Глава 20.
Буквально впихнув меня в двери кофейного заведения, он с силой стиснул мне руку, тут же прерывая поток зарождавшейся было ругани. И это было весьма кстати, так как за моей спиной в этот же самый момент послышался не менее знакомый возмущенный возглас:
— Хэй, Мин! Так не честно! Ты ведь сказал, что мы всей толпой пойдем шары гонять, а сам уже по пути склеил какую-то девку! Оставь ты эту кису. Мы найдем тебе получше!
Чон Хосок собственной персоной. Такой же грубый и бестактный, как и всегда.
— Хен, — в этом лаконичном слове он заключил всю свою ледяную сдержанность, — Чимин нас ждет.
Эти слова принадлежали Чонгуку — самому юному и самому опасному участнику их великолепной пятерки.
На теле Тэ до сих пор красуются отметины именно от его каблуков….
— Идите пока без меня, — отмахнулся от них Юнги, выуживая из кармана пачку сигарет, — Я скоро вас догоню.
— Скорострел! — крикнул ему в след Хосок, начиная мерзко ржать.
— Долбоеб, — едва слышно пробурчал Мин, усаживаясь рядом со мной в самом дальнем углу кофейни, — Нам два американо, пожалуйста.
— С молоком или без? — поинтересовалась молодая официанточка в мини-юбке, следовавшая за нами от самого входа.
— Без, — даже не глядя на нее бросил Юнги, выуживая из цветастой пачки тонкую длинную сигарету. Придвинув поближе пепельницу, он пафосно прикурил сигарету у рта, тут же пуская тонкие клубы дыма. И вот уже к аромату свежезаваренного кофе примешался тонкий мятный шлейф ментола и ледяная нотка дорогого парфюма.
Сегодня Мин выглядел более уставшим, чем обычно. Залегшие под глазами мешки и раздраженный взгляд говорили о проведенных без сна нескольких ночей к ряду, а легкая хрипотца в его голосе — о нежелании вести глупые беседы за бильярдным столом. Впрочем, он казался совсем не против все же провести одну из них за чашечкой кофе, молчаливо наслаждаясь парочкой выкуренных сигарет.
Я все не решалась нарушать воздвигнутую между нами тишину. И несмотря на пронзительный лисий взгляд напротив, я решила пока осмотреть окружающий меня интерьер. Однако, в этом месте особо не на что было поглазеть. Пара десятков полупустующих столов, пара безвкусных картин на стенах и скучающий за стойкой бариста, сиротливо протирающий граненный стакан. Все же лучше, чем компания Чон Хосока…
— Ты о чем-то хотел со мной поговорить? — слова, сами собой слетевшие с губ, удивили Мина.
— А ты как думаешь? — усмехнулся он, пуская невесомое колечко дыма, — Я, кажется, уже предупреждал тебя о прекрасном темноволосом юноше, по имени Пак Чимин. Видимо в первый раз мои слова стали для тебя пустым звуком.
Я поморщилась от дыма, отводя взгляд.
— Я всячески избегала его, стараясь поменьше выходить из дома. В тот вечер Тэхен пригласил меня на свидание, и я до последнего не знала, куда мы идем. И я тем более не знала, что там окажется Пак Чимин.
Мои оправдания никак не подействовали на сурового Юнги.
— Ты ведь его любишь.
— Кого?
— Чимина, — вздохнул Юнги, устало отпивая из белоснежной чашки ароматный кофе.
— Я его ненавижу! — в сердцах бросила я, стукнув кулаками по столу, — После всего того, что он со мной сделал он не заслуживает от меня ничего, кроме ненависти! Я ему этого никогда не прощу!
Люди, сидевшие вокруг, озирались в нашу сторону. Однако Юнги продолжал соблюдать ледяное равнодушие.
— Просто признай это и перестань обманывать Тэхена, — холодно молвил он, одним лишь взглядом усмиряя мой пыл, — Он заслуживает правду.
— Но я люблю Тэ… — попыталась возразить я.
— Как кого? — его ледяной тон не давал и шанса на пощаду, — Как друга? Как брата? Как милого соседского мальчишку?
— Но…
— Ты разбиваешь ему сердце! — рявкнул Юнги, с силой опуская кулаки на стол. Кофейные чашки с шумом посыпались на пол, проливая остатки на ни в чем не повинный кафель.
— Откуда тебе это знать?! — слезы предательски скапливались в уголках глаз — Ты ничего о нас не знаешь! Тебя не было рядом тогда, когда Чимин избивал Тэхена до смерти! Но ты был тогда, когда Чонгук ломал ему ребра носком своих ботинок и ничего не предпринял! Что ты вообще знаешь о наших чувствах?! Как смеешь ты упрекать меня в подобных вещах?!
