Великая заклинательница прыщей
— Вот этот мелкий, с которым ты приехала, — твой потолок! — ледяным, как вода из крана, голосом отчеканила Людка.
Замечательная фраза! Ирка облегченно перевела дух — а то ведь в первый момент даже растерялась, когда Людкина компания вдруг оказалась у нее за спиной.
— Богдан — потолок? — изумленно округлив глаза, переспросила Ирка. — А я думала он — мальчик.
— Больно умная! — рявкнула стоящая позади Людки долговязая, как шнурок, девчонка с широкими плечами пловчихи. Как ее звали, Ирка не помнила, знала только, что та всегда выступает за школу на всех спартакиадах.
— Чужой ум возмущает только дураков, — небрежно бросила Ирка — вот когда пригодилась одна из любимых Танькиных фразочек! — и принялась невозмутимо подводить контур губ.
Отражающаяся в зеркале физиономия пловчихи исказилась от ярости:
— Ты… Умная больно! — снова выпалила она, видно, не найдя оскорбления страшнее, и рванулась вперед, явно намереваясь ухватить Ирку за плечи.
— Тихо-тихо! — поднятая ладонь Людки уперлась «пловчихе» в грудь, останавливая. — Мы спокойно, мирно разговариваем… Пока, — последнее слово прозвучало грозно-многозначительно…
Ирка не выдержала и хихикнула.
— А может, все-таки следует ей дать раз… или даже два-три? — задумчиво предложила третья девчонка, очень худенькая, в больших очках с выпуклыми линзами — вылитая стрекоза, только крыльев не хватает. — Похоже, девочка не принимает нас всерьез.
— Ничего, сейчас разберемся, — презрительно кривя рот, процедила Людка. — Значит, так, Хортица…
Ирка удивленно приподняла брови — надо же, блистательная Людочка удосужилась узнать ее фамилию.
— Ты последнее время стала сильно много о себе понимать, — продолжила Людка. — Твое место — под задней партой, твой уровень — ниже плинтуса, и не тебе с крутыми байкерами по ночным клубам шляться! Когда я со своим парнем иду тусоваться, я не желаю видеть, как на танцполе всякие семиклашки выпендриваются! «Клёвая девчонка, гляди, как зажигает…» — передразнила Людка кого-то из вчерашней публики у танцпола, а может, и своего кавалера на «Мазде». — Короче, чтоб забыла, как по клубам ходят, ясно, мелкая? — начисто теряя ровный тон и срываясь на визг, завопила Людка.
— Чего вы тут орете? — дверь приоткрылась, и в щелку сунулась Наташка Шпак. С удивлением поглядела на Ирку и окруживших ее старшеклассниц…
— А ну пошла отсюда! — рявкнула Людка, с силой толкая дверь. Та с грохотом захлопнулась, послышался сдавленный вяк, кажется, Наташка получила створкой по лбу. «Пловчиха» моментально привалилась к двери спиной и издевательски уставилась на Ирку.
— С Андреем я чтоб тебя тоже не видела! — тяжело дыша, закончила свой ультиматум Людка. — Думаешь, вырядилась, так перестала быть мелкой уродиной? — ненавидящим взглядом она прошлась по Иркиной рубашке, корсажу, штанишкам…
Ирка поняла, что Танька утром была права, а она — нет. С Айтом, который Спиридон, она еще разберется, а новые ботинки добили бы Людку окончательно — пусть не физически, так хоть морально!
— Что-то непонятно? — снова сорвалась на визг Людка.
— Не то чтоб непонятно… — Ирка придирчиво поглядела в зеркало, оценивая подкрашенные губы, и повернулась наконец к своим противницам лицом. — Просто любопытно… Ты ж вроде Андрея послала подальше? Или вернуться решила? Что, тот, на зеленой «Мазде», оказался не таким уж замечательным?
По лицу Людки пробежала мгновенная тень — Ирка поняла, что попала по больному месту. Но Людка гордо выпрямилась.
— У меня все прекрасно, — внушительно сообщила она, кося взглядом на подружек, — информация явно предназначалась для них, а не для Ирки. — А Андрея я просто хочу передать в хорошие руки…
«Пловчиха» и «стрекоза» ревниво зыркнули друг на друга… а Ирка заржала в голос. До колик в животе.
— Ой, не могу… — приваливаясь к холодной кафельной стене, простонала она. — Андрей… Такой весь из себя… А его… Как щенка… А в какие хорошие руки — в эти или в эти? — тыча то в здоровенные, с коротко остриженными ногтями лапы «пловчихи», то в наманикюренные пальчики «стрекозы», спросила Ирка. — Или вы его… в четыре руки? Тогда он даже не щенок, он — рояль! — она снова захохотала.
