Unbound.chanbaek
krystalXOXO
1995 год, Снедж, провинция Юкон. Канада.
Снег. Очень и очень много снега. Ослепительно белого, режущего глаза. Девственно чистого, куда не ступала нога человека.
Бён Бэкхён был тем, кто разрушил эту холодную красоту. Вампир медленным шагом прокладывал себе дорожку к лесу, спрятав ладони в карманах серого пальто и подняв голову, с блаженной улыбкой подставляя лицо падающим снежинкам.
— И что тебе от меня нужно? — снисходительная усмешка и ленивый поворот головы в сторону интересного гостя и потенциального сталкера.
Лёгкая ухмылка на красиво очерченных губах. Шорох сухих веток, снежная пудра падает вниз и к середине плато выходит высокий демон. Именно демон, ибо красота его пленит любого, а Бён абсолютно уверен, что такой идеал просто не может быть земным существом.
Преследователь останавливается в нескольких метрах от чужака и пронзительно смотрит, склонив голову набок. Скользит взглядом по телу, отмечая, насколько может быть силен его враг.
— Ты зашел на территорию ковина. А мы убиваем одиночек, — глаза-полумесяцы слегка прищурены.
Бён поворачивается к нему всем корпусом и внаглую его разглядывает. Белые волосы оттенка платины, которые не сильно выделяются на фоне снежной пены, чуть пухлые аккуратные губы, острый подбородок и серо-голубые, дождливые глаза. Ростом и комплекцией он превышал Бэкхёна. Вампир выглядел аристократически привлекательно, как герцоги XVIII века. Наверняка из титулованного ковина. Внешне он держался до озноба холодно, и никто не мог сказать с уверенностью, какие эмоции плещутся внутри, разбиваясь о зеркало очей.
Русоволосый втягивает носом воздух, улавливая нотки чужого запаха, и удовлетворенно выдыхает. Чистокровный младший. Он улыбается и разводит руками.
— Честное слово, у меня и в мыслях-то не было воровать вашу добычу.
Преследователь недоверчиво фыркает и делает медленный, осторожный шаг в сторону. Старший вампир неотрывно следит за непримечательными движениями, пока тот не спеша продолжает обводить круг.
— Сколько тебе лет, мальчишка? — громко спрашивает Бён, хмуря красивые брови.
Юнец буквально на секунду застывает, но тут же возобновляет движение, вырисовывая фигуру вокруг него следами черных ботинок.
— Сто двадцать пять, — безэмоционально выдаёт «герцог».
Бэкхён быстро поворачивает голову в другую сторону, так как младший уже успел очертить полукруг. Он убирает руки в карманы и вздыхает. Ему определённо скучно. Не этого он ожидал от хорошо конспирирующегося сталкера, который выслеживал его на протяжении трёх дней. Всё то время, пока он находится на помеченной зоне.
Тонкий слой снега покрывает его волосы. На прядях другого вампира снежинок не видно. Русый отряхивает плечи.
— Назови своё имя.
Беловолосый презрительно морщится.
— Не позволяй себе больше дозволенного, одиночка. И не забывай, с кем ты-
— Я сказал тебе назвать своё имя, зазнавшийся сопляк, — Бён смотрит на него из-под чёлки. И он определённо зол.
Тогда это считалось позором — не иметь собственного ковина, собственной семьи. Одиночек уничтожали за ненадобностью. Тем более, что в последнее время стали рождаться вампиры-полукровки, или же со смешанной кровью, и именно они чаще всего становились изгоями. Для чистокровного ковина это было позором. Самих детей выгоняли из клана, а породивших их не редко наказывали смертью. Запятнать репутацию клана — наивысший грех.
Но другое дело — чистокровный вампир-одиночка. Таких было до умопомрачения мало. И Бён Бэкхён был одним из них.
Сколько он себя помнит, никто и никогда не помогал ему. Он жил один, охотился один, существовал и выживал — один.
Тысячи лет прошло с того события. Но с какого именно — он не помнит. Как ни старается, мозг оперативно блокирует информацию. Всё, что видит на отрывках Бэк — это огонь.
Парень снова стоит напротив и возмущенно, глубоко дышит. Этот одиночка смог вывести его из привычного состояния а-ля «пошёл нахуй этот мир». Старший удовлетворенно ухмыляется, упиваясь чужой злостью, но хозяин территории быстро остывает, нацепляя прежнюю безразличную маску.
— О Сехун, — представляется наконец юноша. — Чистокровный вампир из ковина Ирбисов. Ты наверняка слышал о таком, один-
— Бён Бэкхен, — русоволосый прерывает его, смотря прямо в глаза. - И, нет, мне не интересны местные короли.
О сдержанно кивает.
— Отпустить я тебя не могу, Бён Бэкхён.
Чужак вопросительно поднимает бровь и театрально вздыхает, сокрушенно качая головой.
— Какая жалость.
Взгляд непроизвольно останавливается на ореоле снежинок, окруживших Сехуна. Русоволосый задумывается и немного опускает голову. Хлопья снега в хаотичном танце падают вниз. Красиво... Но что-то напрягает. Бён хмурит брови. Определенно, что-то не так, не как обычно.
Напряженно размышляет, пытаясь сообразить. Мозг добродушно подкидывает картинки недавних махинаций. Вот О стоит напротив и строит недовольную гримасу, вот он делает шаг вправо. Снег продолжает сыпать.
Ещё один шаг... И ещё.
С каждым его шагом тонкий слой снежинок поднимается вверх. Ему показалось?
Нет.
Вслед за передвижениями чистокровного снег подлетает, будто лёгкий ветерок подхватывает невесомые хлопья...
Бэкхён распахивает глаза, приоткрывая рот в немом удивлении, и смотрит прямо на младшего вампира.
Он попал в ловушку.
Медленно обводит взглядом природу вокруг себя. Вроде, ничего необычного. На первый взгляд. Но если присмотреться...
Линия начиналась и заканчивалась на Сэ. Круг. Замершие снежинки, находившиеся в подвешенном состоянии. Что-то, а, вернее, кто-то не давал им упасть.
О самодовольно ухмыляется одними лишь глазами, наблюдая за смятением одиночки.
— Я ведь сказал, что не могу тебя отпустить.
Засранец.
Русоволосый злостно сжимает кулаки, впиваясь ноготками в холодную, будто бы фарфоровую кожу.
— Позволь пояснить, — подаёт голос Хун, — Моя способность — ветер.
Бён изгибает бровь.
— Твой дар — ветер? Но это же очень редкий-..
— Именно. Перед тобой самый быстрый вампир во всём мире, — он расправляет плечи и задирает голову. — Поэтому, даже не пытайся сбежать.
Вопреки ожиданиям, Бён...смеётся. Заливисто и громко, смахивая изящными пальцами выступившие слезинки.
— Серьёзно? — он насмешливо смотрит на опешившего вампира. — Будь твой дар хоть трижды редким и могущественным — мне наплевать. Думаешь, я сдамся тебе просто так? — смешинки в глазах сменяются агрессивными молниями, а сам Бён яростно шипит: — Да чёрта с два.
И срывается в лес.
Реакция О слишком медлительна. Он делает шаг в сторону и...замирает. Вмиг становится темно. Перед глазами расцветают яркие пятна. Сехун беспомощно шатается из стороны в сторону, тря пальцами закрытые веки.
В висках головокружительно стучит. Что произошло?
Сперва разъяренный чужак, потом быстрый рывок и одновременно вспышка.
Вспышка! Его ослепили.
Вампир отчаянно взвыл. Подлец обезвредил его, прервал концентрацию и смог пройти через воздушный барьер. Стоило ему лишь на секунду отвлечься.
Через несколько минут, когда эффект солнечного луча спал, Сехун бросился вдогонку. Ноги бессмертного едва касались земли. Он взлетал вверх, проносясь над кронами, перепрыгивал по могучим ветвям многолетних деревьев и снова приземлялся, стрелой мчась на запах сбежавшего.
