Контратака пушечного мяса

// "Медовый сахар" — в смысле "делать сахар ещё слаще". Быть третьим человеком, делающим "сахар" ещё слаще — "мёдом". То бишь, подслащать обстановку, делать её ещё лучше. В данном случае, третий лишний добавляет романтики в и без того романтичную обстановку.

Сегодняшний вечер Император, наконец, снова планировал провести в Императорском саду вместе с одной из любимых наложниц, дабы развеять нагнетающую скуку. В этот раз это была наложница Сянь. Будучи обладательницей одурманивающей, но достойной внешности и непростого для понимания, но целомудренного характера, она стала возглавлять Императорский гарем, даже не имея благородного происхождения. Его Величество сделал её своей наложницей практически сразу после того, как та вошла во дворец. Однако не прошло и полугода — и вот она уже глава гарема. Но несмотря на немалый временной промежуток, она всё ещё была частичкой сердца Императора, пусть по размерам не превосходящей и зёрнышка риса.

И на сегодняшней встрече Лин Сяо подумал, что Его Величество наверняка возобновит свою мясную диету, ведь прошло уже довольно много времени с того дня, как он прикасался к женскому телу. Это действительно было необычно. И даже ненормально!

Однако переживать стоило далеко не за Императора, а за то, что Мо Ци сможет пробраться к нему ближе, если у него не будет любимых наложниц. Если у Его Величества уже будут фаворитки, которых он будет лелеять, то тогда он бы и думал только о них, а на какую-то паршивку, у которой даже нет официального признания наложницей, у него не было бы ни желания, ни времени, чтобы заполнять ею голову.

Проще говоря, пока Императору нет никакого дела до Мо Ци, пока он занят другими женщинами, то и на "процветание" у неё не останется и шанса. Именно поэтому Лин Сяо так хотел обустроить максимально романтическую атмосферу.

В сегодняшний вечер наложница Сянь была одета в нежные, светлые фиолетовые оттенки. Её образ дополнял лёгкий макияж: белая пудра аккуратно и эстетично сочеталась с практически незаметной подводкой для бровей. Несмотря на то, что Император не одобрял косметику, наверняка даже в его глазах девушка выглядела утончённо и изящно, не теряя ни капли грации и изысканности.

Лунный свет был ярок, охватывая собой всё пространство вокруг, отчего атмосфера была не только романтичной, но и умиротворяющей.

Наложница Сянь и Император остановились на краю искусственного озера, на поверхности которого отражалось ночное небо. Лин Сяо, не медля ни секунды, отступил подальше и спрятался в небольшом декоративном леске у берега, стоило ему только завидеть приближение пары. К счастью, его было трудно обнаружить в тени густо рассаженных деревьев. Он сжимал в объятиях небольшой мешочек, который, по видимому, приготовил ещё задолго до происходящих событий. Внутри находилось что-то, заставляющее этот самый мешочек растянуться и выпукнуть. Оно часто шевелилось, издавая еле слышный скрежет.

Одной рукой придерживая мешок с основания, а другой — с конца, оставляя его слегка открытым, Лин Сяо с улыбкой разглядывал мужчину и девушку, стоящих пусть и не столь тесно, но всё же довольно близко, чтобы между ними в любой момент могла проскочить "та самая" искра. Он опустил голову, пытаясь разобраться с мешком, и в эту секунду, словно почувствовав подходящий момент, Император повернул голову в его сторону. Губы тронула мягкая улыбка, а глаза слегка прищурились, пылая в лунном свете, однако же, не гневом или подозрительностью, как то бывало обычно, а теплом и некой игривостью.

— Ваше Величество? Ваше Величество? — наложница Сянь слегка озабоченно посмотрела на Императора, после чего он вновь обернулся к ней. Вот только от прежней улыбки теперь не осталось и следа, а его взгляд остыл, став совершенно бесстрастным и пустым:

— В чём дело?

Наложница Сянь, пытаясь скрыть свою растерянность, выпрямила спину и тихо вздохнула, приняв всё тот же гордый и изысканный вид. В ответ на вопрос она незаметно поджала губы и улыбнулась:

— Ваше Величество, Ваша госпожа говорила о том, какой поистине прекрасный пейзаж открывает это место у озера. В этом павильоне есть стулья и столы, так почему бы нам не присесть и не насладиться лунным светом? Если это не будет чем-то неприемлемым, то можем ли мы пойти и полюбоваться?

— Мы думаем, что и это место достаточно прекрасно, чтобы им любоваться, — сказал Император и скосил взгляд в сторону леска.

