Room 306 КайСу
sweetiePie
Ким берет в руки мобильник и смотрит на новый входящий вызов. Это его друг, но он отбрасывает телефон на задние сидения.
- Снова звонит?
- Да, - отвечает Ким. – Как ты и посоветовал, я сказал всем, что решил уехать к Ниагарскому водопаду. Покурить травку, подумать о смысле жизни. Ни слова о том, что ты со мной.
- Сворачивай налево. Сразу после указателя, - говорит Кенсу парню, что сидит за рулем. – Там должен будет стоять мотель и круглосуточная забегаловка.
Ким растягивает губы в улыбке, выворачивая руль в сторону. В руках Кенсу маркер и огромная бумажная топографическая карта, сложенная в несколько раз пополам, но все еще загораживающая лобовое стекло. По бумаге ползет неровная багровая линия, почти черная из-за скудного освещения внутри автомобиля.
Сейчас глубокая ночь, машина движется по влажному и блестящему от дождя асфальту, незаметно переезжая наземные неровности и ухабы. Ким затормаживает перед особенно глубокой, наполненной дождевой водой трещиной, стараясь не повредить подвеску на авто. Это не их машина, они взяли ее на прокат в соседнем городе.
- Напомни, почему мы делаем это, - говорит Ким, мельком поглядывая на того, кто сидит на пассажирском сидении. Кенсу ведет маркером вверх, пририсовывая к имеющемуся рисунку еще один угловатый отрезок. Это путь их поездки – места, где они побывали и куда еще захотят заехать. – Бросить все дела, чтобы уехать ото всех, отдохнуть и сблизиться с природой? – Кенсу улыбается, щелкая колпачком маркера и складывая кусок бумаги в бардачок.
- Просто, потому что ты любишь меня, - говорит Кенсу и заглядывает на водителя авто из-под накинутого на голову серого капюшона. Он накрывает ладонью острое костлявое колено Кима, немного сжимая и очаровательно улыбаясь. – Потому что я люблю тебя.
***
Их путешествие длится почти две недели. Конечно, сложно назвать это путешествием.
Одиннадцать дней они провели друг с другом, оставив позади все неотложные дела, лучших друзей и семейные проблемы.
Одиннадцать дней рассекая по загородным трассам, высовываясь в открытые окна, и смеясь от пробивающегося сквозь волосы ветра и ослепляющего теплого солнца, они просто наслаждались временем. Они часто смеялись, разговаривая часами, обедая в придорожных кафешках и разглядывая цветастые доски объявлений на остановках, после отцепляя номера и сохраняя их на память о поездке. Заезжая в высокую траву бесконечных полей, они засыпали под стрекот насекомых, прижимаясь друг к другу, согреваясь от прохлады летних ночей.
Парни побывали уже в десятках городов, провинций и штатов, сменяя по две-три машины на дню. Они пересекли границу Америки без проблем, ведь багажник пуст. Поездка налегке – у них с собой почти нет вещей. Есть одна сумка, которая всегда висит на плече Кенсу, наполненная медикаментами, влажными салфетками и деньгами – все самое необходимое. Парень держит ее всегда при себе, готовый помочь Киму в любую минуту.
***
Издалека виднеется светящаяся разноцветными неоновыми лампами вывеска с названием. Она высокая, должно быть, метров семь в высоту. На ней большими красными буквами в посеревших от старины белых кругах выведено «M O T E L», а выше изящным черным курсивом на желтом овале «Lorraine». Уже поздняя ночь. Красный ломаный треугольник над названием хило мигает вишневым, указывая стрелой на двухэтажное здание сбоку. Паркуя машину в ближайших кустах, Ким выкручивает с силой руль и выдергивает ключи.
- Приехали, - с улыбкой на губах он выходит из машины и глубоко вдыхает ночной прохладный воздух с запахом цветов с ближайшего поля.
- Возьми номер, - Кенсу переваливается через коробку передач, облокачиваясь о водительское сидение. Его огромные выразительные глаза направлены из-под серого капюшона вверх на Кима. – Я пока достану вещи из бардачка и позвоню, чтобы забрали машину.
Ким наклоняется и целует вкусные полные губы.
***
Они вместе чуть больше двух месяцев.
Ким думал, что это настоящее чудо, встретить такого, как Кенсу, случайно столкнувшись в пустом коридоре одного из семи учебных корпусов Эшбури. Столкнувшись «нос к носу», банально рассыпая вещи друг друга на полу из белого мрамора с синими вкраплениями. Ким сразу заглянул в эти глубокие черные глаза, ощущая, как плавится что-то внутри, опаляя жаром внутренности. Дрожащие аккуратные пальцы с натянутыми на них почти до кончиков ногтей черными рукавами длинной кофты собирали учебники и выпавшие из них бумажки. Губы, такие полные и сочные, должно быть, безумно мягкие, не переставали беззвучно двигаться, произнося извинения. От этого парня приятно пахло. Ким сразу почувствовал тонкий аромат апельсиновой цедры, смешанной с веточками можжевельника и листьями пачули. Он сходил с ума, приближаясь носом к шее юноши, вдыхая, почти сталкиваясь носом с кожей.
Глазастый парень впихивал бумажки в книги, сминая их, не заботясь о целостности хрупких разноцветных стикеров. Ким отстранился неохотно, когда прекрасное создание поднялось с пола, несколько раз сгибаясь пополам, вышептывая извинения под нос, не поднимая своих красивых, так сильно понравившихся Киму, глаз. После того, как этот юноша скрылся за углом, Ким глубоко вздохнул – внутри него все еще продолжало разливаться непонятное чувство, заставившее щеки покрыться нежно-розовыми пятнами румянца.
У до блеска вылизанной туфли остались лежать его тетради и еще одна незнакомая темная книга с желтыми разводами у выбеленной стены.
Мэйн Рид.
Ким прочитал четыре из шести томов собраний сочинений этого автора. Улыбнувшись самому себе, парень поднялся, стискивая в руках собранные с пола вещи.
***
Кенсу подходит к мотелю, шагает по выложенным мелкой кладкой оранжевым плиткам. На первом этаже за оградой стоят два кадиллака «Dodge», на которых тридцать лет назад на территорию «Lorraine» со своими коллегами прибыл Мартин Лютер Кинг, с целью возглавить марш в поддержку бастующих рабочих. Сбоку от автомобилей на изгороди второго этажа висит белый венок из грязных роз. Почти как настоящие. Кенсу проводит пальцем по мемориальной металлической доске, обводя дату смерти. Кинга убили в этом отеле тридцать лет назад.
Кенсу достает из кармана белую медицинскую маску и надевает, цепляя тугие резинки за ушами. Он смотрит большими черными глазами на второй этаж сквозь выцветший поминальный венок на еле-зеленую, практически бесцветную дверь, которую освещает одинокий светильник с бьющимися вокруг истощенными и измученными насекомыми.
