истории с фикбука

  Welonci mianhae   

  - Тебе придётся звать меня нуной, - сказал Бэмбэм, не отрываясь от телефона. Югём вскинул голову, уставился на него и спросил, непонимающе:
- Что?
Бэмбэм поднял взгляд – он выглядел раздражённым:
- Ты вообще слушаешь?
Югём не слушал – он отключился где-то сразу после «мне скучно» и «давай оторвёмся на этой неделе», а потом «но я не хочу быть узнанным, это так раздражает», и неясного, но весьма сосредоточенного бормотания на тему, как он хочет вырваться и отдохнуть. Возможно, в промежутке между всем этим он каким-то образом решил пойти в клуб в платье.
- Но у нас разница только в несколько месяцев, - вяло возразил Югём, словно это являлось единственной важной проблемой: он всё ещё не был уверен, что расслышал верно.
- И всё же я старше тебя, - настоял Бэмбэм.
- Это другое! И ты парень!
- Ага, но я постараюсь сойти за девочку, - медленно сказал Бэмбэм. – И ты не будешь говорить «хён» девушке.
- Я в любом случае не буду говорить «хён», потому что мы друзья, - ответил Югём, но уже начинал ощущать, словно всё сказанное не имеет ровным счётом никакого значения: глаза Бэмбэма сияли тем самым блеском, когда он собирался провернуть всё на свой лад, а Югём лишь оттягивал неизбежное, вдаваясь в ненужные подробности.
Бэмбэм усмехнулся:
- Всё бывает в первый раз, верно?
- А я не могу просто звать тебя «Бэмбэм-а»?
- Неа, - отказался он, - ты не можешь использовать моё настоящее имя, и я не хочу прикрываться чужим. Просто говори «нуна». Это проще.
Югём откинулся на кровать и прикрыл лицо руками.
- Я не понимаю тебя, - пробормотал он. – Кто делает такие вещи просто для веселья?
Бэмбэм довольно указал на себя, затем бросил Югёму вялый знак виктори и вернулся к изучению интернет-магазина на телефоне.
Югём опустил руки по обе стороны от себя. Уставился в потолок. Спустя пару секунд он моргнул и сказал:
- А как я? Разве меня не узнают?
- Не знаю, - признался друг. – Может? Только если ты не хочешь...
- Нет! – прервал Югём. – Нет.
- Тогда просто надень кепку, или маску с очками, - легкомысленно предложил Бэмбэм, пожимая плечами. – Большинство наших фанатов не ходят по ночным клубам в будний день. Всё будет в порядке.
Именно после этого разговора Югём обнаружил себя в подобной ситуации неделю спустя: отель Таиланда, середина ночи после долгого дня промоушена – беспокойно сплетя руки на коленях, стараясь не обращать внимания на волнение, скрутившее в тугой узел живот. Ожидать очень нервно и беспокойно, когда Бэмбэм закончит переодеваться в заказанные по интернету вещи и выйдет из ванной.
Это заняло полтора часа. Когда Бэмбэм наконец вышел, Югём едва узнал его.
Это не было похоже на все предыдущие разы, когда они переодевались в женщин: платье, которое он заказал, не выглядело как забавный костюм. Короткое, чёрное, оно демонстрировало голые, подкаченные ноги – руки были прикрыты каким-то тонким полупрозрачным материалом. Югём проследил взглядом от острых щиколоток к тонким бёдрам, мимо короткого подола, и остановился прямо на мягком изгибе груди.
Он сглотнул.
- Ты... ты надел лифчик?
Бэмбэм приобнял ладонями выпуклую часть на груди.
- Должен быть девушкой, помнишь? Я не могу выглядеть как доска.
- Верно, - неубедительно согласился Югём, стараясь не фантазировать, каким был лифчик, был ли он милым, или... или как Бэмбэм боролся, пытаясь справиться с застёжкой, и как перекатывались под золотистой кожей острые лезвия лопаток.
Чёрный длинный парик, выпрямленный спереди, выглядел так же естественно и натурально, как собственные волосы. Ко всему прочему на нём был толстый слой мейкапа: тёмный смоки-айз, нюдовая блестящая помада. Он надел высокие сапоги, которые подняли его до роста Югёма, может, даже выше, и сделали его ноги визуально ещё длиннее, до невозможности длинными.
Это сбивало с толку.
- Ну и? – Бэмбэм повернулся и пригладил руками края, кокетливо приподнимая ногу. – Как я выгляжу?
- Отлично, - признался Югём, возможно, слишком честно. Его бросило в жар. Бэмбэм всегда усерднее всех старался на выступлении в образе женских групп, но это было не тем, было чем-то особенным. – В смысле, как девушка. Серьёзно, это... это на самом деле странно.