Девушка была изрядно удивлена, но не удостоила его ответом. Послушно перестав говорить лишнее, она прикрыла глаза, и её губы растянулись в лёгкой улыбке.

Скоропостижно из того самого леса медленным потоком вылетело изобилие яркого свечения. Маленькими вспышками, оно словно лавиной осветило пространство ещё больше, чем луна. От неизгладимого впечатления наложница Сянь обомлела, устремив взор на столь завораживающее явление.

Император, будучи человеком с глубоким мышлением и широкой душой, не мог пропустить мимо такое эстетическое наслаждение. Подняв голову, он всё смотрел и смотрел на это художественное великолепие, а его глаза, казалось, стали глубже того озера, в котором сейчас отражались и переливались множество ярких красок.

— Это... светлячки! — восторжённо, но спокойно воскликнула наложница Сянь и протянула руку к сверкающему насекомому, пролетающему вблизи. Несмотря на большое и даже в каком-то роде детское удивление в её взгляде, с губ по-прежнему не сходила элегантная улыбка.

Она повернула голову в сторону Императора, и всё её лицо выражало искреннюю благодарность и какую-то оторванность от этого мира, будто сейчас разум витал где-то далеко в облаках, придаваясь глубокой ностальгии.

— Большое спасибо Вашему Величеству за столь щедрую любовь к Вашей госпоже.

Император опустил взор на девушку, но его глаза будто сами по себе постепенно провели взгляд мимо неё и переметнулись в сторону лесочка, в котором сейчас прятался его маленький евнух.

Наложница Сянь озадаченно моргнула и поспешила обернуться в сторону, куда сейчас смотрел Его Величество. Однако тот нежданно схватил её за запястье, на что она рефлекторно обернулась обратно, толком не успев разглядеть, что так привлекло его внимание.

Император слегка отвёл госпожу Сянь в сторону. Увидев её глаза, покрасневшие от боли и страха, он даже почему-то разочаровался и отпустил её тонкую, хрупкую руку.

— Время уже позднее, наложница Сянь может вернуться отдыхать пораньше, чтобы набраться сил к завтрашнему дню.

Та непонимающе захлопала ресницами. Поначалу её элегантное лицо исказилось в возмущении, поскольку она ощущала некоторую обиду за такое отношение. Но в итоге ей оставалось лишь, столь же грациозно отвесив поклон, последовать приказу и уйти со своей служанкой.

Полный сомнения и изумления, Лин Сяо неотрывно смотрел в сторону покидающей Императора наложницы. Он так пытался создать романтику! Время, пейзаж, светлячки, обстановка — вся атмосфера так и взрывалась от избытка романтики! И сейчас она просто так уходит? Какой тогда был смысл в его стараниях? Он зря отлавливал светлячков? Зря поджидал момент в этих зарослях? Зря сидел в тени и мёрз от холодного ветра?

— Лин Сяо, — прозвенел в ушах голос, заставивший его отвлечься от своих размышлений и перевести взгляд с девушки на Императора. Поспешно выбравшись из леска, он почтительно поклонился:

— Ваше Величество.

Невозмутимые и бездонные глаза смотрели прямо на Лин Сяо, как будто вновь пытаясь вытянуть из него всё, вплоть до сокровенных тайн и мечтаний. Словно... словно пытались затянуть его в свою чёрную бездну. Это заставило его изрядно понервничать. Всё-таки эти "романтические" сцены Император не собирался принимать и одобрять. Просто... до этого Его Величество не высказывал ничего против подобного, однако почему же сейчас?.. Теперь, стоя перед ним на коленях, Лин Сяо в глубине души готов был кричать в панике.

Вот только сам Император же не делал ничего. Он просто стоял и смотрел на своего слугу, не обмолвившись и словечком. Эта тишина, в сочетании с его прямым и загадочным, но в то же время откровенным взором, давала ощущение того, что Лин Сяо определённо пытаются вывести на чистую воду одним лишь молчанием — воистину, эта техника в исполнении Императора просто ужасающа... И не выдержав такого напряжения, Лин Сяо первым открыл рот:

— Вашему Величеству по душе то, что делает этот слуга?

Услышав подобный вопрос, тот приподнял бровь. Подняв голову и посмотрев на небо, всё ещё полное ярких светлячков, он заложил обе руки за спину, словно о чём-то задумавшись:

— Если ты захочешь сделать это снова, то делай тогда, когда рядом с Нами не будет сопровождения.

