быть маленьким городом на северо-западе Центральных равнин. Теперь ему принадлежат и северо-восток, и юг, и крайний север, и вся Центральная равнина. Все эти огромные земли принадлежат Великой Ся!
Ванцзэ провел пальцем по всей карте: бескрайние пустыни, бескрайние поля, бескрайние леса, бесконечные плодородные пашни, стремительные реки, зеленые холмы и крутые горы …… Город Юаньчжоу, расположенный на северо-западе страны, выглядит таким несоразмерным огромной территории всего королевства Великой Ся. Его географическое положение, изолированное от внешнего мира, кажется безопасным, но и делает его влияние ограниченным. Ванцзэ повернулся, его голос был твердый:
— Тебе нужно занять место около Белого Императора. Если ты сможешь войти в доверие канцлера, тебе будет легко искать доказательства о его предательстве. Если ты предоставишь их Белому Императору Великой Ся, его доверие к тебе укрепится!
Пей И Чень встал и уставился на всю карту. Его рука протянулась и коснулась города Юаньчжоу. Вот он! Город, находящаяся в тысяче миль отсюда, окруженный живописными горами и стремительными реками. Только там он начнет строить новый мир и свое королевство.
Мянь Лан мягко сказала:
— Племена Пей Су и Хоу И Лин тысячелетиями не вмешивались в борьбу за власть. Старший брат, может быть, сначала стоит дождаться одобрения старейшин?
Лицо Ванцзэ стало сосредоточенным. Пей И Чень отмахнулся от Мянь Лан, давая понять, что ему это не интересно. Он завороженно рассматривал карту:
— Женщины есть женщины! Зациклены на мелочах, не знают, какие амбиции у мужчин. Кому какое дело до старейшин племен Пей Су и Хоу И Лин? Старики привыкли оглядываться на прошлое, пора ковать новые страницы истории!
Мянь Лан была расстроена тем, что двоюродный брат унизил ее, но она увидела, что он перестал быть похожим на себя прежнего. Еще ничего не произошло, но она видела, что он наполнен величием, и отблеск будущего могущества засиял над ним. Он стал подобен великой горе, и она чувствовала себя слабой песчинкой у ее подножия. Сердце ее трепетало как у оленя. В тот вечер остатки надменности дочери королевских кровей окончательно пали.
Ванцзэ почувствовал ее смятение и обратился к Пей И Ченю:
— Только мы трое будем знать об этом. Как ты убедишь главу Хоу отправить тебя в Юаньчжоу зависит только от тебя. Вскоре мы будем ждать тебя там.
Пей И Чень поклонился Ванцзэ:
— Услышав твой совет, я словно очнулся ото сна, я никогда этого не забуду!
Ванцзэ напомнил ему:
— Тебе пора уходить.
Видно было, по лицу Пей И Ченя, что ему очень не хочется уходить, и он хочет еще многое обсудить с Ванцзэ, но он понимал, что эту ночь и их план нужно держать в секрете. Поэтому ему пришлось уйти не теряя времени:
— Я ухожу и больше не смогу видеться с тобой в городе Цин Цю. Я буду ждать тебя на Центральной равнине!
Ванцзэ кивнул. Пей И Чень надел плащ, вышел из резиденции, и исчез во мраке ночи. Ванцзэ стоял у двери в оцепенении, но потом вспомнил, что в комнате все еще находится Мянь Лан. Девушка сидела неподвижно и смотрела в пол.
— Мянь Лан?
— Мы с двоюродным братом никогда не были особенно близки… Хотя он баловал и защищал меня, но всегда в душе желал власти, — Мянь Лан заметила взволнованное выражение лица Ванцзэ и спросила. — На самом ли деле этот план так хорош? Не будет ли у него ужасных последствий?
— Какие будут последствия у этого плана зависит только от Пей И Ченя. Великая Ся не вмешивается в дела южного региона, ожидая, какое королевство выйдет победителем. Если семья Гао укоренится в Юаньчжоу, Центральные равнины больше не смогут сидеть сложа руки. Если они не будут помогать Гао в этой войне, все знатные семьи подумают, что равнинам все равно на своих союзников, их доверие к Белому императору станет нестабильным. В другом случае, Белый император получит еще больше поддержки и преданности семей и кланов не только Центральной равнины, но и всего южного региона. Это будет выгодно всем!
Мянь Лан улыбнулась:
— Раз ты доверяешь старшему брату, как я могу не доверять ему?
