Столкнувшийся

Саммер

Я лучше проткну Купидона одной из его розовых стрел, чем снова переживу этот праздник. Вот только если сказать это вслух, то я предстану в образе озлобленной неудачницы-одиночки, поэтому я спокойно погружаюсь в свои мысли. Розовые валентинки в виде сердечек, которые я разорвала пополам, украшают стол, оставляя беспорядок на моих коленях. Вид у меня не очень.
— Кэсси что-то сделала с волосами?
Я поворачиваю голову к Киану, у которого, возможно, тоже сердечки вместо глаз, поскольку он наблюдает за выступлением Кэсси.
Караоке-зал «Старлайт» был для Кэсси обычным местом, когда у нее возникало желание спеть. В основном, это форма терапии после тяжелого разрыва. Думаю, она наконец-то оправилась после своего последнего расставания, но все эти валентинки, брошенные нам в лицо, никому не помогают.
Поэтому сегодня я была настроена на просмотр своего любимого сериала с пиццей в форме сердца от дяди Фрэнка. Вот только Киан Ишида появился в моем общежитии и заставил меня пойти с ним куда-нибудь. Не говоря уже о том, что он заставил меня дважды переодеться. Он считает, что носить на людях спортивный костюм – это страшный грех. Я согласилась только потому, что в его чистом пиджаке и брюках я выглядела троллем по сравнению с ним.
Он использует меня как буфер, чтобы не показаться сталкером, но я уверена, что Кэсси в курсе о его симпатии. Не знаю, что между ними произошло, но я слышала, что они поднялись в его комнату во время празднования дня рождения Эйдена.
— Они кажутся светлее. Она покрасилась?
— Я думаю, она просто уложила их, — говорю я.
Он опирается подбородком на руки, мечтательно глядя на меня.
— Она может делать все, что угодно.
Я должна проверить воздух на наличие летающего ребенка. Если Купидон заставил Киана одержимо смотреть на Кэсси, он заставит меня делать что-то столь же глупое. А у меня нет времени на глупости.
Когда я тыкаю лед в своем «Ширли Темпл» распадающейся бумажной соломинкой, Киан поднимает руку. Я смотрю туда, куда он показывает жестом, и вижу его.
Высокий, уверенный в себе, выглядящий слишком хорошо, чтобы я могла это отрицать, Эйден Кроуфорд.
Энергия в комнате словно меняется, и я понимаю, что не только я смотрю на звездного хоккеиста Далтона. Весь холл наблюдает за тем, как он входит, а за ним Эли и Коул. Зеленые глаза осматривают зал, и когда он замечает нас, мои щеки воспламеняются.
— Почему он здесь? — шепчу я, стряхивая бумажные сердечки со своих коленей.
— Я пригласил его, — Киан бросает на меня странный взгляд. — Не надо было?
Вместо ответа я простонала, оценивая обстановку в поисках пути побега.
— Между вами что-то произошло?
При воспоминании об этом у меня сводит желудок. Между нами много чего произошло, в основном между его ртом и тем чувствительным местом у меня между ног.
— Нет. Почему ты спрашиваешь об этом?
— Потому что ты ведешь себя как сумасшедшая.
Громкий голос прерывает мое закатывание глаз.
— Привет, ребята! — говорит Коул, выдвигая стул.
Когда Эли садится рядом со мной, я вздыхаю с облегчением.
— Никакого свидания сегодня, Санни? — спрашивает он.
— Нет. Этот парень, который бегает за Кэсси, – единственное, что я могу получить. А у тебя?
Он хихикает.
— То же самое, твое общество успокаивает мою одинокую душу.
Я борюсь с румянцем, который вызывают его мягкие слова.
— Ты просишь меня стать твоей Валентинкой, Брукси? — я хлопаю ресницами.
Ухмылка, которая появляется на его лице, достаточно широкая, чтобы показать его идеальные зубы, но она сменяется забавной улыбкой, когда его взгляд ускользает от меня.
— С удовольствием, но я не хочу наступать кое-кому на пятки.
