Глава 22. В серой бездне.
Черный треугольник из озера Тассилин оказался холоднее космического
вакуума. Он не отражал свет – поглощал его, оставляя в ладони ощущение
слепого пятна в реальности. Лекс, дрожащими руками (тело алжирского
геолога окончательно сдавало) поднес к нему осколок зеркала. Вместо
отражения – вихрь серых теней и навязчивое тик-так, усиленное в тысячу раз.
"Не ключ," – прошептал Лекс, его лицо исказилось от боли контакта. –
"Якорь. И... карта. Он показывает разрывы. Места, где их мир тонок. Где
можно... просочиться."
Их путь лежал на север, к льдам. Но не географическим. К Ледяным
Зеркалам Сибири. Древним, чистейшим озерам в кратерах потухших вулканов
Якутии, где вода замерзала слоями, создавая природные линзы в иные
измерения. Туда, где резонанс кристального льда мог стать их пропуском.
Дорога заняла месяцы. Прыжками через контрабандистов, пилотов
кукурузников, сотрудников закрытых НИИ (Лекс вспомнил пароли из прошлой
жизни). Якутия встретила их сорокаградусным морозом и тишиной, способной
раздавить. Тела, к которым они прыгали – геологи, охотники-промысловики –
были крепки, но их души хранили древний страх белых пустынь.
Озеро Лабынкыр. "Дьявольское". Лед толщиной в три метра.
Поверхность – идеальное зеркало, отражающее хмурое небо. Но подо льдом...
вода была неспокойной. Темные пятна двигались. Местные легенды о
чудовище "Лабынкырском черте" обретали зловещий смысл.
"Не чудовище," – Лекс установил самодельный резонансный сканер
(собранный из украденного в НИИ оборудования и пьезоэлемента Идрина).
Экран замерцал. – "Коллективное эхо Серых. Они здесь... кормятся страхами.
Резонанс льда и человеческих суеверий – их столовая."
Подготовка к Прыжку в Бездну:
Усилитель: Лекс собрал "арфу" – раму с натянутыми титановыми
нитями, вибрирующими на частоте льда. Она должна была фокусировать их
сознание.
Якорь: Черный треугольник Тассилина, прикрепленный к раме. Он
гудел, как оса, чувствуя близость родного мира.
Проводник: Дима. Его резонанс – не хаотичный, а направленная ярость,
отточенная в битве у озера. Его задача – пробить дыру.
Тело: Они выбрали самого крепкого – тело Василия, бывшего
спортсмена-биатлониста, спившегося после травмы. Его тело помнило волю к
победе и холод как родную стихию. И было... расходным материалом.
Проникновение:
Они стояли на льду под полярной ночью. Миллиарды звезд отражались
в черном зеркале под ногами. Лекс (в теле молодого геофизика) запустил
"арфу". Нити запели – высоко, пронзительно, как крик стали. Лед под ногами
загудел в ответ. Вибрация била в кости.
"Сейчас, Дима! Веди нас!" – крикнул Лекс.
Дима (в теле Василия) закрыл глаза. Он не вызывал хаос. Он
сконцентрировался на одном. На ненависти к Серым. Не абстрактной.
Конкретной:
За холодное дыхание за спиной во сне.
За рану на руке Мазуриха.
За смерть Идрина.
За пустоту в глазах Лекса после прикосновения Серого.
За украденные жизни, за страх, за вечное бегство.
Он сжал черный треугольник в руке Василия. Боль – ледяной ожог –
ударила в мозг. Ярость стала белым пламенем, вырывающимся из его груди.
Не эмоция. Физическая сила. Он крикнул беззвучно, вложив в крик всю мощь
направленного резонанса.
Лед под ним не треснул. Он... растворился. Как в пещере Тассилин.
Образовалась не дыра, а воронка из искаженного света, уходящая вниз, в
бесконечную серую мглу. Арфа Лекса взвыла на запредельной частоте.
"Прыгай!" – заорал Лекс, хватая Диму-Василия за руку.
Они шагнули в воронку.