Выйдешь за меня? Джебом/Джинен, Джексон
Snejka
Джинен уверенно движется к кровати, опрокидывает на нее Джебома и нависает сверху.
— Привет, — шепчет он в чуть приоткрытые губы и нежно, лишь кончиком языка очерчивает их, почти неощутимо ведет по контуру.
Глаза старшего напротив хлопают в недоумении:
— Ты же сказал, что приедешь через неделю.
— Обними меня, мать твою.
Джебом словно оживает, чуть приподнимается. Дрожащими руками лезет под темно-синий свитер Джинена, стискивает и притягивает к себе, от чего младший коротко вздыхает и блаженно закатывает глаза. Джинен садится на его колени, обвивает ногами поясницу и зарывается одной рукой в мягкие темные волосы, а другой держится за чужое плечо. Тихо и прерывисто стонет прямо на ухо от ощущений, ведь его тело холодное, только оттаивает от улицы, а руки у Джебома горячие, как и он сам.
— Ты скучал?
Джебом не отвечает, лишь целует все, до чего дотягивается: оттягивает приятную для кожи ткань, мягко прикусывает ключицы, лижет любимую молочную шею и оставляет бардовые отметины, потому что от старых уже ничего не осталось, а Джебом привык помечать все, что ему принадлежит. Впивается голодным поцелуем в родные губы, сразу же вторгаясь языком в приоткрытый рот.
Джинен отсутствовал где-то месяц или около того. Съемки в новом фильме слегка затянулись, из-за чего Джебом каждую ночь рвал на себе волосы, потому что буквально изнывал, умирал без него, не мог нормально спать, потому что привык обнимать младшего своими сильными руками, ведь те, можно сказать, уже прописались на его талии. Ему до скрежета зубов не хватало нежных поцелуев в шею, плавно переходящих в вылизывание ртов друг друга, доходя языками чуть ли не до самых гланд, а голос любимого через динамик телефона только подливал масло в огонь.
Но зато сейчас Джинен находится здесь, рядом, в кольце из родных рук, и Джебом не знает, с чего начать, ведь за это время младший успел отвыкнуть от него. От его ласковых поцелуев по всему телу, от горячих ладоней на своих бедрах, от ощущения близости своего любимого человека, поэтому он выглядит таким невинным, реагирует остро, готов вот-вот потерять сознание от всей этой нежности, что дарит старший. Но на самом деле Джебому страшно, он будто изучает Джинена заново, как в первый раз, вдыхает аромат за левым ухом и наслаждается очаровательно-искусительными вздохами и слегка бредовыми: "Джебом... Джебом~а... Еще... Еще... Ах, Им... Им..."
Джинен не дает уложить себя на лопатки и сбивчиво говорит, что хочет так, именно в этой позе, и если Джебом сейчас же не разденется, он пойдёт и отдастся первому встречному. Старший на такие слова рычит и больно кусается в поцелуе, знает, что Джинен его лишь провоцирует, но все равно наказывает, потому что никуда и ни за что его не отпустит, переломает руки и ноги, если посмеет изменить, уйти к другому, разлюбить...
Джинен короткими ноготками царапает сильную мужественную спину, медленно опускаясь на оголенную плоть. Джебому до темноты перед глазами хочется опрокинуть желанное тело на мятые простыни и одним плавным толчком войти до основания, ведь в нем так хорошо, так приятно и до одури узко, но он не может, слишком любит, боится сделать больно, поэтому слизывает с чужих щек наступившие слезинки, а Джинен лезет целоваться. Поцелуи выходят жадными, сумасшедшими, и в то же время такими теплыми, такими, которые остаются в памяти навсегда. Джинен, словно потерявшийся где-то в пустыне турист, а губы Джебома — его воздух, его вода и единственное спасение. Его распирает огнем изнутри, но неприятная боль почти прошла, остались только бешеные потребности быть ближе, двигаться быстрее и проникать глубже.
Джинен не очень понимает, что происходит, и почему из-за немного приоткрытой двери на него смотрит Джексон, который, кажется, даже не моргает. И взгляд у него такой жуткий, пугающий до чертиков, жадно разглядывающий такое чувствительное в данный момент тело Джинена, что покрыто многочисленными поцелуями-укусами и темно-красными засосами, и, может быть, даже чувствует жар, что исходит от него.
Джебом ничего не видит, держит крепко, не давая упасть со своих колен, бархатным голосом хрипит на ухо что-то милое и неразборчивое, задает медленный темп, проникая так глубоко, что Джинену сносит крышу. Он всеми клеточками тела чувствует, как Джебом движется и пульсирует внутри него, доходя, кажется, до самой глотки, и не может, физически не может оторвать взгляд от ебаного китайца, что стоит за дверью. Он стонет так громко и пошло, как только может, и когда Джексон поднимает на него свои похотливые, полные желания глаза, встречаясь с такими же темными глазами Джинена, происходит взрыв. Джинен с немым криком разбивается на миллионы осколков в ту же секунду, его мышцы сокращаются, Джебом кончает следом где-то глубоко внутри.
