Лис

Он никогда так не хотел проснуться.

...

В Саню с звучным щелчком по щеке прилетела мокрая бумажка. Он услышал что-то вроде «опять собачатиной воняет». И смех. С похрюкиванием.

Даже в их сторону повернуться сил не было, так тошно.
Прозвенел звонок. Математичка вошла в класс сразу, как под дверью ждала, сквозняк взъерошил тюль, слизал со столов девчонок тетради и разлохматил совсем его куцые волосы.
Пацаны с шумом и стуком деревянных спинок попадали за парты, кто-то «невзначай» наступил Сане на портфель.
Возня прекратилось, стоило учительнице стукнуть по доске указкой.
Началась пятничная сдвоенная алгебра. С самостоятельной.
Единственное, на что Саша надеялся, так это на то, что Мария Николаевна высосет этим подонкам мозги так, что они сразу поплетутся домой. Не повезло.

Его всё же нагнали. Как раз, когда он кормил Риту. Риточка, так назвала её как-то при нём местная бабушка, - белая русская борзая, пусть и на половину. Красавица. Она первая их заметила, и Саше даже не нужно было поворачиваться. Узнал по шагам. Их длинные тени падали на пыльную дорогу. Лешка Щербов и шайка.
- Опять к своим прибился, псина плешивая. Когда не глянь он всё тут.
Загоготали. Твою мать а.

- А тебе не надоело хвостом за псиной таскаться, а, Щерба?

- Ты, че-на, получить удумал? Пидрила рыжая. У меня сегодня плохой день, ты вовремя. Тебе щас не поздоровится.

Долговязый Вовка на фоне хрустнул кулаками.

- Плохой? Какой тогда будет, когда оценки выставят? У тебя жопа-то от мамкиного ремня пройти успела?

Щерба кипятился, когда говорили про его мать. Саня знал. Саня начинал лаять и скалиться, как загнанный в угол щенок, прежде, чем успевал подумать. Каждый раз. Может, помолчи он хоть в один из таких, его и не пиздили бы.
Так он думал, когда получал кулаком в нос.

Вышло уклониться и удар прошел по касательной. Всё равно жутко больно. Леха взревел, покраснел пятнами, и зарядил ему ещё и вторым. Прямо по солнышку. Саша хрипнул. Пацаны сзади улюлюкали. Рита залаяла звонко, ощетинилась, и вот это было страшно. За себя он не боялся давно. Привык. А вот за нее...

"Нет-нет-нет-нет. Не надо. Нет. Только не-"

Долговязый хотел пнуть собаку, но Саня успел. В последний момент закрыл боком. Рита взвыла и кинулась к нему. Тоже боялась. Успела ткнуться в него длинной мордой, прежде чем он сам откинул её в сторону и получил в довесок от Лехи. Сема с Гошей завыли подобно гиенам:

- Псина!

- Псина! И правда, сучий выблядок! Своих защищает!

- Герой!

- У них и блохи поди одни.

Все заржали. Мерзкие хрюканья Лехи были совсем близко, слева. Туда он и зарядил кулаком прямо по жирной щеке. Щерба упал на колено. Пошатнувшись, поднялся и глянул на него та-ак...

Саню катали по земле ногами.

По узкому двору гулял ветер, яблоня сыпалась прямо над головой, и Саша стряхивал с рыжей макушки и толстовки белые лепестки. Он сидел на старой низкой лавке, зелёная краска облупилась, под ней, как у слюды, проступали всё более древние цветные пластинки. Солнечные зайчики плясали на изрисованном мелом тротуаре. Пахло сыростью и цветами. Маем.

Сашка поморщившись наклеил на исцарапанную руку пластырь. Голубой с зайками. С котиками красовался на носу. Он не знал, где мама такие берёт, и почему думает, что ему всё ещё пять, но не сердился. Мать появлялась дома слишком уж редко и всегда приносила с собой что-то странное, его это даже забавляло.

На неё вообще грех было сердиться. Про таких баба Таша говорит «блаженная».

