истории с фикбука

  Mirolyubivaya   

  Сехун оглядел свою комнату еще раз. Все было так, как и прежде: в одном углу стоял колченогий диван доисторической эпохи, в другом – нагруженный приданым, сундук; из новой мебели были стол и стул, что стояли у окна. И то, только потому, что прежние уже были совсем худы, отцу пришлось согласится с тем, что этим вещам место только на помойке. И совсем уж точно, не играло роль то, что сын всегда учился на «отлично».

Нет, он не будет скучать. Совсем не будет. Не по чему и ни кому. Никто его здесь не любит. Ни отец, ни мачеха, ни младшие трое братьев – омег. Парень усмехнулся – его отцу на роду было написано стать отцом только омегам. Некоторые в стае смеялись над О Се Джуном, а их дом называли «омежьим раем». Учитывая то, сколько зарабатывает Седжун, после того как отстроил собственную школу в резервации, и ведет практически все предметы тоже сам, ко всем его четырем сыновьям – омегам, могли посвататься самые красивые и сильные альфы. Чего стоят только ароматы, что наполняли дом семейства О, просто – райский сад, даже аромат жареных каштанов, что исходил от старшего сына – Сехуна, совсем не портил композиции.
В их селении давно было установлено правило, что пока первый омега дома не будет замужем, других не смели даже сватать. И поскольку, Сехун три месяца назад окончил школу, и получил аттестат зрелости, к нему посватались. Вот только это был не красивый или сильный альфа, а сорокапятилетний друг отца. И то, только потому, что знал, какое приданое идет за омегой, а сам альфа стал вдовцом в третий раз прошлым летом. Ли Ми Джун.

Сехуну бы обидеться или расплакаться, да смысл – он на большее и не рассчитывал, чего уж таить. Так уж вышло, что начиная с двенадцати лет, омега стал практически невидимым для альф, что прежде бегали за ним стайками. В детстве мальчик упал на арматуру, и с тех пор вся правая сторона лица в уродливых шрамах, а правый глаз был на грани слепоты, но врачи больницы из пригорода, сумели спасти зрение омеги. Пострадало не только лицо, но и тело, правая сторона которого в длинных, рванных, застарелых шрамах, что уж точно не украшает молодого омегу.

Прошло более шести лет, и он почти спокойно вспоминал о том злополучном дне. Его уже не тревожат перешептывания за спиной и смешки других омег в резервации. Он полностью ушел в учебу, чтобы получив аттестат, уехать как можно дальше отсюда, и не вспоминать, что принадлежит стае. Стае, которая его не любит, и которой он не нужен. И оно понятно, учитывая то, что он единственный омега здесь, который рожден от смертной женщины. Он помнит, как отец переживал, захочет ли младшая дочь вождя стаи стать мачехой подобному ребенку, а ему женой. Ри На конечно, помучила альфу, но все же, согласилась. Молодая и своенравная омега сразу разглядела в О Се Джуне ту самую искру, благодаря которой она никогда не будет нуждаться в чем – либо.

Сехун тяжело вздыхает. С того самого дня, как отец привел в дом новую жену, он еще острее почувствовал свое одиночество. Мать он не помнил, и не знал, женщина скончалась при родах. Он как – то слышал разговор отца и Ри Ны, которая усмехаясь, говорила, чего же еще ожидала мать Сехуна, рожая ребенка от волка? Мальчик тогда заперся в своей комнатушке и долго проплакал, зовя маму.

Парень понимал причину его скорейшего замужества – ведь тогда его двое младших братьев, наконец, смогут объявить о помолвке со своими альфами, а мачеха избавиться от ненавистного пасынка. И именно потому, он не мог больше ждать! Если не сейчас, то после, он точно не сможет сбежать отсюда.

Сехун бросил прощальный взгляд на свою комнату. На просиженный диван, лежа на котором, он пролил немало слез, на рабочий стол, за которым каждый вечер занимался, на потертый плед – все, что осталось ему в память от матери. Подумав, что тяжелее не станет, быстренько сложил плед, и кое – как впихнул его в свой школьный рюкзак.

Прислушавшись, и убедившись, что все в доме спят, он решился. Выключив свет, омега выглянул в открытое окно, и, не заметив проходящих мимо соседей, омега, сбросил вниз сначала рюкзак. Хорошо, что под окном был старый куст сирени, так что, звук был тихим и глухим. Следом, омега сделав глубокий вдох, спрыгнул сам. Ветки больно ударили по лицу, но он почувствовал их только здоровой, левой стороной. Времени было мало, поэтому, он провел рукавом старой кофты по лицу, и, подхватив рюкзак, побежал в лес. Там, за ним, начинается трасса. Вполне оживленная, и омега обнадеживал себя, что сможет поймать попутку. Ему повезло только на третьем часу блуждания вдоль дороги, с вытянутой в сторону рукой. Это была семейная пара, которая почему – то не побоялась взять пассажира в предрассветном часу. Возможно, Сехуну помог его природный, чистый запах, как и то, что от парня не веяло опасностью или угрозой. Да и потом – шрамированая часть лица была скрыта густой прядью черных волос, что помогало в общение с незнакомыми людьми, не пугая их.

Омега всю дорогу старался поддерживать вежливый разговор, насколько это было возможным. Мужчина – омега, что сидел на заднем сидении, держа в руках маленького сына, был очень разговорчив, все выспрашивал, откуда Сехун идет и почему в такое позднее время, куда направляется и тому подобное. Се старался не отвечать на вопросы прямо, больше говоря что – то общее, не называя лишних имен или конкретного места, куда направляется. Мало ли, вдруг, отец кинется в погоню?..
Конечной остановкой четы Ким был – Тэджон. Се искренне поблагодарил пару, долго кланяясь и желая удачи. Кимы уехали, а парень направился на автовокзал. Он хотел как можно скорее попасть в столицу, где его ждал единственный родной человек в мире, к кому он мог обратиться за помощью.

Его никто никогда не поддерживал. Кроме До Кенсу.

Сехун вспомнил мило улыбающегося старшего друга, с которым он познакомился в прошлом году по интернету. Парни были большими поклонниками творчества молодого автора веб – комиксов, который правдиво описывал жизнь юных омег, что не могло оставить их равнодушными. О сразу признался в личном чате, Кенсу – хену, что он – урод, ущербный омега, который никому не нужен. Он не без улыбки вспомнил, как хен его тогда страшно отругал. До всегда говорил, что для него не важна внешность человека, главное – какой он внутри, как он ведет себя с окружающими и какой он друг в минуты слабости, горя и отчаяния.
Парни стали переписываться, порой зависая в чатах ночами напролет. Се было немного неудобно, он думал, что отвлекает старшего от учебы в университете. Но тот только смеялся на его слова, и говорил, что выспится на парах.

Купив билет, Сехун поглубже уселся в совсем неудобное кресло в зале автовокзала, и стал ждать. Его автобус отходил в одиннадцать часов утра, сейчас на часах было только девять. Радовало то, что когда он приедет в Сеул и доберется до лучшего друга, тот уже придет с пар. Номера телефона у него нет, потому что и аппарата у самого нет, следовательно, едет он без предупреждения. Но Кенсу ведь говорил, что будет рад увидеть его вживую, а не только в чатах. Оставалось надеяться, что так и будет, и все разрешиться удачно.

Отец не считал нужным покупать омеге телефон, все друг друга в резервации знали, а с кем его странному сыну еще общаться? Хорошо, что интернет какой – то умник догадался провести в их сторону, а то вообще было бы как в Средние века.