Бён летел с невероятной скоростью, прекрасно осознавая, что рано или поздно выдохнется. Или «герцог» догонит его.
Последний раз Бэкхён охотился около четырёх дней назад. С тех пор, как люди заподозрили неладное, ибо каждую неделю бесследно и безвозвратно пропадало минимум шесть человек, они стали реже ходить в лес, и то большими группами. Приходилось искать пищу в самих поселениях, и действовать крайне осторожно.
Бэкхён напрягся, услышав движение слева от себя, и уловил взглядом быстрое перемещение.
Чёрт. Преследователь нагоняет. Бён стиснул зубы, и, завидев впереди реку, прибавил ходу, петляя между стволами деревьев.
Уже близко! Осталось чуть-чуть, вампир отталкивается от земли, надеясь приземлиться на противоположном берегу. Шум привлек его внимание. Он опускает голову вниз и испуганно вскрикивает — вода в реке неистово бурлит, яростно разбиваясь о высокие берега. Течение походит на разъяренный гейзер.
Бён понимает, что проиграл.
Вода с огромной ударной силой выплёскивается вверх, подбросив парня на несколько метров. Последнее, что успевает почувствовать Бэкхён — пронизывающая боль в спине.
Упасть обездвиженному телу не даёт невысокий беловолосый юноша, который подхватывает его и опускает на землю. Сэ подходит ближе, попутно переводя дух, и со злостью в глазах смотрит на потерявшего сознание вампира.
— Зачем ты спас его, хён? — он с безучастным выражением лица оглядывает новоприбывшего. — Всё равно придётся убрать.
Парень встаёт и направляет взгляд на Хуна.
— Это не моя прихоть, а приказ Криса. — вампир отряхивает полы пальто. – И, да, макнэ, Ирбисы уже давно не следуют старинным обычаям.
О сжимает губы, но не перечит.
— Да, Сухо-хён. Что мы будем с ним делать?
Чунмён неоднозначно пожимает плечами и переводит взор на раненного Бэкхёна.
— Не знаю. Может, Ифань что-то разведал о нём и решил, что этот вампир будет нам полезен? Или, возможно, он просто хочет пополнить наши ряды? В любом случае одиночка — чистокровный. А такие на дороге не валяются.
Ким подхватывает русоволосого на руки, дав знак Сехуну следовать за ним, и исчезает из виду.
***
Наверняка всем знакомо это чувство. Когда необъятный страх парализует разум, когда в крови закипает адреналин. Мозг отключается, а тело полностью доверяется инстинктам.
Парень бежал, не разбирая дороги. А смысл? Он давно сбился с пути. Потерялся среди устрашающих деревьев, которые тянули к тёмно-синему небу свои ветви, а их тени так и норовили схватить в плен.
Расширившиеся от ужаса зрачки метались из стороны в сторону. В голове набатом отдавало: «Лишь бы не настигли».
Человек совершает резкий поворот и врезается во что-то очень холодное и крепкое. Его неслабо отбрасывает назад и он частично тонет в снегу.
Дерево? Нет.
Оно не имеет хищного оскала и...жаждущих крови алых глаз.
Монстр набрасывается на свою жертву, пронзая клыками нежную кожу на шее, и блаженно закатывает глаза. Так вкусно...
Ночь сообщает о своём приходе, вороны громко кличут, отправляясь на позднюю охоту. Слух ласкают душераздирающие, короткие, потерявшие надежду крики боли.
Поодаль, подперев плечом ствол сосны (не дай бог упадёт), стоит довольно высокий зверь. Парень ухмыляется, наблюдая за развернувшейся картиной. Сам он несколько минут назад прикончил мальчонку. На вид тому было лет пятнадцать. Вампир до сих пор помнит его сладкий вкус.
Чжан мотает головой, отбрасывая черную челку с глаз. Ещё некоторое время неподвижно смотрит на стекающие по разодранной шее жертвы струйки крови цвета красного вина, и услужливо ждёт, пока его приятель закончит есть.
Через короткий промежуток времени, показавшийся скучающему Исину вечностью, второй охотник поднимается, морщась и брезгливо пиная бездыханное тело от себя. Он вальяжной походкой довольного кота приближается к лекарю ковина Воронов, по пути разминая затёкшие от сидячего положения мышцы.
— М-м, этот парнишка пришелся мне по вкусу, — ухмыляется хищник, поправляя рукава чёрного полупальто. — Ему бы ещё жить да жить, если бы не-
— Если бы не ты, Тао, — быстро перебивает хвалебную речь младшего Лэй, наконец отдирая себя от дерева. — Идём, надо возвращаться. Перспектива быть разорванным на куски разгневанным принцем мне не особо улыбается.
***
Бэкхен с огромным усилием разлепляет веки. Перед глазами картинка раздваивается, вещи никак не хотят принимать четкие формы, позволяя туману смазывать углы. Он определяет, что лежит на мягкой кровати, по грудь укрытый меховым одеялом. Хоть хладнокровные и не особо различают перепады температуры, но теплая шерсть приятно ласкает кожу.
Бён пытается сесть и тут же раздраженно шипит — поясница болезненно ноет. Видимо, его неслабо приложили. Удивительно то, что он вообще выжил. Очевидно, без постороннего вмешательства не обошлось.
Он аккуратно ложится обратно, вновь принимаясь разглядывать помещение, в котором находится. Сама комната не большая, но просторная. Справа от кровати стоит небольшой столик, на котором лежит кусок марлевой ткани и миска с горячей водой, от которой кверху поднимается пар. Слева, у стены — массивный дубовый шкаф. Русоволосый подметил, что шкафу уже много лет, но он довольно крепкий и хорошо изготовлен.
Особо разглядывать было нечего. Комната обустроена по минимуму — только самое необходимое.
Бэкхён мученически стонет, проводя ладонями по лицу. В его состоянии просто нереально даже сесть, что уж тут думать о побеге.
Заняться самобичеванием ему не даёт отворившаяся дверь, которая впускает внутрь высокого, прекрасно сложенного юношу с белыми волосами оттенка первого снега. Дорогая на вид бордовая рубашка подвязана на поясе тонким кожаным ремнём, коричневые брюки слегка обтягивают ровные ноги. Юноша с нечитаемым выражением глаз смотрит на покалеченного Бэкхёна, затем делает несколько шагов к кровати, преодолевая длинными ногами немаленькое расстояние. Снова изучающее смотрит с высоты своего отнюдь не низкого роста, и спрашивает приятным, спокойным голосом:
— Бён Бэкхён, верно? — изгибает светлую бровь, мягко опускаясь на край кровати.
Раненый настороженно кивает.
Вампир еле заметно улыбается.
— Я полагаю, ты не знаешь, в каком месте находишься?
Бён подавляет в себе желание закатить глаза. Лишь отвечает милой уставшей улыбкой и ласкающем слух голоском.
— Что т... — он осекается, когда видит кусочек крупной татуировки, выглядывающий из-под рукава рубашки. Скрывает секундное удивление, промелькнувшее в глазах, и снова поднимает взгляд на лицо собеседника. — Что Вы. Я прекрасно знаю это место. Бываю тут каждый день. — былая уверенность собрала вещички и помахала напоследок ручкой, укатив в далёкие края. Бэкхён корил себя за то, что сразу не догадался, кто к нему пожаловал. Холодный взгляд, атлетическое телосложение, татуировка. Рубашка. Бордовая рубашка.* Весь его вид кричал: «Я тебя не убью. Сейчас. Но если ты скажешь хоть слово мне в противовес — я оставлю от тебя горку пепла и пущу его по ветру». И это убийственное спокойствие а-ля «я знаю, что ты слабак, поэтому не мельтеши перед глазами, ты загораживаешь мне жизнь». Бён мысленно отвесил себе подзатыльник.