«Носится всё со своими камушками, браслетиками да погремушками. Бесноватая она у нас, Сашенька» - причитала бабушка, разливая чай или наглаживая рукой старую лакированную тросточку, «Ой натерпелись мы с ней в юности, милой. Глаза у вас похожие. Но ты-то мальчик головастый, справишься».

Саша воспринимал это как обещание скорых походов к психиатру, сглатывал нервно и помалкивал.
Вот только мать не походила на сумасшедшую. На блаженную, да, но не на сумасшедшую. Иногда, особенно по утрам, говорила что-то такое, вроде:
«С четверговой ночи на пятницу птицы галдели, не спали. Плохой день будет, фенек, на дорогу смотри.»
Смотрела ясно и серьёзно, куда-то сквозь, а потом, как ни в чем не бывало, варила кофе, звенела четками на руках, подпевала себе под нос.
А Сашу в тот вечер чуть не сбила машина. Да и ночь перед тем была тихая.

Рыжий проморгался, глянул на яблоню. Красиво.
От запаха цветов и усталости голова словно кружилась, во рту стоял кислый железный привкус. Он сплюнул красную слюну в кусты и хмыкнул. Расселся тут. И так задерживается.
О боли старался не думать. Закинул на плечо рюкзак и поковылял по улице.

Солнце уплывало всё дальше, сизые тени расползались по дорогам, в дали галдели сороки. Чем дольше Саша шёл, тем становилось тише.

Не было прохожих.
Последний, старый дворник, скрылся за поворотом минут пять назад.
Ни кошек у подвальных окон, ни цыганят у перекладин с коврами, ни птиц.
Особенно отчётливо слышно собственные шаги. Они эхом разносились от влажной брусчатки, стучали по стенам домовой арки, с потолка которой капала вода. Как-то медленно. Слишком медленно.
Нехорошее предчувствие охватило Сашу. Надо идти быстрее. Куда? Не важно, только бы подальше отсюда.

«В час золотой граница между миром нашим и ихним стирается. Из последних теней в сумерках и лезут черти...»

К чему. Зачем он это вспомнил? Мерзкий тихий голосок внутри шептал что не зря. Саша задумался, с собой ли таблетки.

Туннель кончился. Глаза затмил розовый закатный свет, и он с лязгом врезался в парковочную цепь.
Стая ворон с криками повалила с деревьев, хлопая крыльями громко и сыпля угольными перьями в стороны.

Саша с глухим вскриком упал на тротуар. Мир замер. Сердце стучало в ушах.
Он принялся считать.
Один... два... три... Последние лучи убегали по балконам пятиэтажек, сверкали брызгами в стёклах, всё краснее, все мельче.
Четыре... пять... Со светом с улицы как будто уходила вся жизнь. Воздух потяжелел, лёгкие налились жгучим холодом.
Шесть. Это паника. Семь. Ему кажется. Ему просто... Ни в одном окне свет не горел. Восемь. Девять.

В стене арки напротив чёрной зияющей дырой распахнулась узкая деревянная дверь. Дверь, которая всегда была заколочена.

В ушах звенело. Саша прекратил счёт.
Он больше не дышал.
Ничего вокруг не дышало. Только, казалось, чернота в стене сделала вдох. Беззвучный и тягучий. Лёгкий. А потом почуяла его.

Большие, прозрачные и цепкие. Ноги-щупальца вытянулись по ступенькам одно за другим. И вместе с бесформенным сгустком тела полетели навстречу.

Тошнота подкатила к горлу. Холодно. Так он и умрёт? В липком холоде.

Ближе. Треснуло дерево. Надо же, так похож на Безликого из Унесённые призраками. Только совсем светлый. Какая глупость.

Горящие огни у подобия пасти, казалось, заглянули куда-то прямо внутрь. Ближе.

Он часто думал, что его жизнь, такая дурацкая, на самом деле сон. Просыпался от кошмаров ночью.
Он никогда так не хотел проснуться. Только бы-

Когда он уже почуял тошнотворно-сладкую сырость чудища над собой, сквозь противный звон прорвался голос:

- Ты ... сем... глох, мать твою!?