Добравшись до столицы, омега в первую очередь отправился в метро. Купил там проездной для начала на две поездки. Сехун предусмотрительно запомнил весь путь до места проживания лучшего друга в Сеуле, чтобы не потеряться. Доехав до нужной станции, омега пошел в нужном направлении, но когда он остановился у здания с указанным адресом, ему показалось, что он все же, ошибся.

– Простите, я правильно приехал – это улица... дом № 178? – спросил он у выходящего оттуда студента. Тот смерил его странным взглядом, но кивнул:

– Да, верно. Только не дом, а здание. Это – общежитие. Ты новый студент, что ли? Понаехали, блин, из всяких глухих местностей, а потом ходите, спрашиваете, пристаете. Как же вы уже все надоели!.. – парень недовольно отдернул руку, и пошел дальше. Сехун прикусил губу – неужели, так заметно, что он – не местный? Но, вспомнив о причинах своего визита, он задумался о другом.

Общежитие? Кенсу – хен не сказал ему, что живет в общежитии. Он всегда называл это место «домом», и у младшего даже сомнений не возникало. Неужели... Старший соврал ему, потому, что... может и нет никакого Кенсу – хена? Может, это чья – то злая шутка над нелюдимым омегой из глуши?.. Предательская влага собралась в уголках глаз, но он решил пойти и все узнать. Войдя внутрь, и поправив волосы так, чтобы прядь прикрывала шрамы, омега подошел к стойке коменданта.

– Здравствуйте. Вы не подскажите, как пройти... Мне нужен один ваш студент, его зовут – До Кенсу. – он поздоровался и обратился к мужчине – бете. Тот без интереса оглядел его внешний вид, и, цокнув, спросил:

– По – твоему, я знаю всех, кто здесь проживает? Позвони, пусть спуститься. Некогда мне всякой ерундой заниматься. – и вернулся к разгадыванию кроссворда. Поняв, что Сехун не ушел, он снова недовольно посмотрел на него. – Собираешься здесь торчать – предъяви документы, вдруг, ты какой преступник?

О нервно покосился на ведущую на верх лестницу, и поняв, что даже если и проскочит мимо беты, обратно – то тоже так будет возвращаться. Словно, прочитав его мысли, бета неприязненно посмотрел на парнишку.

– Даже не думай, парень, я тебя предупреждаю! – омега сжался под его взглядом.

– Но я... Мне, правда, очень нужно встретится с вашим студентом – До Кенсу, он учится на третьем курсе факультета «Графика и дизайн». Прошу Вас! – умоляюще посмотрел на мужчину парнишка.

– Как ты не поймешь? Я тебе объясняю, что ты не можешь...

– О, ты уже здесь! – пробасило над ухом потерянного Сехуна. Омега сжался в комочек от приятных мурашек, что пробежали по спине. – Я думал, мы встретимся позже.

Сехун повернул голову в сторону голоса, это был высоченный альфа, подтянутый и пахнущий... дымом. Легкий запах гари кружил вокруг темноволосого студента.

– А, Пак, это ты. – лицо беты за стойкой, вмиг стало добрым. – А ты чего так рано?

– У нас последней пары не было. А Вы чего, аджосси Мин, моего парня тут задерживаете?

– Так как же... Он сказал, что пришел к До, вот я его и не пускал. Если бы я знал, что он – твой парень, я бы вмиг пропустил и даже довел бы его до твоей комнаты! – замахал руками мистер Мин.

– То – то я и думаю. Ну, ладно, мы пошли. Всего доброго!

– Да – да, повеселитесь там. – крикнул им вслед бета.

Сехун боялся разглядывать альфу получше. Вдруг, не так поймет? Да и потом... Назвал его своим парнем, странный какой – то! Но вот что еще страннее – куда он его сейчас ведет?

– Простите, Вы, наверное, меня не так поняли! Я приехал к своему другу. До Кенсу его зовут.

– Да понял я тебя, чего повторяешь, как заезженная пластинка? Просто, твоего друга сейчас здесь нет. А этот старый козел бы тебя просто так не пропустил.

– А где Кенсу – хен?

– Они уехали. Вся их группа уехала на уикенд за город, у кого – то там есть в лесу дом. – альфа открыл дверь комнаты с номером «208», и жестом указал омеге проходить. О прошел внутрь, больше ему ничего не оставалось. Это была обычная студенческая комната, очень похожая на те, что он не раз видел в рекламных брошюрах высших учебных заведений. Се всегда мечтал, что когда – то, и он будет жить в такой, вместе с ребятами, которые не будут знать, кто он и откуда. Никто не будет расспрашивать о процентности принадлежности к оборотням и людям.

– Но что мне теперь делать? – обессилено задал вопрос самому себе, парень. – Я же... никого больше не знаю, и... Ох, нужно было написать хену, как только решил бежать!..

– Да все нормально, чего так распереживался? – удивился парень. Альфа вышел из ванной комнаты, что шла из комнаты, переодетый в широкие шорты и безразмерную футболку. – Позвони ему, и скажи о своем приезде, делов – то.

– Я... У меня нет его номера, – омега опустил голову.

– У меня есть. И его, и его альфы – Кима Джонина. Сейчас.

Сехун слышал, как тот набирает по очереди номера До и некого Кима. Но так ничего не произносит. Оказалось, парни не отвечают. Альфа чертыхается и набирает по новой. Та же реакция.

– Не знаю, чем они заняты, точнее – догадываюсь, но парни не отвечают. Попробуем позже, идет? А сейчас, ты готовить умеешь? – омега кивает, поднимая, наконец, голову. Как только их взгляды сталкиваются, Се прикусывает губу. С ним такого еще не было. Почему – то, хотелось согласится на все, что предложит этот парень.

– Не бойся меня, я учусь вместе с Кенсу – хеном, так что, можешь довериться мне. Я не обижу тебя. – омега молчал, не зная, что ответить, и поэтому – просто кивнул.

– Кстати, я – Пак Чанель. А ты?

– О Сехун. И, да, я умею готовить.– не даром его мачеха вечно на кухню загоняла после школы.

– Красивое имя, – улыбается старший. – Пойдем, покажу кухню.

Оказывается, в этом общежитии в каждой комнате, рассчитанной на двоих ребят, есть небольшая кухня и ванная комната. Они проводят за готовкой, которой занимался в основном, Сехун, а Пак только мешался под ногами, больше полутора часов. Все потому, что альфа захотел жареной свинины, которую и приготовил омега. О с улыбкой наблюдал за уплетающим за обе щеки, его еду, парня. Заметив его взгляд, Чанель, положил в его тарелку несколько больших кусков и пододвинул к парню ближе.

– Ты шикарно готовишь, Се! – собственное имя резануло по ушам. Чанель так запросто стал общаться с ним, как с другом, что даже не верилось.

– И что мне теперь делать?.. – сокрушенно бормотал отчаявшийся парень, глядя, как за окном начинает темнеть. После плотного обеда, Пак уговорил его отдохнуть с дороги. Се послушался его, и хотел лечь на пустующую кровать у окна, но Чанель быстро разобрал постель на той, что была ближе к двери. И только когда лег, омега понял, что это – кровать самого Пака, потому что подушка и одеяло, все пахло дымом, пусть альфа и сменил постельное белье. Се убаюканный тишиной комнаты, и ровным дыханием Чанеля, который занял ту, пустующую кровать, провалился в сон. Во сне его окутало беспокойство и паника – снилось, что за ним гонится вся стая, во главе с отцом – черным волком. Он почти ощущал его дыхание у себя на загривке, когда тот, в прыжке, хотел сомкнуть пасть на его шее, когда его потрясли за плечи. Это был Чанель, что проснулся от беспокойно ерзающего на кровати, омеги.