Гость подмечает осторожность, вперемешку с замешательством и легким испугом в голосе лежавшего, и понимающе хмыкает.
— Тебе не следует меня бояться. — глава вампирского ковина несильно хлопает своей большой ладонью по ноге Бёна, а Бён в уме прощается со своими бедными костями. — Если бы я хотел, чтобы ты умер, то не отдал бы указ Сухо о твоём спасении. — «снежок», как прозвал его мысленно Бэкхён, ухмыляется уголками губ.
Бэкхён чувствует покалывание в подушечках пальцев и нервно кивает.
— Разговаривать с вождём всегда тяжело, — на одном дыхании произносит русоволосый. Издавна предводители титулованных вампирских ковинов отличались непредсказуемостью и холодной жестокостью. Приближенные к Королю, они быстро схватывали на лету: либо убьёшь ты, либо тебя. Поэтому никогда не церемонились с одиночками или меньшими ковинами, с которыми часто случались стычки из-за добычи и территории.
А тут вдруг его спасает чуть ли не сам глава, оказывают медицинскую помощь, а теперь ещё этот самый предводитель разговаривает с ним таким тоном, будто ведёт светскую беседу, и будто не его охотник сталкерил Бэка три дня, а потом убить хотел.
Всё это кажется Бэкхёну подозрительным, но сейчас его больше волнует другое.
— Вы сказали «Сухо»? — он вопросительно смотрит на открывшего было рот юношу. Тот слегка хмурится, явно недовольный тем, что ему не дали озвучить свою мысль, но всё же не испепеляет наглеца лазерами из глаз и снисходительно кивает. Бён смутно помнит события после своего прыжка, но абсолютно уверен, что никаких Сухо не видел. Зато в голове возникает образ Сехуна — этого беловолосого демона. Бён припоминает, как ослепил его, и ему вдруг хочется рассмеяться. Он бы многое отдал, чтобы посмотреть на лицо этого зазнайки в тот момент.
Второй вампир, очевидно, ловит ход его мыслей и не ленится объяснить.
— Сухо — парень, который подбил тебя. Ты уж прости его, но нам нужно было тебя остановить, — выражение его лица сменяется на хмурое, и он поясняет. — Если бы мы этого не сделали, ты мог угодить на территорию наших врагов. А у них разговор короткий, уж поверь.
Бэкхён охотно верит, потому что проверять как-то не хочется. Он даёт себе обещание, что обязательно поблагодарит этого Сухо за оказанную помощь.
— После того, как ты потерял сознание, мои люди принесли тебя сюда и привели в лучшее состояние. Ранения были колотыми, но сейчас кожа срослась, поэтому можешь не переживать за своё здоровье. Через несколько дней ты встанешь на ноги, Сухо хорошо постарался.
Бэк приоткрывает рот, складывая губы в маленькое идеально круглое «о», и ставит в уме вторую галочку: поблагодарить Сухо за оказанную помощь.
— Ох, совсем забыл представиться, — улыбается сидящий. — Меня знают под псевдонимом «Крис», но свои зовут настоящим именем — Ифань.
— И... Как мне обращаться к Вам?
— Прочь формальности, — он небрежно машет рукой и поднимается. — Ты теперь один из нас. Для тебя, как и для всех остальных — Ифань.
Бён не успевает открыть рот и возразить, высказать своё удивление, как Ву разворачивается и шагает к двери.
— Отдыхай. Поговорим позже.
Дверь закрывается за ним, а Бён остаётся сидеть на кровати с выражением глубочайшего, просто Вселенского шока на лице.
***
Исин и Тао возвращаются с патрулирования территории ближе к утру, когда мрачные тени отступили, вороны издали клич о завершении охоты, а бледные лучи зимнего солнца коснулись земли.
Они бесшумно проходят через главное помещение крепости ковина Воронов, стены которой украшены византийской мозаикой на старый манер разрисовки монастырей и соборов. Крепость вырастает из отвеса горы, выполненная из тёмного камня, на лучах солнца она видится иссиня-чёрной. Строение было сооружено с задумкой, что при заходе светила, отбрасываемые ею тени будут напоминать вороновы крылья.
Вампиры останавливаются в тронном зале, и, не сговариваясь, одновременно преклоняются на колено. На троне, на спинке которого раскинул свои крылья гигантский обсидиановый ворон, восседает полубоком молодой юноша, сильно смахивающий на ребёнка. Юноша, устроив руку на подлокотнике и подперев ею голову, со скучающим видом поглаживает пальцами холодные каменные перья птицы. Она был изготовлена в Италии лучшими каменорезами. Добыть такое большое количество обсидиана оказалось непросто, но вот он — величественный иссиня-чёрный ворон, распустивший свои крылья и рвущийся наверх, стремящийся выбраться из заточения крепости и увидеть чёрными бусинами глаз серые снеговые тучи и ослепительно-белое одеяние зимы.
«Ребёнок» лениво поворачивает голову в сторону пришедших, когда боковым зрением замечает две мельтешащие фигуры. В глазах зарождается огонёк интереса, и он с любопытством смотрит на своих патрульных. Недовольно морщится и совершает неопределённый жест кистью руки.
— Поднимитесь. К чему эта официальность.
Двое тут же встают на ноги, незаметно стряхивая несуществующую пыль с одежды. Вкратце докладывают о том, что врагов на их земле не было обнаружено, и что смертные всё реже выбираются вглубь леса. Парень внимательно их слушает, иногда кивая, от чего чёлка цвета сердца ночи закрывает его орехово-медовые глаза. Дав им рассказать всю информацию, он вздыхает и плавно спускается с трона, поправляя мантию из пурпурного бархата.**
— И опять ничего увлекательного. Бессмертие — это совсем не весело, — строит жалостливую мордашку и грустно протягивает, прокладывая курс к выходу из залы. Вампиры переглядываются, молча следуя за своим принцем.
***
Гул голосов за дверью выдёргивает Бэкхёна из сладкого кошмара. Он силится вспомнить всё, но видит только отдельные кадры. Высокого юношу. Такого высокого, что его тень накрывает Бэкхёна. Птицу, издающую воинственный клич. Рычащую огромную кошку, обнажающую острые, как бритва, клыки и когти. И свою смерть. Он умирает в огне.
От последней картинки Бён обливается холодным потом, и ему очень хочется думать, что это не пророческое видение.
Голоса становятся громче, и каждое слово отдаёт набатом в голове Бёна. Он раздражённо шипит и круговыми движениями потирает виски, а затем выдаёт короткое и ясное «войдите».
Голоса резко затихают, очевидно напуганные тем, что их застали врасплох. Проходит приблизительно минута, после чего дверь отворяется и в комнату вваливаются смущённые вампирёныши. Хотя вампирёнышами их не назовешь — один выше Бэкхёна где-то на полторы головы, второй чуть пониже, но хорошо сложен и в меру натренирован — крепкие мускулы видны даже через подкатанные рукава рубашки. Незваные гости топчутся на пороге, опустив головы и бросая друг на друга косые взгляды. Бэкхён добродушно усмехается, развеселившийся таким поведением, и качает головой.
— Проходите уже, любопытные клыкастики.
«Дети» ещё больше смущаются, но послушно подходят к кровати русоволосого и поднимают на него глаза с плещущим через край интересом к новой персоне. Около половины минуты разглядывают его, а потом залезают на кровать с ногами. Бён удивляется, но благоразумно решает, что согнать их будет грубо. И вообще, они, может, устали. Неизвестно ведь, сколько времени эти двое провели под дверью.
Оба улыбаются. Один — как солнышко, а второй — совсем становится похож на плюшевого зверька. Тут Бэкхён понимает, что в нём просыпается огромное желание затискать их, и потягать за щечки. Совсем как бабушка, которой у него никогда не было.
— Ты новенький среди нас, да?
