double trouble ЧаЙ
Aki Kida
Ким Чонин как задницей чувствовал, что что-то этим днем пойдет не так. Во-первых, утро встретило его омерзительно яркими лучами в окно сквозь не задернутые шторы. Во-вторых, его собака видимо чего-то нажралась на вечернем выгуле, и ее стошнило прямо перед его кроватью, и он, естественно заметил это только тогда, когда вляпался босой ступней. В-третьих и в-четвертых, он порезался, когда брился, и фен, издав пару звуков умирающего тюленя рипнулся, напоследок выплюнув отвратительно воняющий жженой пластмассой серый дымок. Ну и довершением этого всего кошмара стал кофе, который убежал и сгорел, и это была последняя ложка молотого порошка, вытрясенная из пакетика, поэтому переделать его было не из чего. И ему пришлось довольствоваться этим, отвратительно горчившим привкусом горелого.
- Нахер завтрак, иначе я спалю кухню, - сказал он сам себе, вываливая в миску псу консервы из пакетика, которые тот радостно начал уплетать.
Уходя из дома, он трижды перепроверил газ, свет и перекрыл на всякий случай воду. На улице было мерзко-прекрасно, и он опустил козырек бейсболки пониже, щурясь от солнца, и, заткнув уши капельками наушников, отправился в универ, подстраивая шаг в один ритм с тяжелыми битами, отмечая, что у соседнего дома напротив стояли грузовая машина и куча коробок вокруг. Видимо кто-то переезжал.
Пары тянулись как жеваная жвачка, прилипшая к кроссовку, и парень откровенно скучал, пытаясь не уснуть под монотонный голос лектора, рисовал совсем не пацанские «косички» на полях и зевал так, что сводило челюсть. Кара настигла его ровно тогда, когда он клюнул носом тетрадь и понял, что миссия позорно провалена. И дважды об этом пожалел, когда узрел прямо перед собой лектора, сошедшего с кафедры и стоявшего перед ним, скрестив руки на груди.
Поэтому домой он шел, проклиная весь свет, нагруженный тремя рефератами. До кучи этот хмырь потребовал все конспекты с его блока в письменном виде, которых конечно же у него не было. Чонин планировал просто прийти домой и лечь спать, чтобы не рисковать. Однако его планам помешала громкая музыка в наушниках, громкий крик со второго этажа «парень, блять, беги» и огромный тяжелый диван, свалившийся на него сверху.
***
- Нуна, со мной все в порядке, не стоит говорить об этом родителям, - битый час повторял Чонин, пока его родная сестра носилась по палате словно вихрь, обещая засудить этих паршивцев, стребовать компенсацию и засунуть им этот диван поочередно в анальное отверстие.
- Сломанная нога – это значит в порядке? – взвилась девушка.
- Не сломанная, там всего лишь трещина. Заживет быстро. А плечо вывихнутое мне уже вправили, поболит и перестанет, - терпеливо объяснял Ким. – Тем более владельцы дивана с перепугу сами оплатили мне лечение, так что не надо компенсации.
- Но диван в задницу я им засуну, - пообещала сестра, вынимая телефон. Чонин закатил глаза.
- Забери лучше собаку, пока я в больнице, - попросил он, когда та немного перевела дух. Та кивнула.
- Это само собой. Только вот часто мне тебя навещать не получится, - вздохнула она.
– Справишься?
- Я здесь ненадолго, - улыбнулся Чонин, чувствуя, как нога в гипсе дьявольски чешется. – Конечно!