Ванцзэ стукнул ее по лбу.
— Глупая! Тебе не обязательно постоянно соглашаться со мной, мне больше нравится когда ты проявляешь свой характер.
Ванцзэ еще немного поговорил с Мянь Лан, а после того, как она отправилась спать, пришел к Сяо Цзы Юю. Ванцзэ дождался Сяо Цзы Юя в его комнате. Спустя долгое время он пришел, совершенно пьяный, в обнимку с бутылкой вина. Служанки уже привыкли к этому и помогли ему переодеться, чтобы уложить его в постель. Ванцзэ подождал, пока они все уйдут, и присел рядом с его кроватью и уставился на него. Это была его личная битва… Но Сяо Цзы Юй ничего не объяснял, поэтому Ванцзэ мог только наблюдать за ним втихую. Ванцзэ потрогал его запястье, пощупал пульс и положил ему в рот таблетку приготовленную Вень Хэ Тянем.
Сяо Цзы Юй зашевелился, и Ванцзэ сказал:
— Хватит устраивать это представление. Чего ты добиваешься? К тому времени, как спектакль закончится, ты окончательно уничтожишь себя.
Сяо Цзы Юй посмотрел на Ванцзэ:
— А что, если это не спектакль? Что, если я действительно изменился?
— Для чего ты пытаешься запудрить мне мозги? Ты делаешь это, чтобы проверить отвернусь ли я от тебя? Извини, но твоя проверка не годится, потому что я слишком хорошо тебя знаю. Я знаю, что ты не стал бы подобным образом тратить подаренную Цзинь Цзин тебе жизнь. Как тебе в голову пришёл такой безмозглый план?
Сяо Цзы Юй вздохнул:
— Иногда люди бывают глупыми, — Ему действительно хотелось узнать, как Ванцзэ отнесется к нему, если он станет полнейшим ничтожеством. — Если бы я действительно был таким, ты бы однажды отказался от меня, потому что не мог бы больше этого выносить?
Ванцзэ нахмурился:
— Спроси себя, отказался бы ты от меня, стань я невыносимым?
Сяо Цзы Юй тут же ответил:
— Не отказался бы! Если бы ты стал таким, значит, что-то случилось, и я бы постарался защитить тебя. Я бы сделал все, чтобы спасти тебя, а если бы ты не захотел остановиться … я все равно никогда не отвернулся бы от тебя, несмотря ни на что.
Ванцзэ спросил:
— Ну что, ты понял мой ответ?
Сяо Цзы Юй кивнул со счастливой улыбкой. Ванцзэ со вздохом спросил:
— У Великого Императора на тебя большие планы, но ты уже почти разрушил свою репутацию в Гао… Сколько времени еще нужно, чтобы ты добился того, чего хочешь?
— Уже не так долго. Великий Император хочет отправить меня на Центральную равнину, но там не будет армии, способной защитить меня в любое время. Если я буду ничтожным, чиновники ничего не заподозрят и я смогу действовать свободно.
Ванцзэ подумал, что в его словах есть смысл, но его все еще мучал один вопрос:
— У Мянь Лан разбито сердце, и это не потому, что ты изменился. Она может смириться с тем, что ты всю жизнь будешь беспутным неудачником. Я видел, как она смотрит на тебя, когда ты обнимаешь своих подружек. Если ты не забыл, они с Цзинь Цзин были довольно близки. Скажи правду, это вино так влияет, что каждый вечер в твоем поместье появляется новая красавица?
Сяо Цзы Юй устало прикрыл глаза рукой:
— Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— В своей прошлой жизни дракон Ин Лун и богиня Мей Сюин были друг для друга единственными и неповторимыми всю жизнь. Они никогда не расставались ни в жизни, ни в смерти. Ты совершенно не похож на них. Я уже сбился со счета, наблюдая, со сколькими женщинами ты успел переспать.
Сяо Цзы Юй смущенно потёр ухо:
— Я не стремлюсь спать с ними. Я никогда не предам Цзинь Цзин, и лучше буду всю жизнь одинок!
Ванцзэ пропустил эти его слова мимо ушей, встал и направившись к выходу, с сарказмом спросил:
— Отправить к тебе какую-нибудь твою подружку?
Сяо Цзы Юй закрыл глаза:
— Я еще мучаюсь от похмелья.
