Глава 21.
Вы когда-нибудь задумывались, почему время бежит слишком быстро или же наоборот, плетется, подобно сухопутной черепахе? Так обычно резвой стрекозой пролетают летние деньки, а потом за ними тянется серыми тучами осенняя промозглая стужа. Все хорошее, почему-то быстро заканчивается, а неприятности тенью следуют за нами по пятам, с каждым шагом потуже стягивая поводок иллюзорной свободы. Вот ведь она — стоит только рукой подать. Ты тянешься к ней своими тонкими пальцами в надежде на спасение, а тебе лишь с силой сжимают удавку на шее, глумливо посмеиваясь за спиной. Раз за разом, оставляя тлеющий осадок надежды в глубине души.
Так же случилось и с разговором Юнги. Надеясь на его понимание и поддержку, в ответ я получила лишь ледяное разочарование и горящий огнем отпечаток ладони. А так же пожелание исчезнуть где-нибудь. Навсегда.
Бросить все и уйти, не ведая дороги. И все лишь ради того, чтобы какому-то Пак Чимину наконец-то не мозолить глаза своим жалким существованием. Бегство, подобное суициду, не решающее совершенно никаких проблем.
Я горько вздохнула, обращая немигающий взгляд в сторону приоткрытого окна.
Бегство. Так ли оно действенно, как говорил об этом Мин? О Чимине ходило множество разных сплетен и слухов. Одни из них казались невероятными, другие же, знай ты его чуть лучше, таковыми казаться переставали. Однако всех их объединяло одно — деньги, разноцветными вонами устилающие Паку дорогу, подобно пресловутой голливудской дорожке.
Имея влияние, власть и деньги, он сможет заполучить что угодно и кого угодно. Не имело значения, как далеко я убегу и как тщательно буду скрываться — что-то мне подсказывало, что он все равно найдет меня.
Так ли оно действенно, это самое бегство?
Мои мысли снова вернулись к тому, откуда начали. Что бы я не делала и о чем бы не думала — все упиралось в одно — в вездесущего Пак Чимина.
При одном лишь упоминании его имени я с силой швырнула подушку в стену. Как же я хотела, чтобы этой самой подушкой оказался именно он! Чтобы и его точно так же бросили и растоптали чувства, которые он так бережно скрывает за своей ухмыляющейся лживой маской! Если они, конечно же, у него были, эти самые чувства.
— Двуличный мерзавец! — в сердцах бросила я, вскакивая с кровати и продолжая вслух размышлять о своем положении, — Мало ему издевательств надо мной, так он еще вздумал прогонять меня из собственного дома! Неслыханная наглость!
Вторая подушка отправилась вслед за первой, громко врезавшись в стену.
— Возомнил себя королем Ильсана! Потешается над слабыми и купается в лучах любви глупых напыщенных куриц!
Учебник истории также повторил траекторию полета подушек.
— Бессердечная скотина! Ненавижу! О, как же я тебя не-на-ви…!!!
— Ты чего расшумелась?! — крикнула мне с первого этажа мама, о которой я благополучно позабыла — И что это у тебя там постоянно падает?
— Все хорошо, мам! — неуверенно выкрикнула я, поспешно собирая подушки и учебник с пола.
— И кого это ты там так сильно ненавидишь?!
— Историю, мам. У меня завтра экзамен!
Ответом мне послужило недовольное ворчание. Так заканчивались все наши с ней редкие диалоги, в которых она не забывала упрекнуть меня в чем-то постыдном и унизительном. Каждый день напоминая о том, что думают обо мне соседские женщины и их мужья.
— Знаешь, что говорит о тебе Су Хен из дома напротив? — однажды спросила она у меня за завтраком, недовольно помешивая ложкой стынущий кофе, — Что тебе стоит набраться хороших манер и быть более учтивой со старшими.
Я ничего не ответила, продолжая упорно жевать пережаренный тост, будто бы он мог спасти меня от всех вселенских проблем.