У стойки регистрации стоит чересчур полный чернокожий мужчина с грязно-седыми волосами. Он передает Киму в руки ключ с деревянным шаром «чтобы не потерять», и разворачивается к своему дерьмовому телевизору, который высотой в двадцать сантиметров. Он бьет его ладонью со всей силы, дабы этот кусок дерьма работал, а не просто тратил золотое электричество, за которое приходится доплачивать, потому что в этой глуши нет ни одного посетителя. Никто никогда не приедет сюда после случившегося. Номера здесь стоят теперь сущие копейки.
Ким подходит к юноше, потрясывая деревянным шаром, грязным от всех тех потных ладоней, которые когда-либо к нему прикасались. Растягивая губы в улыбке, высокий Ким подносит пальцы к медицинской маске, но его руку отталкивают.
- Ты всегда в людных местах надеваешь ее, - говорит Ким, притрагиваясь к натянутому на глаза капюшону. Его руку снова отбрасывают. – Я не думаю, что ты и правда, сможешь заразиться туберкулезом.
Кенсу говорит, что перестраховка лишней не будет. Он притягивает к себе руку Кима, рассматривая номер на отвратительно засранном деревянном шаре.
- Я взял нам с тобой лучший номер, - говорит Ким. Пальцы, держащие его руку, начинают нездорово трястись. – Тот старик сказал, что на мое имя уже забронирован один. Но я-то еще в своем уме, я точно помню, что ничего не заказывал заранее.
Ноздри Кенсу яростно раздуваются под тонким спанбондом, его глаза бегают из стороны в сторону.
Как же его бесит Ким.
- Поменяй номер, - тихо проговаривает Кенсу, отпуская пальцы спутника. Ким сдвигает брови и спрашивает зачем, ведь он нашел прекрасную комнату с лучшим ремонтом и утюгом. Утюгом. Кенсу не хочет слышать этого. – Поменяй, - жестче говорит парень, выглядывая из-под капюшона. – Это я забронировал нам номер, тебе надо было просто взять ключ.
Ким кивает головой и под пристальным взглядом направляется обратно к седому разожранному мужику.
Через несколько минут они уже оба идут по второму этажу мотеля, подходят к белому венку с красными вставками и опускают в дверную скважину ключ. Деревянный жирный шар несколько раз бьется о светло-фисташковую дверь – и та открывается.
Это номер «306», Кенсу выбрал его сам. Кенсу было сложно заполучить именно эту комнату, но он хорошо постарался.
***
Вторая их встреча была месяц спустя в западном крыле мужского общежития. Колледж Эшбури – лучшее место для тех, кто хочет получить достойное среднее образование со стопроцентным проходом на любую специальность любого университета без конкурса и на бюджетной основе. Школа-интернат, существовавшая больше века пристанищем лишь для молодых юношей. Поистине красивое место с обширными прилегающими гектарами чистой земли. Каждая травинка выстрижена точно до двух с половиной сантиметров.
После истощающей тренировки регби, Ким плелся в легкой ветровке вверх по лестнице общежития к своей комнате, чтобы рухнуть на любимую кровать. Хотелось раствориться в ее тепле и ласкающей мягкости. Мысли об этом заставили Кима широко зевнуть, прикрывая рот сжатым кулаком.
На пролете со второго на третий этаж, Ким встретил парня, который осторожно клеил плакат на прибитый к стене кусок спрессованных деревянных опилок в одну цельную доску. Он подошел ближе, встал сзади и начал рассматривать надпись – «Туберкулез и ВИЧ-инфекция», Ким усмехнулся.
Как-то он помогал другу делать реферат на тему вируса иммунодефицита. Вышло настолько хорошо, что работу отправили на научную конференцию, где она взяла одно из первых мест.
Ким очень гордится этим. И Кенсу знал это.
- Боишься заразиться? – сказал над ухом юноши, снова вдыхая чарующий запах. Мурашки пробежали по коже именно в тот момент, когда этот большеглазый резко испуганно повернулся и посмотрел на него.
Они познакомились, Ким узнал, что этого паренька зовут Кенсу. Что он приехал сюда на стажировку и работал в студенческой библиотеке. Библиотека – любимое место Кима, в котором он был готов жить целыми днями, засиживаясь за романами. Ким не мог не улыбнуться такому очаровательному Кенсу. Такому прелестному созданию, встречи с которым были, определенно, предначертаны судьбой.
- Не думаю, что в наше время так легко заразиться туберкулезом, - сказал Ким. – Но ты знаешь, что нужно принимать особенные меры предохранения? – Кенсу утвердительно кивнул и достал из заднего кармана джинсов медицинский респиратор.
Он сказал, что всегда носит его с собой и надевает в подозрительных местах, рядом с подозрительными людьми. Кенсу натянул резинки на уши и встал перед Кимом, пристально смотря тому в глаза. Он сказал, что Ким тоже кажется ему подозрительным. Ким рассмеялся, потрясывая плечами, и стянул маску, опуская ее под мягкий подбородок.
Парень в ветровке впал в ступор, упираясь взглядом в пухлые влажные губы. Ему захотелось ощутить их вкус, попробовать и утонуть в апельсиновых и еловых нотках приятного аромата тела юноши.
- Я так же не употребляю молоко и остальные молочные продукты, - голос Кенсу вывел Кима из необъяснимого транса. – Только соевое, - он потряс пакетиком молока с прикрепленной к нему трубочкой. Ким отстранил пальцы от чужой маски и пронаблюдал, как новый знакомый положил напиток обратно в свою сумку с ремнем через плечо. Беспардонно заглядывая внутрь, Ким увидел имя знакомого автора на корешке одной из лежащих там книг. – Туберкулез вымени – это очень опасно, и не всегда туберкулезная палочка уничтожается посредством пастеризации.
- Ты читаешь Томаса Мэйн Рида? – он кивнул на раскрытую сумку, и Кенсу довольно качнул головой. – Твое любимое произведение?
- Я не могу выделить какое-то одно, - Ким не переставал выпрашивать название особенного, которое понравилось Кенсу больше всего. – Нет, это слишком сложно. Скорее всего, - сказал Кенсу, - мне ближе четвертый том сборника его сочинений и тот, в котором роман «Мароны».
- Шестой? Ты прочитал все шесть? – Кенсу стыдливо отвел взгляд, закрывая сумку, и признался, что некоторые книги не решился открыть. Это вызвало у Кима счастливую улыбку. – Ты тоже читаешь их не по порядку?
Кенсу улыбнулся, соглашаясь.
Это знакомство было предначертано судьбой.
***
Кенсу садится на край аккуратно заправленной двуспальной кровати. В его руках сумка, а на теле легкий халат – совсем недавно он вышел из душа, а теперь в ванной Ким. Расстегнув молнию, Кенсу копается в сумке. Оттуда торчат автомобильные номера, снятые, очевидно, с чужих машин. Они расцарапанные и погнутые. Видимо, было тяжело отрывать эти пластинки от сторонних автомобилей.
