истории с фикбука

  Oletta  

  На улице противно моросит дождик, и прохожие стараются как можно скорее попасть домой. Сегодня пятница, поэтому в тихий домашний уют Чунмёна что-то не тянет. Да и не очень-то он тихий, если честно: беременный муж всегда найдёт, чем занять. Ему и так с большим усердием удалось отвоевать время на лучших друзей, поэтому Чунмён, пользуясь своим законным правом альфы, заходит в бар, немного припозднившись. Он оглядывает зал, с досадой замечая, что их любимый столик около бара занят какой-то шумной компанией. Все уже в сборе. Сехун машет рукой из противоположенного конца, и Чунмёну приходится протискиваться к своим через танцующие парочки.

— Фух, еле вырвался, пашу как проклятый с девяти до девяти, сил никаких больше нет. — Чунмён с облегчением плюхается на красный кожаный диванчик, тесня Сехуна к занявшему половину пространства Крису. Наконец-то им удалось собраться всем вместе, даже Кенсу, которого не оторвёшь от его омеги, приехал с другого конца города. Благословенная пятница! — Сегодня весь вечер пробегал в поисках кит-ката со вкусом васаби. Я вообще не знал, что такое существует.

— Ну, если начальник такой зверь, лучше поищи что-нибудь не такое энергозатратное, — произносит Крис, умудряясь раздавать советы одновременно с потягиванием «Маргариты» и разглядыванием стройных омежек. — И вкусы у него просто отвратительные.

Кенсу закатывает глаза, явно понимая настоящую суть проблемы Чунмёна. Ещё бы, у самого та же история. Рука Сехуна срастается с лицом. Один Чондэ смеётся, поперхнувшись пивом, и удивлённо смотрит на Криса. Он что, серьёзно?

— Начальник — зверь, — соглашается Чунмён, улыбаясь беззаботным рассуждениям друга. У того совершенно другое мышление. — Но уйти от него не могу. Люблю.

— Любишь? — Крис выкатывает ошарашенные глаза и почему-то даже оглядывается. — А Чонин знает?

Теперь уже покатывается вся компания. Кроме Криса, разумеется, тот ненавидит чувствовать себя дураком. Он обводит всех непонимающим взглядом и кидается орешками в Чондэ, от которого всех больше шума.

— Идиот, — Чондэ похрюкивает сквозь смех, собирая упавшие на джинсы орешки и отправляя их обратно. — Он про Чонина и говорил.

— В смысле? — тянет окончательно запутавшийся Крис, принимая весь возвратившийся к нему арахис. Талант баскетболиста не пропьёшь.

— Капризы у Чонина странные, и я совсем замотался их выполнять, — спокойно поясняет Чунмён. У него нет сил даже на громкий смех. Просто уснуть бы сейчас или повторить ещё один шот виски. — Официант!

Чондэ жестами показывает большой живот, а затем и токсикоз. Кенсу помогает ему в представлении, наигранно хлопоча над «беременным омегой». В этом он уже профи, с двумя-то детьми и снова беременным Бэкхёном. Крис сначала в растерянности тупо пялится, но, видимо, и в его подбитых баскетбольным мячом извилинах рождаются светлые мысли. Он смачно шлёпает себя по лбу своей медвежьей пятерней, отчего сидящий рядом Сехун подскакивает от неожиданности, цепляясь за Чунмёна и почти сталкивая того с дивана.

— Я точно идиот! Какой уже месяц у Чонина? Седьмой? — как ни в чем не бывало интересуется Крис. На самом деле, в его голове абсолютно не задерживается информация о занятых омегах. Так что ничего удивительного, что до него так долго доходят разговоры о семейной жизни. В его стиле свободные красавчики без каких-либо обязательств.

— Хах, да он просто угадал. Пальцем в небо, — Чондэ снова не упускает случая, чтобы поддеть друга. Который, кстати сказать, тоже постоянно подкалывает его по поводу разницы в росте. Так что всё честно.

— Седьмой, — повторяет Чунмён, залпом опустошая ещё один шот. Он тянется к орешкам, чтобы хоть чем-то заполнить пустоту в желудке. Хотя по затуманенному состоянию уже понимает, что поздно — выпивка натощак сделала своё дело.

— А виски тоже седьмой? — Чондэ чокается своей второй бутылочкой пива со стаканом апельсинового сока Кенсу.

— Не помню, — язык у Чунмёна уже начинает немного заплетаться, но кто же обращает внимание на такие мелочи. Пятница и создана для выпивки и болтовни с друзьями.

— Пятый, — отвечает вместо друга Сехун, проверяя, сколько осталось в бутылке.