Бэмбэм улыбнулся широко и бессовестно:
- Замечательно.
Он прошёл – проплыл, серьёзно, каблуки сотворили что-то странное с его походкой, нечто такое, отчего у Югёма снова нервно скрутило живот, – к столу, где были сложены специальные коробочки для путешествий с украшениями. Он склонился, подбирая что-нибудь серебряное, и от этого движения волнистые чёрные волосы каскадом заструились, заскользили по шее, а подол платья поехал вверх, опасно оголяя заднюю часть бедра.
Горло Югёма сжалось, во рту внезапно пересохло. Он дезориентировался и представил, как подходит со спины к Бэмбэму, кладёт ладони на бёдра, медленно сдвигая ткань вверх. Медленно раскрывает. Но тут Бэбэм повернулся, поправляя искусственные локоны на плечах, и Югём ещё задержался взглядом, когда он элегантно взмахнул рукой, а затем опустил её на бедро. Все его движения и жесты словно разом смягчились.
Югём одернул себя и уставился в сторону, до боли закусив щеку.
Бэмбэм оглянулся на него, стоя в дверях:
- Готов идти?
- Да, - ответил Ким. Он постарался скрыть румянец щёк, встал и взял с тумбочки бумажник. Он уже переоделся в то, что могло подойти в клубе: чёрные джинсы, разорванные на бёдрах, тонкая узорная рубашка, которая наверняка понравилась бы Бэмбэму. Но он не надел маску и даже не позаботился о причёске: чёрные и прямые волосы неаккуратно прикрывали лоб. Он захотел выглядеть обычно, одним словом, нормально. Рядом с Бэмбэмом кто-то обязан был выглядеть «нормально».
Как только они были готовы выйти, он спросил снова:
- Слушай, ты действительно уверен? У нас могут быть большие проблемы.
- Конечно я уверен, - сказал Бэмбэм, кривя в усмешке губы. – В этом-то всё веселье.
Югём одарил его очередным взглядом, и Бэмбэм в ответ принялся убеждать, мол, «я обещаю».
- Никто больше не узнает, Джебом-хён уже спит. Разве ты не хочешь ненадолго вырваться?
- Хочу, но...
При обычных обстоятельствах он бы и глазом не моргнул, но это совсем другое дело. Это было странно.
Но он не мог сказать «нет». Югём никогда не кидал Бэмбэма, даже если тот собирался сотворить невероятную глупость, и Канпимук знал это слишком хорошо.
- Окей, - наконец сказал он. – Сделаем это.
Бэмбэм улыбнулся, сузив в восторге глаза – это ранило Югёма прямо в грудь. Он отвернулся, прикрывая лицо маской и солнечными очками, и уже через секунду они выскользнули из гостиничного номера, стараясь не шуметь и не привлекать внимания на случай, если Ёндже не спал и играл в комнате напротив спальни Джебома. Затем спустились на лифте вниз и поспешили пройти в боковой вход мимо бассейна, смежный со стоянкой, и наконец самостоятельно оказались в центре Бангкока.
Это было сравнимо с острым ощущением погружения в тёмные воды, неведомые и опасные. Он старался держаться ближе, пока Бэмбэм ловил такси, потом в салоне следил за коротким разговором с водителем. Свет уличных фонарей ложился на скулы, мазками застывая и секундой позже ускользая. Их бедра были плотно прижаты. Это не было чем-то необычным, но...
Югём не знал, как перестать пялиться на него.
- Куда мы едем?
- Я сказал отвезти нас в самый популярный клуб, - ответил Бэм. – Он сказал, что знает отличное место.
- И ты ему веришь?
Бэмбэм пихнул друга в бок, закатывая глаза.
- Я плачу ему, понимаешь?
В клубе было людно, темно и невероятно громко, красочно. Прерывистое освещение светодиодов не позволяло хорошенько разглядеть хоть что-нибудь, громкий бит и стук заглушали мысли. У дальней стены, позади сцены, в ярком мигании диодов, маячил силуэт ди-джея за пультом. Югём пихнул очки и маску в задний карман наконец чувствуя себя открытым, но атмосфера была настолько хаотичной и кипящей, что вряд ли кто-то сумел бы узнать его, или заметить, или даже беспокоиться, кто он такой.
Может, он просто становился параноиком. И сложно было им не стать, когда рядом стоял Бэмбэм в таком виде.