***
Лежать в больнице, когда тебе девятнадцать лет, и жопа жаждет приключений, невыносимо скучно. Первые два дня парень развлекал себя просмотром дорам и попытками почесать зудящую ногу вилкой. На третий день он пытался читать, но в палату к нему перевели деда из реанимации, который стонал пол дня и мешал сосредоточиться, а потом и вовсе принялся командовать юношей. Чонин пытался объяснить сварливому дедану, что у него нога как бы в гипсе, и он не может бегать по больнице аки горный козел, поэтому газету, йогурт и новые носки пусть ему покупают родственники. Дед бесился, орал и довел как Чонина, так и медсестер, которые пообещали выписать за несоблюдение режима. Поэтому четвертый день он провалялся лицом к стене, заткнув уши наушниками и сделав музыку на полную громкость, дабы не слышать визги этого старого мудака. В этот же день за старым мудаком приехали родственники и, поскандалив с главврачом, забрали его домой, пообещав подать в суд на больницу. Чонин вздохнул с облегчением, как и весь медперсонал, и попросил открыть окно, чтобы выветрить накопившийся за сутки отвратительный запах медикаментов и мочи – дед ходил под себя, не желая лежать в памперсах или требовать судно.
На пятый день к нему явилась нуна, принеся с собой вкусную домашнюю еду, которую он тут же умял, перемазавшись соусом, как поросенок, слушая подвиги своего пса в новой квартире.
- Ты представляешь, он нагадил в коридоре, и я его наказала. А утром обнаружила распотрошенную подушку. И твоего поганца под диваном. В твоих же интересах выздороветь быстрее, пока я его не придушила, - возмущалась девушка под сдавленное хихиканье.
- Я хочу в душ, - ныл Ким, пока сестра убирала баночки в сумку.
- Хоти, я тебя туда не поведу, - фыркнула нуна.
- Хоть голову вымыть, она отвратительно грязная, - Чонин запустил пятерню в засаленные волосы.
- Перед кем тебе красоваться? – хохотнула сестра, ставя сумку на тумбочку. – Медсестричек соблазнять решил?
Чонин вспомнил всех дамочек, приятного вида тетушек лет за пятьдесят, которые разносили таблетки и ставили уколы, и поежился.
- А вдруг какого-нибудь красавчика переведут? А я не при параде, - огрызнулся парень, обиженно скрещивая руки на груди. Нуна заткнулась, и Чонин понял, что сболтнул лишнего. Тема о его бисексуальности старалась не подниматься в его семье. – я пошутил, нуна, - вздохнул он, видя, как та раскраснелась. – Просто мне некомфортно.
- Пошли, чучело, - помолчав, ответила сестра. – Только быстро.
Чонин резво подхватил полотенце, висящее на спинке кровати.
- Поможешь футболку снять? – попросил он, так как рука еще ныла. Нуна закатила глаза и наклонилась над ним, чтобы помочь.
***
В какие-то пятнадцать минут, пока Чонин плескался под душем, стараясь не
обрызгать нуну, ругающую его, на чем свет стоит, не намочить гипс на ноге, намылить голову и аккуратно промыть волосы, в его палату перевели новенького.
- Он после операции, от наркоза еще не отошел, - объяснила медсестра. Нуна настороженно покосилась на соседнюю с Чонином койку. На ней похрапывал молодой парень, очаровательно пуская слюни на подушку.
- Ну, хоть тебе скучно не будет, - улыбнулась сестра несколько натянуто, помня о недавней «шутке».
- Иди к черту, - отмахнулся Чонин, суша полотенцем волосы.
- Он парень хороший, - зачастила добрая медсестра Чо. – Попал в аварию, еще легко отделался. Всего лишь кучей ссадин, содранной спиной и переломом ключицы открытым. Да вы поладите!
Ким Чонин не хотел ни с кем ладить. Он хотел тишины и спокойствия в своей размеренной жизни. Ну, еще чтобы нога перестала чесаться так, словно ее покусала стая особо злобных комаров.
Однако нуна оказалась права. Скучать ему действительно не пришлось.
***
Ближе к ночи сосед Чонина начал приходить в себя от наркоза. И, соответственно, нести всякую белиберду. Ким едва задремал, читая принесенную сестрой манхву, когда тот внезапно вскрикнул и заворочался на кровати. Парень мигом проснулся, уронив книгу на пол, и сел, заозиравшись и пытаясь понять, что происходит.