Саша широко распахнул глаза.

- Я тебя спрашиваю, хули-

Удар. Одно щупальце отлетело в сторону.

- Ты. Тут. Расселся!?!?

Нечто взревело и размазалось под вторым ударом... биты? Перед носом мелькнул чёрный рукав бомбера. Он что, в долбанном кино?

- Ты тормоз совсем, лиса драная?

Его с силой дëрнули за локоть. Словно сдвинулся переключатель на радио, звон пропал, и Саша увидел, как рядами яркий свет загорается разноцветных окнах. Шум машин, звуки телевизора с чьего-то балкона. Они всё... не видят это?

- БЕЖИМ!

И Саня спотыкаясь полетел следом. Его что, держали за руку? Ладонь была горячая и сжимала крепко, до хруста.

Существо взревело, забулькало как слив в забитой раковине, и понеслось за ними, хлеща мокрыми щупальцами бетонные стены.
Нет. Они видят. Но... может, это и правда всё шоу? Саша видел детей с испугом и восторгом таращащихся с крыши. Очень... странных детей. С заячьими ушами.

Видел, как кто-то пузатый оторвался от своего телека на балконе.
Они пробегали переулок за переулком, ноги болели и в боку кололо. Страшно. Не должно быть видно ебучих спецэффектов!

- Не зевай!

Они резко завернули за угол и его потянули на себя чтобы он не пролетел мимо. Саша осмелился посмотреть на лицо своего спасителя.

Бледный, лохматый, с родинкой под глазом. Глазом. Глаза светятся. Пиздец.

Испугаться сильнее ему не дали, пара вдохов и всё закрутилось по новой.

Их вынесло на торговую улочку, по голове прилетело бумажным фонариком. У них сроду никто не вешал на прилавки бумажные фонарики. Если это не сон, он наконец-то сходит с ума. Уже сошёл.
Лохматый пацан скакал кедами прямо по столам, снёс какого-то рогатого деда и его горшки, тварь путалась в столбах, товарах и палатках, как огромный слизень, увлекая всё это за собой.

Свернув ещё раз они вышли на тупик. Стены обвивали ржавые трубы. В глазах темнело. Снова этот запах. Мерзкий-мерзкий, затхлый. Выглянуло оно. Пуча слепые глазницы выкатилось и заслонило полупрозрачным телом свет фонарей. Оно не видело, но с секунды на секунду нащупало бы их.
От хриплого голоса над ухом пробежали мурашки:

- Эй, лисёнок, отпугивал когда-нибудь собак? Возьми-ка биту и отвлеки слизня. Нужно, чтобы он повернулся ко мне «спиной».

В другой руке у парня блестела арматура. Где успел только!?

- Н-но там же...

- Ты проскочишь, я уже понял, что ты шустрый, когда не тупишь. Пошёл!

Его пихнули вправо, прямо к трубам, Саня заорал и вмазал по металлу от души.

Существо как будто словило вибрацию, снова глухо забулькало и повернулось к нему. Щупальце влепилось в полуметре от его головы, рыжий всхлипнул, отскочил и стукнул ещё раз. Лязг заглушил обоих, слизь скукожилась и лопнула в паре мест, брызгая словно порченый виноград.

- Отлично!

Саша увидел, как этот чертила с арматурой оскалился и с разбегу отскочил от стены. Сильный, не человечески. Он кувыркнулся в воздухе. Ночные огни сверкнули на длинном железном пруте, и он с размаху вошёл монстру прямо в горбатую спину.
Мутный сгусток внутри засветился огнём, тварь завизжала, и без того бесформенное тело потекло шмотками на асфальт и зашипело. Парень вогнал прут глубже, прокрутился и спрыгнул, отряхивая покрасневшие руки. Саша выдохнул и осел на землю.