***
На горе Цзинсин находился небольшой дворец, в котором сотни лет никто не жил, и он пришел в упадок. Старейшины великой Ся были недовольны и обратились к Белому императору с просьбой поддержать и отремонтировать его, так как гора Цзинсин была символом Центральной равнины, особенно главный дворец Хуай Инь. Чиновники посовещались: слишком могущественные не захотели бы ехать на ветхую гору Цзинсин, и терять там свое время, а посылать кого-то слишком низкого по рангу было бы оскорблением. Этот проект казался важным, но на самом деле был ужасным заданием. Чиновники тайно рассказали об этом сыновьям Белого императора, и те были вне себя от страха — у горы Цзинсин было двадцать пиков, и чтобы починить каждый дворец на каждом пике, они не смогли бы вернуться домой в течение восьмидесяти-ста лет. Если они все починят, то все будет хорошо, а если нет, то жители Центральных Равнин будут постоянно посылать жалобы Белому Императору. К тому же их отец был так болен, что если с ним что-нибудь случится, то в самый важный и судьбоносный момент они окажутся за тысячи миль от дома…
Чиновники Великой Ся пришли в замешательство, и Белый император прислал письмо Великому Императору, с предложением отправить на гору Цзинсин Сяо Цзы Юя, объясняя свое решение тем, что постоянная занятость поможет ему прийти в себя и излечиться от зависимостей. Гао Чень Цзэ, подумав ночь, согласился. На самом деле, Белый император привел в осуществление их давно задуманный с Ванцзэ план: отправившись на гору Цзинсин, Сяо Цзы Юй завоюет доверие семей Центральной равнины, что улучшит их отношения в будущем.
Сяо Цзы Юй держал вид, будто ему все равно на решение двух императоров, а Мянь Лан искренне заинтересовалась горой Цзинсин. Она слышала, что когда-то здесь жили первые правители Великой Ся, и попросила отца отправить ее вместе с Сяо Цзы Юем. Чиновники, прибывшие с Центральной равнины, возражали, так как она была принцессой Гао. Они предложили оставить ее Цин Цю и запретить покидать пределы дворца, но кто же знал, что Великий император придет в ярость:
— Мянь Лан – дочь моя и моей императрицы! Королевство Гао было построено мной и моей императрицей. Родственники моей императрицы до сих пор живут в Великой Ся. Пока я жив, она может жить в Гао всю свою жизнь, ходить по всей Великой Ся, и делать все, что захочет! — Император Гао Чень Цзэ проревел это, и каждое слово разнеслось по дворцу так, что все в округе услышали его.
Чиновники не поняли, почему он так разгневался, но все они встали на колени, чтобы попросить прощения. Мянь Лан знала, что ее отец специально сказал это, чтобы все услышали, но не понимала зачем он это сделал. Она чувствовала, что ее отец беспокоился о том, что она отправится на Центральные равнины, и переживал, что авторитета Белого императора недостаточно для ее защиты, поэтому ему пришлось прибегнуть к помощи своего авторитета и показать всем, что она, даже там, находится еще и под его защитой. Но кто мог бы осмелиться причинить ей вред? Мянь Лан не могла этого понять. У нее никогда не было кровной вражды ни с кем. Ей казалось, что она слишком много думает, и, возможно, ее отец просто пытается приструнить чиновников из Центральной равнины.
***
Перед отъездом на гору Цзинсин Ванцзэ пришел в сад Чао Юэ и сказал Мянь Лан:
— Пойдем гулять.
Мянь Лан занималась записями своих заметок об арфе ЦиньЮй и сказала:
— Конечно!
Мянь Лан последовала за Ванцзэ из своего поместья и он вызвал белого кондора. Они сели. Мянь Лан засмеялась:
— Я думала мы останемся в саду Чао Юэ, а ты меня куда-то везешь.
Ванцзэ улыбнулся и ничего не говорил, пока белый кондор не унес их высоко в облака. Через некоторое время Мянь Лан увидела пик, и кондор опустился рядом с небольшим прудом. Мянь Лан спустилась и посмотрела на хижину вдалеке:
— Иногда кажется, что жизнь предопределена.
Ванцзэ взял ее за руку:
— Я хочу обсудить с тобой кое-что.
Мянь Лан наклонилась, чтобы поиграть с водой, и сказала:
— Говори!
— Есть баллада, которая гласит: «За красавицей ухаживает джентльмен». Каждый юноша знает, что означают эти слова, и задумывается о том, какой она будет, его будущая жена. Я думал, что она будет красивой, как луна и цветы, утонченной и спокойной, отлично владеющей искусствами, не говорящей много или мало, умеющей управлять домом и также вести бизнес, чтобы она могла обсудить со мной мою работу…
Мянь Лан сравнила себя с каждым из этих описаний, и ее выражение лица становилось все более угрюмым.