– Да не парься ты так, Кенсу приедет послезавтра. – успокоил его Пак, намыливая посуду. Альфа приготовил легкий ужин, и парни поели. Сехун то и дело порывался помочь с уборкой, но альфа усадил его за стол, подлив чаю. – Я все хотел спросить... – видно, что он не знал как задать интересующий вопрос.

– Ты... Сказал, что не стоило сбегать из дома, не предупредив об этом Кенсу. – увидев, как Сехун опустил голову, кусая губы, альфа кивнул. – Расскажешь мне, что произошло?

– Я...Я расскажу, но только, когда приедет Кенсу – хен, хорошо? – омега стеснительно отводит взгляд в сторону не желая смотреть в честные глаза альфы напротив.

– Хорошо. Только ты не подумай, что я лезу не в свое дело, но разве тебя не будут искать?

– Если и будут, то нескоро. – все же признался Се. – Да и то, только потому что...

Желание все рассказать Чанелю отбил звонивший телефон последнего.

– Привет, Кай. Да, звонил и не раз. Конечно срочное, иначе бы, не доставал так! Дай трубку Кенсу – хену. Да – да, конечно же, сразу начну его соблазнять, давай уже... Хен, привет! Тут такое дело – к тебе приехал твой друг, О Сехуном зовут... Что? Ох, да, конечно, присмотрю! А что слу... Хорошо, когда? Да – да, я понял. Я постелю ему в своей комнате, твой китайский друг не совсем адекватен, так что... Что сказал? Ну... сказал, что он – мой парень. Ну а что приходилось делать – то?.. Да, понял я, понял, не повторяйся! Все, ждем завтра, ага.

Поговорив, альфа вернулся на кухню. Нервы Сехуна расшалились не на шутку, что сказал Кенсу – хен, узнав, что он вот так явился, без предупреждения?..

– Ты чего такой дерганный? – пробубнил недовольно альфа. Чанель вошел на кухню, а Сехун подпрыгнул от неожиданности.

– Что сказал хен?

– То же, что и я тебе. Они должны были приехать послезавтра, но теперь вернуться завтра. Попросил присмотреть за тобой до его приезда, вот и все. – пожал плечами Пак.

– Он не ругался? Я не предупредил его о своем приезде, как – то не очень хорошо получается... Ему теперь придется потерять день отдыха, из – за меня...

– Ты чего такой правильный – то? – кажется, парень даже немного злиться. – Все в порядке будет! Побудешь пока здесь, если тебе некуда идти. Я постелю тебе на той же кровати, хорошо? А сам лягу на соседнюю, ты же не против спать в одной комнате с альфой?

– Ну... У меня дома, кроме отца – альфы, других не было. Будет странно, но думаю, смогу выдержать. – О вдруг вспомнил, что не общался с противоположным полом с детства, с того самого несчастного случая. Но раз Кенсу - хен доверяет Чанелю, то и он может ему доверять.

– Ничего себе! Повезло твоему отцу, наверняка, круглый год альфы в очередь выстраиваются под вашими окнами, – рассмеялся Пак. Сехун помотал головой. Все было совсем не так.

– Вообще – то, нет. И это – моя вина а мои младшие братья почти сразу нашли свои пары, так что...

– А в чем твоя вина, что не было альфы? – удивился Пак. Но увидев нежелание говорить на лице омеги, кивнул. – Ладно, расскажешь как – нибудь потом.

Чанель полночи разглядывал беспокойное лицо Сехуна. Что он там пытается прикрыть волосами? С его лицом что – то не так? Поэтому, он говорил, что у него нет альфы?..

***
Кенсу – хен приехал вместе со своим парнем ближе к обеду следующего дня. Они влетели в комнату ураганом, Чанель как раз принимал душ, а Сехун только закончил с нехитрым обедом.

– Поверить не могу! Ты здесь, Сехунни! – кинулся на него с объятиями старший омега. Сехун вдруг подумал, какой же он дурак, что мог допустить мысль о том, что того не существует, или он какой – нибудь обманщик! Ведь вот он – его друг. Такой же, как на фотографиях, красивый и мило улыбающийся.

– Я тоже все еще не до конца верю, что обнимаю тебя, Кенсу – хен!.. – не сговариваясь, оба расплакались.

– В полку омежек прибыло, друг мой. – пробасил улыбающийся Чанель. Сехун обернулся на его голос, и сразу же пожалел об этом. Тот был слишком откровенен, прикрыв свою наготу лишь одним большим полотенцем. По груди скатывались мелкие влажные капельки, а черный ежик волос блестел.

– Да уж... Чем так вкусно пахнет? – согласился второй альфа. Сехун только сейчас его заметил. Высокий, со смуглой кожей и красивыми чертами лица.

– Без понятий, за обед отвечал Се.

Чуть позже, все четверо обедали, и пили чай с пирогом, что купили КайСу – как их назвал Чанель. А потом, когда Кай ушел к себе (он жил на четвертом этаже, где и все первокурсники), а Чанель ушел на тренировку, Кенсу спросил, наконец, то, что должен был с самого начала.

– Как они тебя отпустили в такую даль, да еще и одного?

– Никто меня не отпускал, хен, я сбежал... Прости, что подвергаю тебя такой опасности, но я больше не мог там оставаться, а податься мне больше некуда!.. Папа всегда рассказывал о своей семье, но я даже адреса их не знаю...

– Сбежал? Но что тебя подтолкнуло к этому, Се?

– Отец отдает меня замуж за старого вдовца, своего близкого друга... Ему уже пятый десяток, хен! Как я могу жить с человеком, который схоронил уже троих своих омег? Это ведь очень подозрительно, очень! Я так испугался, что быстренько собрался и смылся, подальше от родных мест!.. – он всхлипнул. Кенсу притянул его к себе, прижимая к груди. – Прости, хен, что вот так явился!..

– Ни о чем не думай, Се! Все будет хорошо, вот увидишь! Ты ведь всегда хотел учиться, вырваться из того ужасного места... Вот и займемся твоим обучением, будешь поступать в следующем году в наш ВУЗ. Ты аттестат свой привез?

– Да. Я взял только документы и немного денег, что смог скопить.

– Год учебный уже начался, и тут тебе даже Чанель не поможет. Поэтому, у тебя есть полгода на то, чтобы подготовиться к вступительным экзаменам, – старший омега вытер слезы с бледных щек младшего.

– Думаешь... у меня получится, хен? – дрожащим голосом пропищал Се. – Все – таки, столичный и престижный ВУЗ и я...

– Я ведь тебя знаю, ты мальчик умный, и у тебя все получится! И потом, мы тебе поможем! Уверен, твой отец не найдет тебя здесь, уж мы – то постараемся!..

***
Сехун смотрел, как один клиент сменяет другого, и как открыто общаются ребята за кассой с покупателями. Омега прикусил нижнюю губу, и поплелся на задний двор магазина. Кай смог устроить его в магазин, где подрабатывал сам – кассиром, а Се досталась раскладка книг. Он еще раз проверил правильность расстановки книг на полках, согласно каталогу, протер новые стеллажи, и только потом пошел сдавать смену.