- Уноси ноги парень, - услышал он тихое бормотание. Сосед приоткрыл глаза и продолжал лепетать. – Уноси, они придут сюда, за нами...
- Кто придет? – спросил Ким прежде, чем нажал кнопку вызова медсестры. Ему стало жутко, мало ли с кем там был связан этот ненормальный.
- Ванильные мишки-каннибалы... Они сожрут нас, я прикрою, а ты беги, - сосед был
действительно напуган, а вот Ким Чонин окончательно пришел в состояние шока.
- Ты нормальный вообще? – спросил он, вызывая медсестру.
- Я запутался в лиане. О нет! Это зеленый имбирный питон! Он душит меня! Ты беги, чувак, беги, - заорал сосед, от чего Чонин окончательно испугался.
- Он бредит, - закричал Ким медсестре, которая появилась в дверях. – У него жар? Ему стало хуже?
Сестра Чо подошла к кровати соседа, послушала его лепет, потрогала лоб и засмеялась.
- О боже. Я забыла тебя предупредить. Что-то он долго не отходил, вот я и забыла.
Это последствия наркоза, с ним все в порядке, он еще немного побуянит и успокоится, с ним все хорошо, - сказала она с улыбкой.
- С-спасибо, - выдавил Чонин, медленно выдыхая.
«Обхохотаться можно! Я чуть коньки от страха не отбросил!» - подумал он про себя.
Сестра вышла, а парень продолжал развлекать его «концертом».
- Срочно оторви мне уши! – требовал он заплетающимся языком.
- Зачем? – полюбопытствовал Чонин.
- Все говорят, они у меня большие. Можно прыгнуть с крыши и раскрыть их как парашют. И полететь, представляешь? Как Дамбо! Видел, какие у меня уши?
- Господи, - простонал Чонин, думая, сколько это продлится. Хотя, если разобраться, это было даже забавно.
- Он все видит, - тоном знатока заявил сосед. И Чонин не выдержал и заржал.
- Меня отправляют на войну, - заявил парень, спустя несколько минут. – Прямо в логово фашистов. Только мимо нашего дома идет дорога в аэропорт и на футбольное поле. Там играют за деньги какие-то толстосумы. Поэтому надо хорошо спрятать танк в лесу, чтобы никто не нашел. Не хочу воевать! – сосед стукнул свободной от гипса рукой, сжатой в кулак, по кровати.
- Так не иди, - ответил Чонин, устраиваясь поудобнее.
- Я должен сбежать, - согласился сосед.
- В Антарктиду, - прыснул Чонин, но сосед, покачал головой. Парень заметил, что его взгляд становился осмысленнее, а голос громче, и слова вылетали четче.
- Там холодно, - поморщился тот. – Лучше в Океанию!
- Ее не существует, - парировал Чонин.
- Она существует, я открою ее секрет и буду счастливо жить с русалками.
Чонин скулил от смеха. Медсестра, зашедшая проверить, кто издает эти звуки умирающего тюленя, погрозила ему пальцем.
- А что, он мне все равно спать не дает, - пожаловался Чонин.
- Это ты мне спать не даешь, болтаешь не затыкаясь, - возмутился парень на другой койке.
Через секунду палату сотрясал громовой смех Чонина и медсестры.
***
Сосед успокоился и продолжал что-то лепетать про себя, но уже тише, и Чонин ухитрился задремать под мерный гул, доносящийся сбоку. Проснулся он от того, что его тормошили за плечо. Чонин открыл глаза и, увидев соседа перепугался.
- Где я? – спрашивал парень, вращая огромными от испуга глазами.
- Ты в больнице, - пролепетал Чонин, думая, что тот оклемался. Но медсестру на всякий случай вызвал, вдруг этот ненормальный окажется хуже того дедана.