Роясь пальцами в медикаментах и развернутых салфетках, Кенсу выуживает пачку презервативов и одноразовый пакетик смазки. Он кидает это в тумбочку и берет в руки маленький бутылек смешанных масел. Снимая колпачок, парень куксится – Кенсу никогда не мог понять, как кому-то может нравиться запах пачули. Аккуратно нанося масла на ямки за ушами и ключицы, лупоглазый в отвращении кривит лицо. Еще и запах ели. Кенсу не может терпеть хвойные.
- Я бы не отказался выпить что-нибудь, - укутавшись в халат, Ким выходит из ванной комнаты и выключает основной свет, оставляя лишь тусклое свечение одной прикроватной лампы. – Или уже поздно что-то заказывать?
- Нет, еще не поздно, - говорит Кенсу и поднимается с постели. – Все должно быть у нас в номере, - он проходит до низкого бара и выуживает оттуда охлажденную бутылку водки и спрайт.
На столе у платяного шкафа красуются высокие граненые стаканы, Ким берет их и садится на кровать. Их номер окрашен в приятные оттенки теплого оранжевого и желтого, из-за натянутой на каркас лампы ткани. Незамысловатая тень Кенсу приближается к Киму и молча вливает жидкости в стаканы.
- Ты никогда не рассказывал мне о своих бывших, - говорит Кенсу, причмокивая полными, влажными от напитка губами. Он устраивается с ногами на матрасе, запахивая халат, который решил сползти с его тела. – Должно быть, у тебя было много девушек, да?
Ким усмехается, отпивая алкоголь из низкого стакана.
- Боишься заразиться чем-нибудь? – Кенсу улыбается и отрицательно качает головой. Он догадывался, что Кима вводит в ступор то, что лупоглазый на людях надевает маску на лицо, опасаясь подхватить любую, даже самую безобидную инфекцию. – Немного, на самом деле, - говорит Ким и загибает пальцы на руке, делая еще пару глотков терпкой, обжигающей глотку жидкости. – Четыре.
- Ты еще совсем молод, - поджимает губы Кенсу. – Заканчиваешь Эшбури в сентябре?
- Молод? – переспрашивает Ким. – Ты намекаешь, что у меня еще будет много девушек? – ведя густыми бровями, Кенсу соглашается со спутником. Ким отводит взгляд и закидывает оставшийся алкоголь в рот, глотая. Кенсу говорит, Ким должен понять, что ему будет необходимо найти хорошую девушку, которая станет его женой и родит ему детей. А тот лишь беспорядочно качает головой из стороны в сторону. – Я не собираюсь отпускать тебя, мне никто не нужен, - говорит Ким, перенимая стакан из рук большеглазого. Он отставляет посуду на тумбочку к тускло светящей лампе, наклоняясь ближе к Кенсу. – Встретив тебя, я точно решил, что не смогу позволить себе оставить такого, как ты. Ты нужен мне.
Ким наклоняется над влажными губами и нежно целует, накрывая ладонью оголенное халатом колено Кенсу. Тот целует в ответ, сминая губы Кима и откидываясь назад на жесткую перьевую подушку. Ноги Кенсу разъезжаются, и он чуть сгибает их в коленях, расставляя по обе стороны от навалившегося Кима. С влажным причмоком Кенсу отстраняется от спутника и обхватывает его лицо ладонями.
- Я не закончил расспрашивать тебя про твоих бывших.
Некоторое время Ким смотрит на спутника, придавливая весом собственного тела. От большеглазого, как всегда, приятно пахнет, одурманивая юношу и заставляя терять рассудок, просто смотря на любимого.
Кулер, размещенный в воздухоотводе ванной комнаты, шумит, перегоняя насыщенный после душа влагой воздух. В их номере довольно уютно. Две двуспальные кровати, стоящие изголовьями к стене, разделяемые тумбочкой и висящей уродской картиной.
С глухим шуршанием на мягкой постели натягивается грязно-оранжевый флис, поддаваясь незначительным движениям лежащих парней. Кенсу выше поднимает колени и старается принять сидячее положение, комкая персиковый плед под собой и стараясь отстраниться от Кима. У него это плохо получается, и смуглый юноша утягивает спутника за бедра обратно, подминая под себя. Он поднимает руку и приглаживает ладонью наэлектризованные волосы Кенсу.
- Ты знаешь Марти Коль?
Кенсу смотрит в помутневшие глаза напротив, поглаживая большими пальцами щеки Кима.
- Да, что-то слышал такое, - говорит Ким, придвигаясь ближе, целуя подбородок, острый край челюсти и ее угол. – Вроде, встречался с ней полгода назад. Она была моей собачкой-фанаткой, - он обхватывает губами мочку уха Кенсу, а тот спрашивает, нравилась ли она Киму. – Не знаю, - полные губы прокладывают дорожку из мокрых поцелуев вниз по шее, останавливаясь у махровой тонкой ткани. Ким отодвигает пальцами белый халат, продолжая целовать безумно нежную кожу Кенсу.
- Почему ты расстался с ней? – откинув голову в сторону, Кенсу тянется рукой вниз к сумке, окуная в нее пальцы и утягивая несколько белых нейлоновых стяжек. Он сует их под подушку, не слишком далеко – чтобы можно было взять если что. Ким отвечает, что не помнит. Говорит, что, должно быть, эта «психопатка» так его достала, что не было другого выхода. – Тебе нравилось быть с ней? Ты любил ее? – Кенсу оттягивает ворот халата на Киме, обнажая сильные смуглые плечи. Чувствуя чужие губы на своей груди, большеглазый шумно со стоном вздыхает, сжимая парня коленями. – Любил ведь?
- Я ненавидел ее, - шепчет Ким и поднимается, скидывая свой халат на соседнюю кровать. – Я ненавидел ее так сильно, как люблю тебя, - вновь нависая над полными губами, парень тянется пальцами к туго завязанному поясу банного халата Кенсу. Но ему не дают даже прикоснуться. Руку Кима нежно перехватывают и устраивают на теплом бедре, двигая вниз от коленки по внутренней стороне к паху. С улыбкой он прижимается к полным и вкусным губам большеглазаго. Их языки сталкиваются, а зубы задевают чужие.
Поглаживая напряженные мышцы раздвинутых ног, Ким медленно придвигается пальцами к члену спутника. Он обхватывает его ладонью и оттягивает крайнюю плоть вниз к основанию. Мышцы на шее Кенсу красиво вырисовываются, затвердевая, когда тот глубоко вдыхает в легкие воздух. Скинутая с колен ткань халата сминается под елозящими ягодицами, Кенсу переваливается, придавливая бедрами ноги Кима.