— Девочка, ты совсем дура? — все тем же задумчивым тоном поинтересовалась «стрекоза». — Ты тут одна, нас трое, мы старше и сильнее, мы можем сделать с тобой что захотим.
А вот этого говорить не стоило. Совсем. Иркин смех оборвался, будто его выключили. Девчонка выпрямилась. Она стояла спиной к зеркалу, но ей не надо смотреть на себя, чтобы знать — глаза у нее наливаются грозной зеленью. Вот таких, которые втроем на одного, Ирка не выносила просто… до тошноты! И за людей не считала. Она и раньше, когда не была ни ведьмой, ни оборотнем, дралась с ними так, что летели оторванные карманы и ручки портфелей, и даже если не удавалось победить, любители поиздеваться над слабыми потом обходили ее по широкой дуге: «Ну ее, психованную, еще покусает — бешенством заразит!»
Ирка растянула свеженакрашенные губы в недоброй усмешке. Можно, конечно, и покусать, но Танька права, необязательно все решать грубой силой. Ирка пожала плечами — при желании это можно было принять за ответ — и наклонилась, засовывая помаду в кармашек рюкзака. Выпрямиться ей не дали.
— Сейчас у нее в голове прояснится, — процедила Людка — глаза сощурены, рот перекошен, даже нос и щеки, казалось, стали другими, обычно симпатичная, теперь она сильно напоминала гиену. — А ну-ка, девчонки, умоем ее холодной водичкой… — и вцепилась Ирке в волосы.
«Пловчиха» подскочила к Ирке и крепко ухватила ее за локти. «Стрекоза» налетела с другой стороны, плечо сжало как в тисках. Рюкзак свалился на плиточный пол туалета, расческа отлетела в одну сторону, помада — в другую, и девчонки поволокли Ирку… к унитазу. Ирка не сопротивлялась.
— Яка Фенька — таки и вытребеньки./Яка Людка — таки и подружки/Розуму як у козы,/А всей тилькы и красы, що прыщавые носы, — звонко бросила она.
Девчонки замерли. Переглянулись.
— Психованная, да? — с некоторой надеждой глядя на Ирку, спросила «пловчиха».
— По-моему, она нам какую-то гадость сказала, — прокомментировала «стрекоза».
— А девочкам, которые старшим гадости говорят, рот моют! — взвизгнула Людка и попыталась пригнуть Иркину голову к унитазу.
В тот же миг по двери шарахнули, как тараном, и в туалет ворвалась Наташка Шпак — мокрые от пота волосы липли ей ко лбу. За ней бегом мчались ее братец и… Андрей.
— Мальчики, стойте, вам туда нельзя! — на пороге появилась монументальная фигура Бабы Кати.
Но было уже поздно. Глаза у мальчишек стали большие и перепуганные, и… Шпак со сдавленным воплем ринулся вон из девчоночьего туалета. Зато Андрей метнулся внутрь, как в горящий дом! И с криком:
— Уйди от них, пока и тебя не заразили! — выдернул Ирку из рук девчонок и прижал ее голову к себе, точно закрывая от опасности.
«Все очень трогательно!» — подумала Ирка, сопя ему в сгиб локтя. Шерсть его свитера щекотала нос… Но не видно же ничего! Ирка повертела шеей, выкручиваясь из хватки Андрея.
Баба Катя глядела на замерших возле унитаза трех девчонок остановившимися глазами и монотонно повторяла:
— И комиссия как раз… Как раз когда комиссия…
— Ничего не было, Екатерина Семеновна! — пробормотала Людка, бросая ненавидящие взгляды то на Ирку с Андреем, то на торжествующую Наташку Шпак.
— Как же не было, когда у тебя все на лице написано! — выдавила Баба Катя.
— Что напи… — начала Людка, делая шаг к зеркалу… по школе пронесся долгий, вибрирующий вопль.
Людка орала, вцепившись обеими руками себе в волосы и глядя в зеркало. На покрывающую все лицо россыпь роскошных, пламенеющих, как фонари, прыщей. «Пловчиха» и «стрекоза» переглянулись — и заорали тоже, отчаянно тыча друг в друга пальцами. Проклевываясь, как птенчики из яиц, прыщи вспыхивали у них на щеках, бурный, прямо-таки вулканический прыщ нахально вырос у «пловчихи» на носу!