– Ты – идеальный сотрудник, Сехун! Прямо нарадоваться на тебя не могу! Ты заслужил в этом месяце премию, – мистер Хан, бухгалтер, улыбнулся, протягивая парню конверт. Открыв его, парень удивился, там и, правда, было больше положенного.

– Скоро Рождество, отпразднуй, как следует, хорошо?

– Благодарю Вас, мистер Хан! Спасибо огромное! – искренне поблагодарил омега.

– Не стоит, сынок, ступай, ну же.

Сехун спешил в общежитие, едва не подпрыгивая от радости. И, правда, ведь совсем скоро – Рождество, и ему еще нужно купить подарки хенам. Книжный, в котором он работал, был неподалеку от общежития, что было очень удобным. Омега работал там третий месяц, а по вечерам занимался с Кенсу и Чанель – хенами, которые подтягивали его до уровня вступительных экзаменов. Экзамены будут в январе, через полтора месяца, а ему еще столько нужно запомнить! По началу, хены настаивали, чтобы он только готовился к вступительным, но у парня заканчивались свои деньги, а сидеть на шее у старших – было неудобно. Сначала он пробовал работать официантом в кафе неподалеку, но после случая с одним клиентом, который случайно толкнул его, и все в зале увидели его шрамы, которые он обычно прикрывал волосами, менеджер попросил его написать заявление по собственному желанию. Сехуну было обидно, но поделать было нечего, и он уволился. После того случая, старшие и слышать не хотели о новой работе, но потом, Кай предложил попробоваться в книжный, и Се взяли. Он усердно выполнял работу, делал, все, что говорили старшие коллеги, и был вежлив.

Пока он шел к общежитию, Се вспомнил, что недавно они в компании разыгрывали – кто кому дарит подарок на Рождество, и ему достался стикер с именем Чанель – хена, а тому – Тэмин – хен. Теперь проблемой омеги было придумать, что подарить альфе. Сехун был благодарен Чанелю, который каким – то магическим образом выбил ему место в общаге – да еще и на их с Кенсу, этаже, где вообще – то, размещали только старшекурсников. О поселили в отдельную комнату, которая пустовала, а вскоре к нему переехал и Кенсу – хен, и жить стало веселее. Теперь по вечерам они пили чай с какими – нибудь вкусностями, которые приносили Чанель или Кай, после того, как омеги уставали за учебниками.

Сехун поздоровался с мистером Мином, который уже почти привык к нему, и не спрашивает, как первое время – «Опять к своему парню притащился?», и помчался наверх. По привычке, распахнув дверь номер 208, чтобы первым поздороваться с Чанель – хеном, он застывает на пороге. Хотя бы потому, что на альфе сидит верхом стройная девчонка – омежка, страстно впившись в его рот. Сехун не успевает подавить вздох, и парочка прекращает свои манипуляции и смотрит прямо на него.

– Ох, простите! Дверью ошибся...

Он захлопывает дверь и исчезает так же быстро, как и появился здесь. Сехун сокрушается, что открыл дверь, не постучав, и что не пошел сначала к себе. Он старается не думать о том, почему так болит в груди от увидено картины целующегося Чанеля, с другой... Нет – нет, он просто... рад за друга, да, именно, рад. За своими мыслями, он даже не замечает, как его окликают несколько раз. Он приходит в себя, только когда от запаха дыма забивается нос. Чанель стоит прямо перед ним и трясет его за плечи.

– Эй, ты как?

– Я? Все в порядке, хен! Извини, что так ворвался к тебе, и попроси прощения за меня перед... своей девушкой, скажи, что мне очень жаль... – омега не смотрит на Пака, и тому от этого обиднее, чем от того, что О его не правильно понял. Пак отпускает его плечи.

– Ты все не так понял, Се. Мирэ – не моя девушка, она моя сокурсница. Пришла со мной, чтобы взять мои конспекты, а потом, как накинется, сам не понял, что это с ней!.. Поверь, все совсем не так, как ты подумал! – он пытается поймать ответный взгляд младшего, но тот отворачивается.

– Ты не должен мне что – то объяснять, хен. Извини еще раз. Я пойду, мне нужно заниматься. Пока, хен, – все также не смотрит на альфу, уходя. Пак смотри ему вслед, понимая, что лучше сейчас не лезть, и как только силуэт О исчезает из виду, сокрушенно бьет кулаком по стене. К себе он возвращается злым, и буквально вышвыривает Мирэ, выкидывая ее вещи следом. Эта наглая девица, мало того, что вот так его подставила перед Се, так еще успела раздеться до белья и улечься на не застеленную кровать (он так и не обзавелся соседом). Захлопнув за ней дверь, он обессилено падает на свою кровать, и прижимается носом к подушке. В прошлые выходные, когда в его комнате собиралась вся их гоп – компания, эту самую подушку прижимал к себе Сехун, от чего та едва уловимо, но все еще пахла им. Альфа глубоко вдыхает слабый запах каштанов и блаженно прикрывает глаза. Когда же он сможет вдыхать этот божественный аромат каждый день, прижимая к себе его обладателя, а не жалкую подушку?..

***
Как проходит подготовка к вечеринке по случаю Рождества – Сехун помнит плохо. Точнее – почти ничего не помнит, только то, что с него – гирлянда для маленькой елки, что купил Чондэ – хен, и которая будет украшать гостиную загородного домика Сухо – хена, где и будет проходить празднование. Остальные парни, помимо последних экзаменов в учебном году, бегали и постоянно что – то закупали, как понял Се из того, что Кенсу каждый вечер приходил нагруженный пакетами и то и дело что – то дописывал в гигантский список. Самому Се было все равно. И если прежде, ему было интересно – впервые в своей жизни встречать праздник вместе с новыми друзьями (первыми, что появились в его жизни!), то теперь ехать желания не было совсем. Он понимал, что после полуночи все разобьются на парочки и оккупирует свободные комнаты, а еще он до жути боялся, что может увидеть Чанель – хена с какой – нибудь красоткой, с которой точно не сможет соперничать. Да и разве нужен он альфе?..

Омега слушает в пол – уха объяснения Кай – хена, который подтягивал его по истории и геометрии по три часа два раза в неделю. Он видел, как двигаются губы альфы, как он размахивает руками, вдаваясь в объяснение, кажется, про Корею эпохи Чосон, но ни черта не слышал.

После ухода Кая, который он заметил лишь тогда, когда Кенсу – хен вышел того провожать и пропал на добрых полтора часа, омега решил, что с него на сегодня хватит, и завалился спать. Сквозь сон он услышал, как тихо открылась дверь комнаты, пропуская тонкий луч света из коридора, но потом закрылась, и стало совсем тихо. Кто – то лег на его кровать, обнимая сзади, и шепча что – то знакомым басом. Сехуну показалось, что его даже поцеловали, куда – то за правым ухом, и от осознания этого, он подскочил на кровати. Но рядом никого не было, а на соседней кровати мирно посапывал Кенсу. Сехун обхватил лицо ладонями, и провел пальцами там, где ему показался поцелуй, но там по – прежнему были только шрамы, а еще пот – от беспокойного сна. Смаргивая последние остатки дремы, парень прихватил полотенце, и поплелся в душ. Стоя под прохладными, упругими струями, он старался не думать, что Чанель, его голос снились ему не впервые. Усмехнувшись собственной глупости – вот кому он такой, урод, нужен? – он выключил воду, лишь когда почувствовал холод.