— А знаешь, что сказал о тебе муж Мэй Чой? — ее ноздри раздулись, как у разъяренного быка, — Что видел, как ты прогуливалась недавно с неким юношей. Ты мне ничего не хочешь сказать?
— Не понимаю, о чем ты, — устало произнесла я, вставая из-за стола — Единственный юноша, с кем я гуляла, это мой одноклассник — Ким Тэхен.
— Не смей врать матери! — выкрикнула она, стукнув ладонью по столу, — Хватит позорить меня перед соседями! Ты порочишь нашу семью!
Что было дальше, я уже не слышала, громко хлопая входной дверью. Так проходило каждое утро.
Мои невеселые размышления прервало телефонное сообщение. Это был Джин. Спрашивал, пойду ли я сегодня к Тэ, оставляя парочку милых улыбающихся смайликов вместо точек. Как будто могло быть иначе.
Бросив беглый взгляд на экран телефона, я задумчиво закусила губу. 17:35. Не слишком ли поздно для вечернего визита? С другой стороны, история сама себя учить не станет, а завтрашний экзамен учитель Чхве обещала сделать таким, что мало не покажется даже все ведающему Будде.
И пока мои мысли блуждали из крайности в крайность, стрелки на настенных часах отсчитывали свой ход.
Я молча схватила свой прогулочный рюкзак со стула и птицей рванула вниз по лестнице, на ходу бросая маме нечто о скором возвращении. Нужно было торопиться, если я хотела успеть навестить сегодня Тэтэ. Он всегда ждал меня, даже если делал вид, что ему все равно…
Накидав Джину парочку слов и отправив смс, я со всех ног понеслась вдоль улицы, под треск зажигаемых фонарей. Редкие лужи поблескивали в люминесцентном свете, отражая на своей безмятежной водной глади пустующие улицы. В воскресенья они всегда были такими, лишь только центр города оставался извечно гудящим большим ульем.
Первый перекресток, второй. Дыхание сходило на нет и в какой-то момент мне пришлось остановиться, чтобы перевести дыхание. Слишком уж я переоценила свои способности.
Цифры на экране показывали 17:50. До больницы еще оставалось 20 минут ходьбы.
— Черт, — прошипела я, пытаясь восстановить дыхание, — Приемные часы скоро закончатся. Я не успею.
Сцепив зубы, я рванула вперед, превозмогая боль в груди и не обращая внимание на подкашивающиеся от усталости ноги. Рюкзак болезненно бил по спине на потеху моему талисману чертику, что задорно подпрыгивал с каждым моим шагом. Я должна успеть. Я успею, не смотря ни на что!
— Простите, но приемные часы только что окончились, — вежливо произнесла мед сестра, прикрывая двери в отделение с палатами.
— Я … очень…пхах…спешила…не могли бы…вы…
— Мне очень жаль, девушка, — с сочувствием произнесла она, разводя руками, — Доктор Кан запретил мне пропускать кого бы то ни было в отделение к больным в неприемное время.
— Но доктор Кан… — пыталась я убедить медсестру пропустить меня внутрь, — Мне нужно увидеть доктора Кана.
— Сожалею, но он сегодня отсутствует по семейным обстоятельствам. Уверена, он с радостью примет вас завтра…
— Но как же…
— Всего хорошего, мисс, — произнесла женщина напоследок, любезно указывая мне на выход, — И будьте здоровы.
Вот так просто, подумала я, обреченно падая на больничную скамью. Всего каких-то пара сантиметров стены отделяет меня и Тэтэ друг от друга. Но с этим ничего нельзя поделать. Вероятно, он слышал мой разговор с медсестрой, а быть может даже не догадывался о моем присутствии здесь.
Как же это было несправедливо! Я так спешила успеть, что не заметила, как опоздала…еще тогда, в душном помещении клуба в объятиях чужих колючих рук…
Покинув здание больницы, я, понурив голову, отправилась домой, чувствуя себя как никогда разбитой и опустошенной. Что подумает Тэтэ, узнав, что я так и не явилась к нему? Будет ли это значить очередное предательство или же первый признак того, что я сдалась, предпочитая его обществу общество кого-нибудь другого. Того, кто отнял у него первую любовь и дивный, глубокий голос.