На первый взгляд никто не принял бы его за парня. Или даже на второй. Только люди, которые хорошо знали его, могли бы зацепиться за узнаваемую внешность, но даже это вышло бы у них с трудом: косметика и парик преобразили его лицо, а в тёмном клубе, с морем движущихся теней и мелькающих тел в широких лучах мигающего света, было невозможно сказать, кем он являлся на самом деле.
Люди могли и не признать его, но он всё так же оставался Бэмбэмом.
Минуту назад казалась безумной сама идея, что Югём согласился на всё это: сумасшествие, что они находились здесь, рискуя всем. Он колебался, медлил. Бэмбэм, должно быть, почувствовал его колебание, развернулся и взял за руку, пробираясь к бару.
- Давай для начала что-нибудь выпьем, - сказал очень громко из-за напирающей музыки. – Я угощаю.
Югём позволил Бэмбэму вести его между галдящей толпы: жар тел, приторный и густой, волнами опалял кожу. Адреналин нарастал в груди, медленно наполнял изнутри тело: маленький сгусток, сливающийся с каждым ударом басов.
Бэмбэм заказал два стакана сонгсама: он специально завысил голос, говоря с барменом – достаточно высоко, чтобы звучать женственно. С особой тайской певучестью он звучал на самом деле очень мило.
Югём пытался игнорировать этот факт.
Приготовили коктейли, они подняли тост и чокнулись, и после Югём целую минуту оглядывал бар, пока алкоголь не добрался до желудка и не наполнил его теплом, но, когда он снова поднял взгляд, Бэмбэм уже отвернулся: кто-то подсел с его стороны, и Канпимук склонился к нему, что-то говорил, призывно оголив бедро. Его глаза снова блестели, как в моменты особой решимости, на губах играла улыбка.
Они оживлённо болтали на тайском, и отчего-то, по неведомой причине, Югём возненавидел этого парня. Раздражение разом охватило его, горячо покалывая кожу. Он сощурил глаза.
Не потому что он не понял слов, а потому что он узнал эту интонацию. Это тепло.
Бэмбэм флиртовал.
- Бэ... Нуна, - позвал он, касаясь локтя друга. – Я хочу танцевать.
- Ну так иди танцевать, - через плечо бросил Бэмбэм.
- С тобой, - многозначительно заметил Югём, но Бэмбэм просто отмахнулся, мол, «потом».
Парень – ниже Бэмбэма, но определённо милый, с кошачьей улыбочкой – смеялся неискренне, упираясь одним локтем о стойку; затем он скользнул взглядом по лицу Бэмбэма, очевидно расслабленному.
Югём пристально посмотрел на него.
Не желая просто уходить, он игрался с соломинкой в стакане, неодобрительно, зло посматривая в сторону бармена. Спустя минуту он снова украдкой посмотрел в их сторону: Бэмбэм придвинулся чуть ближе, призывно опираясь на локоть, словно входя в личное пространство незнакомого парня. Он полностью игнорировал существование Югёма, втянутый в... что бы это ни было.
«Отлично», - подумалось Югёму. Хорошо. Это было просто прекрасно. Если Бэмбэм хотел полностью вжиться в роль девушки, то он мог делать это. Он был волен делать всё что угодно, и Югём не собирался останавливать его. Он мог даже флиртовать и заигрывать со всеми. Он мог.
Югём опрокинул оставшуюся выпивку и оставил пустой стакан на стойке, пробрался через поток людей, сходящих с танцпола; от них пахло потом и алкоголем, они сверкали зубами, улыбались, будучи навеселе. Он выпил слишком мало, чтобы чувствовать что-то кроме мягкого гудения, но алкоголь зашипел в венах, когда он пробивался сквозь галдящую толпу. Затем песня сменилась, и Югём смешался с прыгающей массой, принявшейся извиваться под бит нового трэка.
Теперь всё казалось не так уж плохо, когда он танцевал. Здесь не было достаточно места для фристайла, но он поймал верный ритм и слился с ним, совпадая с общей волной танцующих тел. Неважно, что он не мог говорить по-тайски, танец всегда являлся универсальным языком, и на нём он умел говорить.
Он забыл о Бэмбэме. Он забыл, что не должен находиться здесь. Он не был пьян, но он начинал ощущать опьянение: кто-то притёрся к нему и крутился вокруг, словно, как и все остальные на танцполе, становясь незаметным партнёром, извиваясь, подобно змее. Он скользнул рукой по чужой талии, совершенно не думая, приятно, медленно вращая ладонью. Он ободрил её, коснувшись бедра, словно продолжая двигаться в общем танце: она толкнулась задницей вверх, задевая его член на каждой волне музыки и танца. Периодические импульсы наслаждения уносили на небеса.