Бэк непонимающе хмурится, затем в голове всплывают слова Криса — нет, Ифаня, -: «Ты теперь один из нас.
Он неуверенно кивает, а улыбки на лицах сидящих напротив становятся только шире.
— Это здорово!
Да уж.
— Я Чонин, - тот, что повыше, протягивает Бэкхёну ладонь. Бён запоздало отвечает на рукопожатие. — Но ты можешь звать меня Кай.
— Господин.*** переводит Бён.
Чонин отвечает полуулыбкой и поворачивает голову в сторону второго гостя.
— А это Минсок-хён...
Бэкхён не слышит, что дальше говорит Чонин, потому что едва не давится воздухом. Он назвал его хёном? Мальчишка выглядит едва ли старше самого Чонина. Ох, простите. Не мальчишка. Хён.
Очевидно, Минсок замечает удивление Бэкхёна, так как спешит пояснить.
— Мне двести шестнадцать лет.
Воздух застревает у Бэкхёна в горле, и грозится выскочить оттуда вместе с лёгкими.
Он выдавливает из себя улыбку (на пару с воздухом) и отвечает.
— Бён Бэкхён. И мне двести четырнадцать.
Теперь удивляется Кай, который принял Бэкхёна за своего ровесника. Минсок смеётся и ерошит белые волосы младшенького.
— Чонину всего сто двадцать шесть, — поясняет он.
Чонин недовольно дуется, сбрасывая чужую руку со своей головы, и поправляет причёску оттенка свежего молока.
А Бэкхён вспоминает, что Сехуну сто двадцать пять.
***
Крис стоит на ровной вершине горы и окидывает взглядом свои владения. Сзади коротко стучат каблуком сапог о скалистую землю, и через секунду Чунмён оказывается рядом с ним.
— О чём думаешь? — он отрывается от рассматривания покрытой снегом территории и поднимает голову, снизу вверх глядя на верховного ковина Ирбисов.
Ифань какое-то время молчит, вероятно раздумывая.
— О том парнишке, которого ты привёл.
Чунмён вопросительно вскидывает бровь.
— У него чистая кровь, но... Он много где побывал, судя по тому, что я не могу определить точно его запах, — продолжает Ву.
— Ты хочешь оставить его в ковине? — вопрос риторический, так как Сухо уже знает на него ответ. – Что, если он потом предаст?
Минута молчания. Затем короткое «нет».
— В случае подставы, его убью в два счёта, — Крис скрещивает руки за спиной. — Но не думаю, что он пойдёт на это. По крайней мере не в сегодняшнем его состоянии. Он не похож на тех, которые вонзают нож в спину.
Чунмён вздыхает и слабо улыбается.
— Ты умеешь разглядывать в людях хорошее. Как тогда в Чонине. Сто двадцать шесть лет назад.
***
1996 год, о. Хоккайдо. Япония.
Бэкхён ухмыляется и оборачивается к Сехуну, который перелетает с одного дерева на другое и с раздражением смотрит на обогнавшего его наглеца. Старший чувствует его злость даже на расстоянии приблизительно двухсот километров, и самодовольно смеётся.
Справа вдруг возникает Кай. Он усмехается и качает головой.
— Хён, нельзя так. Ты опять ослепил его и обогнал. Я боюсь за твоё здоровье — Сэ и убить может.
Бэкхён лишь шутливо отмахивается, не глядя в его сторону.
— Да ладно тебе, это же весело. Я слышал, как ты смеялся.
Он поворачивает голову к младшему и невольно засматривается. Тот на фоне зимы прекрасен: белые волосы оттенка свежего молока создают головокружительный контраст с бронзовой кожей, точеный профиль так и притягивает взгляд; Бэкхён может разглядеть даже крохотные алмазы снежинок на чониновских ресницах. В его голове зарождается мысль о том, что Чонин слишком красив.
Развить эту тему ему не даёт снежок, который попадает прямо в открытый ворот бежевого пальто. Бён от неожиданности ойкает и прижимает руки к груди, чтобы хоть как-то избавиться от не совсем приятных ощущений.
Сверху кто-то заливисто хохочет, потом к этому веселью присоединяется голос справа. Макнэ-лайн.
Ему на плечо ложится чья-то ладонь. Бэк поворачивает голову и видит хитро улыбающегося Минсока, который играет пальцами в воздухе, будто на музыкальном инструменте. Он сразу всё понимает и кивает, отходя чуть назад и подавляя рвущийся наружу предвкушающий смех (но всё же тихонько хихикает), а через секунду удирает так, что сверкают не только пятки, несколько раз оборачиваясь и глядя на два небольших сугробика, имя которым Чонин и Сехун. Совсем рядом бежит Ким-старший. Они обмениваются победными жестами, и Минсок сворачивает в другую сторону, а Бэкхён прыгает вверх, становясь на крепкую ветку сто шестнадцатилетней сосны. Снег с веток выше сыпет на него, и снежинки оседают на светлых волосах оттенка пенки каппучино.
***
1996 год, Снедж, провинция Юкон. Канада.
В замке жарко. Очень и очень жарко, не смотря на то, что за окном довольно холодная канадская зима.
Невысокий юноша вздыхает и с глухим хлопком закрывает книгу, неохотно поднимаясь с кресла. Терпеть это больше нет ни сил, ни желания. Кожа на его руках уже покраснела от высокой температуры. Он проводит подушечками пальцев по обожжённым участкам и недовольно хмурится, решительно открывая дубовые резные двери библиотеки и шагая на второй этаж огромной Вороньей крепости.
Бесцеремонно заходит в одну из комнат и запускает в её владельца томиком Оскара Уайльда. К его великому сожалению, томик тут же сгорает.
— Чанёль, прекрати это, — юноша говорит ровным стальным тоном, глядя своими большими чёрными глазами на виновника пекла.
Чанёль лежит на огромной даже для него (с его далеко не маленьким ростом) кровати, подложив руки под голову и закрыв глаза. Пришедший вежливо ждёт, чтобы потом безразлично пожать плечами на заданный Паком вопрос.
— Кёнсу, ты не заметил, что здесь стало пасмурнее?
— По-моему, в этой чёртовой дыре всегда было так.
Пак несогласно мычит и еле заметно хмурит густые тёмные брови. Вплетает длинные пальцы в пряди чёрных волос смолянистого оттенка и в задумчивости покусывает губу.
— Будто кто-то забрал отсюда свет.
До молчит, а градусы на термометре переходят отметку ниже -1.
***
2016 год, Сеул. Корея.
Исин стоит у зеркала, поправляя манжеты белой рубашки и чёрный галстук. На ногах идеально сидят тёмные джинсы с рванными коленями, и кроссы black&white, но это не делает образ менее строгим.
Отходит назад, лениво окидывая взглядом внешний вид. Кивает отражению и смахивает со стола папку, выходит из офиса.
На парковке компании его поджидает красный «лексус». Чжан садится на заднее сидение и негромко диктует своему водителю адрес аэропорта. Шесть лет его «отпуска» истекли ещё полторы недели назад. За это короткое время он получил +100500 писем от Цзытао. Содержание у всех было похожее: «он тебя убьёт».
Искушать более терпение принца Чжан не намеревался. Сегодня он вылетает в Канаду, а уже завтра будет на ковре у наследника.
И, признаться честно, этот шумный город ему сильно осточертел. Да и кровь у здешних людей... грязная.
***
Лэй проходит в тронный зал Вороньей крепости, и с упоением вдыхает знакомый чистый воздух, отдающий свежей прохладой каменных стен. Позволяет себе признать, что скучал по этому тихому и надёжному месту, что порядком устал от городской суеты. А ведь пробыл в Сеуле всего шесть лет. Наверное, именно это и хотел показать им принц Лухан. Поэтому разрешил на время отделиться от ковина и забыть о своей территории. Чтобы они поняли — дома лучше им не найти.
Лекарь Воронов не знает, как провели это время его «братья», но абсолютно убеждён, что Хуан вернулся первым.