- Врешь, я в домике злой ведьмы, а ты горный тролль, - заявил сосед. Чонина отпустило.
- Сам ты тролль, - взъерепенился он. – Ходишь, трындишь и спать мешаешь. Быстро лег в кровать и стал послушным мальчиком, иначе злая ведьма тебя сожрет, - прикрикнул Чонин. Сосед растерялся и отпустил его, отошел и принялся ковырять большим пальцем ноги пол.
- Чонин, что опять случилось? – в палату заглянула медсестра.
- Злая ведьма, - возопил сосед, но Чонин на него шикнул.
- Это добра фея, идиот. Лег быстро в кровать и заткнулся до утра, - огрызнулся парень. Сосед опустил голову и поплелся к кровати.
- Я помогу, - сестра Чо помогла ему аккуратно лечь, не повредив руку.
- Спинка бо-бо, - пожаловался ей сосед. – И вон там тролль вредный сидит.
- Ничего-ничего, утром он в камень обернется, а пока тебе поспать надо, - сестра включилась в игру, закутала пациента и ушла. Тот еще немного поворочался и затих уже до утра.
***
Просыпался Чонин под жалобное поскуливание.
- Да ты задолбал, - выругался он, поднимаясь на кровати.
- У меня все болит, - послышался голос с соседней кровати. – Я, кажется, сейчас сдохну.
- Тогда будь добр подыхать потише, - проворчал Чонин, который не выспался от слова совсем. Он был зол и готов убивать.
- Ты злой, - простонал парень.
- Злой горный тролль, как ты сам меня вчера и обозвал, - Ким, свесив ноги, сел, шаря рукой у кровати в поисках костыля и отчаянно зевая до хруста в челюсти.
- Я? Совсем одурел? – голос парня становился тише, словно ему было действительно очень больно, что каждое слово давалось с трудом.
- Ты, ты. Это было бесподобно. Ты предлагал оторвать тебе уши, убегать от каких-то там мишек и думал, что медсестра – злая ведьма, - мстительно скалясь, пересказал Чонин, но тут же испугался, когда парень внезапно охнул и схватился за повязку на ключице. – Эй подожди...
- Пак Чанёль? - в палату вошла медсестра, держа в руках почковидный лоток, накрытый салфеткой, из-под которой выглядывал набранный шприц. Парень кивнул.
Чонин поежился. Эту дамочку он не любил. – Снимай штаны, укол делать буду.
- Э... – выдавил парень. – На мне вообще-то нет штанов... Кстати, а какого черта на мне нет штанов? – слабо возмутился он, но женщина уже отдернула одеяло и заставила его повернуться на бок, что тот проделал, охая без конца.
- Эти вопросы не ко мне, - ответила она, быстро делая инъекцию. Тот только ойкнул и поморщился. – Это обезболивающее, а позже я тебя вызову в процедурный кабинет, тебе следует сменить повязку на спине, - она убрала использованный шприц и подошла к Чонину. Тот покорно приспустил штаны, чувствуя себя несколько неловко. Медсестра всадила ему от души, и он зашипел от боли.
- Спасибо, - процедил Ким, провожая ее обиженным взглядом. Дверь в палату снова отворилась.
- Доброе утро, - это пришел лечащий врач. – Ну что, господа, как ваше самочувствие? Давайте начну с вас, господин Пак.
***
Через несколько дней общения с Чанёлем Чонин искренне захотел обратно противного деда. Это недоразумение было слишком шумным, слишком приставучим и слишком придурком. И вообще в нем было много всего «слишком». Уши, которые действительно были немаленькие и оттопыренные, кривые волосатые ноги, глубокий хриплый бас, никак не вяжущийся в внешностью неуклюжего растяпы, и да, особенно неуклюжесть.
Этому существу с другой планеты, вероятно, передвигаться по палате было легче, чем Киму, и он не мог усидеть на жопе ровно даже пяти минут. Нет, Чонин понимал, что тому некуда было деваться, потому что спина саднила, а на живот не лечь – перелом.