Они танцевали некоторое время, пока трэк не сменил другой, тогда он посмотрел вверх и увидел другую девушку, по какой-то причине грозно, неуклонно смотрящую на него. Он моргнул, пурпурный цвет светодиодов сменился искрящимся голубым, и Югём признал Бэмбэма, упрямо сверлящего его взглядом с нескрываемой презрительной усмешкой. Затем он понял: Бэмбэма насмехался не над ним.
Внезапно Бэмбэм направился вперёд, его рука метнулась в сторону друга и перехватила его запястье.
- Югёма-а, - сказал он громко своим нарочито завышенным голосом, чтобы музыка не перекрыла слов, - моя очередь.
Югём хотел вырвать руку, но не стал. Его партнёрша по танцам, презрительно уставилась на Бэбэма, по-прежнему прижимаясь спиной к нему, и коротко сказала что-то на тайском. Бэмбэм так же коротко ответил, девушка отошла от них с обиженным видом и скрылась в толпе.
Тогда Югём всё же отдёрнул раздражённо руку.
- Это было не очень приятно.
Бэмбэм только усмехнулся.
- Ты даже не знаешь, что я сказал.
- Я знаю, что это было неприятно.
Югём попытался повернуться, но Бэмбэм быстро шагнул вперёд, охватывая его рукой за шею и притягивая, останавливая на месте. Он приблизился к лицу, чтобы не было необходимости кричать.
- Прости, - сказал он. – Прости меня, ладно? Теперь я хочу танцевать, так что давай потанцуем.
- Бэм...
- Нуна, - немедленно поправил он.
- Нуна, - медленно повторил Югём, и Бэм улыбнулся.
Ди-джей переключил музыку, задавшую томный, неспешный ритм. Они оба автоматически подстроились под него, но Бэмбэм не оставил расстояния между ними. Югём вдруг потерял уверенность, не зная, куда приткнуть руки: они на секунду нерешительно зависли в воздухе, но потом нашли своё место на острых бёдрах Бэмбэма, сжимая дорогую шёлковую ткань. Только так близко Югём запоздало понял, что друг надел линзы: его глаза стали ещё больше, ярче, ярко коричневого оттенка с вкраплением фиолетового в глубине.
- Я думал, ты остался пить с тем парнем, - Югём старался не звучать обиженно, хотя именно так он и ощущал себя.
Бэмбэм пожал плечами.
- Он оказался скучным.
Югём почувствовал странный прилив удовлетворения и закусил губу, пытаясь скрыть это.
- Так что ты сказал?
- Кому?
- Той девушке.
- Оу, - он уставился вниз, затем в сторону, выглядя почти виновато. – Ничего.
- Ну давай, - попытался уговорить он. – Ты можешь мне сказать.
Вместо ответа Бэмбэм просто смотрел, моргал медленно, оценивал. Что-то в воздухе двигалось, и тогда он делал то же.
Югём внезапно стал гиперосведомлён об их близости, отсутствии пространства между ними. Бэмбэм склонился ближе, чтобы соприкоснуться грудью: чужое тепло как очевидный признак тесного контакта. Руки Бэмбэма стянулись вокруг шеи, и Югём почувствовал, как начинает задыхаться. Словно на нём ошейник или поводок.
Невольно Югём скользнул руками вверх по рёбрам, и у него закружилась голова.
- Югёма-а, - выдохнул Бэмбэм. Тёплое дыхание, влажное, с привкусом алкоголя, коснулось лица парня. – Будь честен со мной
- Всегда.
- Я красивый?
Югём не колебался.
- Да, - ответил он, незамедлительно полный решимости и откровенности. – Ты так красив. Самый красивый.
Бэмбэм смотрел из-под ресниц, склонив голову. Его губы выглядели полными, у Югёма ныло в животе, желание наполняло изнутри. Он коснулся пальцами нижнего края бюстгальтера, инородной и непривычной округлости, столь очевидной под лоснящейся тканью платья.
- Тогда не смотри на других, - сказал Бэмбэм. – Хорошо? Только на меня.
Югём сглотнул
- Хорошо. Я не буду.
- Обещаешь?
- Обещаю.
Бэмбэм опустил глаза. Он нарочно крутанулся в руках Югёма, вжимаясь лезвиями-лопатками ему в грудь, поднял руку, чтобы пальцами обхватить его шею, изогнуть его, показать оголённую шею, неприкрытый склон кожи. Сердце Югёма громыхало, перекачивая кровь. Он устроил руки на худощавой талии Бэма, почти охватывая её целиком. Прежде чем он понял, что делает, то уже вжался, сливаясь с ним в собственное единое движение и общую массу танцующих тел. Бэмбэм ногтями поскрёб короткие волоски на затылке – Югём вздрогнул, прижимаясь носом к парику Бэма, губами – к уху.
