Милашка

Это был худший день в моей жизни!

Я знал, что Джоу нельзя доверять, но не думал, что он окажется такой скотиной. Последний заказ на доставку, который я любезно уступил ему, провалился, потому что гаденыш скрылся с деньгами заказчика, а не удел повесили на меня. В реальности дружбы и братства, которые восхваляли наши прадеды, не существует. Доверять друзьям — доверяй, только не удивляйся, что задница горит.

Меня лишили деньжат в сумму заказа и отправили кататься бесплатно целую неделю. Возмутительно? Еще как! Но если работаешь на частника по доставке еды — закрой рот и жми педали. А работа мне чертовски нужна...

Меня зовут Фа Мулан. Имечко, конечно, странное, но родители ждали девчонку. После моего рождения мама посчитала, что это имя принесет удачу, и менять ничего не стали. Но не думаю, что судьба наградила меня особой удачей...

Я родился третьим в семье — двое моих старших братьев — те еще раздолбаи: Бо загремел в тюрьму для малолетних в четырнадцать. Я его практически не знаю, ведь дальше его судьба развернулась худшим образом и отец вышвырнул его из дома. Второй брат, Чен, так же пошел по тропе карманника, но после семейного скандала устроился в подмастерье к Рыжему Чуи (вообще-то он не рыжий, но его фартук вечно в ржавчине — отсюда и кличка). Чуи занимался сборкой цветного лома и, в принципе, в нашем бедном районе был единственным, кто всегда имел в карманах деньжат, но все спускал на бухло. Так что можно догадаться, что Чен пошел по стопам мастера и припал к бутылке. В итоге он вытащил из дома все ценное и вскоре сам вылетел из гнезда.

Так я остался один из старших братьев, а мама приютила еще двоих мальчишек и родила нашу единственную сестренку Ки-Ки.

Когда отец заболел, дела стали совсем плохи. Он был военным в отставке — государство проглотило и выплюнуло его, оставив одну здоровую ногу и вечный кашель. Мама говорила, что этот кашель погубит его, но денег на лечение даже с его пенсией у нас не хватало. Отец стал обувных дел мастером, трудился не покладая рук, чтобы прокормить нас, но возраст и старые раны взяли свое.

Он хотел, чтобы я шел по его стопам, был честным и справедливым, не поддавался искушению, как мои братья. Когда он умер, я был слишком мал, чтобы освоить его дело. Мама устроилась на две работы и возвращалась теперь поздно, замученная и уставшая. Каждый день ей приходилось чистить чужие дома, и ее убивала мысль, что она не сможет дать детям той достойной жизни, которую она видела в этих домах.

Когда здоровье начало подводить и ее, я бросил школу. Бабушка была против. Она всегда твердила, что я, благодаря своим стараниям, мог бы увидеть свет лучшей жизни. Но с моей стороны было бы эгоистично отдаваться учебе, когда в семье не хватало денег даже на еду...

Меня шпыняли отовсюду. За пару лет я успел опробовать столько дел, что вряд ли теперь что-то могло меня удивить. Мне нравилось работать, но когда выяснялось, что я даже не окончил школу, то волна прибоя отбрасывала меня обратно на дно. В итоге пришлось искать теплое местечко там, где не интересовались моим возрастом и верили словам. А «стелить и гладить» я научился быстро: пара улыбок, искры в глазах, и я снова в деле. От особо опасных извращенцев после приходилось бежать со всех ног. М-да... Будь я девчонкой, работа сама бы меня нашла...

Ба говорит, что я вылитая копия мамы в юности. Природа наградила меня большими глазами и смазливым лицом. Про парикмахерские можно забыть — все деньжата на еду и одежду уходят, так что стригусь я редко, оттого меня часто путают с девчонкой, несмотря на спортивный костюм и бейсболку.

Но, знаете, я не жалуюсь на свою жизнь. Бывают истории хуже моей. Район, в котором я живу, криминальный и многолюдный. Узкие улочки тут источают смрад жареных кур и дешевой резины; постройки в основном старые и деревянные; из достопримечательностей — парк и старый храм: там всегда тихо, а бамбуковый сквер и позеленевшие от времени драконы будто охраняют вечный покой. И за этим парком буквально лежит мост в лучшую жизнь — там начинается приятная черта города: многоэтажки устремляются ввысь по холму, по реке вечно снуют рыбацкие лодки. На той стороне располагается все — театры, музеи, отели, кафе и новенький с иголочки университет Сиэй, в который я мечтал поступить с детства...

Проезжая мимо ворот университета, я всегда останавливаюсь и смотрю на огромное белое здание, его сеть корпусов и переходов, на студентов в такой клевой форме — точно они не местные, а приехали из Америки, там же и правда встречается много учеников по обмену. Но стоит кому-то меня приметить у ворот, как я тут же жму на педаль и срываюсь с места. Я знаю, что некоторые мои одноклассники смогли поступить туда, и очень стыжусь того, что они могут узнать меня в потертой спортивной форме.