- Долго с ней встречался? – спрашивает Кенсу, отлепляя от себя руки смуглого парня, перекладывая их на свои согнутые пополам ноги. Ким движется влажными ладонями дальше и останавливается на округлых ягодицах, придвигая любимого ближе так, что собственный полувставший член нагибается к животу.
- Не помню. Зачем нам говорить об этом, - тихо проговаривает Ким и развязывает узел на махровой ткани. Подолы халата растекаются, оголяя алебастровую кожу груди и живота. – Сними, - Кенсу послушно скидывает предмет одежды с рук, оставаясь совершенно нагим и раскрытым перед по-убогому пошло улыбающимся Кимом. Кенсу отвратительно, но он улыбается в ответ, когда Ким садится на кровати и прижимает болезненно бледное тело к своей горячей, обжигающей груди. Он обдает дыханием тонкую, покрытую проступающими сквозь тонкую кожу капиллярами, шею, покусывая твердеющие жилы у горла. Кима безжалостно сводит с ума этот парень, собравший все идеальные черты в одном флаконе и добровольно отдавшийся в сильные, надежные руки.
Кенсу отстраненно сверлит глазами дешевую распечатанную на листе для принтера «картину» в дерьмовой рамке на стене. Это натюрморт с цветами в пастельных тонах. Пока Ким вылизывает его шею, Кенсу хмурится. Ему неприятно все это, слишком мокро и отвратно до такой степени, что к горлу подступает тошнота.
Наклоняясь к скрытому в мягких волосах уху, Кенсу шепчет, что он хочет, чтобы Ким потрогал его. Дотронулся там, где позволяет прикасаться только ему. Кенсу томно шепчет, опаляя теплом ушную раковину спутника, о том, что хочет почувствовать член Кима в себе, быть с ним так близко, как не был ни с кем, кроме него.
***
Когда Ким пошел забирать ключи от номера, оставляя Кенсу в машине, было довольно прохладно. Вытащив из бардачка сложенную в несколько раз хрустящую, исчирканную красными полосами карту, Кенсу начал пихать ее в набитую хламом сумку. Бумага нещадно мялась и рвалась по сгибам, но парня это не волновало. Вслед за скомканной, разодранной картой в сумку отправился маркер и почти пустая пачка салфеток с ароматом апельсина. Кенсу не переставал удивляться, как только ему удается переносить этот приторно-сладкий, отвратительный запах.
Он выложил из сумки новенькие автомобильные номера, со свежими соскобами белесой краски до темного металла на месте отверстий для шурупов. Края подогнуты, но это легко исправить. Кенсу вышел из авто и сел на корточки перед бампером. Отверткой с плоским наконечником он отогнул рамки вокруг висящего номера и отцепил кусок алюминия от машины. Эта пластина была изрядно побита, видно, что ее отцепляли-прицепляли не один раз. Еще одной отверткой Кенсу привинчивал новенькие чистые номера, не приложив той массы усилий, которые он убил на их прошлую машину. То же он проделал с номером у багажника, после засовывая железо в свою доверху забитую сумку.
Он звонил в тот отдел проката, где они сняли эту машину пару дней назад, в Миссури, протирая влажной салфеткой свое сидение. С яростью оттирая свои следы с бардачка, он представился по телефону как Ким.
Каждая машина, взятая на прокат за все одиннадцать дней их «путешествия», каждый номер в придорожных мотелях и дешевых гостиницах, вплоть до оплаты еды в супермаркетах – все было записано на имя Кима.
Кенсу прошелся салфеткой по ручке двери и с внутренней, и с наружной стороны. И снова на него кричали в трубку, называя бестактным то, что парень оставил машину в другом штате.
Америка – страна, где все штаты чувствуют себя независимыми. У каждой свое управление, отделение полиции и менталитет. Штаты не общаются между собой, и полиция Невады никогда не возьмется за дела Калифорнии. Аналогичная ситуация с агентствами по сдаче авто в аренду. Кенсу извинился, но добавил, что если они захотят свою машину забрать обратно, то она будет ждать их в Мемфисе, штат Теннесси. Закончив разговор, он в последний раз прошелся по коробке передач, на всякий случай, и вытряхнул коврик. На автомобиле не должно быть следов, все должно быть чисто. Никто не должен узнать о том, что Кенсу был здесь.
***
Ким кусает мраморные плечи, придерживая любимого за узкую спину на своих коленях. Это безумие, ему хочется бесконечно обнимать, ласкать и приносить удовольствие. Кенсу говорит поцеловать его в губы, и Ким исполняет желание, припадая к юноше, облизывая его язык и примыкая губами.
Откидываясь назад под давлением Кенсу, Ким рвано неосознанно стонет. Просто потому что ему хорошо. Кенсу выпрямляется и проводит по возбужденному, налитому кровью члену спутника ладонью, наблюдая за выступившими каплями смазки. Он говорит Киму, чтобы тот достал из тумбочки все необходимое.
Большеглазый натягивает на стоящий член своего парня презерватив и фиксирует его у основания, он проделывает то же со своим и выдавливает на пальцы смазку из темно-синего пакетика. Кенсу закидывает руку за спину, размазывая склизкую жидкость по промежности.
Беспрерывно водя ладонью по возбуждению Кима, юноша растягивает себя пальцами, из-под отяжелевших век наблюдая за беспорядочно вздымающейся грудью. Когда три пальца без проблем вмещаются в тело Кенсу, он замещает их горячим членом Кима, осторожно насаживаясь, придерживая орган у основания. Лежащий парень приподнимается на локти, наблюдая за действиями любовника, поглаживая пальцами влажную кожу под коленями и мягкие икры. Он дышит ртом, а спина влажная от испарины. Он хочет это безупречное белое тело, хочет прижиматься к шелковой коже, вырывая звонкие глубокие стоны, адресованные лишь ему одному.
Кенсу больно, будто его вот-вот разорвет толстым членом Кима изнутри, но он продолжает, пока не усаживается на бедра смуглого парня, полностью насадившись на член. Полные губы приоткрыты, а глаза зажмурены.
- Извини, дай мне пару минут, - тихо говорит Кенсу. Его короткие ногти врезаются полумесяцами в низ живота Кима. – Я плохо растянул себя.
- Не извиняйся, - так же тихо проговаривает парень. – Наклонись ко мне, - Кенсу осторожно перекладывает руки на широкие смуглые плечи, опираясь на них, чуть привставая с Кима. – Хорошо, - Ким ложится затылком на подушку и притягивает любимого за спину ближе. Жмуря глаза, Кенсу всхлипывает от тупой боли, которая определенно должна пройти, как только он привыкнет к толщине. – Приподнимись, - Кенсу немного встает с члена, но бедра Кима движутся вслед за ним. Он удерживает ладонями ягодицы юноши на весу, а сам опускается на кровать, выходя из тесного и скользкого от смазки тела. Кенсу вскрикивает, когда Ким двигается тазом вверх, шлепаясь пахом о промежность.
