1
Номер отеля тонул в густой, почти осязаемой темноте, разрываемой лишь слабыми отсветами неона с улицы. Запах лилий и чего-то тропического, тяжелый и дурманящий, висел в воздухе, опьяняя и затуманивая мысли. Первоначально его взгляд, скользнувший по мне при входе, был как ледяное лезвие - отстраненный, оценивающий. Но нет... Как же я жестоко ошибалась. Теперь же, прижав меня всей тяжестью тела к леденящему кожу оконному стеклу, он выдохнул низкий, сдавленный стон, который разрезал звенящую тишину комнаты, отдаваясь эхом в моих костях. Осторожно, почти церемонно, тыльной стороной ладони он поглаживал мое лицо, скользил по шее, чувствуя под пальцами бешеный пульс в висках, медленно спускаясь к ключицам. Я рванулась вперед, жадно ища его губы, но железная хватка на моих запястьях и резкое движение снова припечатали меня к холодному стеклу. Это была только его ночь. И только его желания - неоспоримый закон. Его дыхание, горячее и прерывистое, обжигало мое ухо, когда он, рыча что-то хриплое и невнятное о нетерпении, содрал с меня платье. Декор, отлетая, звякнул об пол. Волна жара обдала обнаженную кожу, запуская череду мурашек, а за ней - ледяное прикосновение стекла к спине. За платьем последовал и лифчик - тонкие бретельки лопнули с тихим щелчком под его напором, обнажая упругую грудь. Он не останавливался ни на миг, его руки, грубые и требовательные, срывали остатки одежды, швы рвались под его пальцами. Ноги подкашивались, колени дрожали, дышать было нестерпимо трудно, как будто легкие сжали тисками. От нахлынувшего вихря новых, оглушающих ощущений - страха, предвкушения, острого возбуждения - мое нутро сжималось и разрывалось на части.И он... остановился. Отодвинулся на пару шагов, оставив меня дрожащей и обнаженной на холодном ветерке от окна. Его глаза, адаптируясь к полумраку, пылали в темноте хищным огнем, как у крупного кота. Он впивался в меня взглядом, жадно сканируя каждую деталь: румянец, заливший щеки и шею, вздымающуюся грудь, упругие, явственно очерченные кончики, застывшие от холода и возбуждения. Я чувствовала, как между моих ног течет горячий, вязкий ручеек, смачивая внутреннюю поверхность бедер. И он это тоже видел, чуял. Играл. Тянул время, наслаждаясь моей беспомощностью и очевидной готовностью. Его губы искривились в едва уловимой, торжествующей ухмылке.И снова - резкое движение. Сильный поворот за плечи - и я уже стояла спиной к нему, лицом к безликой темноте комнаты. Его грудь прижалась к моим лопаткам, твердая и горячая. Одной рукой он нежно провел по моим растрепавшимся волосам, а затем резко накрутил их себе на кулак, запрокинув мне голову и заставив выгнуться дугой. Боль смешалась с предвкушением. Другая его рука скользнула вниз, мимо живота, и большие пальцы, грубоватые, уверенные, раздвинули мои губы, обнажая нежнейшую плоть. Осторожно, но с нарастающим давлением, он начал ласкать клитор, водить по нему кругами, затем тереть подушечкой пальца. Ручеек превратился в поток. От нахлынувшего, невыносимо острого удовольствия я не могла даже стонать - звуки, вырывавшиеся из горла, были похожи на всхлипы, на мольбу. Да, я умоляла его, хрипло шепча нечленораздельные слова. Хрипя от собственного возбуждения, он убрал пальцы, поднеся их к моим губам. Солоновато-терпкий вкус моих собственных соков смешался с дурманящим ароматом цветов и дорогим, древесным шлейфом его парфюма, пока я слизывала с его кожи остатки влаги.Вследующее мгновение мои мольбы были грубо исполнены. Звук расстегивающейся ширинки, шелест падающих брюк - его вещи уже лежали у наших ног бесформенной грудой. Он вернул меня в изначальное положение и приподнял за бедра, заставив опереться на холодное стекло. Огромный, раскаленный, пульсирующий член нащупал вход и одним мощным, безжалостным толчком вошел в меня до самого упора, выжимая из легких громкий, переходящий в визг стон. Боль от растяжения мгновенно растворилась в накатывающей волне жара и абсолютного заполнения. Он двигался резко, мощно, почти безжалостно, выдергивая из глубины все новые и новые вопли наслаждения.Каждый его толчок бил точно в самую чувствительную точку, доводя до невыносимого, ослепляющего блаженства.
Мои ноги обвились вокруг его поясницы, пятки впились в его ягодицы, подтягивая его глубже, еще глубже, в такт его яростным, властным движениям. Мир сузился до точки соединения наших тел, до хриплого рычания над моим ухом, до ощущения, что он разрывает меня на части, чтобы собрать заново - по своему усмотрению. Напряжение достигло предела, вырвавшись одновременно: мой визг слился с его хриплым криком, его тело вогнало меня в стекло последним, сокрушительным толчком, а внутри все взорвалось белым светом и огненной волной, смывающей разум.
Мы застыли, сцепленные в последней судороге наслаждения. Его вес придавил меня к холодному окну, грудь тяжело вздымалась о мою спину. Долгие секунды слышалось только наше прерывистое, хриплое дыхание, смешивающееся в один звук в звенящей тишине комнаты. Постепенно его хватка на моих бедрах ослабла, и я почувствовала, как дрожь пробегает по его спине под моими ладонями. Он медленно выскользнул из меня, оставив ощущение пустоты и разлитого по телу тепла.
Он отступил на шаг, его тень в неоновом свете казалась огромной и чужой. Я съехала по стеклу, едва удерживаясь на дрожащих ногах, повернулась к нему, опираясь спиной о леденящую поверхность. Он стоял, все еще обнаженный, силуэт мощный и неуязвимый в темноте. Его глаза, адаптировавшиеся к полумраку, снова смотрели на меня - уже не с хищным огнем, а с холодной, изучающей оценкой.
Он молча наклонился, поднял спола свою рубашку. Ткань скользнула по его торсу, скрывая рельеф мышц. Потом брюки. Каждое движение было точным, лишенным суеты. Он не смотрел на меня, сосредоточившись на одежде. Номер отеля снова наполнился только звуком его движений и моим неровным дыханием. Запах секса, цветов и его парфюма стал еще гуще, удушающим.