Они вместе молча смотрели как чудище корчилось в предсмертных муках, пока не растворилось в воздухе, будто его и не было.

- Слушай, лис-

- Я не лисёнок!

Так и уставились друг на друга замерши.

Рыжего потряхивало всё сильнее.

- И правда. Уши человечьи. Мне показалось, что...

- Что??

Тут Саша вспомнил детей на крыше. Рогатых уносящих ноги прохожих.
Осмотрел знакомца во все глаза и только теперь заметил пару маленьких тёмных рожек, выглядывающих из-под вороха чёрных волос. Сзади чуть нетерпеливо дёрнулся... хвост.

- Бес! Настоящий!

- Человеческий ребёнок!

Крикнули одновременно и чертёнок хихикул, убирая с лица чёлку.

- А ты занятный. Как сюда попал?

- Да если-б я знал! Я домой шёл!

- Да не дергайся так, - протянул чернавый, - найдём твою дверь ещё. До последнего луча должны успеть.

- До луча?

- Ага. Дверь в потусторонний мир лишь в лучах заката видна, слыхал? - как на распев выдал он чью-то фразу и протянул руку.

- Пошли!

- Никуда я с тобой не пойду! - нервно пискнул в ответ.

- Ты... дурачок, да?

И тут бес заметил, что лисёнка трясёт. Фыркнул недовольно. Саша не успел возмутиться наглым обзывательством. То лиса драная, теперь, вот, дурак...

На плечи опустился чёрный бомбер, весь в нашивках. Надписи. Не английский. Что за язык? Буквы расплывались.

- Тебе холодно же?

- Н-не совсем, я...

- Как будто изнутри что-то вытянули и теперь холодно и пусто, прям до жути?

Саше стало ещё страшнее. Почему-то этот парень говорит вещи, о которых не должен знать посторонний. Выступили слезы, он утер их злобно, проглотил вязкую слюну и сжал ворот кофты пальцами.

- Слушай, у меня в рюкзаке лекарство. Мне нужна вода.

- То есть теперь ты согласен?

Уши зажгло от возмущения. Ну а что он ещё может!? Он тут... совсем один.

Совсем не представлял, как подойдёт к какому-нибудь местному страшиле с лишней парой глаз и попросит налить водички. Кошмар. Это точно кошмар. Сон с Правилами. В детстве ему уже снились такие, если не будешь следовать игре - не проснёшься. Это было так давно, почему сейчас? И где он заснул? Точно, та лавочка...

- У тебя в голове есть место, куда надо выйти?

Бес как мысли его читал. А ему и не нужно, если это сон. Саша нервно усмехнулся.

- Да.

Бесу не понравилась интонация. От смешков мальчишки пахло безумием. А если пахнет, кто-то может учуять.

- Эй, лисёнок. Зовут тебя как?

Лисёнок поглядел на вновь протянутую ладонь. На ногтях у беса чёрный лак. Такого бы на районе забили, но он сам кого хочешь нагнет.
Схватился, поднялся пошатнувшись. Нервы ни к чёрту. Да нет, к чёрту.

Посмотрел на сверкающие в полумраке жёлтые глаза. Чудо, что он ещё в сознании после такого. Они вышли из переулка. Бита перекочевала обратно владельцу.

- Я не лисёнок. Я Саша.
Бес цыкнул. Руку не отпустил, что начало смущать.

- Врешь.

Не предположил, знал. Сердце в сжатой холодом груди предсмертно скрипнуло. Мелкая дрожь всё ходила по телу.
Саша спросил, храбрясь, не отводя взгляд от их соприкасающихся запястий:

- Ну и с чего ты взял?

- Чую.

- Это как вообще?!

Бес повел бровью.

- Пахнешь ложью, что тут объяснять? Ну так?

Ждал. Саша попытался выдернуть руку, но ему не дали, и он почувствовал себя ещё беспомощнее.

- Ф-ф.. Физалис.

Бес хлопнул ресницами, и обернулся улыбаясь.

- Китайский фонарик!? Ну и предки у тебя!