***
Перебегая на пару с проливным дождем мокрую дорогу под рев гудящих машин, юноша испачкал обувь и низ загнутых у щиколотки джинсов. Спеша куда-то, глазастый даже не обращал внимания на светофоры. На нем была легкая куртка с капюшоном, а руки опущены в глубокие пустые карманы.
Под звон дверного колокольчика в магазин зашел новый покупатель. Он дошел до высокого прилавка с огромным кассовым аппаратом, скидывая скань со смоляных волос.
- Bonsoir, grand-mere, - задорно произнес Кенсу, отвлекая женщину в длинном платье от пасьянса. Огромные, выцветшие от старости голубые глаза поднялись и заставили юношу растянуть губы в счастливой улыбке. – У меня хорошо получается?
Женщина ответно растянула уголки вымазанных в фиолетово-бардовый цвет бархата губ, оголяя ряд ровных зубов драгоценного и любимого протеза. Ее светлые седые волосы собраны в аккуратный бесподобный пучок на затылке с двумя-тремя покрытыми драгоценными камнями заколками.
- Бонсуар, повтори за мной, бонсуар, - женщина взмахнула в воздухе пальцем с внушающего размера камнем в золотой оправе. Кенсу с улыбкой проговорил, вытягивая полные губы вперед на «у» и приоткрывая рот на «а», заканчивая глухим, еле-слышным «р». – Ты безупречен. Ты не говоришь, а ласкаешь мои уши, - женщина активно замахала ладонями, подзывая молодого парня перегнуться через прилавок и обнять ее. Кенсу наклонился и прижался влажной от дождя курткой к шифоновому платью, ощупывая пальцами устрашающе выступающие сквозь ткань позвонки на прямой спине.
- Я пришел взять книгу, - сказал Кенсу, стоя у одного из сотни книжных шкафов французского магазинчика. Они стояли длинными рядами с узкими проходами между ними. – Томас Мэйн Рид. Его собрания хорошо продаются?
Женщина приспустила недавно надетые очки, двумя пальцами придерживая тончайшую, почти невидимую оправу. Она резко поднялась с места и проплыла в своем длинном воздушном платье мимо разглядывающего стеллажи Кенсу. Прямая осанка и гордо поднятая голова говорит о ее жестком и дерзком характере в молодости, а длинные, тонкие, покрытые венами и несколькими большими старыми кольцами пальцы – о ее аристократичном происхождении.
- Знаешь, - сказала она, отдаляясь в ужасающе узком проеме шкафов. – Твоя сестра тоже пришла ко мне когда-то с таким вопросом, - длинные, лакированные в темный цвет вишни ногти пробежались по корешкам книг. – Когда она решила уехать в Оттаву, глупышка, - дама вытянула книгу с прогнувшейся от тяжести литературы полки. Черная обложка и кислотно-желтые неаккуратные разводы. – Я говорила ей, что еще рано заканчивать наслаждаться жизнью и оправляться работать в окружении безмолвных полок. Но она так хотела быть библиотекарем, - она подошла к Кенсу и протянула книгу, не отдавая сразу. – Знаешь, что сделала Марти, когда взяла ее в руки?
Кенсу улыбнулся и качнул головой.
- Quoi? – она прикрыла глаза, открыла книгу и шумно втянула носом воздух, приблизившись к страницам лицом. Она сказала Кенсу попробовать так же, передавая литературу в его руки, шлепая по ладоням. С улыбкой на губах, юноша глубоко вдохнул запах чернил и свежего клея – будто этой книге пара дней, никак не больше. Запах, который Кенсу любит больше всех сладких и бесконечно приторных духов.
- Твой французский звучит лучше, чем у Марти, - повысив голос, сказала дама, подлетая к кассовому аппарату в развевающемся платье с длинными, плотно прилегающими к запястьям рукавами. – Твои родители правильно сделали, что родили тебя здесь, в Квебеке.
Около счетной машины стояла скрученная от сырости фотография. На ней смущенного Кенсу клевала в щеку улыбающаяся девушка. Ее натуральные блондинистые волосы были собраны черным ободом со лба, а согнутая в локте рука перекинута через шею брата.
- Обещай своей grand-mere, что не уедешь, как уехала она, - стискивая пальцами жесткую обложку книги, Кенсу облокотился о столешницу.
- Je suis desole, cherie grand-mere.
***
В очередной раз вгоняя член до упора, Ким смотрит на лицо Кенсу затуманенным взглядом – его глаза больше не сожмурены, а губы приоткрыты в немом стоне. Еще пара толчков – и Кенсу сам насаживается на орган парня. Он выпрямляется, упираясь ладонями в грудь Кима, прогибая спину и закидывая голову. Влажные ладони сильно сжимают ягодицы, заставляя белоснежную кожу алеть под смуглыми пальцами.
Ритмично двигаясь на толстом члене Кима, Кенсу наклоняется ниже, проскальзывая губами по губам спутника. Он чувствует, как глубоко проталкивается в него член, когда Ким подается бедрами вверх и прижимает к себе безумно прекрасное тело, от которого готов бесконечно сходить с ума и биться в агонии. Томные нежные стоны Кенсу раздаются точно над ухом, пуская по смуглому телу миллиарды мелких мурашек и волн наслаждения.
- А ты хотел бы узнать, где она сейчас? – проговаривает Кенсу, срываясь после каждого нового толчка. – Марти, - он повторяет, - тебе не интересно, где она?
- Нет, - коротко отвечает Ким, разминая в руках упругие ягодицы, насаживая парня на свой требующий разрядки член.
- А что, если я скажу, что она мертва, - Кенсу протяжно стонет, зарываясь пальцами во влажные волосы спутника, прижимаясь носом к вспотевшему виску. – Тебе все равно?
- Да, - он целует изгиб шеи перед своим носом, кусает и беспорядочно засасывает кожу. Шлепая влажными бедрами по ягодицам Кенсу, наслаждаясь сбитым дыханием парня.
***
Стоя за углом пустого коридора учебного корпуса Эшбури, Кенсу перемешивал в руках учебники. Облокачиваясь спиной о белую стену, парень выставил перед всеми ненужными книжками, которые так, «для кучи», сборник сочинений Мэйн Рида. Черная обложка и кислотно-желтые разводы. Заглянув на табло электронных часов, он увидел зеленые квадратные цифры – осталась всего минута, как Ким решит выйти из своего класса.
Долбанный педант.
Черные рукава натянулись на белые аккуратные пальцы, а в воздухе стоял аромат ели. Кенсу отсчитывал шаги, пока они не стали слишком четкими и близкими. На семнадцатом глухом шлепке подошвы о мрамор широкоглазый вылетел из-за угла, сталкиваясь с учеником старших классов. Кенсу поднял на него глаза, нужно было просто убедиться, что это именно Ким. Кенсу отбросил сборник сочинений в сторону, приступая собирать и свои, и чужие тетради с выпавшими из них бумажками. Его трясло от этого отвратительного парня, который слишком близко придвигался, разнюхивая тошнотворную смесь эфирных масел с шеи.