Написав неутешительный вердикт медсестры Джину я надеялась на его понимание и поддержку. Она не заставила себя долго ждать и уже совсем скоро на мониторе сотового светился улыбающийся смайлик и краткое, но такое нужное слово «файтин». Он расскажет Тэхену о случившемся, в этом не было сомнений. Наша верная троица всегда понимала друг друга без лишних слов. По крайней мере раньше…
Спрятав телефон во внутренний карман курточки, я поспешила домой, надеясь плотно засесть за учебник истории и хотя бы до утра ненадолго позабыть обо всем, что творилось в моей жизни.
Уже подходя к дому, я увидела около своего крыльца некую темную фигуру. Сбавив шаг, я спряталась в тени, подальше от назойливого света уличных фонарей. Двигаясь бесшумно, подобно кошке, я кралась к собственному дому, прячась в пышной листве кустов спиреи. Притаившись, я аккуратно выглянула из-за листвы, пытаясь определить личину таинственного незнакомца. Это определенно был мужчина, в этом не было никаких сомнений. Хорошо сложенная фигура, широкие плечи. Неужели мама нашла себе нового ухажёра? В таком случае, почему он так долго мнется у двери и не заходит внутрь?
Вопросов оставалось больше, чем ответов. Решив лишний раз не маячить перед глазами нежданного гостя, я обошла дом с другой стороны улицы и прокравшись сквозь калитку, вошла в задний двор. Не издав ни единого звука, я рысью промчалась по траве, на ходу роясь в рюкзаке в поисках ключей. Они то и дело ускользали, все время путаясь с чем-то на дне сумки.
Наконец выудив их из безразмерных недр моего волшебного рюкзака, я готова была уже вставить один из них в замочную скважину, как вдруг чья-то рука мягко легла мне на плечо, заставив меня подавиться тихим вскриком. Резко обернувшись назад, я ожидала увидеть перед собой кого угодно: почтальона, нового соседа, маминого ухажера в конце концов. Кого угодно, но только не Пак Чимина.
— Ты всегда заходишь в дом только через задний вход? — не растрачивая себя на лишние приветствия, осведомился он.
Одет он был совсем по-простому. Простые синие джинсы, простая мешковатая черная толстовка. Что было неизменно, так это его надменное выражение лица и пронзительный, животный взгляд.
— Что ты здесь делаешь? — севшим от волнения голосом потребовала я. Взмокшие пальцы нервно перебирали связку ключей, подобно четкам в руках монаха.
— Я пришел поговорить.
— Нам не о чем разговаривать с тобой, Пак Чимин, — оборвав его на полу слове, жестко молвила я.
— Не хочешь пригласить меня внутрь? — ухмыльнулся он, вырывая из моих рук ключи и вставляя их в замочную скважину, — Пожалуй, я бы не отказался от чашечки горячего зеленого чая.
Схватив мою руку, он потянул меня за собой внутрь, громко захлопывая дверь за спиной. Испугавшись не на шутку, я силой двинула ему по плечу свободной рукой, искренне надеясь, что ему было больно. Однако он лишь еще шире ухмыльнулся, прикладывая указательный палец к своим губам. Откуда-то из спальни послышался мамин голос:
— Кто здесь?
— Это я, мам. Просто дверью случайно хлопнула, — как можно убедительнее крикнула я, намереваясь всеми силами вытолкать Пака на улицу прежде, чем мама спустится вниз.
Но не тут то было…
— Добрый вечер! — внезапно радушно крикнул Чимин, окидывая меня победоносным взглядом, — Прошу простить меня за столь поздний визит!
Наверху в спальне сначала замерли, а потом резво закопошились, взволновано расхаживая от шкафа к двери.
— Ты с ума сошел! — шепотом выругалась я, крутя свободной рукой у виска, — Тебе нельзя здесь находиться!