Конечно, мне обидно знать, что я ничего не добился, ведь учителя всегда ставили меня в пример перед классом. Мне говорили, что я получу все, чего только пожелаю, если буду усердно учиться. Но жизнь оказалась гораздо сложнее...

Я всегда думал, что день, когда я впервые не пришел на занятия, был самым худшим, но, оказывается, бывает хуже.

___

Настал тот день, когда я отработал должок Джоу и накатал по городу добрую сотню миль, поэтому меня наконец наградили за труды. Старая Джун, которая рассчитывала меня на заднем дворе ресторанчика, всегда выглядела как сморщенная слива и всегда курила, убрав сигарету в краешек рта. Наконец заветные купюры оказались в моих руках, и, отвернувшись, Джун собралась уйти, но оглянулась и кинула мне еще мелочи.

— Это тебе на пиво, — сказала она, — топай домой, пока не стемнело, герой.

Я улыбнулся. Джун права — на улице быстро темнело, стоило поспешить, но черт меня дернул заглянуть в лапшичную на углу. Там подавали шикарный бульон, а я был до жути голодный, даже не помнил, что ел за эти пару дней. И вскоре сидел над тарелкой, вдыхая сытный запах, и улыбался, как довольный кот.

— Эй-эй, не подавись! Уплетаешь как за двоих.

— Потому что вкусно!

С поваром в «Мушу» мы часто пересекались. Он открыл эту лапшичную и работал в ней с тех пор, сколько я себя помню. Можно сказать, я буквально вырос на его глазах. Все так и называли старика — Мушу, будто бы он сам ресторанчик.

— Чем планируешь заниматься? Так и будешь пиццу катать? — он уперся локтем на стойку, и пара капелек пота с его головы сорвались на салфетку.

— А есть вакансии? — я тут же подмигнул.

— И не мечтай.

— О-о-йх, — я закатил глаза.

Мама говорила, что мои эмоциональные выкрутасы действуют ей на нервы, как будто я нарочно переигрываю. Я никак не мог избавиться от своих закидонов, хотя все уже к ним привыкли.

— Зачем тогда спрашиваешь, если не предлагаешь? — я возмущенно втянул в себя лапшу.

— Жалко мне тебя, — он наигранно вытянул губы, будто сюсюкается, я бросил в него палочки и принялся хлебать суп из миски.

Мушу спокойно поднял палочки, встряхнул и вытер их фартуком.

— Не свяжись только с дурной компанией, — сказал он серьезно.

Я промолчал, закусывая лепешкой.

— Знаю я... что могут сделать с такими пареньками, как ты, — он посмотрел на меня хмуро, наверняка жалея, что боженька не наградил меня более невзрачной внешностью.

— Эй, — я подался вперед, — не парься. Как насчет выпивки? — снова подмигнул.

— Тебе восемнадцать-то есть? — Мушу уже потянулся к холодильнику, а я почуял, как за занавесками начали падать капли, да и машины теперь резко проезжали по лужам. Я и не заметил, когда пошел дождь.

— Пора домой? — Мушу протянул мне банку пива, я тут же спрятал ее за пазухой.

— Пора.

— Эй, не расстраивайся так — все наладится.

Забавно, что он искренне меня подбадривал, но внимательно следил за количеством бумажек, которые я отсчитывал для оплаты. На моем лице, видимо, всегда отражались все эмоции. В детстве пришлось стерпеть немало издевок, благо я стал старше и научился улыбаться, а не плакать...

— Вот, — я толкнул ему купюры, Мушу отбросил две мне.

— Считай, что пиво от заведения.

— Оно что, безалкогольное? — я скривился.

Мушу подмигнул, и с недовольным хрипом я слез с табурета.

Дождь шел мелкий, а небо стало совсем свинцовым и зависло над головой, точно металлическая пластина. Повернув козырек бейсболки к лицу, я побрел домой, мечтая о теплой ванне.

По пути мне встретилась машина, из которой доносились басы и иностранный рэп, трое парней ошивались возле какого-то магазина. Неоновые подсветки освещали их, будто они призраки. Я прошел мимо, и один из них оглянулся на меня. Этот парень жевал зубочистку, а на лице у него были темные очки, но мне стало неуютно, когда он уставился на меня. Я решил свернуть возле тупичка меж домов, чтобы сократить путь — как же я ошибся...

Я не сразу их заметил. Один появился на углу, двое шли сзади. Мне почудилось, что они, в общем-то, шли не за мной, а по своим делам, но оглядываться стал чаще. Та парочка продолжала идти. Близился мой поворот, но там внезапно появился один из банды, я отступил на шаг и решил пойти влево — те двое пристроились уже с той стороны, ничего не оставалось, кроме как пятиться назад, прямо под свет фонаря, в самый тупик... Позади меня возвышалась исписанная в граффити стена, а впереди трое незнакомцев.

— Хэй-хэй, — я поднял руки, — у меня ничего нет!

Кто-то из них рассмеялся. В руках другого была бутылка пива. В центре шел тот самый тип в очках. Он манерно снял их с лица и убрал в карман своей кожанки.

— Говоришь, ничего нет? — улыбнулся он.