— Значит, он готов развлекаться! — Крис потирает руки в предвкушении пятничного веселья. Как показал его беглый осмотр омег в баре — ловить тут особо нечего, нужно отправляться в другое место. — Я знаю одно заведеньице недалеко отсюда, можем нагрянуть туда. Омеги там ну просто огонь.

— Я пас, — резко говорит Кенсу, ни секунды не думая. Во-первых, он не любитель подобных развлечений, а во-вторых, Бэк его на порог не пустит, даже если он просто зайдёт и сразу выйдет из подобного притона. Беременные очень чувствительны к запахам.

— Никто и не сомневался, что... — Чондэ сочувственно похлопывает по плечу женатого друга, но договорить не успевает, слова застревают в горле от неожиданности.

— А я за! — Чунмён громко хлопает кулаком об стол, все замолкают, в недоумении уставившись на подвыпившего альфу. — Если у них там... ой.. кит-кат есть с этим, с имбирём.

— С васаби, — ошалело поправляет Чондэ и обводит взглядом ещё более офигевших парней. В студенческие годы, они, конечно, как горячие молодые альфы частенько заглядывали в такие места, вот только двое из них теперь женаты — им путь туда заказан. Сехун отодвигает подальше от Чунмёна почти пустую бутылку, разумно полагая, что тот и так уже надрался в хлам. Такую чушь нести.

— Красавчик! — один Крис рад любой поддержке своих безумных идей, за что и получает неодобрительный тычок от соседа.

— Ну конечно, поедем. Кенсу тебя и отвезёт, — Чондэ подмигивает парню, который явно не считает его идею блестящей, но всё же соглашается, не бросать же друга в беде и разврате. — Ему всё равно с нами не по пути.

— А омеги правда горячие будут? — Чунмён пьяно улыбается и мечтательно вздыхает, давая Чондэ ещё один повод пошутить, что да, жарче адского пекла. Крис поддакивает, что они те ещё чертовки, и они отбивают друг другу пять. До мозга альфы, кажется, долетают только обрывки фраз, потому что он блаженно кивает, — это хорошо, а то я замёрз.

— Идите лучше сейчас, а то он здесь уснёт, — заботливым тоном наставляет Сехун, поддерживая сегодняшний образ любящего папочки. Чондэ соглашается, что тем пора отчаливать, буквально выпинывая Кенсу из-за стола, чтобы по-царски разлечься на освободившемся диване.

Кенсу отвешивает ему затрещину, с любовью, конечно, и взваливает на себя вышедшего в астрал Чунмёна. Он прощается с остальными, записывая счёт за апельсиновый сок на Чондэ — он же их пригласил сюда. И с чистой совестью загружает тело на заднее сиденье машины, едва выбравшись из бара, битком набитого отдыхающей молодежью, так и норовящей залезть к ним под одежду или в карман.

Через полчаса, когда они останавливаются около нужной многоэтажки, Чунмён в себя так и не приходит, продолжая мирно посапывать. Кенсу пытается добудиться спящего альфу, изо всех сил тормоша того с водительского места. Безрезультатно. Он возводит глаза к небу — ну за что ему все эти муки? Если бы друг жил на пятом этаже, он бы его бросил у входа в подъезд и уехал. У Кенсу, всё-таки, не такой крутой левел физической подготовки, чтобы таскать на себе здоровенных альф. Но Чунмён живёт всего лишь на втором этаже — его счастье.

Последнюю ступеньку они преодолевают исключительно при помощи ангела-хранителя, потому что второе дыхание у Кенсу кончилось ещё на первом подъёме. Спасибо хоть, что за последние полгода Сухо скинул пару кило, а то на площадке лежало бы два неподвижных тела.

От трели звонка Чунмён немного просыпается и интересуются, пришли ли они к сладкому, медленно сползая по стене. Кенсу сердито уверяет его, что да, пришли, его персональный сладкий ад скоро начнётся. Рывком, из последних сил ему удаётся поставить нерадивого друга на ноги, как раз когда открывается дверь и в проёме появляется взволнованный Чонин в махровом халате.

— Что с тобой... — в голосе омеги ужас мешается с непониманием происходящего, но выяснить ситуацию он не успевает.

— А ну-ка, обслужи меня по-быстрому, — Чунмён невидящим взглядом, с перерывами на икоту, дышит на изумлённого Чонина перегаром. Тот отшатывается назад в квартиру, постепенно начиная сердиться. — Меня дома муж ждёт!

Чунмён беспечно улыбается, абсолютно не соображая, где он находится и что взял билет на экспресс до самой преисподней. А ведь ему не стоило забывать одну очень важную деталь — его муж, милый и добрый Чонин, бывший тренер по тхэквондо, который может уложить на лопатки одной рукой, даже не смотря на беременность.