Возвращаться в постель он смысла не видел. Поэтому, переодевшись и взяв книги по черчению – ведь он собирался поступать на «Графику и дизайн», он зашел на кухню. Се включил электрический чайник, и, вспомнив, что не поужинал – сделала себе не хитрые бутерброды, и принялся за чтение.

***
–Почему он еще не готов? – тыкает пальцем в омегу, Кай. Кенсу грустно вздыхает.

– Потому что Сехун с нами не едет.

– Почему? – еще больше удивляется альфа, и недоуменно смотрит на О. Он делает самый беззаботный и беспристрастный вид, что у него все о'кей.

– Хен, у меня первый экзамен через две недели, а еще столько всего выучить нужно! И потом, вы отлично повеселитесь и без меня. – видя недовольную складку на лбу Кая, Се улыбается, и выставляет перед собой тонкие ладошки. – Все будет хорошо, вот увидишь. Не переживайте за меня, и поезжайте скорее, пока дороги не замело.

С утра идет снег, а сейчас, к обеду он уже валит плотной стеной. И омеге немного тревожно – успеют ли друзья добраться до пункта назначения.

– Какого черта, Се? Это же – твое первое Рождество вне дома, и с нами, так почему ты выбрал книжки вместо веселой компании? – все еще гнет свою линию Ким.

– Чонин, давай оставим его. Может быть, он просто хочет побыть один. – тихо говорит До и касается щеки своего парня. Ким смотрит на своего парня круглыми глазами – они же лучшие друзья, ведь именно к нему Се подался, когда сбежал из дома. – Просто послушай меня, хорошо? – просит старший, читая по его лицу. – Ему и правда, сейчас лучше побыть одному.

Чонин все же бубнит что – то про странных омег, про изменчивое настроение, но берет сумки своего омеги, оборачиваясь на пороге.

– Может, все – таки?..

– Нет, но спасибо, что бьешься до последнего, хен. С Рождеством! – Сехун быстро обнимает альфу, а после долго обнимается с Кенсу. Кай выходит, оставляя омег наедине, и только ловит несколько слов:

– Ты точно справишься один? Все – таки... Сехунни, подумай еще раз, может, с нами было бы лучше?.. Обещаю, никто из наших альф тебя не тронет...

– Нет, хен, поверь мне. Для меня подобные моменты... болезненны. Поэтому – езжай и развлекайся, хен, со мной ничего не случится!..

Ким спускается вниз, и загружает сумки Кенсу в багажник джипа Исин – хена, который мирно посапывает на заднем сидении, отдав ключи своему парню – Джунмен – хену.

– Се все – таки, не едет? – спрашивает тот, Кай качает головой. – Да уж, течка для омег, как и для нас – альф, имеет две стороны. С одной – получаешь кайф от соития, с другой – боль и разочарование.

Чонин начинает понимать, почему О с ними не едет, но молчит. Просто, он, как хть альфа и довольно чувствительный к подобному, усилившегося запаха от омеги не услышал, что странно... Додумать ему не дает появившийся Кенсу, парни загружаются в авто, и Джунмен трогает.

***
Сехун отлипает от окна, провожая знакомую машину взглядом. Уехали.

Омега бредет на кухню, чтобы подкрепиться – еще чуть – чуть, и ему будет не до еды, уж точно. Он с улыбкой поедает заботливо приготовленные блюда Кенсу – хеном, а потом быстро моет посуду. Ближе к десяти его скручивает так, что трудно дышать. Он срывает с себя одежду, и буквально падает в ванну, полную ледяной воды. Легче становится, но на слишком короткий срок, через полчаса его выворачивает наизнанку в раковину, от чего становится еще хуже. Теперь он пьет только воду. Горящий взгляд то и дело срывается к окну, и он, не стерпев, подходит к нему, и смотрит вдаль. Где – то там должен быть лес, хоть где – то он должен быть...

Сехун помнит урывками, как срывается и бежит, не слыша и не видя ничего вокруг, как он оказывается в парке – понятия не имеет. Последний раз оглядывается по сторонам, и, поняв, что никого нет, срывает с себя одежду появившимися когтями, и падет на четыре лапы. И он воет. Свободно и не стыдясь. Больше всего на свете ему всегда хотелось свободы, чтобы он был свободен от чужого мнения, лицемерия и взгляда. Даже в ипостаси волка, его снова скручивает, а где – то вдалеке он слышит собачий лай. Черт! да он же сейчас течет как сучка, готовая к случке, и его могут поиметь все четвероногие, как для волка – он слишком слаб. Он поднимается на лапы, и уже разворачивается в сторону общежития, как натыкается на растерянный взгляд черных глаз. Внутри все переворачивается, стоит понять, кто перед ним. Живот сводит тугим узлом от окутывающего запаха дыма, и он скулит, подобно собаке.

Чанель неспешно подходит к нему, боясь спугнуть, и протягивает руку. Альфу слегка трясет, он тяжело дышит, словно долго бежал. Трясущимися пальцами он касается мохнатой морды зверя, а тот и рад ластиться под горячую, так жарко пахнущую ладонь. Альфа видит, как подставляется волк и тонко скулит, и тогда он храбреет и опускается на корточки, чтобы притянуть довольную мордочку к своей груди. Омега внутренне стонет от слишком близкого, слишком запредельного дымового запаха, а внешне только и может, что пускать слюни.

– Се, пойдем отсюда. Пока не пришлось отбивать тебя от стаи собак, – он как – то по – доброму улыбается, и тянет волка за собой. А Сехун и рад, он ведь еще в первую встречу понял, что готов сделать, что угодно, все, что скажет этот альфа. Именно Чанель.

Пак несет всякую чушь, и протягивает мистеру Мину на вахте, пакет, со стукающимися бутылками, отвлекая на себя внимание, пока волк крадется к лестнице. Чанель успевает вовремя – волк скребется в собственную дверь, которая каким – то боком закрыта, а из соседней выходит Эрик, сосед, Пак успевает присесть на корточки перед волком и потрепать того по мордочке. Сосед со страхом пятится назад в свою комнату, пока альфа приговаривает:

– И как Чонин мог тебя, такого прекрасного, оставить одного в Рождество? Ладно, идем, добрый Чанель угостит тебя косточкой. – Сехун затылком чувствует облегчение Эрика, когда Пак заводит его к себе. Альфа запирает дверь на ключи и вздыхает, оседая тут же.

Он с интересом наблюдает за севшим на задние лапы, волком, который склонив морду набок, смотрит на него. Чанель хмыкает, потом прыскает, а после – разражается громким смехом. Волк смотрит на него, высунув язык и не понимая.

– Не обращай внимания, это я так – от нервов.

Волк молчит, но альфа почти чувствует его напряженность.

– А ты... Ты можешь, ну обратно вернуться... стать человеком?

Зверь мотает головой, и показывает на висевший на стене календарь. Пак следит за его взглядом – и кивает, понимая о чем он говорит.

– Течка. Значит, ты обращаешься только в течку, так? – произносит он. – Да уж, думал, такое только в кино и тупых сериалах для малолеток бывает, а тут... Хм, раз праздновать с тобой – я не могу, давай тогда спать что ли. Утром же ты, ну... будешь прежним? Или это будет на протяжении всех дней, пока?.. – волк согласно мотает мордой. – Значит, будешь. Ложись, я сейчас.