- Вам, юноша, жутко повезло, - говорил ему врач. – С такой травмой обычно в комплекте идет разрыв мимо проходящих сосудов, а вам хоть бы что.
- Я чертов везунчик, - отвечал ему Пак, светя лыбой во все свои тридцать два.
"Ты - чертова проблема", - думал Ким, мечтая о минуте покоя.
Когда у него немного отлегло от задницы, он докопался до Чонина, чтобы тот снял ему на видео, как на его спине меняют повязку. Чонин долго отнекивался, но в конце концов его уломали, пообещав молчать целый час. Но Ким не выдержал трех минут и ускакал на одной ноге в палату, бледнея и зеленея на ходу, едва медсестра немножко приоткрыла рану. Мясо. Сплошное мясо, сочащееся блестящей сукровицей и желтым гноем кое-где. Чанёль вернулся очень обиженным.
- Я хотел выложить в инстаграм, чтобы все офигели, - недовольствовал парень, буравя Кима взглядом. Чонин жал плечами, буркал «извини» и спешил набрать номер нуны, прося привезти как можно больше манхвы.
- А виски можешь принести? Ну хоть глоточек! Нуна, я больше не могу, он – настоящая заноза в заднице, - умолял он, на что сестра смеялась в трубку, обещая принести баббл ти и шоколадку.
Он вечно что-нибудь ронял и собирал бедрами все углы. Он мог запнуться о собственные ноги, и Чонин искреннее недоумевал, как он дожил до двадцати четырех лет, не подавившись какой-нибудь виноградиной.
Еще Пак очень любил рассказывать о своем мотоцикле, собственно, виновнике в его травмах.
- Я такой иду на обгон, а этот козел решил перестроиться, я ускоряюсь, а он, не включив поворотник, подает на меня, я замечаю, что хана уже в полете. А потом скрежет металла, боль в спине и хрясь! Меня уже хлопают по щекам люди в синей форме. А потом везут сюда. А потом... Ну, в общем, я тут, - эту историю Чонин слышал не единожды.
- Нет, мой железный конь, конечно, старенький, но я его совершенствую, - распинался он, когда Чонин пытался дремать. – Снял недавно глушитель, так он так рычал, у меня потом три дня в ушах звенело, пришлось обратно прицеплять. А еще мне нравится мой костюм. Хотя, конечно, он уже ободрался, пока я падал, так что это повод купить новый. Хочешь, вместе пойдем? Я покатать тебя могу, тебе понравится. Любишь скорость? Я вот очень. Прямо могу хоть всю ночь гонять за городом, хочешь, тебя как-нибудь с собой возьму? Ну, Чонини, почему ты молчишь? Ты вообще меня слушаешь?
Чанёль вставал и тормошил задремавшего соседа, и Чонин выплывал из объятий Морфея с диким желанием завязать Паку руки и язык одним морским узлом. И кактус в жопу запихать для профилактики.
***
Чонину было стыдно признавать, но он завидовал Паку. За все время его присутствия в больнице его навещала только нуна, да парочка друзей зашли дважды на часик, да и то, Чонин изнывал от скуки и хотел пристукнуть их, гадая, когда же они соизволят отправиться домой. У Паковской кровати же частенько тусила толпа его друзей и подружек, раздражая Кима до одурения громким смехом, который пробивался даже сквозь наушники. Ким морщился и старательно делал вид, что увлечен книжкой, и из-за музыки не слышал, как его зовут по имени не единожды. Пак хотел, чтобы Чонин присоединился, а Ким ненавидел толпы, считая, что для комфортного существования ему нужно не больше пары-тройки человек рядом. Однако, нет-нет, да и приходило в голову, что иногда немного внимания бы не помешало, особенно когда друзья Чанёля прощались очень долго, обнимали по тысяче раз и желали скорейшего выздоровления, обещали, что еще навестят, и снова принимались тискать и тормошить.