Но Чунмён забыл это, а ещё то, как его муж не любит, когда тот поздно возвращается, пока его вяжущий розовые пинетки омега сидит один дома. Сидит, волнуется, как бы чего не случилось, и почему его альфы нет рядом даже после десяти вечера.

— Конечно, обслужу, любимый, сейчас-сейчас, — Чонин закатывает рукава халата и в одних тапочках выходит на площадку. Кенсу предусмотрительно отшатывается в сторону, и как раз вовремя.

Глухой удар в челюсть размазывает Чунмёна по стене, как острый нож — малиновый джем по хлебу на завтрак. Он тихо ойкает, пока Чонин нависает над ним, всё ещё сопя от злости и потирая ушибленный кулак. Альфа, наконец, приходит в себя, смотря ошарашенными глазами на мужа, а затем и на друга, явно не понимая и половины происходящего.

— Заслужил, — выносит вердикт Кенсу, глядя на растерянного альфу, в глазах которого постепенно проясняется картинка. Он пытается что-то сказать, тянет руки к мужу, но тот уворачивается и в слезах влетает в квартиру, громко хлопая дверью, отчего на сидящего на плитке Чунмёна сыпется штукатурка.

— А что с Чонином? — кажется, альфа искренне не понимает, что накосячил, да ещё как.

— В семье у него горе, муж — идиот, — вздыхает Кенсу и уже, наверное, в сотый раз за этот вечер поднимает друга на ноги. — Вижу, что алкогольные пары немного покинули твою голову. А теперь вперёд, тебя уже ждут истерики, слёзы и проклятия. Как сказал бы Чондэ, готовь свои невразумительные отмазки.

— А что я сделал-то? — Чунмён воинственно вскидывает руки, но не удерживает равновесия и снова чуть ли не шлепается на уже отбитую правую точку.

— Иди домой, тебе там всё и расскажут! — Кенсу открывает входную дверь и запихивает туда еле держащегося на ногах друга. Затем с чувством выполненного долга направляется к машине, его, между прочим, тоже дома заждались. Наверху раздаётся оглушительный грохот, но Кенсу даже не думает возвращаться — ну не убьёт же Чонин мужа.

В квартире, вжавшись в стену, Чунмён закрывает руками голову, понимая, что это всё равно не спасёт его от разгневанного Чонина и второй чугунной сковородки в руках — первую он уже метнул, едва не задев плечо альфы.

— Я тебя сейчас убью, — шипит Чонин и вновь замахивается кухонной утварью, будто это лучший снаряд для метания какой только можно придумать. — Потом расчленю маникюрными ножницами, чтобы было удобнее поджарить тебя на этих вот сковородках!

— Ради всего святого, Чонин, успокойся, — умоляет Чунмён, понимая, что пора переходить к активным действиям. Поэтому он ползёт, как ему кажется, в сторону мужа, но почему-то врезается в тумбочку. Голова, на которую сегодня и так свалилось слишком много раздражителей, начинает пульсировать, что совсем не помогает ситуации. — Я ничего такого не сделал!

— Конечно, не сделал, не успел, потому что перепутал бордель с нашей квартирой! — возмущается омега, размахивая сковородкой, а затем укорительно упирает руки в бока и язвительно смотрит на мужа, — А теперь, я бы хотел послушать, почему ты это сделал.

Чунмён хватается за голову, пытаясь унять боль и вытащить оттуда хотя бы кусочки информации. Но пазл не складывается, ни о каких борделях он не помнит. Последнее воспоминание — они сидят в баре и пьют, смеясь над Крисом. Точно, а потом Крис как раз и предложил... Что же он предложил? Чунмён судорожно пытается напрячь всё ещё находящиеся под градусом извилины, ведь от этого сейчас зависит не только его жизнь, но и брак.

— Я жду, Чунмён! — Чонин в нетерпении поигрывает сковородкой, прикидывая уровень боли, если огреть ею мужа. — Ври быстрее.

Альфа тихо стонет возле тумбочки, потому что вспомнить приличного оправдания не может. В голове мельтешат и кружатся всевозможные виды шоколада, что окончательно сбивает его с толку. Потому что кит-кат — какое-то ненадёжное алиби. Это он даже в таком состоянии понимает. Тут его опухшее лицо озаряется идеей, на что Чонин только вздыхает и готовится слушать пьяный бред.

— Вспомнил! Крис сказал, что знает каких-то омег, у которых можно достать сладкое. Ну я и подумал тогда, что так и не нашел для тебя кита-кат с васаби, — притихшим и покорным судьбе голосом произносит альфа, жалобно смотря на мужа с его устрашающим оружием в руках.