Саша надулся и покраснел. Нестерпимо. Сколько можно, а? Он ненавидел. Ненавидел это имя. На его метания только ухмыльнулись:

- А тебе подходит, такой же рыжий и кислый. Не вешай нос, мы до киоска дошли.

- Зачем ты вообще меня за руку таскаешь?

- Тут легко потеряться, Лис. Я не пытаюсь над тобой смеяться. Меня тут знают. А если я тебя держу, значит ты точно со мной.

Новоокрещенный Лис не был уверен, как к этому относиться. Они выпутались из толпы и подошли к самому обычному российскому киоску. На этом пересечении культурной мешанины из цветастых фонариков, торговых автоматов, бумажных помпонов и вывесок...на польском? В общем, стоял как влитой.

За мутной витриной сидела и курила овца.

- Бутылку воды, Зоренька.

«Пя-ать черно-овых.» проблеяла Зоренька.
И рыжий глупо моргая смотрел, как бес... как его зовут кстати? Высыпал из кармана в тарелочку на кассе 5 чёрных смольных камушков, а овца их слизала и довольно придвинула копытом бутылку Пилигрима.

- Там лавочка через дорогу.

Его, уже не за руку, за рукав чужой кофты повели к парковой скамейке.
Саша, не сводя глаз с сомнительно доставшейся бутылки, на автомате нашарил успокоительные, открыл её и заглянул в горлышко.

- Да пей уже, черт тебя дери, какой недоверчивый. Зачем мне тебя спасать, чтобы потом травить?

- Не надо меня драть! И так болит уже всё.

Он запил таблетку, откинулся на спинку. Вздохнул. Небо было не видно, его закрывал красный от фонарей чад.

- Как.. как тебя зовут?

- Оникс. Вариант длиннее лучше не говорить.

- И это у меня имя странное?!

- Так я не говорил, что у меня нормальное! Тут и не такое услышишь, надеюсь, тебе не придётся привыкать. Но раз зашёл сам...

Он задумался.

- Погоди, тебя же никто подозрительный сегодня никуда не звал?

Саша поднял голову и красноречиво посмотрел на демона. Оникс поперхнулся воздухом.

- Неблагодарный. Кроме меня?

- Нет.

- Очень странно. Очень. У тебя есть ключи? Любые.

- Ключи?

Рыжий нервно нащупал связку в кармане.

- Чтобы открыть дверь нужно желание. И ключ. Если сильно пожелать, вставив на закате ключ в скважину, можно попасть не туда куда вела дверь, а в совсем другое место. С тобой другое дело. Ты как-то прошёл к нам прямо через арку. Тоже дверь своего рода, но как будто всё произошло... не по твоей воле. Короче, дай ключи. Так привычнее.

Демон встал и запихнул биту в перекинутую через плечо сумку. Сумку в два раза меньше биты. Саша на секунду завис и решил, что отказывается думать. Думать вредно.

На сумке висел брелок с Хеллоу Китти в тёмных очках. Лис прикрыл не вовремя всплывшую улыбку.

- Погоди, а на тебя эти правила работают?

- Конечно. С оговоркой.

- Какой?

- Я всегда могу открыть дверь.

Человек может зайти и выйти только на закате. Останешься здесь на ночь без провожатого и... не думаю что вернёшься домой. Да и с ним не факт. Нужно торопиться.

Чад опустился ниже и больше стал походить на туман. Зловеще.
А странный город и не думал замолкать. Всё больше становилось прохожих на и без того тесных улицах.

Лис кинул чёрту ключи. Он хмыкнул, поймал одной левой. Протянул ему правую. Рыжий постарался не выдать волнения соприкасаясь с обжигающе тёплыми пальцами.

Оникс повёл его дальше, наверх, где торговые столы перетекали в мостовую.

- Тут есть... река??

- Они везде есть.