— Молчи, замухрышка, — шикнул напоследок он, вмиг натягивая маску очаровательного милого юноши. Отпустив мою руку, он позволил мне отстраниться от него, чтобы я могла снять обувь и провести его внутрь.
На лестнице послышались шаги.
— Добрый вечер, — радушно улыбаясь молвила мама, бросая в мою сторону многозначительный взгляд.
Громко сглотнув, я опустила взгляд, не зная, что сказать. Этот жест не остался Чимином незамеченным.
— Прошу прощения за беспокойство, — мягко молвил он, низко кланяясь, — Позвольте представиться. Меня зовут Пак Чимин. Я учусь с вашей дочерью в одной школе.
— Очень рада нашему знакомству, Пак Чимин, — позволив себе любезную улыбку молвила мама, — Присаживайся, не стесняйся.
— О, вы очень любезны, — улыбнулся Пак, усаживаясь за стол на мое любимое место.
— Быть может чаю? — предложила ему мама, кивком указывая мне на стоящий на плите чайник.
— Если можно, — кивнул он, с нескрываемым удовольствием наблюдая за тем, как я скрипя зубами наполняю чайник водой и достаю из шкафа чашки.
— Черный или зеленый?
— Зеленый.
— Хорошо, — удовлетворенная выбором гостя, мама задумчиво кивнула, заводя любезную беседу обо всем и ни о чем — Так вы стало быть, учитесь в одном классе?
— В параллельных, — вежливо поправил ее Пак, — Я помогаю ей готовиться к предстоящим экзаменам.
— Вот как? — изогнула она бровь, обращая ко мне свой пронзительный взгляд, — Мне она ничего об этом не говорила.
— Решила сделать сюрприз, наверное, — предположил Чимин, внимательно наблюдая за тем, как я раскладываю заварку по чашкам, — У нее довольно неплохие успехи.
— Очень на это надеюсь, — вздохнула мама, принимаясь помешивать заварку в чашке, — В последнее время я крайне обеспокоена ее частым отсутствием и пропаданием неизвестно с кем и неизвестно где…
— Мам…
— Однако! — слегка повысив голос, продолжила она, — Я невероятно рада тому, что она наконец-то взялась за ум. И все благодаря вам, я полагаю.
— О, не стоит благодарности, — засмущался Пак, состроив невинного ангелочка, — Мне не в тягость.
— Ну разумеется, — улыбнулась она, внезапно вспоминая о чем-то, — У тебя ведь завтра экзамен по истории, так? Наверное, вы пришли сюда заниматься.
— Нет, мам, он уже уходит, — поспешно воскликнула я, бросая в сторону Пака натянутую улыбку, — Мы уже успели позаниматься сегодня.
— Ты забыла, что я тебе говорил? — изогнув бровь, молвил Пак.
— И что же? — нахмурилась я.
— А как же дополнительные вопросы? — ухмыльнулся он, подобно королю времен правления Чосона, элегантно отпивая из чашки, — Ты такая забывчивая.
— В таком случае возьмите с собой чай и отправляйтесь наверх учиться, — командным тоном молвила мама, отправляясь в гостиную, — Я останусь здесь и буду смотреть дораму, чтобы вам не мешать у себя в комнате.
— Мы вас не подведем! — улыбнулся Пак, покрепче хватая меня за руку и уводя с собою в спальню.
Однако в зале уже послышались первые ноты музыкальной заставки сериала.
Сминая все сопротивления он безошибочно определил мою комнату и с силой запихнув меня внутрь, аккуратно прикрыл за собой дверь. Щелкнув замком, он наконец-то расслабился, убирая эту невинную улыбку со своего лица.
— Довольно миленько, — осматривая комнату беглым взглядом, прокомментировал он, перелистывая подвернувшийся под руку злополучный учебник истории.
— Поясни мне немедленно, что здесь происходит? — потребовала я от него хоть каких-то объяснений, наблюдая за его задумчивым хождением из одного края комнаты в другую.
Однако похоже он не спешил с ответом, намеренно растягивая время и изучая потемневший пейзаж за окном.
