Ревность Markson
_Вася-тян_
В последнее время Марк Туан ужасно злится на все. Его раздражает абсолютно все вокруг. Его бесит даже он сам. А самая главная причина его ярости – Джексон Ван.
Его лучший друг и помощник во всем. Но, почему в последнее время он начал забывать о своем немногословном друге? Разве так можно? «Мы в ответе за тех, кого приручили» - не раз эта фраза всплывала в голове Туана, за что тот мысленно давал себе смачный пинок.
Вот уже почти месяц, они все больше отдаляются друг от друга. Марк все чаще с Джуниором, а Джексон, будто назло повсюду таскается с милашкой-Бэмом. Хотелось просто выть от отчаяния, но вместо этого, Иен все больше закрывался в себе. Да, он оставался все тем же «летающим участником бойз-бэнда», который был не так многословен, но сейчас он и вовсе ничего не говорит о себе. Отвечает на вопросы, иногда на шоу играется с мемберами. Но в остальном, он абсолютно скрылся ото всех.
Из-за неимения возможности выговорится Джексону, Марк все чаще заходил в комнату лидера, где, собственно и находил Джуниора, чтобы после просто посидеть с ним, молча. Пак ДжинЕн понимает, что Туан никогда не раскроется ему, как Вану и, поэтому терпеливо сидит в тишине, пока друг уютно расположился на его плече.
Порой, такие посиделки заканчивались тем, что они просыпались вместе в кровати, где просидели всю ночь, смотря какой-то глупый фильм. Благо, график иногда позволял себе такие вольности.
Все чаще на концертах, Марк с болью замечал, что Джекс уделяет много внимания младшенькому и все меньше хену. Он постоянно на репетициях невзначай положит руку ему на талию. Взъерошит волосы. Потреплет плечо. Все, что оставалось парню – это онемело смотреть на эту картину, проглатывая ком боли, который так часто застревал где-то в горле.
Бэм Бэм тоже начал замечать, что его буквально прожигают взглядом. Да, по-моему, такое любой бы заметил. Туан постоянно смотрел на участника группы, выделяя его сильные стороны. Он был просто комочком милости. Эгьё на ножках, уж точно. Как можно быть настолько милым?
То он радостно догоняет Джекса по общежитию, чтобы забрать последнее пирожное, которое парень урвал прямо из рук, малыша, при этом Бэм жалобно кричал «Хен ~ Отдай же, ну! Не будь букой! Я его первый взял!».
То этот мальчишка сядет к хену на колени, прося его покормить «Хен~ Я сегодня не кушал...».
Вот как не влюбится в этого ребенка? И Марк задумывался над этим вопросом, все чаще замечая ответ в голове – «никак».
Так бы, наверное, продолжалось вечность: Марк игнорирует Джекса. Джекс игнорирует Марка. А главное, никто не знает, почему.
Но, храброму малому надоело, что его хены такие отстраненные друг с другом. Да еще и взгляд хена постоянно прожигал спину.
Когда график был менее загружен, и у ребят было несколько часов свободного времени, они отправились в общежитие, чтобы хоть чуточку отдохнуть. Но, Бэму было не до отдыха, он четко поставил цель: сегодня поговорить с хеном и узнать причину его гнева в его сторону.
Пока Джексон, Югем и Енджэ играли в приставку, а лидер и Джуниор ушли на кухню, Бэм настиг своего одногруппника в его комнате.
– Хен, мы можем поговорить? – серьезно проговорил малыш, крадясь по комнате, подходя к кровати на которой лежал собеседник с закрытыми глазами и наушниками. – Хен? – Бувакуль потрепал Туана за плечо, чем заставил того встрепенуться. Проморгав пару раз, Марк сел на кровати, снимая наушники.
– Ты что-то хотел, Бэми? – спокойно спросил парень, прижимая колени к груди, давая возможность другу сесть напротив.
– Мы можем поговорить?
– Да, конечно.
– Марк-хен, я сделал что-то не так? Ты так злобно на меня смотришь. Я неприятен тебе? – слезно спрашивал младшенький.
– Оу. Нет, Бэм. Нет, это не так, - отстраненно пробормотал Марк, разглядывая свои руки, сцепленные в «замок». Если бы его не знали, можно было бы подумать, что тот уже давно оказался где-то в своей реальности, абсолютно забывая о своем собеседнике, сидящем напротив него.
– Тогда в чем дело? – возмутился таец.
– Я завидую тебе, - коротко ответил китаец, неожиданно посмотрев в глаза младшему, заставляя того невольно напрячься. Волна возмущения накрыла Конпимука. Чему может завидовать ЭТОТ хен? Он что, с катушек слетел? Только Бэм хотел выдвинуть свои предположения, как мембер вновь заговорил. – Ты, правда, очень милый. Привлекательный. Нет, не то, чтобы я был уродлив, нет. Я так, среднячок, - откровенно лгал Марк. Какой из него среднячок? – Ты можешь быть милым, когда захочешь. Располагаешь к себе людей. Заставляешь влюбиться в тебя. Ты как щеночек, очень милый и хочется затискать. А я не такой. Я не могу так ярко выражать свои эмоции. Несомненно, они есть, но где-то глубоко внутри. Я мог по-настоящему открыться лишь Джексу, но тот неожиданно стал игнорировать меня. Все реже со мной и все чаще с тобой. Эти мимолетные касания. Взгляды в твою сторону. Мне кажется, он влюблен. Очарован тобой. А я так не умею. Что я могу против тебя?... – монолог не заканчивался. Бэм был мягко говоря в культурном шоке от такого откровения. Когда все же Туан закончил, Бувакуль просто перебрал все нецензурные слова в голове. Но, когда брань закончилась и на тайском, малыш успокоился.