— Когда меня воспитывали в Небесном царстве, все это я и сказал Золотому Небесному императору.
Мянь Лан удивилась:
— И Золотой Небесный император не сказал, что ты просишь слишком много?
Ванцзэ засмеялся:
— Золотой Небесный император говорил, что ничего из того, что я хотел, не было трудно найти. Помимо внешности, которая дана при рождении, все остальные черты присущи дамам из высших семей. Единственное, что трудно оценить, — это то, будет ли она меня действительно любить.
Мянь Лан молчала и поняла, что он был прав: он хотел многое, но для него это не было сложно найти. Ему просто нужна была та, кто мог бы понимать и разделять его интересы в жизни, при этом не требуя от нее таких же талантов и успехов, как у него. Внучка Золотого Небесного императора — Бай Сяо Мин, идеально подходила для него.
Ванцзэ продолжил:
— Но кто же знал… что я встречу тебя!
Мянь Лан покривила носом:
— Что плохого в том, что я тебя встретила? У меня нет эпической красоты, я не утонченная и скромная, мало что знаю о женских искусствах, я знаю, как убить стрелой из лука, и могу много говорить. Я не умею управлять домом или общаться в деловых кругах, за меня это всегда делали отец и двоюродный брат.
Ванцзэ кивнул:
— Да, ты все это!
Мянь Лан сверлила его взглядом, сжимая кулак.
Ванцзэ продолжил:
— Но когда я встретил тебя, я понял, что когда человек влюбляется, то ничего не имеет значения кроме любви, — Ванцзэ нежно улыбнулся Мянь Лан. — Ты не молчалива, но я достаточно тих, и могу принимать тебя, какая ты есть; ты не утонченная и скромная, и постоянно хочешь меня ударить, но когда ты стираешь мою военную одежду и даешь мне лекарства, ты бесконечно нежна; ты не знаешь искусств, но я знаю и могу показать их тебе в качестве развлечения; ты не умеешь вышивать, но я не женюсь на швее, и могу купить талант лучшего портного; ты не знаешь как вести деловые переговоры, но я знаю и могу заработать достаточно, чтобы позаботиться о тебе; с твоей болтливостью у нас не закончатся темы для разговоров и через тысячу лет; тебе не нужно заботиться о хозяйстве и ты ненавидишь светское общество, что меня устраивает, потому что я хотел бы спрятать тебя глубоко в своем доме, чтобы никто не увидел тебя и не попытался бы утащить тебя у меня…
Выражение лица Мянь Лан стало более ярким, она уставилась на Ванцзэ. Кто же знал, что этот великий демон способен говорить о подобном. Ванцзэ улыбнулся:
— Мянь Лан, ты была права, когда сказала, что ты не эпическая красавица. Ты… — Нос Мянь Лан дернулся, и Ванцзэ легко похлопал по ее носу. — Даже если бы весь мир был чем-то экстраординарным, он не смог бы даже сравниться с одной твоей улыбкой.
Лицо Мянь Лан покраснело, и она встала, чтобы уйти:
— Что с тобой случилось сегодня! Ты говоришь обо всех этих случайных вещах!
Ванцзэ схватил руку Мянь Лан, и вдруг она осознала, что их окружала густая дымка. Внутри тумана вырос ряд персиковых деревьев, и вскоре они оказались окружены тысячами и тысячами персиковых деревьев. Мянь Лан знала, что это мистическая иллюзия, созданная Ванцзэ, но не удержалась от того, чтобы поймать лепесток. Ванцзэ сказал:
— Это место, где раньше жили мои родители. Я привел тебя сюда сегодня, чтобы показать им ту, которую я собираюсь взять в жены.
Все тело Мянь Лан застыло. Ванцзэ спросил:
— Мянь Лан, ты выйдешь за меня замуж?
Раньше, когда Мянь Лан делали предложения сыновья богатых чиновников, она не чувствовала ни стеснения, ни смущения. Но сейчас она чувствовала себя такой смущенной, что хотела повернуться и убежать. Она прошептала тихим голосом:
— Если ты хочешь моей руки, тебе нужно спросить моего отца и Сяо Цзы Юя.