Дверь залы с грохотом отворяется, мимо вампира проходит Его-молодое-но-не-по-годам-мудрое-Величество. А Исин мысленно отвешивает себе оплеуху, так как опять забыл, что этому самому Величеству стукнуло двести тридцать восемь лет.
Принц поправляет бархатную мантию цвета пурпура и устраивается на троне. Уже не полубоком, как раньше, а ровно, уложив ладонь с украшающим её перстнем из чёрного серебра с крупным тёмно-синим сапфиром на небольшом, сложившем крылья агатовом вороне, поставленном на подлокотник.
Приблизительно с минуту разгневанно смотрит на пришедшего своими медово-ореховыми глазами, а потом улыбается. Еле заметно так, с толикою грусти.
— Честно говоря, я допустил мысль, что ты не захочешь возвращаться, Чжан Исин. — его ангельский голос ласкает слух, и Лэй против воли вспоминает, что именно таким тоном принц наставлял и провожал их в «свободное плавание», из которого каждый (Лэй уверен в этом) решил вернуться в родную гавань. — Особенно после того, как полторы недели назад ты не соизволил оповестить меня о своём решении.
При разговоре с Лу Ханем, лекарь старается вообще не мыслить. И не врать. Принц видит всех насквозь.
— Почему Вы так подумали?
И вот опять — принц Лу недовольно морщится. Как и всегда, если слышал по обращению к себе «вы» от членов своего ковина.
— Тебе всегда не хватало свободы, — Хань пожимает плечами. — В любом случае, я рад твоему возвращению. Лекарь в ковине драгоценен.
Исин кивает. Разговор получился бессмысленный и слишком показушный. Лухан знал, что они все возвратятся в родной замок.
***
2016 год, о. Ваадху. Мальдивы.
Кто вообще придумал глупый миф о том, что вампиры боятся солнца? Нет, оно, конечно, вредно для их бледной кожи и холодной крови — ожоги долгое время не сходят с тела. Но кровососы вовсе не боятся Светила, просто у некоторых повышена чувствительность к ультрафиолетовым лучам.
Так рассуждал Бён, идя вдоль берега острова Ваадху Мальдивского архипелага.
За последние годы ковин Ирбисов часто переезжал с одной точки планеты в другую по разным причинам, которые ему не всегда удавалось узнать. Сейчас же, Барсы просто устали от вечных канадских холодов, поэтому никто не был против понежиться на мальдивском солнышке. Купленный коттедж располагался на возвышении, метрах в ста пятидесяти от берега. Утром над океаном разгуливал лёгкий свежий ветерок, и Бэкхён выходил на веранду, прикрывая глаза и вдыхая прохладный морской бриз.
Он поворачивает голову к водной глади, по которой, колыхаясь, пробегает лунная дорожка. Приподнимает уголки губ в улыбке, сам не зная, из-за чего.
Ловит боковым зрением какое-то движение, и переводит взгляд в сторону. На песке сидит, согнув ноги в коленях, высокий юноша. «Вампир», определяет по запаху Бён. Хочет пройти мимо, за его спиной, но юноша замечает его, и с минуту разглядывает, а потом жестом руки подзывает к себе.
Бэкхён сомневается, так как абсолютно уверен, что это не кто-то из его семьи, и видит он этого парня в первый раз. Но всё равно идёт к нему и садится рядом на мягкий, по-вечернему холодный песок. Выпрямляет одну ногу и прижимает к груди другую, обнимая её руками, одновременно с этим косясь на парня рядом.
Юноша расслабленно улыбается, заводя руки за спину и находя в них опору. Смотрит на горизонт, туда, где тёмно-сапфировая океанская вода сливается с насыщенным аметистовым небом.
— Пак Чанёль.
Бэкхён слабо вздрагивает от глубокого низкого голоса, и поворачивает голову к назвавшемуся Чанёлем.
— Бён Бэкхён.
Пак улыбается шире, не отрывая глаз от воды.
— Лучше смотри на океан, — произносит он, быстро поднимая взгляд наверх и обратно. — Новолуние.
Бэк ничего не понимает, и немного сводит брови к переносице.
— Что?
— Сейчас увидишь.
Они сидят молча около трёх минут, не шевелясь и еле дыша. Чанёль — от предвкушения, а Бэкхён — от нетерпения и любопытства. Ничего не происходит даже на пятую минуту.
Чанёль недовольно хмурится, а затем поднимается, отряхивая руки от песка. Стягивает с себя белую футболку и бросает вниз, направляясь к воде.
Бён приоткрывает рот в изумлении — у него просто огромный рост! Вспоминает высокого парня из своего сна, в тени которого он пропадал, и против воли покрывается мелкой дрожью. Удивлённо наблюдает за ним и останавливает у самой кромки.
— Что ты делаешь?
Пак оборачивается и протягивает ему руку.
— Идём, покажу кое-что.
Старший не шевелится, а гигант нетерпеливо трясёт кистью руки.
— Давай, ну же.
Под напором младшего Бэкхён встает на ноги и шагает к юноше, но останавливается после:
— Разденься до пояса.
Чувствует, как щеки начинают пунцоветь, и мотает головой.
— Не хочу.
— Я не буду приставать к тебе, — усмехается Чанель, отмечая, что его новый знакомый смутился ещё больше. — Так надо, позже узнаешь.
Уверенности у Бэкхёна ноль, но он вздыхает, избавляясь от красной майки. Пак кивает, когда светловолосый вкладывает свою ладонь в его руку, и заводит того в воду. Океан разбивается об их щиколотки, и они забираются дальше. Туда, где морские капли мочат плечи Бэкхёна, и плещутся, сталкиваясь с грудью Чанёля.
— А теперь смотри. — говорит Чан.
Бён всё равно не понимает, но кивает для приличия.
Ждёт минуту-другую, и поражённо охает. То там, то тут на воде появляются маленькие голубые огоньки. Несколько секунд — и уже вся вода близ берега начинает светиться неоновым синим. Глаза мечутся из одной стороны в другую, а потом Бэкхён задерживает дыхание, когда его кожи касается что-то прохладное и мягкое, похожее на медузу. Он опускает голову и видит зажёгшийся огонёк. Еле слышно выдыхает, боясь спугнуть это прекрасное создание, и зачёрпывает ладонями немного океана, ловя светящееся чудо.
— Это биолюминесцентный фитопланктон. — светловолосый оборачивается на голос Чанеля. Тот тоже полностью окружён удивительными микроорганизмами. — Наиболее ярко он сияет в новолуние, когда темнота неба позволяет ему светиться максимально. — Пак улыбается, ступая ногами по дну и подходя ближе к старшему вампиру. — Он очень нежный. Теперь понял, почему нужно было снять майку? — старший кивает. — О чём ты подумал в первые секунды их появления? — Бён видит в его глазах неподдельное любопытство.
На мгновение задумывается.
— Будто звёздное небо упало в Индийский океан.
Видимо, Чанёль удовлетворён таким ответом, потому что не отвечает, лишь водит руками под морской гладью, распугивая огоньки. Бэкхён отпускает «звезду», и та шустро присоединяется к своим сородичам.
— Хён... — слышит он тихий низкий голос. – Хён, ты веришь в любовь с первого взгляда?
Светловолосый слегка напрягается, задумывается, а потом пожимает плечами.
— Не знаю, я никогда не влюблялся.
Чанёль молчит, подплывает к нему сзади и обнимает. Бэкхён вздрагивает, пытаясь ускользнуть от чужих рук, но юноша лишь крепче прижимает его к себе, утыкаясь лбом в макушку оттенка пенки каппучино.
— Позволь мне... — шепчет он. — Ну пожалуйста...
Бён зажмуривает глаза и тихо выдыхает. Больше не дергается, а лишь прерывисто дышит.