Проследив за его взглядом, я замечаю зеленые глаза, и от тяжести его взгляда у меня пересыхает в горле. Я знаю, о чем он думает, потому что я думаю о том же самом. Темные глаза скользят по моему наряду, тщательно оценивая его. Я судорожно сжимаю тонкие бретельки платья и слышу, как учащенно бьется мое сердце. Когда голодный взгляд Эйдена снова встречается с моим, он ухмыляется. Точно так же он ухмылялся, когда его рука обхватила мои бедра, а пальцы погрузились в меня.
Непонятно, как я оказалась в окружении четырех хоккеистов в День святого Валентина, но Амару это здорово рассмешило. В отличие от меня, у нее свидания были назначены на несколько недель вперед из длинного списка потенциальных парней с уроков информатики.
— Итак, давайте поаплодируем нашей замечательной талантливой Кэссиди Картер, — говорит ведущий, и зал взрывается аплодисментами и воем с нашего столика.
— Переходим к любимому событию фанатов. Ежегодные свидания вслепую на День святого Валентина! — я отбираю у Киана одну порцию картофеля фри, когда он оживляется, судорожно поправляет галстук и нервно проводит рукой по брюкам. — К нашей игре присоединяются наши артисты. Давайте еще раз поприветствуем на сцене Амелию, Шона и Кэсси.
Кэсси ненавидит свидания вслепую. Судя по выражению ее лица, ее уговорили на это.
— Сейчас мы выберем несколько рук среди зрителей. Нам понадобятся три счастливчика-добровольца.
Измученное выражение лица Кэсси выглядит комично, но прежде, чем я успеваю насладиться весельем и отведать еще порцию картофеля фри, рука Киана хватает меня за запястье.
Я с ужасом смотрю на наши поднятые руки. По какой-то причине, которая, я уверена, была подстроена летающим ребенком, ведущий показывает прямо на нас. Он что-то говорит в микрофон, но моя кровь бурлит так яростно, что я ничего не слышу.
— Какого черта ты делаешь? — шиплю я.
Демонстративная улыбка Киана никуда не делась, и он пробормотал:
— Просто доверься мне?
— Киан, клянусь, я проткну тебя каблуком, если ты меня не отпустишь.
— Я буду тебе должен. Все, что захочешь, обещаю, — когда он видит мой взгляд, его улыбка сходит на нет. — Пожалуйста?
В какую-то долю секунды его искренние глаза и отчаянная мольба почти убедили меня в том, что я сыграю в эту дурацкую игру. Но потом я замечаю, что все взгляды устремлены на нас, и отшатываюсь.
Невозможно вырвать мою руку из его стальной хватки, не устраивая сцену. Киан протаскивает меня сквозь толпу и поднимает по деревянным ступенькам. Этот идиот знал об этой игре, и именно поэтому притащил меня сюда. Это его единственный шанс получить свидание с Кэсси, а я не просто его буфер, я его оправдание.
Пока я планирую, как убью его, когда уйду с этой сцены, Киан радостно представляет нас. Наши сцепленные руки создают впечатление дружеской пары, но это скорее ради его же безопасности.
Я едва слышу глупую шутку ведущего о том, что он бы сам вступил в игру, чтобы узнать мой номер. Мое выражение лица быстро заглушает смех, и он снова обращается к толпе в поисках последней жертвы.
Под ярким светом сцены я незаметно пихаю Киана локтем, заставляя его опустить голову, чтобы он мог меня услышать.
— Ты мой должник. Огромный должник.
Он радостно кивает, ничуть не смущаясь моего смертоносного взгляда.
На этот раз толпа оживляется. Меня это не удивляет, потому что Амелия – просто находка. Ее вьющиеся светлые волосы убраны назад коричневой банданой, а невинный вид репетитора вызывает интерес. Я узнаю несколько человек из кампуса, которые поднимают руки, но только один привлекает мое внимание.
— Ни хрена себе, — с недоверием шепчет Киан, озвучивая мои мысли.