Желание поцеловать его прямо здесь, у самой раковины, поднималось, как волна. Отодвинуть волосы и прижаться к горлу. Бэмбэм снова начал двигаться плавно, следуя нарастающему ритму: Югём неуверенно выдохнул в ухо, прикрыв глаза. Он соответствовал плавному покачиванию бёдрами Бэмбэма, кружил, синхронизировался, подбирая идеальный момент. Неослабевающий, настойчивый бит наполнял голову, заглушая сознание: ощущение Бэмбэма напротив, запах новых духов, что-то дорогое, пряное и цветочно-сладкое, легко запоминающееся, щекочущее нос и горло.
Другой рукой Бэм накрыл пальцы своими, тепло и обнадёживающе. Он сжал его запястье и повёл чужую ладонь по животу, перевёл на рёбра, пока не достиг маленькой фальшивой груди.
У Югёма перевернулось всё в животе. Что-то плотное, горячее и тяжёлое осело на дне, и он вдруг осознал, чего хотел Бэмбэм. Он хотел быть кем-то другим, кто старше и опытнее, как нуна, которая хочет улизнуть из дома и тусить в клубе с тонсэном просто ради удовольствия, просто потому что это весело.
Он хотел, чтобы Югём подыграл.
Так Югём стиснул грудь, неспособный сделать что-нибудь ещё. Она казалась реальной, как будто там на самом деле что-то было, возможно, вставки. Медленно, изучая, он потёр большим местом в том месте, где должен был быть сосок, и Бэмбэм слабо застонал, словно он на самом деле мог ощущать ласку, и погладил запястье Югёма, поддерживая его действия, одобряя.
Какое-то время всё, что мог делать Югём, это влиять на него, обуреваемый интимностью и доверием. Необузданная похоть, остро режущее влечение овладевали им, поднимаясь по спине и покалывая, виток за витком нарастая внутри.
Он сдался, снова понюхав висок и ласково прикусив ухо.
Бэмбэм наклонил голову, волосы заструились по шее, Югём спустил руку назад вниз, медленно, непреклонно, скользя по рёбрам на плоский живот. Он почувствовал, как Бэмбэм задержал дыхание, стоило ему раскрытой ладонью, самыми кончиками пальцев коснуться чего-то сильно увеличившегося прямо там, между ног. Бэмбэм шумно выдохнул, словно едва не захлебнулся, шелковистые волосы парика снова коснулись щеки Кима. Кажется, ему становилось труднее дышать, пока он был в его руках. Люди вокруг толкались и тёрлись локтями, но Югёма нисколько не волновало окружение. Он даже не боялся, если кто-то мог их увидеть. Другой рукой он нащупал верхнюю неприкрытую часть бедра Бэма и скользнул под платье – достаточно, чтобы почувствовать ткань нижнего белья.
Во рту пересохло.
- Нуу-уна, - задыхался он.
Югём не мог видеть через плечо лица Бэмбэма, в темноте прикасаясь телами, но он почувствовал, как женские трусики едва вмещали вставший член, как кончик смочил липнувшую ткань.
Из него разом выбило дыхание.
- Нуна, - повторил, умолкая, - ты намокла?
Не дожидаясь ответа, он нежно коснулся влажного пятна, потирая кончик. Бэмбэм шумно подавил вздох в горле и сжал ноги. Он вцепился в запястье Югёма, но не остановил и не прогнал.
- Ты мокрая, - Югём не сумел скрыть проскользнувшие в голосе дрожь и трепет, - мокрая из-за меня?
- Да, - проскулил Бэм. Его член дрогнул в руке парня.
Блядь. Югём облизал губы, ошеломлённый.
- Это нормально?
- Да, - сказал Бэм. Он крепче сжал запястье, а Югём нежно сжал в ответ, и Бэмбэм неожиданно дёрнулся вперёд, почти вырываясь из объятий. Югём отпустил и сразу же развернул, прижал, крепко удерживая парня на месте. Он жадно прижался к заднице Бэмбэма, словно ему не хватало прикосновений, носом вдыхая запах тёплой напудренной кожи. Бэмбэм достаточно расставил ноги, позволяя Югёму вжаться вставшим членом прямо между ягодицами, скрытыми тонкой тканью.
- Нуна, - протяжно. Он даже не двигался: на это просто не хватало мыслей.
Бэмбэм вздрогнул. Он мотнул бедром, слегка подскакивая, настойчиво насаживаясь на член Югёма – тот зашипел, дёрнувшись навстречу, спросил:
- Ты... что ты хочешь? Я сделаю всё, что захочешь.