Альфа поднимается и на негнущихся ногах идет в ванную. Он умывается холодной водой, долго зачем – то моет руки, и только потому возвращается в комнату. Он застает зверя на пустой, так и не заправленной, постели, на голом матрасе, и с закрытыми глазами. Альфа долго мнется, переодевшись в ночную одежду, но потом, все же, берет свое одеяло, и идет к другой кровати. Он чувствует, что волк не спит, и опускается рядом с ним, нерешительно обнимая сзади. Шерсть мягкая, совсем как волосы омеги, пахнет от него так же – жареными каштанами, только вот шрамов нет – гладкая, лоснящаяся шерсть серебристого цвета покрывает поджарое тело. Пак довольно выдыхает, и, укладывает голову на шею волка, слушая сбившееся чужое дыхание.

***
Чанель просыпается от того, что ему нестерпимо жарко, а еще – в глаза бьет настойчивое солнце. Он лениво приоткрывает сначала левый глаз, затем правый, смаргивая остатки сна. Он лежит на спине, а на его груди покоится черноволосая макушку, бока оплетены горячими руками, а сонное сопение отдается рядом с сердцем. И Паку хочется орать, от радости. Потому, что – наконец – то, свершилось!

Сехун просыпается от нежных прикосновений к своим волосам, кто – то поглаживает его по голове и плечам. Все вокруг отдается знакомым запахом дыма, и ему хочется снова уснуть, чтобы ему снова приснился Чанель, его запах и его шепот. Но вспомнив последние картинки прошлой ночи, омега резко распахивает веки, и смотрит прямо перед собой – он видит знакомую пустую кровать, стол, заваленный учебниками по юриспруденции, а на спинке стула знакомое серое пальто.

– Проснулся? – тихий, но от того еще более сексуальный голос раздается где – то сверху. Омега медленно приподнимается, чтобы через секунду заорать дурным голосом, потому, что он реально с Паком, он на нем лежит, а еще – он, голый, и все еще лежит на Чанеле!

– Ох, не знал, что ты так орать умеешь! – рот прикрывают мягкой ладонью и шепотом. – Замри, не ори. Иначе, через две минуты тут будет половина общаги, а мы ведь, этого не хотим, верно? – омега отрицательно мотает головой. – Вот и славно. Успокойся, и дыши, Се, дыши. – О моргает, глупо хлопая ресницами, а потом, действительно, вдыхает в себя воздух.

– Можешь надеть все, что душа пожелает, – предлагает Пак. Сам альфа уже поднялся и расхаживал по комнате, собирая одежду для душа. Он проходит мимо небольшого шкафа, на котором зеркало в полный рост, и честное слово, старается туда не смотреть, потому что там до ужаса милый после сна – Сехун, который вообще – то голый, хоть и пытается прикрыть стройное тело одеялом, а еще – сидит на его постели, пропитывая там все своим природным запахом.

Альфа уходит в ванную, а Се спешно вскакивает и выхватывает из шкафа Чанеля первую попавшуюся футболку и шорты. Он добегает до двери, когда до него доходит вся абсурдность ситуации – альфа видел его в другой ипостаси, но привел его к себе, и даже лег с ним спать – он доверился Сехуну, а омега доверился ему. А еще – что немаловажно, альфа не бросился трепаться всем, в каком виде видел Сехуна, не фотографировал и не называл уродом и животным. А ведь, наверняка, он видел его шрамы... О делает глубокие вдохи – выдохи, стараясь вернуть себе самообладание, и успокоиться. После того, как он чувствует, что ему слегка полегчало, он отходит от двери, и даже проверяет – заперто ли, а после идет прямиком на кухню. Он проголодался, течка все еще не прошла – но сейчас день, и он почти не чувствует ее, как и отсутствует сам запах.
Парень включает чайник и тостер, ставит сковороду на плиту, и достает продукты из небольшого холодильника.

Когда Чанель появляется на кухне, альфа пытается скрыть довольную улыбку, завидев готовый завтрак, и суетящегося на его кухоньке, Сехуна. Который, к слову, в его вещах смотрится до жути сексуально, особенно в огромной футболке, что то и дело сползает с плеч.

Они молча едят, молча пьют чай. Потом альфа поднимается, благодаря за еду, и принимается прибираться. Сехун все еще сидит за столом, и пытается не прокусить себе губу к чертям, потому что банально не знает, с чего начать такой сложный разговор. Он пропускает мимо ушей, как альфа выключает воду, понимая, что лучше начать все сейчас, и как тот опускается на соседний стул, напротив него.

– Поговорим? – омега вздрагивает и медленно кивает.

– Я не знаю, как тебе объяснить вчерашнее... Но я попробую. И начну я с самого начала. – парень вздыхает и Чанель видя, как тому трудно, берет его за руку. Омега не убирает руку, а наоборот, переплетает их пальцы, словно, боится, что Пак передумает.

– Дело в том, что я – не совсем человек. Вернее – не полностью, только на половину. Мой отец – альфа и волк, оборотень, а моя мать была обычным человеком, даже не омегой. Так получилось, что они полюбили друг друга, и когда она забеременела – отец на ней женился, в надежде что она родит ему альфу. Просто, обычно, волки берут смертных женщин в жены, только если те родят им именно альф, но мой отец не стал дожидаться этого дня, и привел ее в свой дом. Давая мне жизнь, мать умерла, а отец, узнав, что у него родился омега, а не альфа, пусть, и нехотя, но все же, взял меня. Я думаю, все это он сделал потому, что больше некому было. У матери не было семьи, поэтому меня бы отправили в приют, а волки своих детенышей не бросают, потому что те – не выживут без руководства старших. Как правило, такие детеныши, либо становятся убийцами, навсегда потеряв человеческий облик, либо – сумасшедшими, не понимая, что с ними происходит. Отец долго не женился, воспитывая меня один, но потом – в детородный возраст вошла младшая дочь вождя, что оказывается, с детства была влюблена в отца, и он решил, что пора снова женится. Тогда же я и стал таким... – парень отводит в сторону густую прядь, что можно принять за длиннющую челку, с правой стороны лица, и поднимает взгляд на альфу. Но он не видит в нем омерзения или отвращения, Чанель спокоен и даже с неким любопытством разглядывает шрамы, что портят миловидное лицо, как думает омега. Сехун поспешно закрывается волосами, и снова опускает взгляд.

– Я упал со старой крыши заброшенного дома, на краю резервации, прямо на ржавую арматуру. И вот он – результат. В одночасье я стал совсем никому не нужен и не интересен – мои друзья боялись со мной дружить, а их родители запрещали им со мной разговаривать. Ты и представить себе не можешь, каково это – ходить в школу, где все от тебя шарахаются, сидеть все время одному, и вместо столовой – брать поднос и уходить на крышу. И это при том – что мой отец был директором и преподавателем в этой самой школе... Со мной не дружили даже потому, что бы я мог помочь им с оценками, – он горько улыбается. – Отец и мачеха к тому времени, совсем про меня забыли – у них каждый год рождались сыновья, и им было не до меня. Я усердно учился, был лучшим учеником в школе, мечтая, вырваться однажды, и забыть свою прошлую жизнь раз и навсегда... Получив аттестат, я подумал, что вот он – шанс, я накопил достаточно денег на билет, чтобы приехать к Кенсу – хену, чтобы поступить в университет, и жить обычной жизнью. Но мой отец и думать запретил о продолжении учебы – у нас нет ни одной ученой омеги, и мачеха следила за каждым моим шагом, загружала работой по дому, чтобы у меня и времени не было на раздумья. А потом, июньским вечером, отец сообщил мне, что меня сосватали. Я был удивлен, и даже чуточку счастлив – думал вот оно, может быть, и правда, стать мужем и отцом будет лучше всякой учебы. Так я думал, пока не узнал, кто мой жених. Отец скрывал от меня до последнего, и только за неделю до свадьбы сообщил – это его близкий друг, трижды вдовец, вот кто должен был стать моим мужем... Я разочаровался в отце, окончательно. И тогда я понял, если не сейчас, то потом будет поздно, и я решился на побег. Так я оказался здесь, и встретил тебя, Кенсу и Кай – хена... Никто не знает, кроме тебя, хен. Я никому не рассказывал, кто я наполовину, и что со мной происходит... – он ненадолго замолчал. Чанелю так много хотелось спросить, но он решительно себя обрывал, он хотел, чтобы Сехун сам раскрылся перед ним.