— Восхитительно! Я никогда не сомневался в твоей фантазии! — Чонин всё-таки кидает сковородку, которая с оглушительным звоном гонга врезается в первую, потому что Чунмён, сумев совладать со своими конечностями, успевает пригнуться.

Омега снова надрывно плачет и, не обращая внимания на утешительные реплики мужа, закрывается в спальне.

Чунмён думает, что, кажется, это был последний пятничный вечер в баре с друзьями. И, к сожалению, виноват он сам, надо ведь было так облажаться. Жутко хочется пить, но альфа мужественно проползает мимо кухни, в темноте ориентируясь на доносящиеся из запертой комнаты всхлипы. Сердце сжимается от жалости к омеге, вдобавок ещё и беременному. А виноват во всём он. Точно идиот, которому нужно всё быстро исправить.

— Чонин~а, пусти меня, пожалуйста. Милый? — Чунмён осторожно стучится, полулёжа около двери, скотское состояние, когда он не может даже твёрдо стоять на ногах.

— Уйдиии, — всхлипывает Чонин, швырнув тапком, судя по звуку. — Всё равно ты меня больше не любиишь. Потому что я толстый и страшный.

— Я тебя люблю, и ты всегда красивый, очень. — Чунмён вздыхает и пробует постучать ещё раз, попытка — не пытка.

Дверь с тихим скрипом открывается, и сверху вниз на альфу смотрит зарёванный Чонин. Чунмён чувствует себя полнейшим ничтожеством, недостойным и пальца этого прекрасного омеги. Он обнимает родные ноги, похолодевшие от долгого стояния на голом полу. Извиняется, вьётся побитой собакой. Омега не смотрит на него, но просит встать, поговорить как люди. Альфа выпрямляется, чувствуя в себе силы, заходит в спальню, и они садятся на кровать. Чонин складывает руки в замок на животе, просит альфу отодвинуться, потому что от его разгульного запаха ему дурно. Тот исполняет желание сразу же, отсаживаясь на другой конец и виновато кидая щенячьи взгляды.

— Чунмён, ну вот сейчас серьёзно, какой ещё, к чёрту, кит-кат?

— С васаби, — вздыхает альфа, виновато ковыряя носком ковёр. — Ты же его хотел.

— Я нормального мужа хочу.

Чунмён часто-часто кивает, как болванчик, полностью соглашаясь, что сейчас он явно не образец семьянина. Но он же и так всегда старается.

— Прости, ну что мне сделать?

— Давай лучше скажу, чего тебе не делать, — Чонин прерывисто вздыхает и начинает перечислять, загибая пальцы. — Не задерживаться допоздна, не нажираться и не ходить по другим омегам. Я не думаю, что это так трудно.

— Нетрудно, сегодня просто звёзды как-то неправильно сошлись, но я бы никогда тебе не изменил.

— Допустим, что я поверил,. Ну, а кит-кат ты мне достал?

— Что? — Чунмён смотрит испуганными глазами на мужа, потому что вот до этого у него сегодня руки так и не добрались. — Я... у нас нигде нет, но я закажу для тебя, даже из самой Японии! Обещаю!

— Честно-честно? Для меня? — омега хитро прищуривается, постепенно оттаивая к мужу. И так сегодня выпустил достаточно накопившегося пара.

— Для тебя, конечно, и для нашего Тэхёна, — Чунмён ложится поперёк кровати, чтобы не травмировать омегу своим ароматом, и просто вытягивает руки, поглаживая живот мужа.

— Ладно, иди в душ, а спать будешь на диване, — Чонин убирает руки и встаёт, чтобы расправить постель. — Я думаю, не надо объяснять, почему?

— Не надо, — покорно вздыхает альфа, плетясь в ванную. — Я люблю вас обоих, хороших снов.

— Мы тебя, всё-таки, тоже, — уже из-под одеяла шепчет омега и улыбается. — Сладких снов.

У Чонина давно не было такого беспокойного сна. Постоянно всплывали картинки, спроецированные сегодняшней ссорой: то они в стрип-баре, и Чунмён заказал себе откровенный танец, то на кондитерской фабрике, вместе летят в огромный котёл с горячим шоколадом. Извозившись на кровати, так и не выспавшись, Чонин нехотя просыпается от трели пришедшей смс-ки и бредёт к телефону, стоящему на зарядке. Сообщение от Бэкхёна:

«Чонин~а, это ужасно! Вчера Кенсу пришёл домой в полночь, а в пиджаке я нашёл визитку какого-то омеги. Проверь и ты карманы своего Чунмёна!»

Ну ни дня спокойного с этим альфой.

— Чунмён! Я тебя убью сейчас!