Часть 2
— Вот, приложи, если нужно. — Мастер Ин подал мне мокрое полотенце, и я отнял банку пива от щеки.
Несколько минут я лежал неподвижно, завалившись на диванчик в его сарае. Половина настила занимала старая машина-раритет, будь она на ходу, можно было бы продать за немалые деньги. Деньги, деньги... Я корил себя за то, что вляпался в такое дерьмо и лишился зарплаты.
— Почему ты не поехал на велосипеде как обычно? — спросил мастер Ин и, присев на косую тумбочку, глотнул из бутылки.
Кажется, его трезвое состояние могла поддерживать только водка.
— Шину спустило, пришлось оставить велик у Джун.
Мастер закряхтел и фыркнул. Его водянистые глаза из-под многочисленных складок смотрели осуждающе.
— Тебе нужно уметь защищаться или ездить, а не шляться пешком. Знаешь, что эти ублюдки могли сделать? — мастер активно жестикулировал, а я сопел, слушая его нотации. И так было тошно, но алкоголь развязал старику язык: — Ты забыл все, чему я тебя учил!
Я сел ровнее и открыл банку. Сделав пару глотков, устыдился и сдавленно прохрипел:
— Спасибо, что вытащили меня...
— Дам тебе совет, парень — либо бей, когда бьют, либо беги, — он улыбнулся тыча в меня пальцем, — но ты не из тех, кто бегает, верно?
— Я лучше пойду...
— Оставайся. Твоей матери хватает проблем.
Тут мне в ноги прибежал лохматый пес, я тут же смял его уши в ладонях и подставил щеку для приветствия.
— Опять сорвал цепь, блохастик? — мастер шатко подошел и снял с пса ошейник, — вот тебе компания на ночь. С утра пойдешь домой.
Но как я мог вернуться с пустыми руками?
— Мне нужна работа, мастер Ин! У вас есть хоть что-нибудь на примете? Прошу!
Он лишь отмахнулся.
— Откуда у людей берутся деньги, Джорджи? — обратился он к собаке, — объясни юнцу, что в этом нет счастья.
— Но я и без денег несчастлив! — я лишь развел руками.
— Счастье находит тех, кто любит труд, — мастер постукал пальцем по виску, — твое место не здесь, парень.
Я не мог понять, что он несет, а он и не хотел выражаться яснее. Мастер Ин подошел к полке с гниющими книгами и бросил одну на диван. Я тут же поднял ее.
— Биография Ганди? Серьезно?
— Учись жизни, иначе жизнь тебя научит, — мастер погрозил пальцем, снова отхлебнул и закряхтел, как старый дуб.
— Работенки у меня для тебя нет, но если хочешь, можешь помочь мне разобрать этот хлам, — мастер хлопнул по капоту своей машины. — Мне давно стоило разобрать ее и сдать на лом. Время нашей молодости давно позади...
На этом мастер закончил и ушел, оставив меня наедине с мыслями.
Когда-то мастер Ин был тренером и вел занятия возле нашей школы. Отец всегда приводил меня сам. Смотрел как я занимаюсь и беседовал с Чу Ином о былом. Но те счастливые дни в прошлом. Мне жаль, что старик превратился в такой же металлолом, как его тачка. Он был умен, очень умен — научил меня шахматам и математике, но все изменилось... И кто знает, каким бы сейчас был мой отец, если бы смерть не забрала его раньше...
___
Утро выдалось жаркое и душное. Я пробирался по улочке сквозь толпу потных работяг, несущих на плечах канистры и корзины; запах специй и цветущих деревьев превращался в зловонный смрад. Вскоре тесная улочка запестрела прилавками. Я невольно обернулся на запах карамели, но продолжил шаг и узнал другой запах — запах жареного хитина, а с ним услышал и голос ба:
— Сверчки! Жареные сверчки! — кричала она, потряхивая бумажным кулечком.
Я улыбнулся и махнул ей.
— Фа-а Мулан, где тебя черти носят?! — упрекнула она и хлопнула меня по ноге тряпкой.
Я отмахнулся:
— Гулял.
— Ты голоден? Хочешь, отсыплю немного? Есть в шоколаде, — ба подняла тарелку, я вежливо отказался, сторонясь ее, чтобы пролезть в дом.
— Зря ты так! — упрекнула она, — сверчки приносят удачу, — и тут же продолжила: — Сверчки! Жареные сверчки!
Мама еще не ушла на работу. Я увидел ее из коридора и махнул рукой, она кивнула, но продолжила разговор по телефону. Сигарета тлела в ее пальцах, я заметил, как они дрожат — мама курит всегда, когда нервничает. Речь шла об аренде, я вновь упрекнул себя за то, что потерял деньги и грузно сел на диван в гостиной.
Наш дом был похож на свалку: кипы журналов, сваленные на тумбу; одежда, брошенная всюду; обшарпанная мебель. Уныние...
Той ночью я практически не спал, обдумывая слова мастера. Если здесь мне не место, то кем я должен быть? Мой взгляд блуждал от одной кучи к другой, всегда ли мы так жили? Братья повылезали из комнат и начали носиться вокруг меня как заведенные, дергая волосы и предлагая игрушки, но я слишком устал. Сил хватило только на улыбку и безразличие.
Где мне место? Родной дом казался чужим. Мой долг брать на себя ответственность за семью, но чем дольше я жил, тем сильнее хотел сбежать... С моей стороны это было бы подло. Я должен был выполнять волю отца — таков мой удел...
___
— Я не понимаю, что с тобой происходит, Мулан, — говорила мама.
За окном давно стемнело, мы ужинали последними. Ма вытянула ноги и развалилась на стуле, и курила, поглядывая в окно. Ее одутловатое лицо, лишенное ясных черт, какие были в молодости, выглядело таким печальным и уставшим. Мне казалось, я подвожу ее.
— Ты должен быть счастлив, — твердо сказала она и кивнула себе.
Я скромно усмехнулся и хлебнул супа.
— Это невозможно, ма, — сказал я, поднимаясь из-за стола.
Она посмотрела на меня странно, точно сейчас заплачет, и, проходя мимо, я наклонился к ней, чтобы поцеловать в макушку. Ни один мускул на ее лице не дрогнул — свои слезы она давно растеряла в суете жизни, осталась лишь печаль в глазах и дым от сигареты.
Эту ночь я провел на диване в гостиной, дочитывая книгу мастера Ина, и засыпал под утро с мыслью, что если один человек смог совершить столько благих дел и изменить судьбы многих, то, значит, каждый может изменить хотя бы одну судьбу. Даже если это судьба принадлежит ему...