- Хочу почувствовать тебя, - голос Бэмбэма немного треснул, надорвался. Его платье опасно задралось сзади. – Всё равно как, просто...
Настала очередь Югёма вздрогнуть. Он не был уверен, как далеко может зайти фантазия Бэмбэма, насколько глубоко он хотел войти в роль, и не удержался от вопроса:
- Нуна так долго ждала меня?
Бэмбэм кивнул.
- У-угу.
Он вновь повёл бёдрами, упрямо потираясь задом, и Югём в отчаянии отвечал. Вероятно, он мог кончить прямо сейчас – от одного ощущения, напряжения, наполовину скрытый ото всех, прячась за стеной затенённых тел, пока кровь бурная кровь опаляет тело. Он мог кончить, и никто, кроме них, не узнал бы об этом.
- Как долго? – губами скользит по кончику уха.
- Годами.
Югём не мог сказать, было ли это настоящее признание, но от самой идеи, что Бэмбэм мог так долго желать его, сердце сжималось в тисках. Его член ныл, когда он прижимался к парню, дыхание перехватывало, напоминая оборванный, неуверенный свист, а Бэмбэм, чувствуя тепло на шее, тихо стонал.
Вдруг Бэм развернулся к нему лицом, наклонился, и Югём снова ощутил, как твёрд его член, как он упирается в жёсткий широкий ремень. Тут же он устроил руки на талии парня и придерживал, пока не скользнул дальше, ухватив его за зад, сжал, приподнимая руками край платья, и тогда Бэмбэм застонал неприкрыто громко и бесстыдно. Его приотрктый рот был так близко.
Пальцами Югём задел край трусиков, подразнивая, скользнул под низ, наклонился вперёд...
Впервые их губы встретились. Это было сладко, почти нежно и невинно. Сказочно. Глаза Бэмбэма мерцали, когда он отступил, томный и рассеянный. Югём медленно моргнул, а потом ненасытный взгляд упал обратно на влажные губы Бэма, необычно блестящие разноцветными огнями.
- Нуна, - прохрипел он. – Я хочу...
- Я тоже, - прошептал Бэм, схватил руку Югёма. – Прямо сейчас.
Они прорезали толпу извивающихся тел, дойдя до туалетов в задней части клуба. К мужскому не было очереди, и Югём быстро прошёл внутрь и дёрнул за собой Бэмбэма. Две фигуры, стоящие у писсуаров, были явно навеселе и не заметили вошедших: Югём бросился к последней кабинке, пока их не обнаружили, и закрыл дверь, нашарив в полумраке щеколду.
Бэмбэм прижал его спиной к двери, положил руки на грудь парня и втянул в яростный, жадный поцелуй. Музыка звучала приглушённо, но всё равно достаточно громко и навязчиво. Их не услышат, если вести себя тихо. Есть надежда, что никто не заметит вторую пару ног на каблуках в нижней прорези двери. Но Югёму было абсолютно всё равно: теперь он даже чувствовал опьянение, адреналин проламывал его тело, наполняя безрассудством, безумием. Его не волнует, если люди услышат их. Где-то на задворках сознания он даже желал этого, желал, чтобы все знали, чего они, люди, лишены.
Югём закинул ногу Бэмбэма себе на бедро, поглаживая рукой. Бэмбэм низко заскулил, когда они соприкоснулись членами. Югём остановился, приспосабливаясь, начал покачивать бёдрами вперёд: сначала короткими, слабыми толчками, ускоряясь, чтобы лизнуть губы Бэма.
- Я хотел, - воруя влажные поцелуи, повторял он, - я... хотел в отеле... в номере...
Бэмбэм изогнулся.
- Расскажи мне.
- Я думал, как... когда ты наклонился, платье задралось, я представлял, если бы я мог...
Он сглотнул, не имея сил закончить. Вместо этого он отступил, тяжело вздымая грудь.
- Что? – шептал Бэмбэм. – Что ты хотел?
Медленно, не разрывая зрительного контакта, Югём сполз вниз, бухнулся коленями на грязный пол туалета.
Он понятия не имел, что делал, но он так вошёл в роль, что уже ничто не имело значения. Он посмотрел на Бэмбэма, держа руки у него на острых бёдрах, смяв края платья в ладонях, уязвимый, с немой мольбой.
- Можно я... мне... полизать твой клитор, нуна? Пожалуйста?