— Конечно, я спрошу их, но сначала я хочу спросить тебя. Гао Мянь Лан, ты выйдешь за меня замуж?
Внутри мира падающих персиковых лепестков Мянь Лан казалось, что она видит дракона Ин Луна и богиню Мей Сюин, стоящих рядом и улыбающихся ей. Она видела их лишь на древних фресках, но сейчас их изображение было столь реально, что девушка невольно ощутила слезу в уголке глаз.
— Я согласна! — Мянь Лан наконец набралась смелости и спросила Ванцзэ. — Когда мы поженимся, я попрошу отца выделить нам один пик в Гао, у нас будет много детей! Как думаешь, нашими детьми будут демонята? Или может быть маленькие боги?
Ванцзэ широко распахнул глаза и ненашелся что ей ответить. Мянь Лан отшвырнула руку Ванцзэ и убежала в хижину, ее лицо горело от стыда, и сердце билось неудержимо.
В эту ночь, когда Ванцзэ пришел на пик Тянь Чжоу, он увидел, что Мянь Лан привела своего отца вместе с госпожой Сун и Сяо Цзы Юя. Сяо Цзы Юй кивнул Ванцзэ, прежде чем сесть рядом с Великим Императором. Ванцзэ почтительно поклонился всем и сказал:
— Я хочу жениться на Мянь Лан и прошу разрешения у Вашего Величества, госпожи Сун и господина Сяо Цзы Юя. Разрешите мне взять ее в жены.
Сердце Сяо Цзы Юя дрогнуло, и он уставился на Мянь Лан. Раньше, когда сыновья высокопоставленных чиновников просили ее руки, она казалась испуганной и неохотной. Сейчас она склонила голову, но на ее лице отражалась смущенная радость и готовность. Сяо Цзы Юй почувствовал, что сидит в одиночестве на заброшенной горе, его тело осталось там, а его душа унеслась в путешествие сквозь время и пространство, чтобы пережить все яркие моменты прошлого… Его детство заставило его рано стать взрослым. Он мог наслаждаться удовольствиями жизни, но и разу не чувствовал, что его сердце когда-либо было действительно тронуто. Когда он и Мянь Лан были маленькие, Мянь Лан постоянно дразнила его, а потом обнимала его и говорила:
— Я никогда не выйду замуж за кого-то другого. Я выйду за тебя и буду с тобой вечно!
Когда Сяо Цзы Юй вынужденно вернулся в Сяолин, он долго не видел Мянь Лан. Она выросла, он тоже вырос. Когда они встретились в следующий раз, Мянь Лан разорвала помолвку и долгое время презирала его. Не важно, какой она была, она всегда делала его сердце счастливым и вызывала боль. Он не был наивным парнем, он знал, как изменилось его чувство к ней. Но… Что он мог сделать? Человек, который спал в предоставленных ему местах, какое право у него было? Одна ошибка, и его могли убить, какое у него было право? Он помнил отчетливо, как они вместе на большом корабле поехали на турнир в Юаньчжоу. Тогда Мянь Лан еще не влюбилась в Ванцзэ, и Ванцзэ был полностью равнодушен к ней. Но еще тогда он имел больше права и возможности ухаживать за ней, чем у Сяо Цзы Юя. Сяо Цзы Юй позволил Ванцзэ приблизиться к Мянь Лан и закрывал глаза на его плохое отношение к ней. Он чувствовал, что Ванцзэ груб с ней и относится к ней пренебрежительно, он хотел вмешаться и выгнать Ванцзэ, но он не мог, потому что в ту ночь на озере он встретил Цзинь Цзин. Так что у него не было на это права! Цзинь Цзин постепенно поселилась в его сердце и завладела душой, и он наконец-то смог отпустить Мянь Лан. Он видел, как связь между Мянь Лан и Ванцзэ становилась ближе. Пока они оба были живы, и Мянь Лан была счастлива, ничто другое не имело значения!
Сяо Цзы Юй посмотрел вокруг с улыбкой. В это время Ванцзэ и Великий Император оба с нетерпением смотрели на него. Очевидно, что Великий Император и госпожа Сун уже дали свое разрешение, и все, что оставалось, — это его ответ. Мянь Лан подняла голову и тоже с нетерпением смотрела на него.
Сяо Цзы Юй сказал Ванцзэ с улыбкой:
— Я попрошу людей из Сяолина помочь организовать эту помолвку!
Скептическое сердце Ванцзэ успокоилось, и он почтительно поклонился, сказав искренно:
— Спасибо, брат Сяо.