Сын успешных родителей, ученик одной из лучших частных школ мира. Этот урод не мог не понравится сестре Кенсу.
Его сестра, Марти, была знакома с Кимом задолго до поездки в Оттаву. Они разговаривали ночами по телефону. Марти потратила две стипендии, чтобы купить этот аппарат.
***
Продолжая насаживаться на скользкий член, Кенсу тянется трясущимися пальцами вниз с матраса к сумке. Он цепляет деревянную ручку не с первой попытки, обнажая гьюту.
Это обычный кухонный нож «Chef», имеющийся на кухне каждой семьи провинции Квебек.
Для французов готовка блюд – это настоящая наука. Мелко шинковать овощи и без проблем отцеплять кожу с рыбы. Большинство поваров вполне справляются именно этим ножом, наплевав на оставшиеся десятки разновидностей и типов.
Кенсу выбрал гьюту, потому что он был любимым ножом Марти.
Задыхаясь, выкрикивая сладкие стоны, большеглазый поднимает руку с зажатым в ней столовым прибором.
Ему не сложно имитировать. Он успел научиться, потому что за все время, пока они с Кимом «вместе», тот не смог ни разу доставить должного удовольствия. Никогда не находил тот угол, под которым бы член попадал точно по простате с каждым толчком. Кенсу уже начинал сомневаться в том, что анальный секс – это и вправду безумно приятно. Сомнения отбросились сами собой, когда, совершенно случайно, ведь по-другому быть просто не может, Ким двинул со всей дури головкой члена по предстательной железе. Не то чтобы у Кенсу перед глазами замельтешили звезды и начали взрываться цветастые фейерверки, просто стало резко очень приятно. Почти до судорог в ногах с зажиманием пальцев.
Кенсу никогда бы не лег с парнем в кровать. Ни за какие деньги не позволил трахать себя в задницу до ноющих покраснений и кровоточащих трещин. Но Ким был исключением, ему можно.
Ужасно отвратительно быть в постели с парнем. В постели с тем, кто когда-то изнасиловал твою сестру.
В постели с Кимом.
Выгибаясь в спине, зажимая животами свой так и не вставший член, Кенсу кладет сжатый в ладони нож на грязно-персиковый флис. По его виску катится соленая капля пота, падает на шею парня, что лежит снизу. Вся спина в мелких каплях испарины, но не от сексуального возбуждения. Его прошибает дрожью, когда он только смеет задуматься о том, что скоро сможет отомстить за свою любимую сводную сестренку.
***
Он снял номера с машины на автосвалке. Его родная провинция Квебек наградила парня замечательным складом испорченных и всеми забытых машин в Монреале. Сюда и на свалку в Калгари провинции Альберта свозят авто-мусор со всех концов Канады. Шикарные машины с целыми запчастями и проржавевшими корпусами раскинулись на широком поле без должной охраны и хотя бы забора.
Кенсу продал в сумме двадцать восемь автомобилей, рассматривая отдельно детали. В его кармане наличкой было около пятидесяти штук канадских долларов после незаконных сделок с автолюбителями по всему миру. Ему понадобятся эти деньги.
Отворачивая позолоченную ручку механической коробки передач, Кенсу выглянул в окно, стирая пот со лба. На улице было, действительно, жарко. Скатываясь сквозь влажные густые брови, капли попадали в глаза, от чего нещадно щипало. Они сужены от солнца, отражавшегося от капотов и стекол машин, попадающего точно Кенсу по чувствительным зрачкам.
Задумавшись о чем-то своем, Кенсу наткнулся взглядом на открытый багажник одной из стоящих вблизи машин. Его даже не привлекла стоящая на откидной крышке поблескивающая статуэтка, которую можно было продать минимум за двести, а то и за двести пятнадцать баксов. Прикрываясь от назойливых лучей, юноша разглядел прикрепленный номер. Он счастливо улыбнулся и выпнул хлипкую дверцу, вылезая из авто. Это настоящая редкость. Подлетая к автомобилю с номерами, Кенсу не мог скрыть радости. Номера американские и слишком затертые, ни одна камера на остановочном пункте не сможет вычитать номер.
На каждую взятую в аренду машину, которую Кенсу оформлял на имя Кима, были прицеплены именно эти номера. Ким слишком тупой и молодой, чтобы понять это. Каждый раз Кенсу снимал чистые номера, прицепляя те самые, которые вывез со свалки Монреаля. А позже менял их обратно, когда приходилось сдавать машину.
Ему не нужно было, чтобы их видели. Нельзя, чтобы камеры следили за их передвижениями. Кенсу думал о том, что никто не отменял маячков на трубах подвески или под мягкими поролоновыми сидениями. Поэтому они арендовали автомобили лишь в самых забитых и бедных салонах, которым не всегда хватает денег на смену выбитого стекла, не стоит говорить уже о маячках.
***
Кенсу не успевает опомниться, когда его хватают поперек спины и пытаются скинуть на кровать. Он в панике сует нож куда-то под подушку, отчетливо распознавая звук рвущейся ткани наволочки. Его вдавливают в матрас, шире раздвигают ноги и в быстром темпе вгоняют член в растянутый сфинктер. Кенсу жмурится и стонет, скорее от боли, чем от чего-либо еще. Сильные руки грубо закидывают выбеленные ноги на влажную от пота поясницу Кима. В такой позе сложно не попасть по простате, но Ким справляется с этой задачей. Это настолько обидно, что Кенсу готов разреветься. Он хочет хоть раз ощутить оргазм как надо, как это бывает в парах, которые чувствуют друг друга до мельчайшей клеточки тела.
Киму сносит голову от звонких выдохов любимого, от его пальцев, что зарываются в мокрые потные волосы. От его теплого и узкого тела, сжимающего член так крепко, обволакивая шелковистыми мышцами. Доставляя сумасшедшее наслаждение.
- Люблю тебя, слышишь? – бормочет Ким в полные, покрасневшие от поцелуев губы. – Люблю так сильно, - он наклоняется и влажно целует Кенсу, сжимая одной рукой уже до синяков раскрасневшуюся ягодицу. Слишком много слюны. Кенсу противно, но он отвечает, кусая губы парня, массируя пальцами кожу головы.
Он тянется рукой под подушку и разворачивает «Сhef» так, чтобы его можно было удобно схватить за рукоять. С трудом выпутав сталь из порванной ткани, Кенсу крепче обхватывает ногами Кима, сплетая свои щиколотки где-то на ягодицах. Они ритмично качаются, погружая член в тело Кенсу на половину, вынимая и снова со стервозным усилием вгоняя.