Воняло тиной. Над головой стремительно пронеслось что-то вроде стрекозы. Очень глазастой гигантской стрекозы. Зачем тут всем столько глаз!? Рядом это нечто продавалось уже жареным. Какой-то тип с угольками вместо глаз с аппетитом хрустел лапками у гриля. Готовил насекомых настоящий лавкрафтовский ужас. Один красный зрачок следил за шампурами, другой посмотрел прямо на Лиса. Он побледнел.

- В лицо лучше никому не гляди. Заметят неладное.

Пацан прищурился.

- И тебе?

- И мне. Я что только можно уже заметил, но всё равно не гляди.

- И что ты заметил?

Бес дёрнул хвостом.

- Что у тебя дурацкий пластырь на носу и на щеке утром будет смачный синяк, а моя грубость вызывает иррациональное доверие. Твои знакомые людишки отвратительны. Ещё ты глушишь душевное истощение таблетками. Надолго не хватит.

Саша стушевался и отвёл взгляд. Мало ли, что ещё разглядит. Но главное услышал.

- Это болезнь вообще-то.

- Не совсем.

- В смысле?

Оникс с шумом втянул носом воздух. Не по живому, а как та... тварь. Сравнивать не хотелось.

- Вкусный. Слишком восприимчивый. Тебя стоногий поел знатно, хотя ты просто рядом стоял. Кажется, что холод от страха, но это не всегда так.

Внутри что-то перевернулось. Странная мысль, даже для сна.

- Откуда ты-

- Почуял. Что ещё ты ждёшь услышать? Может, я юный гений анализа. У нас осталось полчаса.

- У тебя ещё и часы там встроены?

Бес молча указал на парня с часами-кукушкой место башки.

Мостовая кончилась, запах специй ушёл вместе с водным зловонием, стало легче дышать.
Повсюду между кустами шныряли маленькие голубые огоньки. Пушистые, больше похожие на семена одуванчиков, светлячки. Мимо на девятке под Иванушек промчались какие-то козлы. И Лис не обзывался.
Демон пнул в сторону катившуюся по асфальту банку.

- Мы идём к заброшке.

- Я думал это место одна сплошная заброшка.

Саша решил, что прозвучало оскорбительно, но чёрт состроил морду гордого жителя захолустья. Мол, смотри, в каком гадюшнике живёт такой славный малый.

- Ты наблюдательный, лисёнок. Обжитая свалка, я бы сказал. И если уж в таком месте что-то пустует... Ну, часто приходится прогонять оттуда разное. Не впервой.

Бес потеребил прядку волос.
Вау. Внушает доверие, как же. Но не то чтобы у лисёнка были варианты. С этим он смирился вместе с прозвищем. Всё равно терпеть осталось не долго.

Кошачий брелок пластмассово звякнул на повороте, и Саша решил, что они должны быть одного возраста. Не может быть иначе. Ещё и волосы трогает так... всё время. Подстригся бы. Не встретишь такие повадки в 30.

- О чем ты думаешь? Полумна сказала бы что у тебя слишком много мозгошмыгов.

Рыжий почувствовал себя так, будто его поймали с поличным. Отлично. Потусторонние сущности смотрели Гарри Поттера. Окей.

- Почему мы идём к заброшке?

- Нам нужна «ненужная» дверь.

- Эм? А как...

Бес цыкнул:
- Ну, ненужная дверь - это дверь которая никуда не ведёт. Мы заставим её вести. К тебе домой или куда ты там хочешь.

- А потом?

- Потом?

- Когда ей воспользуюсь, то что?

- Она пропадёт. Плюс старый дверей в том, что обычно они схлопываются сами. Слишком плохо держат мысль. А новые и вовсе ничего не знают. Если не рухнет - я помогу.

В конце пёстрой улицы показалось несколько тёмных зданий. Заросшие синеватой зеленью стены походили на руины замка, но образ ломали сливные трубы и советские окна с торчащим утеплителем. Покатая крыша у одного была проломлена, в нишах под козырьком копошились смутно знакомые серые галки. Слишком большие для обычных и слишком нормальные для этого города. Мигал единственный на дороге зеленый фонарь.