– Что касается... моего обращения, то оно бывает только вечерами или ночами, в течку. А так – я даже при полной луне не обращаюсь, как другие оборотни, это еще одна причина насмешки надо мной. Моя мачеха не раз говорила, что это меня так моя мать пометила, а еще я слышал в детстве историю, что если обычная женщина, не оборотень, очень сильно захочет – то даже альфу она может так заговорить, что он не сможет обращаться, и прожить вполне человеческую, обычную жизнь... Не уверен, насколько она правдива, но у меня почти так же...

– А что, если у тебя будет альфа? Ты прекратишь обращаться? – не удержал свой рот на замке, Пак. Сехун пожал плечами.

– Я не знаю, Чанель – хен. Я не встречал больше подобных мне. Мне не с чем сравнивать.

– Так давай проверим, Се.

– Что ты имеешь в виду?.. – омега удивленно смотрит на альфу. Чанель улыбается.

– Себя. Я имею в виду себя. Ты же знаешь, чувствуешь, как нас тянет друг к другу. И не можешь этого отрицать. Как и я. С тех пор как встретил тебя, я веду себя, как девственник – никого не могу представить кроме тебя рядом, никого не хочу обнимать, целовать, никого не хочу... как омегу... вчера я сорвался обратно в город, когда парни сказали, что ты не приедешь, а Кай добавил, что ты неважно себя чувствовал. Приехав к общаге, я увидел, как ты выбегаешь со стороны заднего двора и решил проследовать за тобой. Бежал, не разбирая дороги перед собой, пока не увидел, как ты приземляешься на четыре лапы... Не скажу, что не удивился, но и не испугался, уж точно!

– Но мое лицо и тело... Ты сможешь видеть это каждый божий день, хен? Сможешь? Не хочу, чтобы ты однажды проснулся и возненавидел меня, я больше такого не вынесу... Лучше признайся, что просто пошутили, или... – омега снова всхлипывает, но альфа быстро стирает капельки со светлых щек. Он ладонями обхватывает лицо напротив, заставляя на себя посмотреть.

– Ты – моя вторая половинка, разве я смогу тебя возненавидеть? Я буду только любить тебя, Се...

***
Когда Кенсу вернулся, он очень удивился, не застав Сехуна в их комнате. Омега устало сгрузил их с Се подарки от друзей, которые те передали О, и потянулся за телефоном, но вспомнил – у Се его нет, младший наотрез отказался от мобильного. До подумал и поплелся к Паку, все – таки, именно он сорвался 25 – го, поздно вечером, когда убедился, что парни его не разыгрывают, и Се не приедет. Кенсу подошел к двери, и хотел постучать, но та распахнулась сама, являя ему Пака и О. Парни держались за руки, а Чанель еще и что – то шептал младшему на ухо, когда Се встретился взглядом с лучшим другом.

– Теперь понятно, почему один не поехал, а второй – вернулся.

Кай по – доброму усмехался, глядя на смущенных друзей и открывшего от возмущения, рот, собственного парня. Кенсу хлопал глазами и ртом как рыба на суше, и Ким решил спасать ситуацию и Пака – О.

– Я покараулю Кенни, а вы проваливайте, пока он не пришел в себя и прибил вас обоих! – шепнул он парочке, на что та, ойкнув, смылась в неизвестном направлении. – Ну, милый, посмотри же на меня, – он потрепал омегу по щекам. – Вот, уже лучше. А теперь идем, примеришь мой подарок, – он поволок До к их с Се комнате, не забыв запереть дверь на ключ.

***
–Думаешь, Кенсу – хен нас простит? – по привычке, кусая губу, спрашивает Сехун. Чанель улыбается.

– Нас не за что прощать, глупый. И вообще, они радоваться должны, что их лучшие друзья – вместе, это лучше того, что мы могли бы привести в компанию тех, кто им не понравится. – он нежно касается щеки омеги губами. – Пойдем уже в кино, давай забудем хоть на короткий срок, кто мы и что с нами будет по возвращению в общагу.

Сехун согласно кивает и идет туда, куда его за руку ведет Чанель.

Они возвращаются ближе к полуночи, нагулявшись по заснеженным улочкам, парку, и плотно поужинав. Пак проводил своего парня до двери их с До комнаты, и уже привычным жестом, взял за руки, привлекая к себе, и целуя в сладкие губы. О отдался ощущениям, уплывая в сладкие дали, прихватывая чужие губы своими, отвечая. Они стоят еще какое – то время, стараясь отдышаться, прижавшись лбами друг к другу, и смотря шальными глазами.

– Не хочу тебя отпускать. Переезжай ко мне, а? Я попрошу отца, чтобы он разрешил. – Сехун мотает головой. – Почему? Обещаю не заходить дальше поцелуев и объятий, пока ты не будешь готов.

– Не хочу, чтобы твой отец заранее думал обо мне плохо. Мне еще учится в вашем университете под его руководством. Я тебе доверяю, но я правда, еще не готов. Ты же меня подождешь, Чанель? – Пак еле упросил Сехуна не называть его «хеном».

– Мне придется согласиться на все твои условия, да? – недовольно бурчит, а Се это так забавляет. Он снова тянется к сладким губам, чтобы еще раз попробовать их на вкус.

– А ты зря времени не теряешь, да, братец?

Нет, Сехун спит, и это ему сниться!.. Но нет, стоит омеге отвести взгляд от Чанеля, как он спотыкается о презрительный взор Мин Кю – следующего после него, сводного брата – омеги, и ледяной взгляд – отца. Парень отстраняется от Чанеля, и неотрывно смотрит на членов своей семьи.

– Кто это? – чувствуя его тревогу, спрашивает Пак. Сехун молчит, мысленно прося его уйти.

– Ну же, ответь ему, Сехун – хен. – усмехается омега, помладше Сехуна.

– Чанель, уходи, пожалуйста. Мы поговорим позже, обещаю. – просит альфу омега. Чанель видит, как неуютно и страшно его омеге рядом с этими людьми. Альфа отрицательно качает головой.

– Нет, Се. Я буду с тобой, до конца.

Он помнит, что в комнате у Се спит Кенсу, и поэтому, приглашает приехавших в свою комнату. Он все также живет один, и потому – не будет лишних свидетелей разговора.

– Ну, что же, думаю, стоит представиться. Я – О Сэ Джун, отец Сехуна, а это – Мин Кю, его младший брат.

– Приятно познакомиться. Я – Пак Чанель, альфа Вашего сына. – представляется Чанель. Он все еще держит омегу за руку, чувствуя все, что ощущает Сехун.

– Альфа? У хена уже и альфа есть, – хмыкает другой омега, Мин Кю. Пак чувствует, как начинает колотиться сердце Се.