— То время, когда ты только появился в Снедже... — начинает Пак. — Я почувствовал свет. Огромную энергию. В самой провинции будто стало лучистее. И меня переполняло какое-то непонятное чувство. Я хотел увидеть этот источник. Но потом свет исчез. Опять стало пасмурно и серо. И тогда я подумал, что кто-то забрал его. А сейчас... Я снова ощущаю что-то странное. И я опять чувствую свет. — он разворачивает старшего к себе лицом, осторожно, чтобы не напугать. — Теперь я понял. Ты — мой свет.
У Бэкхёна начинает кружиться голова, а Чанёль обхватывает ладонями его плечи и наклоняется, мягко касаясь губ. Бён упирается в его грудь руками, пытаясь отстраниться, и несогласно мычит, а младший лишь настойчивее целует, раскрывая чужие губы языком и проскальзывая внутрь, лаская чувствительное небо и задевая бэкхёновский язык. Старший теряется от новых ощущений и сути происходящего. Пак же пока не заходит дальше поцелуев, тщательно изучая его рот и смакуя неповторимый вкус покрасневших губ. Опускает руки на талию и чуть сжимает бока, притягивая максимально близко к себе.
Оба начинают задыхаться от нехватки кислорода, и Чанёль отступает, судорожно вдыхая, но Бэкхён сам тянется за новым поцелуем, обвивая шею брюнета руками и не давая отплыть назад. Накрывает его губы своими, пытаясь повторить недавние махинации. Получается неважно, и Пак хрипло смеется, перехватывая инициативу. Старший вплетает мокрые пальцы в смолянистые волосы, путая мягкие пряди и несильно сжимая.
А Чанёлю становится мало, и он зацепляет пальцем резинку пляжных шорт Бёна, вопросительно смотрит на него. Бэкхён же не мыслит ясно, переводя туманный взгляд на чёрные чанёлевы глаза. Чанёль принимает это за согласие, и тянет нижнюю часть одежды вниз, подталкивая её к берегу. Отходит назад, тяня Бёна за собой, и они оказываются в самой гуще неоновых звёзд. Светловолосый смущённо краснеет, а младший находит это ужасно милым.
Избавляется от ненужных вещей и притягивает юношу ближе, подхватывая его под соблазнительные бёдра и заставляя обвить свою талию ногами. Бэкхён не знает, куда себя деть, поэтому просто вовлекает партнера в новый, более развязный поцелуй. Сам уже доминирует в нём, покусывая и мягко оттягивая нижнюю губу. Черноволосый улыбается и ведёт ладонью по чужому бедру. Кожа нежная от морской воды и до жути приятная на ощупь.
Пак оглаживает ягодицы парня и слабо надавливает на тугое колечко мышц. Бэк мычит, а звезды сверкают, подплывая ближе. Аккуратно проталкивает один палец наполовину, давая время старшему свыкнуться с ощущениями. Светловолосый прячет лицо в шее гиганта, и через некоторое время кивает, разрешая дальнейшие действия. Чан начинает медленно растягивать гладкие стенки, почти сразу добавляя второй палец, а затем третий. Бэкхён стыдливо постанывает, выгибается в спине и запрокидывает голову, приоткрывая рот, когда пальцы задевают комок нервов внутри. Чанёль пользуется этим, захватывая его губы и убирая пальцы, чтобы в следующую секунду выбить из хёна громкий полу-стон/полу-крик, заполняя его полностью.
Бён жмурится и закусывает губу, впиваясь ноготками в чанёлевские плечи. Младший шипит, и покорно ждёт, пока боль отступит и сменится приятным ощущением. Бэкхён подмахивает бёдрами, самостоятельно насаживаясь, Пак продолжает двигаться внутри, с каждым разом ударяя по простате. Вода нежно обволакивает их, мягко «волнуясь» и посылая к берегу барашки волн, а Чанёль также нежно покрывает поцелуями бэкхёновскую шею, переходя на ключицы и кусая выпирающие косточки, водя по ним языком, помечая синеющими метками бледную кожу. Мнёт ягодицы в руках, ускоряя темп и заставляя светловолосого громко высоко стонать.
Они страстно целуются, не замечая ничего вокруг кроме друг друга и звёзд. Неоновые огоньки тянутся к разгорячённым мокрым телам, лаская прохладой их кожу и создавая насыщенно-синий ореол. Чанёль последний раз толкается в приятно обволакивающую тесноту и изливается внутрь, наполняя Бэкхёна горячим семенем. Бэкхён кончает следом, так ни разу и не коснувшись себя.
Оба тяжело дышат, соприкасаясь лбами. Пак так и не выпустил свой свет из рук, ласково водя ладонью по спине юноши.
— Я видел тебя. — Бён прерывает тишину. Второй юноша открывает глаза, смотря на него из-под чёлки. — Когда выходил на веранду утром, несколько дней назад. Почувствовал чей-то взгляд слева, но там никого не было. Потом, на другой день, я заметил мелькнувшую тень. А сегодня увидел тебя. — он устало улыбается, поглаживая подушечками пальцев чанёлевы скулы.
Гигант отвечает такой же улыбкой, и задаёт прежний вопрос.
— Хён, ты веришь в любовь с первого взгляда?
— Наверное да.
Огоньки один за другим исчезают, на прощание подмигивая двум влюбленным. А вскоре океанская вода становится притягательно непроглядной.
***
Они лежат на песке, переплетя пальцы, в одежде, которую чудом не унесло. Молчат, думая каждый о своём. Открывать глаза не хочется от слова «совсем», солнечные лучи пробиваются даже через закрытые веки. Бэкхён морщится, приподнимаясь на локте, поворачивает голову к Чанёлю, который спокойно кемарит. Вспоминает прошедшую ночь и улыбается уголками губ, осторожно касаясь плеча Пака изящными пальцами.
— Чанёль...
— Бэкхён.
Юноша вздрагивает и оборачивается на знакомый голос...
— Ты предал нас. — ...О Сехуна. Беловолосый смотрит на него с нескрываемым гневом в дождливых глазах, а зрачки сверкают режущими молниями.
Бён впадает в ступор, когда «герцог» стремительно приближается к нему и больно хватает за запястье, дергая вверх. Он несогласно вырывается, краем глаза замечая, как Чонин вырубает только очнувшегося Чанёля, и мерцает, исчезая вместе с ним, оставляя чёрно-фиолетовые языки пламени. А Бэкхён невольно вспоминает то, о чём они говорили несколько лет назад.
- Кай, ведь у каждого вампира есть особая сила, верно? — задаёт вопрос Бэкхён, пока они удобнее устраиваются на толстой крепкой ветке высокого дерева. Чонин тихо смеётся и перемещает взгляд на него, смотря своими глазами цвета горького шоколада в светло-карие бэкхёновы.
— На самом деле – нет. В основном дар бывает лишь у чистокровных, и очень редко — у полукровок. Это единичные явления, но и они всё же встречаются.
Бён понимающе мычит и устремляет взгляд на покрытую туманом деревню.
— А что умеешь ты?
Чонин открывает и закрывает рот. Неловко отворачивается, опуская глаза вниз. Старший удивленно наблюдает за ним, а потом думает о том, что, возможно, эта тема неприятна для Кима.
— Если не хочешь, можешь не отвечать, я не-
— Нет. — твёрдо произносит Кай. — Все в порядке. Я просто... — он вздыхает, ероша «молочные» волосы. — Просто... Ты не против, если я расскажу всё с начала?
Бэкхён мотает головой, как бы говоря «не против». Чонин кивает, смотря на серое грозовое небо.