На входе не было двери. Дальше только полумрак. Подходя к сырым бетонным ступенькам Саша услышал шелест. Будто что-то тащили. Галки вспорхнули. И он понял, что птицы всегда улетают первыми. Бежать нужно сразу, с ними.

Бес выхватил биту и крепче сжал его руку.

Лис сдавленно хихикнул:
- А нам точно туда?

- Другого рядом нет, не успеем.

Они переступили порог первого этажа.
Шелест стих.
В воздухе летала пыль, её частички мерцали в тусклом зелёном свете, тянущемся из битых окон. В углу стояло нагромождение ломанных стульев. На верхушке сидела одна из галок. Её глаза холодно блеснули и взгляд обратился на Сашу.

Он услышал тонкий, слабый голос в голове:
«Не наш, а твой, не дома твой. Беда-беда.»

Кто-то подхватил: «Беда-беда! Дорогу нашёл...»

В ушах зазвенело, а птица выпорхнула в форточку как её и не было. Он пошатнулся и упёрся затылком в чужое плечо.

- Зря ты отвечал. Только голова разболится.

- Да это даже не мне было... но про меня. И не отвечал я, они сами...

Тот вскинул бровь:
- Я говорил, что ты занятный?

Вдруг Оникс обернулся и дёрнул Сашу за рукав, - Пригнись!

Он успел в последний момент, когда по стене хлыстом ударили длинные волосы.

Из темноты коридора зашептали восторженно, с придыханием:

- Пахнет. Па-ахне-е-ет. Пахнет!
Выстрелил второй хвост, Оникс перехватил его и намотал на кулак. Тварь взвизгнула. Он оскалился и дёрнул на себя.

- Твою мать, ещё пару дней назад тебя тут не было!

Визг перешёл в низкий вой, патлатое нечто извернулось и на четвереньках, по-паучьи, взбежало по стене. Бес увернулся от ещё одной пряди и вмазал бледной как мел тётке по макушке.

Женщина заскулила:
- Человеческая кровь.. сладк-
Оникс двинул ей ногой по челюсти.

Кончик хвоста взмыл вверх и распушился, как у кота, который потрогал воды.

- Заткнись, мерзость.

И он с хрустом пришиб её к полу битой.
Узловатые длинные конечности с серыми ногтями ещё цеплялись
за шершавый бетон. Она тянулась в сторону рыжего, и он с ужасом отдавил ей пальцы. Те хрустнули. Оникс замахнулся в последний раз, череп треснул и на пол брызнула темно красная жижа. Женщина тихо скрипнула и замерла.

Саша сдавленно выдохнул:
- Пиздец.

Хвостатый кивнул и скинул с руки жидкие патлы. Волосы не долетели до пола, рассыпались пеплом в воздухе. За ними развеялось остальное тело.

Они стояли тишине пока серый песок разлетался от сквозняка. Стихшие звуки улицы вернулись, фонарь снаружи отозвался электрическим лязгом и заработал как надо. Демон прикрыл глаза, нахмурился. Хвост качнулся в разные стороны.

- Мм, нет, больше никого. Повезло. Идём на второй, тут дверей нет.

Рыжий поёжился.
- Почему одни из вас ведут себя нормально, а другие... т-так?

- Они голодные и злые. Большего не надо. - бес хмыкнул, - Я тоже очень злой, когда голодный.

Саша отступил на шаг.

- Да не ем я людей! Я пиццу люблю. И сок томатный.

- Пф, извращенец.

- Пошли уже.

Взбираясь по крошащимся ступенькам Лис наступил на что-то упругое и с вскриком одернул ногу. На него с обидой смотрел слезящиеся глаз. Ещё парочка встревоженно моргала на стене.

- Ты сказал тут никого нет!

- Тут никого и нет. Никого опасного. Извинись, мистеру Глазкину больно.

Глазкин согласно хлопнул веком. Саше не меньше Глазкина хотелось всплакнуть.

- И-извините.