– Да, я в курсе, что семья хотела отдать его замуж за старого вдовца, все верно, мистер О? И раз Сехун сбежал из дома, уехав так далеко, как только смог, думаю, вопрос об его принадлежности тому альфе исчез? – Паку видеть не надо, он чувствует, как перекашивается лицо Сэ Джуна. – Сехун не хотел за него выходить, он хотел учиться и жить нормальной жизнью – и я дам ему все, что он пожелает, на правах его альфы.

– Семья решила отдать его за мистера Ли, и он должен выйти за него. Таковы правила, и их должны строго придерживаться! Мы итак еле выкрутились с твоим исчезновением! Матушка солгала, сказав, что отец отправил тебя на специальные курсы для будущих замужних омег. Знаешь, как на нас потом все смотрели? Мистер Ли чуть от злости не удавился! Отец еле упросил его перенести свадьбу на весну, в надежде найти тебя к тому времени.

– Даже здесь, в Сеуле все еще ценятся законы истинности и парности. Тогда, как у вас, в резервации, – Чанель выделяет последнее слово, от чего у прибывших глаза на лоб лезут, – они ценятся на вес золота. Встретить свою истинную пару – подарок Небес, и мы с Сехуном его заслужили. Я могу вам пообещать, что у Сехуна будет все, что он только пожелает. Как только он поступит в университет – мы съедемся, у меня есть своя квартира. Я оканчивая учебу в этом году, и сразу возглавлю юридическую фирму своего папы – омеги. Мой отец – альфа, ректор этого университета, поэтому Сехун всегда будет под присмотром. Если у Вас есть вопросы, прошу – задавайте.

Сехун вцепился в ладонь своего альфы мертвой хваткой после услышанных слов. Неужели, неужели Чанель и правда, хочет быть с ним так долго?.. Если поначалу, ему хотелось плакать только от одной мысли, что ему придется оставить альфу и своих друзей, потому что отец здесь явно не для простого разговора, то сейчас слезы навернулись после искренних и честных слов Чанеля.

– Съехаться? То есть – женится ты на нем, не собираешься? – строго спрашивает Сэ Джун. Чанель пожимает плечами.

– Его мечтой было получить высшее образование, пусть исполнит ее – а там мы сами решим. Обещаю, что пришлем вам приглашение на свадьбу.

– Хорошо, что матушка дала Вам бумаги, да, отец? – усмехается Мин Кю. – Подпиши отказ от своей части наследства. Раз тебе тут так хорошо, и ты не собираешься возвращаться.

– Мне тут все понятно. Сообщите, когда соберетесь играть свадьбу, я вышлю долю и приданое Сехуна. – кивает Сэ Джун. Мин Кю открывает рот, чтобы сказать очередную мерзость, но отец перебивает его одним взглядом. – Помолчи. Твоя свадьба с Со Кхуном состоится, как и планировалось. В резервации всем скажем, что Сехун уже замужем. Все понятно? – пятнадцатилетний омега нехотя кивает, все же – на кону собственное счастье, разве разрешит советник вождя своему сыну взять в мужья младшего брата падшего омеги? Нет, конечно, потому он и смолчит, и даже братьям не скажет.

– Если ты захочешь повидать семью – приезжай, Сехун – а, – по – отечески ласково тянет Сэ Джун, – мы всегда будем тебе рады. Будь счастлив, сын. – он подходит к старшему сыну и тянет в свои объятия. Сехун на мгновение теряется, но после – выпутывает ладонь из руки Чанеля, и обнимает отца, впервые за долгое время ощущая себя любимым своим отцом. Он не чувствовал подобного очень давно.

– До свидания, Чанель, – прощается мистер О, выпуская сына из объятий. Мин Кю кланяется, и выходит из комнаты первым. Чанель пожимает мужчине руку.

– Спасибо Вам за такого чудесного сына, мистер О, и до скорой встречи.

Когда они остаются одни, Сехун подходит первым и обнимает альфу. Чанель счастливо выдыхает, улыбаясь.

– Значит... Мы с тобой надолго, да, Чанел – и? – робко спрашивает омега.

– До конца наших дней, Се, до самого конца...

***
Спустя три с половиной года, мистер О получит красивое приглашение на свадьбу, в золотом конверте. Мужчина улыбнется, пока никто не видит. Потом он достает из нижнего ящика своего рабочего стола, заготовленный заранее конверт с чеком, и перепишет правильный адрес с письма. Сэ Джун знает, что его сын будет счастлив, ведь тот альфа принял его таким, какой он есть. Таким, каким его не могли принять молодые альфы резервации. Ему интересно, прекратились ли превращения Сехуна во время течек? Ведь согласно легенде, так и должно было случиться, стоило омеге от союза альфы – волка и женщины – человека, найти своего истинного партнера. А еще ему интересно, будут ли дети Сехуна похожи на него и его покойную жену – мать Се, перенимут ли они что – нибудь от них? Сейчас у него уже пять внуков, трое старших от второго сына – Мин Кю, который сочетался союзом той же зимой, сразу после их приезда из Сеула, двое младших от третьего сына – Мин Джу, который вышел замуж в прошлом году, и подарил мужу двойняшек. А дети Сехуна, увидит ли он их?..

***
– Ну как ты, готов? – в комнате появляется Кай. Сехун морщит носик от смешанного запаха, которым сейчас разит от друга.

– Ты опять? – укоризненно вопрошает он. Ким кусает губу.

– Ну вот что мне с ним делать, а? Ты же знаешь, он когда беременный – без секса ни дня прожить не может! А я при виде возбужденного Кенни, разве я могу устоять?

– Знаю я, знаю, что он – не управляем в подобных случаях, но ты – альфа хренов, который только и затаскивает его во всякие пылесборники – убить тебя мало!

– Ой, Се, ты бы поберегся так орать! – предупреждает его Кай, от чего омега краснеет еще пуще. – Так ладно, я за Паком.

Чанель появляется уже через минуту. Альфа становится позади омеги, и укладывает подбородок на его плечо, а руки – домиком на пока еще плоском животе своей пары.

– Что такое, малыш? Опять переволновался? – он мягко целует жениха за ухом.

– Есть немного. Чанел – и, зачем мы все это делаем?

– Потому что иначе мои родители убьют меня? Ты же знаешь, что они – первые, кто ждал нашей свадьбы.

– Знаю, и я очень не хочу их расстраивать, но... Мне все еще стыдно, как я выйду таким... вот таким пред гостями? – они стоят напротив большого зеркала, и омеге никуда не уйти от изуродованного лица, что смотрит на него.

– Опять ты за свое, да? Сколько раз еще мне нужно повторить, что ты – самый прекрасный, самый обаятельный и главное – любимый мною? Когда уже ты вобьешь в свою умную голову, что ты не виноват, что так произошло, и что нет твоей вины, что в вашем селе не было квалифицированного хирурга? Возможно, ты и был бы еще симпатичнее, не будь этих шрамов, но ты мне дорог и таким, какой ты есть, Сехун – а, так что – выбрось из головы ненужные мысли, и лучше подумай над именем для нашего первенца.

Сехун улыбнулся, а после – снова погрустнел. Альфа недовольно на него покосился.

– Что опять?

– Ты не будешь против имени – Ин На? Если это будет девочка – омега.

– Конечно, не буду, ведь так звали женщину, которая подарила мне тебя! – Сехун поворачивается в руках альфы и мягко его целует.

– Спасибо, за то, что ты такой хороший, Чанел – и... Я так тебя люблю, так люблю!
***

От автора: думаю, у меня получилось хоть немного показать парность, немного мир оборотней, немного любовь.