Ким еще несколько раз повторяет, что он любит Кенсу и как именно. Большеглазый чувствует, что этот смуглый парень готов к разрядке. Темп переходит на сумасшедший, а махи бедрами уменьшаются. Они оба похожи на спаривающихся животных, и это отвратительно.
- Она была на четвертом месяце, - тихо шепчет Кенсу, отодвигая голову спутника от себя как можно дальше.
- Что?
Заостренное лезвие без труда проникает в горло Кима, насквозь проскальзывая мимо одной косой мышцы и прорезая вторую, разрывая пищевод и выходя наружу ровным треугольником стали. По самую рукоять нож запущен в жилистую, напряженную от сексуального возбуждения шею. С руки Кенсу падают маленькие перышки. Подушка была все-таки пуховой.
Он смотрит в отстраненные глаза, в которых отражается свет оранжево-желтой прикроватной лампы. Кенсу старается разглядеть в них ту боль, которая никогда не сравнится с той, что пережил он сам.
Из ран виднеются первые багровые капли крови, а сам Ким съезжает в сторону, неспособный опираться на выставленные по сторонам от тела большеглазого локти. Кенсу аккуратно приподнимается вверх по кровати и вынимает из себя скользкий от смазки член продырявленного Кима. Он уваливает парня на кровать и вынимает нож из истекающей кровью шеи.
Это как резать мясо.
Открытые раны начинают усиленно кровоточить, окрашивая грязно-персиковый флис черными пятнами медленно растекающейся крови. Ким смотрит на любимого, он пытается что-то сказать, но вырываются лишь хрипы. Его тело не может сознательно двинуться, ноги сводит судорогой, как и кисти рук.
Кенсу тянется ладонью под все ту же подушку, он роется в вывалившихся из наволочки перьях, выискивая пластмассовые полосы. Он положил их туда, он точно помнит. Хватая пальцами одну из стяжек, он усаживается на ноги истекающего кровью, мычащего что-то Кима. Обведя полосу прочного полиамида вокруг основания его все-еще эрегированного члена, Кенсу вправляет язычок в застежку и тянет так сильно, как только может. Трясущиеся пальцы фиксируют сдавливающую орган пластмассу и проходятся вверх по члену. Он горячий, твердый и скользкий.
Привстав, Кенсу насаживается на все еще рабочее возбуждение Кима, погружая его в себя медленно и осторожно, устраиваясь на скользких потных бедрах, загоняя член внутрь до основания.
***
Марти Коль – девушка с грандиозными амбициями. В ее распоряжении был диплом об оконченном высшем образовании Университета Лаваля. Окончив с отличием факультет общественных наук, она могла выбрать себе любой путь в жизни, но Марти решила стать библиотекарем в школе, которую закончила около пяти лет назад. Ее ждал он – парень, о котором девушка мечтала всеми днями напролет, а ночью не могла уснуть из-за телефонных разговоров с предметом обожания.
Она выехала на поезде из Квебека и через день уже ходила между деревянными шкафами с книгами и учебниками. Марти сразу узнала Кима, когда тот пришел за четвертым сборником сочинений своего любимого автора.
Высокий смуглый юноша с красивыми, соблазнительно пухлыми губами часто приходил посидеть в тишине. Они сблизились, как Марти и мечтала. Она знала все – что он любит, чем увлекается, когда и где находится. Все привычки, лучшие черты и слабые места. Все это хранилось в ее блокноте, который дополнялся новыми данными изо-дня в день.
Они встречались месяц на тот момент, когда Ким начал настойчиво намекать на секс. Марти согласилась не раздумывая. Ее пленил этот парень своей красотой.
Он попросил лучшего друга снимать их на камеру. Ким сказал, что это на память, чтобы у них было своеобразное хоум-видео. Он наплел столько всего, что Марти просто кивала головой, соглашаясь, расстегивая шифоновую розовую блузку и распуская светлые волосы.
Никто не поверит, что Ким выебал библиотекаршу Эшбури, всем всегда нужны доказательства.
Они трахались у Кима в общежитии, сосед держал у лица камеру, снимая не только сам процесс совокупления, но и лицо Марти. Куда без ее лица? Зачем тогда вообще видео, если не видно, кого именно выебывает смуглый красавец Ким?
Девушка громко чувственно стонала, отворачиваясь от объектива, но сосед всегда ловил ее прекрасное личико в кадр.
Ким предложил «завязать глазки», накрывая глаза Марти скрученной в полосу футболкой и завязывая ткань в узел на ее затылке.
Из рук соседа камеру перенял Ким, снимая то, как его лучший друг входит в нее с довольной бездушной улыбкой на лице. Шлепки влажных тел разносились по маленькой комнатке с двумя кроватями, девушка взвывала, а друг Кима толкался, вгоняя член в податливое тело.
Они кончили в нее оба, но она не знала этого.
Ким отказывался отдавать Марти кассету, отмазываясь всеми возможными способами. Он просто кинул ее одну, ему она больше не интересна.
Марти поняла, что у нее ничего не выйдет здесь, в Эшбури, она собрала свои вещи и уехала обратно домой. Она узнала, что беременна, сразу. Марти поначалу обрадовалась, ведь это ребенок Кима. Но его отношение к ней так резко изменилось, что даже не хотелось об этом думать.
Спустя некоторое время ей на почту пришло видео с тем, что произошло на самом деле после того, когда ей завязали глаза. Слезы капали из ее глаз, разбиваясь мелкими каплями о столешницу с включенным компьютером, на экране которого проигрывалось черно-белое видео.
***
- Она повесилась в своей квартире, - говорит Кенсу, притягивая окровавленный нож к колену, удобно сжимая в ладони деревянную ручку. – Знаешь, я был единственным, кто знал о беременности. В предсмертной записке она написала, что не может пережить того, что произошло в Оттаве, - Кенсу замахивается и дырявит живот Кима.
Он пронзает плоть чуть ниже груди, посередине. Стальное лезвие плавно разрезает жировую прослойку, тугие мышцы и рвет стенки желудка. Кенсу привстает на члене и резко опускается, с первой же попытки попадая по простате. Он сладко стонет и насаживается на сдавленный пластмассой член несколько раз подряд, наслаждаясь этими приятными ощущениями.
Кровь медленно наполняет порванный желудок и движется вверх по пищеводу, заставляя Кима захлебываться ей. Из его широко распахнутых глаз катятся горячие слезы.
- Потрогай меня. Я хочу, чтобы ты трогал меня тут, - шепчет Кенсу и накрывает трясущейся ладонью Кима свой приподнявшийся орган, не переставая насаживаться на стоящий колом член спутника. – Пусть у тебя хоть сейчас получится заставить меня по-настоящему кончить.