- Чанёлли, выздоравливай скорее, - какая-то девушка трепала его за рыжие растрепанные волосы и игриво улыбалась. – Мы же скучаем.
- Особенно ты, - ехидно подмечал высокий парень со светлыми крашенными прядями
и бичфейсом, от которого тошнило.
- Не ссорьтесь, придурки, - Чанёль кинул в них полотенцем и довольно заржал, когда то попало прямиком на этот самый «бичфейс».
В один из дней, эти дьявольские создания, посланные Чонину, дабы испытать его терпение, приволокли акустическую гитару, и бренчали на ней, пока медсестры не выгнали их взашей, пригрозив, что больше не пустят.
Чонин же не знал, радоваться ли, или скулить от недовольства, потому что голос Пака под гитару был до одурения уютным и приятным. Бархатный, низкий гречишным медом лился под кривовато сыгранные аккорды, и Чонин впервые захотел, чтобы те остались подольше.
- Хорошо поешь, - сказал он, когда все ушли, понимая, что краснеет.
- Я думал, ты не слышишь, - удивился Чанёль, но тут же просиял. – Хочешь, я еще спою?
Ким не ответил ничего внятного, промямлил только что-то, что можно было бы принять как за «да», так и «нет». Его вызвали на ЛФК, и он торопливо встал и удалился, стараясь не смотреть, как лыбится Чанёль, провожая его взглядом из палаты, чувствуя себя не в своей тарелке.
Нуна же шипела ему на ухо, что от такого красавчика – грех отказываться, усиленно строила глазки и старательно улыбалась его соседу, от чего Чонину хотелось провалиться сквозь землю.
- Чонинни, у тебя очень хорошая нуна, - замечал Пак, а Чонин давил в себе желание швырнуть в него подушку и заорать «нравится – забирай». Вместо этого:
- Прекрати коверкать мое имя, меня бесит, - и отворачивался к стене. Чанёль уже знал на него управу и принимался тихо напевать что-то типа «прости меня, моя любовь», на что Чонин высовывал из-под одеяла руку и демонстрировал средний палец соседу. От чего тот заходился хохотом, поднимался и садился к нему, начиная щекотать.
Не то, чтобы Ким действительно злился. Ему было неудобно, причем он сам не знал от чего, и поэтому бесился на себя, ну а на Пака - за компанию.
***
А еще Чанёль курил, и Чонина это раздражало, особенно, когда тот бегал на улицу по-тихому, а потом заявлялся в палату, и от него несло табачным дымом. Ким морщился, ворчал, на что Пак только улыбался, прыскал воздух спреем с ароматом «морского бриза», принесенным одним из его многочисленных друзей.
- Ты меня бесишь, - стонал Чонин, пытаясь открыть окна, чтобы выветрить тошнотворную смесь запахов. Чанёль подходил и сам приоткрывал окно.
- Закутайся, а то продует, - отвечал он, хмыкая.
- Если бы ты не притащился сюда, воняя этой дрянью, то не продуло бы, - ворчал Чонин. Пак пару секунд стоял и смотрел на его надутую физиономию, а потом просто натянул одеяло ему на голову.
- Я сказал, закутайся, - бросил он, пока Чонин, громко ругаясь, барахтался, пытаясь высвободиться из плена одеяла.
- Козел, - шипел он. На что Чанёль, мирно читающий манхву (кстати говоря, Чонина!), посылал воздушные поцелуйчики и возвращался к чтению.
В один из таких вылазок покумарить, Чанёль пришел удивительно тихий, молча лег на свою кровать, закутался одеялом с головой и завозился так.
- Эй, ты уж не дрочить ли собрался? – не выдержал Ким, дивясь про себя странному поведению своего ходячего кошмара.
- Очень смешно, - донеслось откуда-то из-под одеяла, глухо и обиженно.