Бэмбэм уставился на него, широко раскрыв глаза в неясном потрясении; затем он судорожно закивал, волосы скользнули по ключицам. Он залился румянцем по шею и дальше, где порозовевшую кожу скрывала линия декольте. Медленно он потянул подол вверх, мучительно, дюйм за дюймом оголяя набухший член, натянувший до неприличия влажную ткань.
Югём уставился на него, раздувая ноздри, жар пульсировал в паху. Это было невероятно красиво. Достаточно большой, чтобы выпуклая головка торчала с другой стороны, полыхающая ярко розовым: он дёрнулся, пульсировал, пока Югём рассматривал его.
Язык сделался свинцовым, прилип, а рот наполнился слюной.
Он видел Бэмбэма голым так много раз, но не так.
- Югём, - позвал Бэмбэм. Другой рукой он провёл по влажному лбу парня, убирая налезшие волосы, словно хотел спросить: ты уверен?
Он лизнул его нижнюю губу. Он не мог сосчитать, сколько раз прикасался к себе, думая о мягких прикосновениях, розовом изгибе, наклоне головы между разведённых ног. Как намокнут его губы и подбородок, и какая-нибудь безликая девушка над ним задрожит в наслаждении. Но он хотел больше, чем желал раньше. Он хотел взять член Бэмбэма в рот, толкающийся в глотку, хотел попробовать его на вкус. Хотел, чтобы Бэмбэм кончил. Чтобы он был единственным, кто это сделает, и никто больше.
- Бэмбэм, - надломлено и низко сказал он, и на этот раз Бэмбэм не исправил его.
Он подцепил ткань и решительно потянул трусики в сторону: член, твёрдый и блестяще-красный, гладкий, изогнулся. Робко Югём прикоснулся, проводя по вене пальцем, прежде чем обхватить рукой бархатисто-горячую плоть; приблизившись, он наткнулся на головку – липкие капельки смазки размазались по губам. Бэмбэм задышал шатко и сбивчиво, придержал голову парня и наклонил ближе, приставляя член к сжатым губама.
- Пожалуйста, - неслышно попросил он.
Югём поднял трепетный взгляд и раскрыл рот. Бэмбэм скользнул внутрь.
На вкус он был как кожа и пот с примесью слабого, сладкого аромата чистой одежды и запахом густого мускуса возбуждения. У Югёма не было ни плана, ни достаточной техники, но Бэмбэм не волновался: он смотрел вниз, на старательно раскрывшего рот Югёма с тёмным взглядом, прикрытым и остекленевшим. Он позволил делать ему всё, чего тот пожелает.
Югём прижал язык и начал двигаться взад и вперёд, вспоминая, как ему нравилось делать, когда он трогал себя – нравилось представлять жар и влагу на чувствительной головке, фантазируя в одиночестве, представляя тепло чьего-нибудь рта, шустрый кончик языка, твёрдый и неумолимый.
- Чёрт, ох... Бля... - стонал Бэм, и его бёдра задрожали, подтянувшись в крепких руках Югёма. – Ох, боже, да...
Это было пьянящее чувство, странно напряжённая волна возбуждения. Он остро осознал, что его член скользит во рту, когда он двигал головой, растягивая мокрый губы, чтобы цкеликом принять Бэмбэма. Мучительно приятное давление. Бэмбэм попытался оттолкнуться, но Югём удержал его за стройные бёдра на месте, касаясь холодной двери кабинки. Это было подобно гипнозу, Бэмбэм чувствовал, как член раздвигает губы, надавливает на мягкое нёбо, и как Югём иногда энергично качает головой, иногда порхает языком по стволу, а потом посасывает опухший, раскрасневшийся член, словно леденец.
Громкие и непонятные голоса с хрипотцой проникли в комнату. Дверь в соседней кабинке неожиданно хлопнула, и у Югёма сердце ушло в пятки.
Он взглянул вверх: Бэмбэм закусил нижнюю губу, изогнул брови, словно ему было больно, и он вот-вот заплачет. Его член пульсировал во рту, истекая вязкой смазкой от корня до кончика языка. Югём выдохнул через нос. Всё тело словно охватило огнём, и в то же время он был в полной готовности. Он впился пальцами в бедро Бэма, убеждая стоять смирно и не дёргаться.
Медленно он опустил голову, заглатывая глубоко, до самой глотки, насколько это было возможно, чтобы ещё и не подавиться.
Бэмбэм шумно всхлипнул и тут же замер.
Голоса стихли, и на мгновение всё, что мог расслышать Югём, это музыка, приглушённый стук сердца и дрожь, идущая от колен к горлу. Его сознание было перегружено, засорено чувствами и ощущениями. Единственное, что он мог воспринимать – прочувствовать – это Бэмбэм, бесконтрольно содрогающийся от его прикосновения и пытающийся молчать. Он прикусил ладонь и весь сжался. Он ждал.