В коридоре на втором этаже было светлее. С засохшего фикуса свисала паутина, а над подраным диваном торчал ещё один глаз.
Он проследил, как их ноги разогнали клубы пыли до первой открытой настежь комнаты.

Бес сказал тихо:
- Прислушайся к себе. Найди дверь, которую хочешь открыть.

- Как-то мутно.

- Магия в принципе мутная штука, ещё не дошло? Просто осмотрись.

Саша замялся, глянул на пустую комнату перед собой. Увидел за ней каморку похожую на кухню в коммуналке. Поспешил убраться, завидев мокриц. В другом коридоре стоял холодильник. Слишком чистый для этого места. С магнитиками.

Он осторожно открыл и тут же захлопнул.
Внутри потягивал пиво маленький пингвин.
Не хотелось спрашивать у Оникса кто это. Вдруг знает.

А затем Саша понял где искать. Угол подпирала ржавая металлическая дверь. Глазок тускло мерцал по центру. Рядом на тумбочке был провод с переключателем. Он им щелкнул, завернул за железку и как будто попал на общий сбор. На который его не звали. Неловко даже. В свете жёлтой гирлянды, прицепленной к потолку в круг было выставлено полчище дверей. Стеклянных, крашеных. Дверей от ванной с пластиковыми крючками. Саша приметил более свежую, деревянную, с цветным стеклом, что стояла на дверцах какого-то бабушкиного шкафа на манер лавочки и ошалело уселся.

Так демон и нашёл его. Он приложился к стене засунув руки в карманы и вздохнул.

- Это мой склад. Тут половина уже ведут куда-нибудь, тебе не подойдёт.

- Д-да как тут вообще что-то выбрать!? Кошмар.

- Вспомни нужное. Подумай. Что может туда привести? У тебя мало времени.

- Без последней фразы было бы в сто раз лучше!

Саша посидел. Минуту, другую. Подумал о запахе яблони и цветных мелках. Что-то такое... Оникс успел куда-то смотаться и вернуться с банкой колы зеро. Может, к пингвину? Скучающе поглядел на парня. Отпил. Засранец.

- Вре-емя-я.

- Да ты-
Вдруг он увидел. Побеленный уголок светился в полумраке комнаты.

Краска скатывалась хлопьями со старой балконной двери. Такой же, какая стояла у мусорки в том дворе. Лис воспрял духом.

- Там!

- Там?

- Справа от тебя!!

Он сам вскочил и принялся двигать всё что стояло у него на пути домой. Демон заметил направление его потугов, отставил банку на лежащий рядом витраж и принялся помогать.
Они откопали низенькую дверку с заляпанным побелкой стеклом. Саша чихнул и утер нос. Пока он пытался отдышаться, бес приставил дверь к противоположной стене и зачесал рукой упавшую чёлку.

- Могу поклясться, такой тут раньше не было. Это твоя.

Рыжий взволнованно подошёл и робко огладил косяк. Дверь тихо треснула. Он одернул руку.

- Реагирует на владельца. Не бойся, не рассыпется.

Бес приложил лисью ладонь обратно к двери, та затрещала громче и из-под слоя краски вылезла скважина. Под дверью разрослось медленно молочное марево. Из-за мутного стекла лился вечерний свет.

Это... конец? Сейчас он проснётся?

- Спасибо. Не знаю, что бы без тебя делал.

Тот ответил невозмутимо:
- Лежал бы мёртвый на тротуаре.

Лис осмелился наконец посмотреть ему в лицо.

Как будто всегда недовольное, с тонкими бровями. Россыпь родинок от глаза уходила вниз по шее. Их взгляды пересеклись.
Он замешкался, но отвернулся, достал ключи и провернул их с глухим щелчком. Вытащил и вложил в руку хозяину.

- Ну, чего ты завис? Дуй давай! Сумерки кончаются.

- Но-
Оникс распахнул дверь и со словами «Надеюсь, больше не увидимся!» вытолкнул Лиса в белое ничто.

...

«Я хотел бы встретить тебя снова.»