У него был приятный голос. Мое сердце колотилось, как кроличье. Все трое парней оказались нетипичными быдланами — в майках и джинсах, но с дорогими часами и браслетами на руках. Я панически оглядывался то на одного, то на другого, пытаясь запомнить их лица. На одном с короткой стрижкой была маска, у второго такая длинная челка, что скрывала пол-лица. Самым открытым был главарь их шайки — худой и поджарый с модной стрижкой и приятными чертами лица — вылитый пай-мальчик из элитной школы.

Он глотнул из бутылки, мне не понравился его взгляд. Я тут же полез в карманы, вытащил деньги и мелочь и в трясущейся руке протянул ему.

— У меня нет больше. Это все.

Тот, что в маске, показал из-за спины биту и демонстративно положил ее на плечи, я еще пуще задрожал; «красавчик» с длинной челкой подошел и резко хлопнул меня по руке, так что все мои деньги тут же вывались и отзвенели на асфальте. Они рассмеялись.

Фонарь освещал меня так, будто я остался один, а из тьмы на меня таращились демоны.

— И только? — наивно спросил центральный.

Они не стояли на месте, то и дело обходили меня по кругу. Этот подошел ближе, я хотел снова повторить, что налички больше нет, но он внезапно сорвал мою бейсболку и покрутил в руках, после уставился на меня и странно улыбнулся.

— Снимите с него куртку.

— Что?!

Я отскочил, но парочка его прислужников действовали так, будто не раз занимались этим. Замок скрипнул, спортивка слетела и зависла на локтях, я хотел было дать сдачи, но шакалы дружно отступили.

— Так все-таки парень, — досадно заметил первый. Он прижал мою бейсболку к своим губам, точно задумался над чем-то, а после отшвырнул ее. Через пару мгновений, он уже держал меня за подбородок.

— Даже если так... — вкрадчиво сказал он, — ты все равно милашка.

Тут до меня дошло, что ему нужно...

Я резко толкнул его, он отшатнулся, а один из шайки заехал мне в брюхо. Они толкнули меня к стене и зажали руками, пока их вожак медленно подходил ближе.

— Нет! Пожалуйста!

Стоило мне начать сопротивляться, как я получил еще больше ударов в живот и бедра.

— Лицо не трогать, — скомандовал он.

Они опустили меня перед ним на колени, и он схватил меня за челюсть, вздергивая голову. Я уже не сдерживал слез. В такую задницу попадать мне еще не приходилось, а на проклятой улице не было никого кроме меня и тройки бандитов, решивших поиграться.

— Вот что... — мягко сказал он, наклоняясь ко мне; тут я увидел его медальон с головой дракона — стоило запомнить как можно больше деталей, я знал, что мне не миновать плохого финала... — ты окажешь мне и моим друзьям пару интимных услуг. — Он улыбнулся, я плюнул в его рожу и тут же получил затрещину.

— Будь паинькой, иначе будет хуже, — невозмутимо продолжил он, отираясь, и поднялся, расстегивая ремень брюк.

Я зажмурился, надеясь, что вся эта ситуация вмиг исчезнет, точно наваждение, и я проснусь от страшного сна, но меня буквально вернул в реальность раздавшийся гонг.

Шайка переглянулась между собой. Удар гонга повторился, затем еще раз.

— Что за херня?

— Сходи, проверь.

Лишившись конвоя, я не стал медлить — красавчик не был таким сильным, как его приятель, и, заехав ему между ног, я вырвался, чтобы вновь нарваться на очередной удар, который буквально отшвырнул меня к мусорным бакам.

Я готовился к тому, что сейчас меня начнут избивать, но парни отвлеклись на крик своего друга. Я заметил, как на его голову обрушили плоское блюдо, раздался грохот — бугай отхватил в живот и лицо и повалился на землю.

Тут из-за угла показался его противник — мастер Чу Ин! Он давно поседел, растолстел и любил выпить, но в свое время был лучшим мастером кунг-фу — а это искусство остается с человеком навеки.

Несмотря на то, что мастер был прижимистей, чем тот бугай, он умело сбивал его с ног, стоило тому только подняться. А когда парень замахнулся битой, то мастер Ин буквально остановил ее рукой, вырвал и приложил к ее же хозяину. Парень проскулил и, хромая, побежал дальше. Лидер и красавчик переглянулись и стушевались.

Паскуда, что грозил мне своим членом, умудрился проскочить возле мастера Чу Ина, а вот красавчик получил хороший удар в брюхо и отшатнулся к стене. Его тут же вырвало, я усмехнулся.

— И чтобы я вас здесь не видел! — рявкнул он — это единственное, что мастер Ин произнес без мата.

После он заметил меня, бросил биту и поспешил помочь подняться.

— Обопрись на плечо. Ты в порядке?

От мастера пахло луком и водкой, но я был рад этому запаху и его появлению.

— Да... — оглянулся в поисках денег, а потом вспомнил, как красавчик подобрал все десятки, запрятав в карман.

В итоге я лишился всех денег, но хотя бы остался девственником...