— Когда я родился, меня хотели убить. — старший изумленно втягивает воздух, а Ким не обращает внимания, продолжая. — Принц Лухан не горел желанием омрачать свой ковин —
— Подожди, — перебивает Бэк, — принц Лухан? Но он же ведь-
— Да. Принц Воронов. Он не хотел омрачать честь своего ковина полукровкой, поэтому... Моих родителей убили, а меня, новорожденного, выкинули в реку. Меня спасло только то, что Ифань-хён оказался рядом. Спас и вырастил, за что я ему очень благодарен. Ведь он также мог избавиться от обузы. Ирбисы не следуют старинным обычаям, так что мне крупно повезло. — он криво улыбается, метнув взгляд в сторону слушателя. — Поэтому разговоры о моих способностях не вызывают у меня охоты делиться этим.
Бэкхён замечает, что после рассказа младший заметно погрустнел, поэтому, не говоря ни слова, обнимает его, успокаивающе поглаживая по плечу.
— Сехун, я не...
О не даёт ему договорить, ударом в висок погружая во временную пустоту.
Приходит в себя он уже в коттедже, садясь на кровати и тут же обхватывая руками гудящую голову. Смутно вспоминает недавние события и покрывается мелкой дрожью.
Что теперь?
Встаёт с кровати, и, шатаясь, подходит к двери, кладя ладонь на ручку и тяня на себя. Выходит и чуть не врезается в Минсока, вовремя останавливаясь. Тот смотрит неуверенно и виновато, так, что в голову Бёна лезут отнюдь не хорошие мысли.
Ким шепчет «прости» и быстро шагает по коридору, давая знак следовать за собой. Они заходят в большую комнату, выкрашенную в пастельные тона, — кабинет Криса — и останавливаются у кремового кожаного дивана. За письменным столом из красного дерева сидит сам лидер ковина и хмуро оглядывает пришедших. Кивает на диван, разрешая сесть. Двое устраиваются на мягкой мебели, не отрывая от него настороженного взгляда.
Ифань откидывается на спинку стула, барабаня пальцами по поверхности стола, и прожигает Бэкхёна взглядом.
— Бён Бэкхён. — от его взгляда светловолосый готов был провалиться сквозь землю, но услышав тон — молился всем существующим богам о том, чтобы они как можно скорее и безболезненнее уничтожили его. — Ты подорвал моё доверие. Хотя нет. Ты полностью лишился его. — кровь леденеет в жилах младшего от этих слов. — Ты ведь знаешь, кем является тот парень, верно? — Ифань опасно щурится, а Бэкхён отрицательно мотает головой. И не врёт. Ведь ему известно только имя. — Пак Чанёль, чистокровный вампир из ковина Воронов.
Дальше Бэкхён ничего не слышит. Он никогда не понимал выражение «это разрушило мой мир». Часто слышал его от смертных, но не вникал в смысл слов. А сейчас до него дошло, что имели в виду люди. Когда ты признаёшь, что обречен, когда все твои мечты растворяются в тумане безвыходности, когда осознаёшь, что ничего сделать нельзя.
Ему прекрасно было известно, что ковин Воронов и ковин Ирбисов враждуют уже множество веков, у него не было и шанса.
Он делает глубокий вдох, прерывисто отвечая.
— Я не... Я не знал, что он наш враг. Я никогда не видел кого-либо из Воронов, чтобы различить их по запаху.
— Вчера ночью мы заметили ещё одного. Ким Чондэ, повелитель молний. — Крис долго смотрит на Бёна, чтобы потом окончательно добить его. — Сухо серьёзно ранен.
Светловолосый вымученно стонет, закрывая лицо руками и опуская голову.
— В том, — глава делает многозначительную паузу, — что произошло, виноваты вы оба. Какая-либо связь между членами наших ковинов не допустима, и всё уже было доложено принцу Лу. Я боюсь, что... Он будет опираться на древние законы в вынесении наказания. В таком случае вас могут убить.
Бён поднимает на него красные глаза.
— Хён, я не знал... Я... — он запинается, обдумывая свои последующие слова. — Я люблю его.
Ву лишь вздыхает и сокрушенно качает головой. Просит Минсока увести «предателя», и разворачивает кресло к окну, всматриваясь в лазурные воды Индийского океана.
***
Чунмён чувствует себя, мягко говоря, ужасно. По всему телу тянутся синие и фиолетовые ветки трещин — последствие удара молнии. Было огромной глупостью использовать воду как защиту от тока. Ему бы давно следовало понять, что такого противника, как Чен, он не сможет одолеть.
В дверь негромко стучат, и через секунду в комнату заходит Ифань. Оглядывает напарника жалостливым взглядом и подходит к кровати, пряча глаза. Ким слабо улыбается и еле слышно произносит:
— Хватит, Ифань. Не ходи, как в воду опущенный. Это не твоя вина. — Ву собирается возразить, но Сухо не даёт ему вылить очередной поток извинений. Хватит. Наслушался. — Что с парнишкой? Бэкхёном.
Крис мрачнеет и вкратце излагает всю ситуацию.
— Их ждёт суд. Суд принца. Я надеюсь, он не станет вмешивать Короля.
Чунмён кивает, не в силах ответить. И закрывает глаза.
***
2016 год, Снедж, провинция Юкон. Канада. Осень.
Воронья крепость.
Чанёль не знает, осознавал ли он, к чему может привести его тяга к свету. Но он ни о чём не жалеет, даже сейчас, стоя на ковре у принца, который с ледяным спокойствием смотрит на него. Но все собравшиеся прекрасно знают, что за этим спокойствием скрыта жгучая ярость, готовая вот-вот вырваться наружу. Принц указательным пальцем размеренно постукивает по голове агатового ворона, и тёмно-синий сапфир слабо поблёскивает на редких лучах солнца, пробивающихся сквозь витражные окна.
Лу Хань вздыхает, жестом руки прося остальных членов ковина покинуть тронный зал. Подданные кивают, совершая поклон и покидая помещение, а принц говорит своим ласкающим слух голосом.
— Думаю бессмысленно вводить тебя в курс дела, ты и сам всё прекрасно знаешь. Вчера я просмотрел Кодекс. — Пак напрягается, так как это слово не сулит ничего хорошего. — Ты ведь в курсе того, что вампирам из враждующих ковинов запрещено иметь какую-либо связь. — он делает акцент на последнем слове. Чанёль кивает. — Это табу. Запрет, который ни в коем случае нельзя нарушать. Но ты. — принц Лу с силой сжимает ворона. — Ты переступил грань. — Хан стискивает зубы, через секунду щеку огненного мага ковина Воронов полосуют кристаллики агата.
***
— Повелитель. — Хуан склоняет голову, падая на колено. — Каково будет Ваше решение?
Роскошный гобелен скрывается за тенью вампира, Король проводит по полотну пальцами. Оборачивается к юноше и улыбается.
— Ваши ковины порядком потрепали мне нервы. — произносит приторно сладко, переводя взгляд с черноволосого на разведчика Ирбисов — Ким Чонина. — Как забавно. Двое из одного ковина пришли ко мне, чтобы защитить чести разных кланов. — сцепляет руки в замок, наклоняя голову к плечу.
Кай напрягается, сводя брови к переносице, не поднимает глаз, а Цзытао бросает на него презрительный косой взгляд.
— Все читали Кодекс, и мой дорогой племянник, как вы оба знаете, приверженец древних законов, настоял на том, чтобы наказание было проведено именно по примерам давно забытых веков.
Чонин резко поднимает голову, с протестом смотря на Короля, но тот останавливает его жестом руки.
— От опасных или ненужных, бесполезных или мешающих надо избавляться, верно? — Король приподнимает бровь в ожидании подтверждения своих мыслей.
***
Все знали, что когда-нибудь этот день настанет. Они будут стоять друг напротив друга, приготовившись свести счеты с врагами. Наконец-то поквитавшись за все страдания и боли, принесенные друг другу, выплеснув скопившуюся за многие тысячелетия существования их могущественных кланов.