- Тогда чего это ты? – Чонин прислушался, и вдруг услышал сдавленное мяуканье. – Чанёль, что это? – он повысил голос, вставая и направляясь к его кровати, нашарив
костыль рядом.
- Это ничего! – но Чонин уже откинул одеяло и ахнул, пятясь назад и натыкаясь на тумбочку задницей, едва не падая. – Ладно, это...
- Котенок? Пак Чанёль, ты серьезно притащил в больницу блохастого грязного котенка? Да у него поди и глисты идут комплектом! - заорал Чонин. Серый комочек снова мявкнул и пугливо свернулся калачиком у Пака под боком, видимо, надеясь, что его защитят.
- Я хотел его молоком покормить, а завтра придут друзья, я бы им его отдал, пока не поправлюсь, - Чанёль вжал голову в плечи. - Только не кричи, пожалуйста, он же такой маленький, голодный, - словно в подтверждение его слов, котенок пискнул.
- Ты - идиот, - Чонин доковылял до своей койки и сел. – Ты - непроходимый идиот!
- Нам тут молока дают – завались, - пробурчал Чанёль, наглаживая огромной лапищей трясущееся тельце. – Тебе жалко что ли?
- Мне не жалко, - Чонин мог лишь нервно смеяться.
- Чего тебе не жалко? – в палату заглянула нуна, обвешанная пакетами с едой. – Я вам тут обоим приготовила, вам с Чанёлем кушать надо, правда... О господи, какой хорошенький!
Секунду спустя у котенка появился второй фанат, а на Чонина укоризненно косились две пары глаз. В итоге котенка определили к сестре Чонина на передержку, пообещав заботиться о нем и проигнорировал замечания Чонина, что у нее как бы уже находился его пес. Этим же вечером ему прислали видео, как собачка старательно вылизывает нового четвероногого друга. И фотку, где малыш спит у пса на спине. «От глистов я им лекарство дала», - сопровождало фотку сообщение, и Чонин тяжело вздохнул.
- Ты все равно идиот, - заметил он, откладывая телефон и готовясь ко сну.
- А ты... – Чанёль задумался. – Вредина, - нашелся он через пару секунд, и, показав язык, отвернулся и замолк. Чонин закатил глаза.
Действительно, вот же удивил!
***
Чонин искренне недоумевал откуда взялось это непонятное чувство. Словно в теле все органы вынули и разбросали в произвольном порядке. Сердце пульсировало где-то в животе, а легкие, кажется, положить обратно все-таки забыли. Горло будто перехватывало колючей проволокой. Он не мог выдавить ни слова из себя, пока стоял и собирал вещи домой. Чанёль был странно молчалив, лишь пристально наблюдал за каждым движением Чонина.
- Дашь мне свой номер? – внезапно выдал он, и Чонин закашлялся, поперхнувшись собственной слюной.
- На кой черт? – прохрипел он и, наконец, обернулся. Чанёль вновь скалился во все свои сорок восемь (или сколько там у него), как ни в чем не бывало.
- Я же обещал тебя покатать на своем мотоцикле, - Чанёль завозился и привстал. Чонин поспешно нагнулся за упавшей манхвой.
- Господин Ким, вот ваша выписка, можете быть свободны, - на языке докторов это бы прозвучало как «ты уже здоров, оболтус, поэтому собирай свои вещички и уматывай, через час на твое место поступит новый пациент». На деле же врач-травматолог лыбился, пытаясь быть милым. Однако, он был типичным травматологом
– детиной с явно широкой костью и хорошо наеденным на нее мясцом. По габаритам он был как два Чонина. Поэтому все попытки быть дружелюбным и безобидным нещадно давились стереотипами о его внешнем виде.
- Пак Чанёль, вас вызывают на рентген, - в палату вошла медсестра, держа в руках его историю болезни. Пак нехотя встал, шепнув Чонину куда-то в загривок, пуская мурашки от теплого дыхания на голой коже, «дождись меня, пожалуйста».