Лин Сяо раскрыл глаза настолько широко, что казалось, будто они вот-вот выкатятся из орбит. Что Император имел в виду? Если он сказал "снова", значит, ему понравилось? Но что за чушь про сопровождение? Почему его никто не должен сопровождать в этот момент? Возможно ли, что ему больше нравится смотреть на такое в одиночку? Но в чём же тогда смысл этой "романтики"?

Когда он был в глубокой растерянности, Император вновь беззаботно рассмеялся:

— Разумеется, Мы позволим тебе быть рядом.

Но разве тогда это не станет романтичным весенним вечером двух мужчин?

Нет, строго не так.

Сейчас Лин Сяо играл роль евнуха, значит, это было бы романтичным вечером мужчины и мужчины без мужского достоинства.

Он поднял голову и посмотрел на Императора, но возразить не посмел, лишь сказав:

— Большое спасибо Вашему Величеству за столь щедрую милость.

Тот перевёл свой взгляд с неба на маленького евнуха, отчего он стал ещё теплее и мягче. Казалось бы, такая мягкость должна была внушать доверие и спокойствие, однако эта мягкость казалась жёсткой и острой, словно клинок: она пронзала насквозь, будто одним своим существованием раскрывая все эмоции и чувства, затаённые глубоко внутри. Сердце Лин Сяо от такого напряжения пускалось в пляс, быстро и отчётливо исполняя риверданс, а тело хотело буквально съёжиться, заверив своего хозяина в том, что у него есть что-то общее в ДНК с ежами.

Однако длилось подобное с десяток лет лишь по ощущениям — на деле же не прошло и трёх секунд, прежде чем Император отвёл взгляд и отошёл в сторону. Лин Сяо почувствовал облегчение, постепенно пытаясь унять своё учащённое сердцебиение, отбивающееся в ушах.

Так как Его Величество не приказывал ему уходить или что-то ещё, то он просто оставался рядом с ним, следуя попятам, чтобы в итоге оказаться под небом, заполонённым сверкающими и стрекочущими насекомыми.

***

На следующий день Лин Сяо слёг с простудой. Состояние его горла явно оставляло желать лучшего: сухое, раздражённое и ужасно ноющее от боли. Помимо непрекращающегося кашля, в ушах звенело от резкой мигрени, словно она раскалывала его голову, как орешек, или будто прямо в лоб ему засадили пулю, калибра так двадцатого — не меньше. Хоть ему и хотелось поднять руку, но вся предыдущая энергия и живость в одночасье покинули его, не оставляя сил даже для такого простого движения.

Поскольку он лично не был в состоянии пойти к Императору и объясниться, оставалось только гадать, какие гадости расскажет о нём Управляющий Сюй, воспользовавшись подвернувшейся удачей. Этот старик действительно не знал пощады и был ужасно противным человеком. Несмотря на то, что все награды Лин Сяо достаются ему, он мог в любой момент толкнуть его в пропасть, если представится такая возможность.

С одной стороны, Управляющему не хотелось потерять своё положение перед Его Величеством, но с другой, как же быть со всеми богатствами, на получение которых у Лин Сяо был неплохой потенциал? Однако всё же должность и социальный статус были куда важнее каких-то наград.

И вот итог: Лин Сяо заболел простудой, а Управляющий Сюй явно не заморачивается на этот счёт, ожидая лишь, когда же тот наконец откинется. Хах! Вот уж точно: не жди из собачей пасти слоновой кости... [1]

[1] "Из собачей пасти не жди слоновой кости" — идиома, русским аналогом которой является "Не жди доброго слова от плохого человека".

В этом дворце Лин Сяо всё время посвящал службе, потому не обзавёлся друзьями или хотя бы парой слитков серебра. Потому найти кого-то, кто мог бы помочь, было чрезвычайно трудно, если вообще возможно. Кому какое дело до какого-то маленького евнуха?

Он печально вздохнул и мог лишь нахмуриться, ругая себя за такую нелепую оплошность. Опираясь о стену, Лин Сяо подобрался к столу, чтобы налить себе воды из чайника, но тот, как назло, оказался пуст. Он сердито откинул его в сторону и дважды выкрикнул. Однако в силу того, что его горло горело от боли и энергии в нём было с куриные перья да чесночную кожуру — совсем ничего, — его "крик" скорее был похож на хриплый громкий шёпот.

Находясь в полной безысходности, Лин Сяо лёг обратно в кровать. И стоило его голове коснуться подушки, как на веки словно навалилось что-то очень тяжёлое...