Предводители — Лухан и Крис — вышли вперед, ведя за собой тех, по чьей вине они должны биться до тех пор, пока землю не окрасит кровь последнего противника. Кивнули друг другу и совершили обмен. Бэкхён испуганно попятился назад, когда принц Лу протянул ему ладонь, посмотрел на Чанёля, который пытался скрыть свой страх за непринуждённой улыбкой и шагнул в сторону главы ковина Ирбисов. Ву мягко подтолкнул Бёна вперёд, тот несмело двинулся к принцу, позволяя отвести себя к Воронам.
— Вы, — Ифань перевёл взгляд с одного виноватого на другого, — будете биться друг против друга, сражаться против своих же собратьев. Не позволяйте себе дать слабину, не дайте вконец обесчестить свои кланы.
Он разворачивается и подходит к своим, в то время как Хань делает тоже самое. Принц оглядывает противников и задерживает взгляд на Чонине, затем медленно переводит его на Криса.
— Мне жаль, что один из моих людей убил твоего друга.
Ифань буквально чувствует, как его сердце сжимается в маленький комок, кивает, сохраняя на лице сосредоточенное выражение.
Оба ждут. Глава Ирбисов поворачивает голову к высокой горе, Вороний принц поднимает взгляд вверх. Минута-другая.
С деревьев с громким кличем слетает стая чёрных птиц, на выступ горы запрыгивает огромный снежный барс, полоснув в воздухе сильными лапами, и оглушает долину воинственным рыком.
Вампиры срываются с места, сталкиваясь, осыпая друг друга ударами. Минсок отбрасывает от себя Тао, поворачивается и тут же отлетает в сторону, больно сталкиваясь со стволом дерева. Шипит, хватаясь рукой за ноющую голову, и с трудом поднимается. В глазах двоится, и Ким с трудом концентрирует взгляд перед собой, чтобы в следующую секунду выставить ладони вперёд и заточить в ледяную тюрьму До Кёнсу. Ким переводит взгляд на его ладонь и грустно улыбается — в руке противника скапливается огромная энергия. Обводит глазами поле, где каждый занят своим врагом, и кивает самому себе. Выдыхает и решительно смотрит на застывшего перед ним противника. Замахивается и разбивает лёд, в ту же секунду исчезая со сквозной раной в груди.
Ифань поворачивается на взрывающийся звук, но видит только дымящееся дерево и стремительно тающие кусочки льда. Чувствует, как зрачки наливаются кровью, и ловит взглядом Чондэ. Стискивает зубы и сжимает руки в кулаки, стремительно подходя к нему, отрывая от Сехуна и припечатывая ударом в челюсть. Ким отшатывается, бьёт в солнечное сплетение током. Ву сгибается, хватаясь рукой за колотое ранение, от которого начали тянуться сине-фиолетовые нити. Чен усмехается, и замахивается, но Крис хватает его за запястье и отталкивается от земли, превращаясь в крохотную точку на фоне дождливого неба.
— Очень глупо, — шипит Ким, поднимая руку. Беловолосый растягивает губы в ухмылке и отпускает чужое запястье, отталкивая врага в сторону. Чен распахивает глаза, стремительно падая вниз, а Ву разворачивается в воздухе. И в следующую секунду полететь вниз следом. Спина невыносимо болит от удара молнией, и, падая, Ифань видит сгусток энергии в ладонях Чондэ.
Земля сотрясается от взрыва и все поднимают глаза вверх. Лишь на секунду, чтобы после биться с большей яростью.
Цзытао мечется с одних дерущихся на других. Морщится и выставляет руку вперед, за которую тут же хватается Кай, мерцая вместе с ним.
Они оказываются на той самой горе и разбегаются в разные стороны. Позади Чонина барс, который угрожающе рычит, скобля когтями скалистую поверхность.
— Гадёныш, я думал ты погиб в ту ночь. — шипит Хуан, косясь на зверя.
Ким хмурится, сжимая кулаки.
— Твои способности — ничто против меня. Лучше сдайся, чтобы я убил тебя быстро и безболезненно.
Черноволосый противно усмехается, медленно отходя назад, к краю. Кошка настораживается, и в следующее мгновение прыгает на Ворона, кубарем скатываясь вместе с ним в пропасть. Чонин в душе благодарит своего старого друга, который выручил его снова.
Возвращается на поле боя, видя жалкие остатки двух могучих ковинов. Сехун только что раскусил шею Чжан Исину — тому, кто отправил весточку Ифаню перед тем, как бросить младенца в реку. О поднимается и направляется к Киму. Кай хочет улыбнуться, но видит за спиной младшего принца. Предупредительное «осторожно» так и не слетает с его губ, когда Хун падает наземь вместе с торчащим из груди колом.
***
Бэкхён дергается в сторону, когда кто-то хватает его за руку и утягивает в лес. Этим кто-то оказывается Чанёль, и Бён улыбается, видя его. Пак ведет их всё дальше и дальше, останавливаясь возле реки. Оборачивается к старшему и торопливо говорит.
— Мы не можем бежать, нас всё равно найдут.
Бэкхёну не нравятся эти слова, и он хмурится.
— Что ты предлагаешь?
Чанёль грустно улыбается и берёт его за руки. Его ладони обжигают Бэкхёна.
— Ты веришь мне?
***
1789 год, Трансильвания.
- Быстрее, быстрее! Уводите младших!
Маленького Бэкхёна грубо отпихнули в сторону. Взрослые бежали навстречу врагу, стараясь успеть спасти как можно больше жизней.
«Пожар!»
Такую новость подарила ковину глубокая ночь. Зрелые и сильные вампиры бросились на помощь оказавшимся в ловушке. Находившихся на улице малышей пытались успокоить ребята постарше. Бедняжки плакали и звали своих отцов и матерей. Возможно, уже погибших...
Восьмилетний русоволосый мальчишка с ужасом в глазах наблюдал за разрастающимся бедствием. Огонь беспощадно превращал в ничто всё, что смело встать на его пути. Горела земля, небо, дома, члены ковина. Ночь была наполнена рыданиями и криками.
Бён обвёл взглядом некогда процветающую деревню. Теперь от неё остались только воспоминания, да обугленные жилища.
Рядом с ним появились двое — глава ковина и его правая рука. Лица обоих были в саже, а глава держал на руках полуживого ребёнка. Вождь, несмотря на усталость и недостаток кислорода, крепко стоял на ногах и прижимал к себе израненное тельце.
— Скольких удалось спасти? — брови слегка нахмурены, губы сжаты, голос ровный и железный, не терпящий долгих ответов.
— Троих человек, не более. — помощник упал на колено, сжимая расколотую рану в районе солнечного сплетения, и жадно глотал более-менее чистый воздух. — Но они на грани и-
— Так поторопитесь! ЧанСок, твой отряд самый сильный и быстрый в ковине, почему же ты не в состоянии спасти попавших в западню?!
Воин со свистом закашлялся, прикрывая рот и нос рукой. Не смея поднять головы, он сделал глубокий вдох, с большим усилием выдавливая из себя слова.
— Мы не можем использовать свою скорость, господин. Образующийся поток воздуха лишь сильнее распаляет огонь.
Глава стиснул зубы, поворачиваясь лицом к пожару. Всё, что он строил и возводил в течение многих сотен лет, всё, что он делал для того, чтобы его ковин, его семья жила в безопасности без вечного ощущения страха — пропало. Обречённый взгляд перемещался с одной горящей хижины на другую, от одного погибающего сородича к другому. Маленькая девочка на его руках уже давно замерла навеки. Вождь прикрыл глаза, часто вдыхая пропитавшийся гарью воздух.
Верховный ковина уверенно шагнул вперед. Ещё и ещё. Без страха идя в самое сердце пожара. Бэкхён смотрел на него слезящимися от дыма глазами, стоя в стороне от света пламени, зажав нос и рот маленькой ладошкой. Сделал шаг назад. И побежал. Быстрее ветра, без оглядки, с застилающей глаза пеленой слёз. Ветер свистел в ушах, кое-как заглушая крики.