Чонин сбежал сразу же, мысленно называя себя идиотом, но ноги уже несли его прочь из больницы. Он отдышался лишь спустя несколько кварталов, когда до него дошло, что проще сесть на автобус. Чесать пешим ходом было довольно долго, а руки оттягивали сумки с многочисленными (откуда?) пожитками. За время, проведенное в стационаре, он оброс немыслимым количеством барахла, которое он еле распихал по пакетам.
И лишь тогда, когда за ним закрылась дверь, он сполз по стеночке с громким стоном.
- Господи, я идиот!
***
Пак Чанёль терзал его мысли уже вторую неделю. Он клятвенно обещал себе вначале, что обязательно сходит и навестит его, потом, что придет и узнает его телефон и позвонит, чтобы извиниться за глупое бегство.
Псина, которую слегка разнесло, пока та была у нуны, сидела в углу и тихонько подвывала. Ей передавалось тоскливое настроение хозяина, а еще она пристрастилась мочиться в цветок в огромном кашпо, стоящем в углу его спальни. Цветок зеленел и радовал глаз, однако вонь стояла несусветная, поэтому его пришлось вынести на помойку.
Чонин продолжал хандрить, пить молоко прямо из пакета по утрам, и подтягиваться на турнике, который установил давно в дверях кухни. Турник был заброшен давным-давно, но с горя снова восстановлен в правах на время с утра перед учебой.
«Надо повесить чертов карниз», - подумал он как-то, уже неделю ощущая на себе какой-то странный взгляд. Старый он же сам уронил едва не себе на голову незадолго до перелома, когда поскользнулся на полу кухни и уцепился за шторы.
Он полез в холодильник за молоком, попутно вспомнив, что на нижней полке завалялся грейпфрут. Выцепив коробку и фрукт, он сел за стол, бездумно уставившись в окно. Когда его взгляд сконцентрировался на окне напротив, он подкочил на месте, подавившись. Горький сок вперемешку со слюной стекал по его подбородку, делая его перемазанным в грейпфруте поросенком, он бил себя в грудь, гаврялся, ругаясь попутно на всех известных языках.
Ким Чонин пребывал в культурном шоке.
Напротив его окна на окне в соседнем с ним доме пребывала надпись: «Ким Чонин, у тебя классная задница!»
***
Ким сонно потянулся и почувствовал дьявольскую тяжесть на собственном теле.
- Убери с меня свои конечности, - недовольно проворчал он, завозившись под немаленького веса тушей. В ответ на это Пак Чанёль лишь засопел, не просыпаясь, сгреб его в охапку и прижался теснее, горячо дыша в его плечо. – О, огромное спасибо, - язвительно прошипел Чонин, все еще пытаясь освободиться.
- Хватит дергаться, как червяк, - сонно сказал Пак, пытаясь устроиться удобнее и не собираясь так просто сдаваться и отпускать своего парня. – Детка, давай поспим еще немного.
Чонин сдался. Он не мог долго ворчать, когда Чанёль сонно хрипел бархатным голосом, опутывая его талию руками и нежно целуя в шею. Пак знал его слабые места и беззастенчиво этим пользовался.
Чонин все еще считал, что подкат Чанёля – та надпись на окне – был один из самых дебильных. Чанёль считал огромной удачей поселиться в доме напротив незадолго до аварии. Чонин считал, что день, когда на него рухнул диван, принес двойную проблему – перелом и Чанёля. Чанёль не считал себя проблемой, зато был уверен, что у Чонина действительно самая шикарная задница из всех задниц мира. Чонин слишком много думал и мало говорил. Чанёль слишком много говорил и мало думал. Они были идеальной парой, и даже нуна Чонина это признавала, хоть и сетовала, что такой классный парень оказался безнадежным педиком.
Чанёль был безнадежным романтиком, и Чонину это нравилось.
Чанёлю просто нравился Чонин, и это было здорово.