Что за глупые хены у него? Как же нелепо заставлять ревновать Туана младшеньким.
Сколько раз Бэм повторял это Джексу? Тысячу? Две? Но «дикий и сексуальный» Ван не может так просто взять и послушать кого-то.
Бедный Иен. Бедный Бэм. Да даже Джуниора и ДжейБи жалко.
А все этот глупый-глупый хен.
От нелепости, малыш даже рассмеялся, заставляя немому вопросу отразится на лице одногруппника.
– Глупые хены... - покачал Бэм Бэм головой, неожиданно переходя на тайский. – Тупой Джекс! Бедненький Марк! – милашка вытянул нижнюю губу и кинулся к другу обнимать того, пока он сидел в замешательстве. – Знаешь, как он меня замучил... - канючил юноша. – Ревность такая страшная штука! А Джексон болван!
В голове, слова малыша начали складываться, как пазл.
Наконец, отлепив от себя навязчивого дружка, Иен хотел задать вопрос, но не успел. Глубокий голос заставил невольно съежиться, от нахлынувших мурашек.
– Простите, помешал, - сказал сосед, вылетая из комнаты. Стало немного неловко. Бэм сидит на коленях у хена, обхватив того ногами, пытаясь обнять вновь. А Марк вроде бы и не против...
Через несколько секунд Джекс обратно влетает в комнату с крайне озабоченным видом.
– Бэм Бэм, иди-ка в свою комнату, малыш, - пробурчал тот, в упор смотря на ничего не понимающего соседа.
Послушно встав с друга, паренек поплелся прочь из комнатушки, пока Джекс не учудил еще чего.
– Я, значит, страдаю от нехватки внимания, а ты тут с Бэмом? – подняв бровь, спросил Джексон. Как обычно ответом Марка стало молчание. Но это ни коем образом не смутило собеседника. – Марк, перестань меня игнорировать, - серьезным тоном, произнес парень.
– Ты первый начал, - отрезал Туан.
– Да, но это ты Джуниору сказал, что я слишком завишу от тебя и я несносный, навязчивый. Я сам это знаю, но не нужно это было говорить ему. Ты мог обо всем рассказать мне. Раньше точно мог, - Ван не смел и двинутся с места. Стоял в проходе, ожидая хоть каких-нибудь эмоций на лице друга.
– Я не говорил, что это плохо, - не поднимая головы, пробурчал хен.
– Я знаю, что порой я бываю ужасно веселым не в тему, но ты мог... - Джекс начал тираду, но потом до него дошел смысл вышесказанных слов. – Что значит не плохо? – парень нахмурил брови, наконец, сдвинувшись с места. Он отлепился от косяка и пошел в сторону кровати, где сидел человечек, уткнувшись в колени.
– Ты несносный и навязчивый. Зависишь от меня. Но я был рад этому... - почти шепотом бубнил Иен.
– Oh my god, Mark! – воскликнул младший, неожиданно переходя на английский. Такое часто происходило, когда слов на корейском не хватало. – Я так рад...
Джексон стоя на коленях, обнял Марка, который сидел на кровати. Благо кровать была мягкая, коленки не пострадали. Когда объятия затянулись, Ван немного отодвинулся от парня.
– Посмотри на меня, - ласково потребовал «дикий и сексуальный». Требование было успешно проигнорировано. Но когда хоть что-то останавливало этого юношу?
Нежно убрав руки, он приподнял за подбородок смущенную моську, которая всеми силами пыталась увернуться от пристального, игривого взгляда.
– Спасибо тебе, - прошептал Ван, безболезненно обжигая щеку Туана. – Спасибо, что не ненавидишь меня, - улыбка тронула чувственные губы китайца. – Не знаю, как бы я жил, зная, что ты ненавидишь меня.
Уголки губ американца приподнялись. Смущенная улыбка легла на розовые губки.
– Больше не ходи к Джуниору. У тебя есть я. Говори все мне. Не отходи от меня. Никогда...
Марк рассмеялся. Эти искренние слова вгрызались в разум, заставляя влаге скопится в уголках глаз.
– Я люблю тебя, - удивлению не было предела. Эти слова только что сказал Марк? Молчаливый участник? Он признался первым... На руки вдруг посыпались капельки. Подняв взгляд, старший увидел заплаканного Вана. – Эй-эй! Ты чего? – переполошился Туан, испугавшись такой реакции.
«Дикий и сексуальный» поняв, что заплакал, как девчонка от признания, закрыл лицо руками, скорее отодвигаясь от собеседника. Стерев все следы слез, он, улыбнувшись, поднял взгляд. Вновь эта задорная улыбка озарила туманный разум.
– Вообще-то я собирался сказать это первым, - озорная усмешка не сходила с уст даже тогда, когда Джексон припал к полным губам Марка.
Нежный, почти невесомый поцелуй, а принес столько чувств.
Ревность — остроумнейшая страсть и тем не менее все еще величайшая глупость.