В этот момент на сцену выходит третий участник и садится рядом со мной. Я изо всех сил стараюсь не смотреть на Эйдена, пока он разговаривает с ведущим.
На сцене он ведет себя легко и непринужденно – полный контраст с той яростной стервой, которую я изображаю. Он обнимает Амелию, которая мило улыбается. Не знаю, какой у него типаж, но я не ожидала, что это будет одна из участников игры «свидание вслепую на День святого Валентина».
Ведущий объясняет суть игры под названием «Танцующие На Бумаге», где каждая пара должна танцевать на квадрате бумаги, который с каждым раундом складывается в квадрат меньшего размера. Задача – танцевать, не сходя с листа.
Игра нелепая, но я точно не смогу убежать со сцены. А Эйден Кроуфорд вызвался добровольцем, и я, как конкурентка, хочу, чтобы он проиграл.
Мой парень «вслепую» представился.
— Я Шон.
— Саммер, — я беру за руку высокого кудрявого певца.
— Знаешь, наш менеджер заставляет нас участвовать в этом, но я бы вызвался сам, увидев тебя.
Я смеюсь.
— Спасибо. Хотя я бы сделала все, чтобы не быть здесь сейчас. К тебе это отношения не имеет.
Он хихикает.
— Я так и предполагал, судя по тому, как Ишида притащил тебя сюда.
Когда свет становится розовым, бумаги кладутся на пол возле каждой пары. Глубокий голос привлекает мое внимание к паре номер три.
— Ты играешь на гитаре? Всегда хотел научиться, — говорит Эйден, улыбаясь Амелии.
С каких это пор? Он ни разу не говорил о том, что хочет заниматься музыкой. Хотя я уверена, что он и в этом был бы хорош.
— Я могу научить тебя. Это не так уж и сложно, если потренировать несколько аккордов.
— Правда? Если это поможет, мне сказали, что у меня очень хорошая зрительно-моторная координация, — улыбка, которую он ей дарит, невинна, как у мальчика, сидящего на церковной скамье. Это вызывает у нее сладкий смех.
Я фыркаю, привлекая их внимание к себе.
— Ты в порядке? — спрашивает Шон. Я отворачиваюсь от ухмыляющегося Эйдена и позволяю Шону взять меня за руку. Я фиксирую свои ноги между его на маленькой бумаге.
Первый раунд настолько прост, чтобы мы все его прошли, что плохо, потому что чем скорее это закончится, тем скорее я смогу придушить идиота, которого называю своим другом.
Во втором раунде квадраты складываются. Шон поднимает меня на руки, чтобы на цыпочках подойти к бумаге. Я смотрю на Киана, которому Кэсси наступила на ботинки, и они танцуют, полностью потерявшись друг в друге. У меня не было времени на то, чтобы задерживаться на этом сладком моменте, потому что Шон попытался качнуться, оступился и потерял равновесие. Хор вздохов из зала обрушивается на меня как раз в тот момент, когда я с визгом падаю на деревянный пол.
Если я просто буду лежать на полу, может быть, меня унесет Купидон. Или гремлин под сценой заберет меня в свое логово. Что угодно было бы менее унизительным, чем стоять сейчас перед зрителями.
Большая рука – единственное, что я вижу сквозь яркий свет сцены. Когда я не берусь за нее, потому что чувствую себя настолько дезориентированной, что не уверена, что смогу понять, как за нее ухватиться, ладонь скользит по моей талии и поднимает меня одним быстрым движением. По тому, насколько силен мой спаситель, я понимаю, кто это.
— Ты поранилась? — спрашивает Эйден. Яркий свет освещает зеленые глаза и золотисто-каштановые волосы. Он выглядит ангельски. Может быть, я ударилась головой.
Рука на моей талии напрягается.
— Саммер, — зовет он.
Я выхожу из транса.
— Я в порядке.
Эйден не отворачивается, и я тоже. Его мускулистая рука обнимает меня за талию, а взгляд согревает лицо. Шон судорожно извиняется, и я отстраняюсь от Эйдена.
