Последнее письмо Эшрефа.
Бурдурская тюрьма, 3 августа 2001 года
«Руйя...
Я не могу больше молчать.
Каждое слово, которое я держал в себе, каждую мысль, каждое дыхание — я вынужден отпустить сейчас. Потому что молчание убивает меня медленнее, чем болезнь, которая сжала меня за последние месяцы, медленнее, чем одиночество и холод этих стен.
Я не писал тебе почти два месяца. И не потому, что забыл или устал. Я не мог. Каждое письмо тянуло меня к грани, каждое слово рвало грудь, каждое предложение оставляло пустоту, которую невозможно было залечить. Я пытался дышать. Я пытался жить. Но только твоя память держала меня здесь.
Руйя... я должен сказать тебе правду.
Я больше не тот мальчик, который впервые увидел тебя на крыльце того дома.
Тот мальчик умер в ту ночь.
Он умер от боли, от ужаса, от бессилия, которое рвало душу, когда я видел, что с тобой произошло.
Он умер, когда понял, что мир не защищает таких, как ты, и что иногда единственный способ спасти — стать чем-то страшным самому.
Я был тем, кто сделал это.
Я был тем, кто убил его.
Того, кто украл твою тишину и твоё детство.
Того, кто разрушил твоё доверие и заставил тебя бояться каждого взгляда.
Я не сделал это ради себя.
Я сделал это ради тебя.
Чтобы ты могла жить. Чтобы ты могла дышать без страха. Чтобы никто больше никогда не коснулся тебя так, как он.
Я знаю, что это страшно. Я знаю, что мир может назвать меня монстром.
Но, Руйя... я был монстром только для того, чтобы ты осталась человеком.
Я любил тебя тогда, когда впервые увидел твою тишину.
Любил, когда прятался за деревьями, наблюдая за тобой.
Любил, когда держал карандаш, рисуя твой образ, потому что именно этот образ был моим светом в тюрьме, когда всё остальное уже ушло.
Люблю тебя и сейчас.
И буду любить до последнего вздоха.
Но больше я не буду писать.
Потому что каждое письмо рвёт меня на части, и каждая строчка становится тяжёлым камнем на сердце.
Я устал.
Я сломался.
Я болен.
Я почти исчез.
И всё, что остаётся — это любовь, которая никогда не умрёт.
Мальчик внутри меня погиб в ту ночь, когда я сделал выбор: стать защитником, а не тем, кто причиняет боль.
Но любовь к тебе осталась со мной.
Она осталась сильнее боли, сильнее одиночества, сильнее тьмы этой камеры.
Я никогда не забуду твой взгляд.
Никогда не забуду, как держала за руку свою сестру, как дрожала, как боялась, и как эта сила всё равно сияла в тебе.
Я никогда не забуду, как впервые увидел твоё лицо и понял, что готов пожертвовать всем ради твоей жизни.
Я хочу, чтобы ты знала правду:
Ты никогда не была в опасности от меня.
Я был тем, кто стоял между тобой и ужасом.
Я был тем, кто видел твою боль и решил, что больше никто не должен видеть её.
Мир может ненавидеть меня, тюрьма может сломать меня, болезнь может разъесть тело — но я буду любить тебя до последнего вздоха.
Любить так, как любит тот, кто потерял себя ради того, чтобы другой жил.
Любить так, как любит тот, кто знает, что больше никогда не будет мальчиком, который прятался за деревьями.
Руйя... Я прощаюсь с тобой через это письмо.
Последний раз.
Я не буду больше писать, потому что каждая попытка сохранить связь разрушает меня.
Но знай — я ушёл, как человек, который любил, как никто больше не сможет любить.
Я ушёл, сохранив тебя в сердце, сохранив свет, который никогда не погаснет, несмотря ни на что.
Если однажды ты найдёшь мои письма, знай:
Я любил тебя тогда, люблю тебя сейчас и буду любить до самого конца.
Я был твоим защитником, твоей тенью, твоей рукой, которую никто никогда не мог коснуться.
И это всё, что у меня осталось.
Прощай, Руйя...
Прощай навсегда.
Тот, кто жил и умер ради твоей жизни,
Эшреф»