— Что здесь постоянно за шум? — донеслось из коридора, и в туалет заглянула женщина в элегантном деловом костюме. При виде покрытых прыщами девчонок ее идеально вычерченные брови на холеном, без возраста, лице недоуменно поползли вверх. Потом она заметила мальчишек — и брови вообще исчезли под выстриженной ступеньками челкой.
— Ну вот! — обреченно вздохнула Баба Катя. — Я же говорила, что комиссия! А ведь у нас все было в порядке! И литература в методкабинете! И огнетушители на каждом этаже! А вы! — она с горестным упреком поглядела на обсыпанных прыщами девчонок и очень громко и решительно объявила, косясь на стоящую в дверях женщину, точно проверяя ее реакцию. — Девочек — в медпункт, школу на карантин, вызываем санстанцию, врачей, МЧС…
— Заборы, военные в скафандрах и звено вертолетов с воздуха… — негромко сказала женщина. Поправила на плече плоскую сумочку, похожую на маленький кожаный чемоданчик, и, звонко цокая каблуками по плиточному полу, проследовала в туалет. Бестрепетной рукой взяла Людку за подбородок. — Похоже на аллергию. Девочкам, конечно, следует показаться врачу, но, думаю, через недельку сойдет само.
— Сойдет? — шмыгая носом, пролепетала Людка, глядя на незнакомку, как верующий на икону.
— А дискотека? — всхлипнула «стрекоза». — А… — она покосилась на Андрея и тут же ненавидяще — на Ирку.
— Ну, милочка, на вас не угодишь! — усмехнулась незнакомка, удостоив Ирку лишь мимолетным взглядом.
А та смотрела на даму во все глаза — она ее уже где-то видела! И голос слышала! Как-то часто это стало происходить — люди, которых она вроде бы знает, только не помнит откуда, голоса, вроде бы знакомые, да не сообразишь чьи… То ли у нее ранний склероз… То ли… Следующая мысль Ирке сильно не понравилась — похоже, вокруг нее не просто происходят очередные загадочные события, но ее еще и крупно дурят! Только непонятно кто именно и для каких конкретно целей! Пока непонятно, но она обязательно разберется или… погибнет. И это не красивые слова: не разберется — прирежут, как цыпленка!
Но следующие слова элегантной дамы из комиссии министерства заставили Ирку позабыть даже о необходимости защищаться от караулящего ее убийцы ведьм и затаить дыхание.
— Лучше, конечно, сегодня распустить детей по домам, так, для перестраховки, вдруг я все-таки ошиблась! — повернувшись к Екатерине Семеновне, объявила дама.
Контрольная! Ирка в упоении прикрыла глаза. Неужели пронесет? Без этой контрольной у нее по алгебре нормально в семестре выходит… «Тетенька из комиссии, родная, я тебя всю жизнь обожать буду, если контрольную отменят! Лишь бы Баба Катя согласилась!» — Ирка выжидательно уставилась в лицо «классной».
— Кроме тех, кто участвует в представлении! — машинально пробормотала Баба Катя.
Наташка Шпак восторженно взвизгнула.
— Андрей! Отпусти Хортицу! Она и без тебя в туалет сходит! — принялась командовать Баба Катя, аж воспрянувшая от понимания, что эпидемия не испортит показатели школы в глазах высокой комиссии. — Шпак! Быстро ставить декорации! Вы трое — марш к врачу! Вы обе убирайтесь отсюда! — рыкнула она на Наташку и Ирку. — А вы, Ганна Николаевна… — тон Бабы Кати стал почтительным.
— Я сейчас приду, — величественно кивнула дама из комиссии.
Подпихиваемые в спины мальчишки вылетели из туалета — Андрей все оборачивался и размахивал руками. Вероятно, это означало, что он будет ждать Ирку внизу. Прикрывая прыщавые лица, кинулись прочь девчонки, в дверь скользнула торжествующе улыбающаяся Наташка… Ирка наладилась следом.
— А вы, милочка, задержитесь на минутку, — приказ полетел Ирке в спину небрежно, как камешек в пруд, но она мгновенно остановилась. Обернулась.
— Ну и что вы себе позволяете, юная ведьма, великая заклинательница прыщей? — тоном директора, отчитывающего гоняющего по коридору первоклассника, поинтересовалась дама. — И почему вы тут, когда я велела сидеть тихо и ждать меня? — и окинула Ирку таким ВЗГЛЯДОМ, что… девчонка моментально ее узнала!