***
В конце месяца королевство Гао объявило о том, что принцесса Гао Мянь Лан обручена с великим генералом Чжу Ванцзэ. Новость об их помолвке вызвала шоковые волны по всей обширной дикой местности. Большинство было недовольно, что единственная принцесса государства Гао не стала выбирать отпрыска из богатых семей, а решила связать свою жизнь с обычным генералом, но ни Ванцзэ, ни Мянь Лан не обратили на это внимания. Когда разговор перешел к дате свадьбы, Ванцзэ хотел, чтобы она состоялась после того как они вернутся с Центральных равнин, и Великий Император подразнил его:
— Разве ты не влюблен в мою дочь? Почему не спешишь сыграть свадьбу как можно скорее?
Ванцзэ сказал:
— Другие могут подумать, что мои чувства фальшивы, но если я женюсь на Мянь Лан сейчас, в Юаньчжоу у нас не будет достаточно времени, чтобы часто видеться друг с другом. Если мы сможем часто видеться, мы не сможем выполнить в должной мере ваше поручение, Ваше Величество.
Император Гао Чень Цзэ рассмеялся и больше не стал его дразнить.
Когда Ванцзэ отправился на Центральные равнины, на пике Цао Юнь распустились весенние цветы. Сяо Цзы Юй не стал брать с собой никого из охраны, поэтому Мянь Лан взяла с собой служанку Хай Ян Су и дюжину стражников королевства Гао. Когда повозка тронулась от двора Цао Юнь, Мянь Лан не могла не оглянуться. На больших деревьях феникса распустился красный цветок феникса, и казалось, что весь двор окутан красным сумраком. Сяо Цзы Юй не оборачивался и молча сидел с непроницаемым лицом. Ванцзэ заметил как Мянь Лан лежит в окне и с тоской смотрит назад:
— Я посажу во дворе Цзинсин дерево красного феникса и прикреплю к нему качели для тебя.
Мянь Лан выпрямилась и посмотрела на него. Если они с Сяо Цзы Юем едут на Центральную равнину в качестве дочери и племянника Великого императора, то Ванцзэ едет в качестве телохранителя Сяо Цзы Юя. Он будет во многом ограничен в действиях, поэтому он должен будет заплатить любую цену, чтобы посадить дерево феникса во дворе Цзинсин.
Мянь Лан улыбнулась:
— Хорошо, я уверена, что мне понравятся качели во дворе Цзинсин.
Сяо Цзы Юй посмотрел на свою руку и усмехнулся:
— Я слишком эгоистичен? Я действительно должен был отправить вас подальше.
Мянь Лан взяла Сяо Цзы Юя за руку:
— Отец правильно сказал. Во мне течет кровь древних правителей Великой Ся. Во всем дворе Гао потомками этой крови остались только ты и я. В детстве я клялась, что мы всегда должны быть рядом друг с другом и поддерживать друг друга. Если бы у тебя все было хорошо, то я могла бы быть спокойна, и уехать от тебя. Но сейчас ты в опасности, твои силы подорваны, а впереди неизвестность. Даже если я уеду, то не смогу спать спокойно.
Сяо Цзы Юй с болью сказал:
— Поддерживать друг друга? Я вижу только, что вы поддерживаете меня, а я вас нет.
Ванцзэ похлопал Сяо Цзы Юя по плечу и подмигнул ему:
— К чему такая спешка? Мы будем жить еще долго, и когда-нибудь ты будешь помогать нам. Я довольно умен, решил помочь тебе сегодня, чтобы в будущем ты мог позаботиться о моей безбедной жизни!
Мянь Лан увидела, что брови Сяо Цзы Юя по-прежнему нахмурены, и, склонив голову к его плечу, сказала очень низким и сладким голосом:
— Неужели ты правда хочешь снова надолго расстаться со мной?
Сяо Цзы Юй был все еще слишком серьезен, но его брови медленно разгладились, и он мягко позвал «Мянь Лан», прежде чем крепко сжать ее руку.
Ванцзэ не знал, что ждет их на Центральной равнине. Там не было влияния Великого Императора, а власть Белого Императора была все еще ограничена. Там располагались самые могущественные кланы и семьи Центральной равнины, а также город Юаньчжоу, который жил по своим собственным законам. Там были самые красивые виды и самые шумные и богатые города… Что бы ни ждало их там, Ванцзэ знал, что они просто должны идти навстречу судьбе.