Закидывая голову, Кенсу чувствует сильные волны наслаждения, быстрее двигаясь, практически соскакивая с налитого кровью члена. Его глаза заплывают черными пятнами, а из глотки вырываются глухие звонкие стоны. Он говорит себе под нос что-то на французском, еще несколько раз проскальзывая горячей головкой по простате. Презерватив наполняется белесой жидкостью, но член все еще не затвердевший. Руки и ноги Кима не двигаются, а глаза продолжают моргать.
Кенсу вынимает нож из тела Кима, он смотрит ему на лицо сверху, тяжело дыша и приходя в себя от оргазма.
- Малыш, - тихо говорит Кенсу, наклоняясь ниже, целуя парня в прилипшие к потному лбу волосы. – Ты был на высоте.
Большеглазый поднимается с посиневшего от сильно сдавливающей пластмассовой ленты члена, тянется к тумбочке, хватая свой стакан водки со спрайтом. Кенсу опустошает его залпом и с характерным звоном ставит обратно, возвращаясь к созерцанию подыхающего Кима.
- Ты всегда был убийственно красив, - тихо говорит Кенсу, размазывая пальцем вязкую, дурно пахнущую кровь по пухлым губам. – Так что, - он приставляет кончик лезвия к наполненной кровью впадинке между ключицами. Поворачивает нож так, чтобы он стоял ребром к окну, а не к окровавленному лицу Кима. Кенсу без колебаний вдавливает сталь глубоко внутрь, до конца разрезая пищевод и перекрывая трубку трахеи, в завершении упираясь пластиной в шейные позвонки. Глаза Кима отстраненно, обездвижено смотрят куда-то вверх и вбок, его рот приоткрыт в немом стоне, а из дырок в шее не перестает вытекать темно-бордовая металлическая жидкость, - так что, теперь ты и вправду мертв.
Кенсу поднимается с мокрого, почерневшего от крови пледа, наступая босыми пятками на паркетный пол. Он идет в душ, где стягивает презерватив, завязывает его и откладывает на полку к одноразовым шампуням.
***
В кармане новой куртки лежит перевязанная тонкой резинкой разменянная тысяча. Рядом с ней билет Мемфис – Квебек и паспорт.
***
Он сжег свою сумку на рассвете, как и толстовку с капюшоном, медицинскую повязку с ужасно неудобными закрепителями и бутылек со смешанными маслами, который особенно громко взорвался в пылающем костре Кенсу. Туда же последовала мятая карта с вычерченными полосами от Оттавы до Мемфиса, мотеля «Lorraine», ключ от номера «306», с до безобразия жирным деревянным шаром, и наполненный спермой презерватив.
Кенсу закрывал дверь, натянув на нос респиратор, чтобы скрыться от камер.
В любом многолюдном месте этот парень максимально прикрывал лицо, избегая вечно зрячих черных глаз. В этом году система распознавания лиц была установлена лишь в Лондоне, и то, четкость была настолько скудной, что можно всплакнуть, посмотрев на зафиксированное личико.
***
Сейчас, стоя в очереди на посадку на рейс до дома, Кенсу вспоминает, как поливал виски все то, что полыхало в опаляющем пламени. Автомобильные номера красиво плавились, растекаясь на камнях, а деревянная ручка любимого ножа Марти трещала и пускала веселые искры. Само лезвие Кенсу утопил.
Вряд ли кто-то додумается искать орудие убийства на дне полноводной Миссисипи.
Он отвез Кима специально подальше от своего дома, своей семьи и страны. Если штаты Америки не обмениваются информацией, то какова вероятность того, что об убийстве какого-то парня узнают в Канаде.
Все это было ради Кима – его потные, жаркие недели на автосвалках, бесконечные часы чтения Мэйна Рида и путешествия по таким отдаленным местам. Кенсу никогда и не думал, что сможет так просто попасть в Америку. Разъезжать на чужих машинах и наслаждаться с молодым парнем жизнью. Ради Кима, Кенсу взялся за те дела, которые бы даже никогда не пришли ему в голову. Ким сделал его жизнь не простым существованием, а чем-то интересным и увлекательным. Он придал ей смысл, цель, которую было максимально сложно достигнуть.
А теперь в номере «306» царит хаос. Тело на постели все еще похоже на живое, но губы, под слоем свернувшейся багровой крови, должно быть, уже посинели. По трубам в ванной тянутся окаменевшие отростки плесени, с них капают ледяные капли воды. Гудящий, встроенный в воздухоотход кулер в сумасшедшем темпе перегоняет влажный после душа воздух.
Кенсу вышел из номера несколько часов назад. После костра и утопления стального «Chef», этот большеглазый выкрасил смоляные волосы в кислотно-бардовый в каком-то негроидном салоне с вечно-болтающими жирными афроамериканками.
Он хочет покинуть эту грязную и скользкую от жира страну.
***
Кенсу полностью чист. Его пропускают на борт самолета, он садится на свое 14D и откидывается на жесткую спинку. Он думает о Киме. Думает, что если бы не обстоятельства, он смог бы влюбиться в него до потери сознания, сильно и по-настоящему. Смог беспрекословно слушаться и выполнять все, что тот скажет. Как делала его дорогая, любимая Марти. Кенсу сожалеет, что не встретил этого смуглого парня раньше. Но, закрывая глаза, он видит пузырящуюся во рту Кима кровь, его трясущиеся пальцы и напряженные мышцы шеи.
_____
Мотель «Lorraine» – реально существующее место.
Мартина Лютера Кинга убили на балконе номера «306» 4 апреля 1968 года. Убийство было обыграно как проявление расистской ненависти.
Мотель находится на территории города Мемфис штат Теннеси, чуть ли не в центре, так что полей там нет и трассы по близости тоже.
С момента инцидента это помещение отдано под национальный музей гражданских прав. Пользуется, кстати, хорошим спросом среди американцев и туристов.
***
Томас Мэйн Рид всем известен своим романом «Всадник без головы». В произведении «Мароны», упомянутом Кенсу, рассматриваются отношения между черными и белыми людьми. Рабовладение и все такое.
***
Квебек – столица провинции Квебек и французская столица Канады. На территории всей страны официальными представлены два языка – французский и английский. Квебек – место, где большинство коренных жителей являются «чистокровными» французами.
***
«Bonsoir, grand-mere», - Добрый вечер, бабушка
«Quoi?», - Что?
«Je suis desole, cherie grand-mere», - Извини меня, дорогая бабушка.
Я в французском не ас, так что пардон.
***
Колледж Эшбу(е)ри, (Ashbury College) одна из лучших школ в Канаде. Ранее осуществляла функцию школы-интерната строго для юношей, на данный момент так же имеются общежития для девушек. Этот колледж окончил один из премьер-министров Канады. Если кто горит желанием, школа с радостью принимает учеников по обмену в 9-12 старшие классы.
***
Представленные в тексте автосвалки реально существуют, а вот охранная система на их территории такая, которой можно только позавидовать. Запчастями, безусловно, торгуют, но это легально.
_____