Весь Сеул взлетает на воздух, его останки пылают синим пламенем, и Джинену искренне жаль, что это происходит лишь в его затуманенной голове, потому что Джексон, как последний мудак, молча разворачивается и уходит прочь.
~
Джебом просыпается от приятного запаха свежих домашних блинчиков. Бесшумно зайдя на кухню, он никак не ожидал увидеть Джинена, немного сонного, в шортах и своей толстовке, порхающего возле плиты, словно лесная фея, поэтому теряет голову: быстро преодолевает разделяющее их расстояние и прижимается со спины, тут же заползая шаловливыми ручками под кофту, и часто-часто дышит куда-то в шею.
— Я думал, ты не любишь готовить.
Джинен отвечает тихо, как-будто за ними кто-то следит или подслушивает их разговор:
— Хотел сделать приятно.
Он выключает плиту, перекладывает с кухонной тумбы большую тарелку с оладьями на стол, красиво и вкусно украшенную черникой и кусочками клубники. От одного вида такого Джинена, такого солнечного, в его толстовке, с засосами на шее, которые он постоянно чешет, Джебому хочется носить его на руках и никогда не отпускать. А по хорошему надо бы сделать ему предложение, потому что такая домашняя обстановка и уютная атмосфера в его личном фильме длинною в целую жизнь с Джиненом в главной роли ему по душе.
— Ешь, пока не остыло.
Но старшему сейчас совсем не до еды. У него стоит, болезненно стоит колом, и виной этому никто иной, как Пак Джинен. Джебом вновь подстраивается сзади к моющему посуду дьяволу во плоти и начинает медленно лизать его и так намучившуюся вчера шею, с нежностью выцеловывать каждый оставленный ночью засос. Он не может остановиться ни на секунду, ведь его мальчик такой милый, сладко-соблазнительный, словно сахарная вата, от которой у Джебома буквально плывут мозги.
Джинен прикрывает воду и протяжно стонет, когда руки старшего проникают в его шорты и начинают медленно ласкать его член. Ему мало, безумно мало этих почти невинных движений, поэтому он резко оттопыривает задницу, проезжает по промежности Джебома, и, почувствовав нехилый стояк, стонет пуще прежнего, как самая настоящая актриса из порно-фильма. Джебом рывком разворачивает его к себе, целует пухлые манящие губы, без труда подхватывает под бедра и сажает на одну из тумб. Джинен обнимает его за шею, ерзает, без каких-либо сомнений раздвигает ноги, пытается прижаться ближе и прикусывает чужие губы до крови.
Джебом чувствует неприятный металлический вкус на языке, легкие поцелуи на своей шее и решает, что сейчас самое время.
— Выйдешь за меня?
Джинен перестает мучать плечи и шею Джебома и слегка отстраняется. На его лице появляется довольная ухмылка, и, прежде, чем он собирался ответить, его взгляд вдруг меняется, становится нечитаемым и устремляется куда-то за спину Джебома.
— Не обращайте внимания, — звонкий голос китайца разносится по всей кухне. – Продолжайте.
Джексон, как ни в чем не бывало, подходит к раковине и наливает себе холодной воды. И ему совершенно плевать на то, что секунду назад Джебом хотел сорвать с Джинена шорты и как следует отодрать его на этой самой тумбе совсем рядом.
Джебом замечает, как блондин задерживает взгляд на руке Джинена, что находится в опасной близости от его, и в душе старшего зарождается дикое желание переломать кости обоим, а потом и себе, например, сбросившись с крыши, потому что как-то поздно пришло осознание того, что он добровольно отдал свое сердце на растерзание Джинену, а у того, кажется, его и вовсе не было. Иначе как объяснить тот факт, что эта бессовестная сука трется об Джебома всем телом, но все его мысли занимает один очень шумный и надоедливый китаец, на которого он смотрит во все глаза?
— Чего завис? — спрашивает Джексон, вскинув брови.
Джебом отодвигается от покрасневшего (скорее от возбуждения, чем от стыда) Джинена и хочет покинуть эту комнату как можно быстрее. Даже не повернувшись, кидает напоследок:
— Настроение пропало.
Слышит, как за дверью раздаются голоса, и хочет оглохнуть.
— Ты же сказал, что приедешь через неделю.
— Решил сделать сюрприз.
Пауза. Легкая усмешка.
— У тебя получилось.
~
Джебом ловит Джинена в коридоре поздно ночью, когда все дети уже спят, и наступает время для взрослых и серьезных разговоров.
— Ты не ответил. Я спрашивал серьезно.
Джинен кидает многозначительный, как кажется старшему, взгляд на дверь в спальню Джексона и поджимает губы.
— Мне нужно подумать.
Джебом почему-то отчетливо слышит нет и звук разбивающегося на крошечные осколки жизненно необходимого органа глубоко внутри.