Но Югём не мог ждать. Он опустил руку на ширинку, стал тереть возбуждённый член прямо через ткань, не в состоянии сдержать желание достигнуть пика, подавить отчаянный вздох, распутать клубок чувств, электрическими разрядами пронзающий тело. Медленно он начал двигать рукой, пробуя подстроиться под приглушенный ритм музыки.
Вновь послышались голоса, и Бэм расслаблено сверкнул глазами. В кабинке рядом послышался слив, и человек ушёл; Бэмбэм стал извиваться в хватке Югёма, пытаясь неистово, яростно вдалбливаться в рот парня. Теперь, когда возможная опасность была позади, необузданное желание вернулось: Бэмбэм был на краю – Югём тоже был близок.
- Югёми, - охнул Бэм, дрожа под его прикосновениями, цепляясь пальцами за крашеные волосы, за вспотевшие виски. – Я... можно... я хочу кончить в рот.
Югём взглянул на него исподлобья, заглотнул глубоко, насколько было возможно, и, уже готовый, слегка кивнул.
Бэмбэм затрясся и кончил, дёргано всхлипнув. Горячая жидкость залила рот Югёму, который попытался всё проглотить, но вместо этого закашлялся: сперма вперемешку со слюной, горькая и густая, потекла по подбородку.
Бэмбэм уставился на него восхищённо, изумлённо, со скачущим быстро-быстро, как у зайца, сердцем от увиденной картины.
- Гиёми, - проскулил он, крепче сжимая волосы парня.
Югём поднялся на ноги, наполовину останавливаясь на середине, и Бэмбэм поцеловал его жадно, пробуя себя на вкус, проводя языком по розовым губам. Он облизнул губы Югёма неряшливо, собственнически, и Югём прижал его, прислоняя к двери кабинки, обнял так крепко, насколько это возможно. Бэмбэм тихонько подвывал и пытался изогнуться, всё ещё чувствительный к прикосновениям, но Югём поймал и удержал его. Ему ещё нужно, нужно было слепо тереться, толкаться членом в острое бедро, плыть в этом сладком, грубом противостоянии. Он был так близко, чертовски близко, только чуть больше движений, толчков, и тогда...
Будто он попросил об этом вслух, Бэмбэм быстро вытянул руку и ухватился за член парня сквозь ткань, принялся наглаживать его, коротко и резко. Югём глухо простонал, хрипя горлом, беспомощно извиваясь от этих касаний.
- Ты хочешь кончить, да? – бормотал Бэмбэм в губы Югёма. – Ты собираешься кончить?
- Да, - жалостливо простонал он, утыкаясь разгорячённым лицом в шею парня, схватил его за загривок, охваченный дрожью, пачкая нижнее белье горячей, вязкой спермой.
Бэмбэм провёл рукой по его волосам, мягко, успокаивающе бормоча, когда Югём дрогнул. Он поцеловао его лицо: щёки, брови, каждую родинку, особенно под глазом. Югём задыхался, хватаясь за парня, словно тот мог сбежать.
- Бэмми, - прошептал он.
Бэм поцеловал его в губы, обрывая, уже улыбаясь и находясь в восторге. Югём ответил улыбкой, убирая непослушный локон с раскрасневшихся щёк парня, а затем отстранился и скривился, почувствовав, как влажное пятно стремительно остывает, холодя кожу.
Осторожно расстегнув джинсы, он оттянул ткань от расслабленного члена, другой рукой нашарил туалетную бумагу и попытался навести порядок: материал пропитался влагой и неприятно лип. Бэмбэм помог ему, сложив бумагу в несколько слоёв и после выкинув в урну позади.
- Спасибо, - пробормотал Югём, растерянно заливаясь краской. Бэмбэм коварно заулыбался, сверкая зубами.
- В следующий раз, - сказал он, застёгивая джинсы Югёма, - позволь нуне посмотреть, как ты кончаешь, ладно?
Свежая волна возбуждения прокатилась по телу, и Бэмбэм, должно быть, заметил это по глазам парня, потому что тихонько засмеялся и погладил Югёма по сухим губам. Югём инстинктивно перехватил их и облизал, чувствуя едва заметную солёность указательного пальца друга.
- В следующий раз, - повторил он, не сумев скрыть улыбки, и Бэмбэм довольно кивнул. Он опустил руку, нащупал ладонь Кима и почти застенчиво переплёл пальцы.
- Пошли, - сказал он.
Он открыл защёлку двери, потянул Югёма за руку, и они вышли вместе.