Вместо ответа — звонкая пощечина на моей щеке и последующая за ней мертвенная тишина. Никто не решался к нам подойти, продолжая с интересом и испугом смотреть за происходящим.
— А теперь сядь, — бросил в мою строну Юнги, выуживая из пачки очередную сигарету, — И послушай, что я тебе говорю.
Придерживая пылающую огнем щеку, я все же решила молча присесть, все еще не веря в происходящее. Меня ударил тот, в ком ранее я могла бы найти свое утешение.
— Теперь, когда Чимин добился желаемого, он не остановится перед достигнутым, — он зажег пламя, наблюдая за его плавными изгибами, — Что бы ты ни делала и куда бы ни бежала — он всегда найдет способ кольнуть тебя побольнее.
— И что мне теперь делать? — горько ухмыльнулась я.
— Уезжать из города, — на полном серьезе молвил Мин, громко щелкнув зажигалкой, убирая пламя.
— Это невозможно, Юнги, — опешила я, — Как же мой дом, учеба, Тэ…
— Он заберет у тебя все, чем ты дорожишь, растопчет, ради забавы и выбросит на ветер. Ты в любом случае уйдешь — с достоинством или без.
— Он не сделает этого! — вспылила я, совершенно позабыв о ноющей щеке.
— Ты так думаешь? — ухмыльнулся Мин, беззвучно хохоча, — Кажется, кое-чего он тебя уже лишил.
На этом месте я умолкла, заливаясь пунцовой краской.
— То-то же, — фыркнул Мин, — Или ты думаешь, что я не в курсе. Все уже давно в курсе, включая нашу незабываемую, любимую школу и прекрасных представительниц женского пола, которые не первый год увиваются за Чимином.
— О чем ты таком говоришь? — мой голос предательски дрогнул.
— О том, что они тебе не простят того, что какая-то замухрышка увела у них любовь всей жизни. Женская месть ведь страшнее любого наказания в мире.
— Никого я у них не уводила!
На этих словах Мин загадочно улыбнулся, делая последнюю затяжку, лениво потушив окурок в белой пепельнице. Бросив беглый взгляд на настенные часы, он тяжело вздохнул, видимо вспомнив про обещание присоединиться к компании в бильярдной.
Выудив из кармана пару крупных бумажных вон, он швырнул их на середину стола. Плата за кофе и небольшая компенсация сверху за причиненные неудобства.
— Это был наш последний разговор, — внезапно произнес он, отсутствующим взглядом провожая проезжающие за окном машины — С этого момента каждый сам за себя.
— Почему ты так боишься Чимина? — неожиданно для себя выпалила я, тут же коря себя за необдуманные поступки. Уже дважды, за сегодняшний вечер.
— Я не боюсь Чимина, — совершенно беззлобно молвил он, вопреки моим ожиданиям, — Я боюсь тех, кто слепо следует за его спиной.
Он ушел, оставляя после себя кофейную горечь и нависшую тяжким грузом недосказанность. Он определенно знал больше, но вопреки всему, продолжал хранить тайну за семи замками. Одинокий волк с прищуренными лисьими глазами почему-то якшающийся со стаей мерзко хохочущих гиен. Он был так не похож на остальных, но все равно продолжал притворяться, пытаясь выжить в этом удушающем гнусном социуме. И вероятно помочь еще тем, кого можно спасти.
Себя он уже потерял, предпочитая влачить жалкое существование гордой, самодостаточной шестерки. И, затягиваясь ментоловой сигаретой, молчаливо наблюдать как избивают очередную жертву, обращая веру и надежду в ледяное безразличие.
Обществу было пофиг на него, так почему же ему не должно быть пофиг на общество?
— Вам посчитать? — поинтересовалась у меня официанточка, выжидая момента чтобы подойти ко мне и покончить с этим пролитым безобразием.
— Да, конечно, — очнувшись от мыслей, пролепетала я, — Сдачи не нужно.
— Но тут определенно больше, чем требуется. Вы уверены, что не хотите забрать сдачу?
— Это вам — за моральный ущерб, — продолжала настаивать на своем я, не желая брать ни воны из рук Юнги.
— Большое спасибо! Вы очень щедры, — улыбнулась девушка, сметая осколки в урну.
— Простите еще раз за причиненное неудобство, — промямлила я, покидая заведение, напоследок услышав что-то о скором визите.
Ну уж нет. Я сюда больше ни ногой. Ни в это кафе, ни в этот район, ни в эту паршивую жизнь.