— Я пришел сюда, чтобы поговорить с тобой, — наконец молвил он, когда ему наскучило околачиваться в комнате туда-сюда.
— Я же сказала, что нам не о чем говорить.
Он как-то странно улыбнулся, проводя ладонью по своим волосам.
— Даже после всех тех вздохов, что между нами были?
Его слова были подобны удару под дых.
— Чего ты добиваешься, Чимин?
Пронзительный взгляд, пауза и ухмылка, достойная самого Дориана Грея.
— Тебя, — шепотом произнес он, медленно надвигаясь в мою сторону.
— Ты совсем обезумел, — не веря своим ушам пролепетала я, делая шаг назад. Но моя комната была слишком маленькая для любых маневров. Еще один шаг и Пак повалил меня на кровать, нависая сверху, всматриваясь заволоченными похотью глазами в преисполненный испугом взгляд. Сердце пропустило удар, стало внезапно неимоверно жарко, а внизу живота словно все стянулось в тугой узел. Тело еще помнило ту ночь и просило большего, а вот душа неизменно звала Тэхена, роняя на подушку горючие соленые слезы.
В голове мигом всплыли все предостережения Мин Юнги. Но было уже слишком поздно, как и в тот раз, где зал разлетался от гремучих низких битов.
Руки Чимина скользнули вдоль тела. Сопротивление не имело смысла. Неповиновение карается болью и привкусом крови на пухлых губах. Тело помнит. Тело боится… Но в этот раз, все было иначе. Горячие губы Пака накрыли мои, встречая преграду, но не ломая ее. Невесомое касание языка по крепко сложенным в линию губам. И томный вздох у самого уха.
— Ты думаешь, что я чудовище, — тихо шептал он, утирая ладонью катящиеся по моим щекам слезы. Он ухмыльнулся, прикрывая глаза. Ему не нужен был ответ. Все говорило само за себя.
— Прекрати, — взмолилась я, упираясь ладонями в его упругую грудь, — Не совершай ту же самую ошибку.
Внезапно отстранившись, он встал с кровати, провожая меня голодным, изучающим взглядом. Он пытался взять себя в руки, усмирить свой гнев и клокочущие внутри амбиции. Ему льстило, что его хотят. Ему нравилось, что его боятся.
И это заводило его, заставляя кровь вскипать в венах.
Я сидела у самого изголовья кровати, немигающим взором смотря в одну точку. Мое тело все еще дрожало от страха, а мозг отказывался воспринимать действительность. В горле застрял неприятный ком, не позволяя вымолвить ни слова.
В комнате повисла гнетущая тишина.
— Завтрашний твой визит к Тэхену должен стать последним, — внезапно молвил Чимин ледяным тоном, нарушая затянувшуюся паузу.
— Разве ты не достаточно сломал ему жизнь? — сквозь слезы выдавила я, заглушая подушкой несдерживаемые рыдания, — Какое право ты имеешь решать все за меня?
— Ты ведь уже должна была понять, что я словами на ветер не бросаюсь, — в его голосе закрались нехорошие нотки, — Так что подумай дважды, прежде чем снова перечить мне.
Развернувшись, он направился тяжелой походкой к двери, щелкая замком, внезапно, однако останавливаясь в дверном проеме.
— А если вздумаешь удариться в бегство, — сладко проговорил он, бросая в мою сторону полыхающий ледяным безумием взгляд, — Впрочем, тебе не обязательно об этом знать. Кое-кто уже получил за свой длинный, шепелявый язык.
Хлопнув дверью, он удалился. Звук его шагов и вежливое прощание еще долго отдавали эхом в моей голове. Свернувшись калачиком и укутавшись в одеяло, я попыталась взять себя в руки и проанализировать происходящее. Однако голову словно окунули в непроницаемый вакуум. Все, о чем удавалось думать это Тэтэ и привкус зеленого чая на распухших от рыданий губах.
Не стоило и говорить, что к учебнику в тот вечер я так и не притронулась.