— Я потерял равновесие и не смог удержаться. Мне так жаль, Саммер.
У Эйдена напрягается челюсть, и он бросает яростный взгляд на Шона.
— Все в порядке, это был несчастный случай, — все равно это глупая игра, и единственный, на кого я сейчас злюсь, – это парень, который не замечает ничего, кроме Кэсси в своих объятиях.
Ведущий убеждается, что я не собираюсь судиться с заведением из-за травм, прежде чем поблагодарить нас за игру.
— У нас есть победители! Аплодисменты Киану и Кэсси!
Я понимаю, что Эйден, должно быть, бросил Амелию, поэтому они тоже проиграли. Частичная победа не доставляет мне удовольствия, но только из-за синяка, образовавшегося на моей спине. Когда толпа аплодирует, я срываюсь со сцены и несусь через зал, прежде чем Киан успевает затянуть меня во что-нибудь еще. Металлические двери скрипят, когда я выхожу через черный ход, и февральский воздух охлаждает мою разгоряченную кожу.
Я уже звоню в Убер, когда дверь снова скрипит, и из нее выходит Эйден.
— Ты действительно хотела этого свидания, да?

* * *

Эйден

Красивые глаза бросают на меня взгляд, который говорит о том, что сегодня она не на моей стороне. Не то чтобы она всегда была на моей стороне, но я подумал, что если бы я помог ей подняться, то это дало бы мне несколько очков форы.
— Нет? — я подавил смех. — Выглядело так, будто ты влюбилась в него.
Ее взгляд не сдвинулся.
— Смешно.
— Никаких колкостей? Ты хорошо себя чувствуешь? — я подношу тыльную сторону ладони, чтобы коснуться ее лба, но она отталкивает ее. — Если это поможет, он чувствует себя очень плохо из-за того, что уронил тебя.
— Я его не виню. Я, наверное, тяжелее, чем он ожидал, — говорит она. — Но уронить меня на глазах у всех этих людей? Это прям прекрасно для женского самолюбия.
— Это больше говорит о его силе, чем о твоем весе. Мы оба знаем, как легко я могу тебя поднять.
Напоминание о том, как я держал ее тело в своих ладонях, танцует в воздухе между нами.
Ее взгляд мерцает, прежде чем она опускает его.
— Ты оставил свою партнершу?
— Амелия – красивая девушка, но будет лучше, если мы расстанемся, — резко говорю я.
— Почему? Ты все время с ней флиртовал.
Магнетическая сила Саммер неосознанно притягивает меня на шаг ближе.
— Следила за мной, да?
— Трудно игнорировать эту ослепительную ухмылку придурка.
— Ты действительно подпитываешь мое эго.
— Это цель всей моей жизни.
— Разве ты не должна быть милой? Ты создаешь плохую репутацию канадцам, — сделав еще один шаг, я ступаю по тонкому льду.
На этот раз ее спина упирается в стену.
— Правильно, мы должны быть милыми, чтобы у вас была абсолютная свобода быть мудаками.
— Я не мудак.
— Я точно помню, что из твоих уст прозвучало «Ладно, я был мудаком», — говорит она с укором.
— Это было сделано для того, чтобы расположить тебя к себе.
— У тебя не получилось.
— Правда? Потому что, по-моему, то, что я ел тебя так долго, что у меня заболела челюсть, должно было поднять меня в твоем списке.
Я наслаждаюсь тем, как сбивается ее дыхание.
— Ты... извращенец.
Я оцениваю ее противоречивую реакцию.
— Знаешь, не думаю, что ты ненавидишь хоккеистов так сильно, как говоришь.
Она поднимает бровь, щеки розовеют от жара.
— И почему же?
Я до сих пор не прикоснулся к ней, и мне кажется невозможным оторвать от нее руки. Достаточно ей появиться передо мной, чтобы кончики моих пальцев неизбежно нашли ее кожу. Меня удивляет то, что она всегда принимает мои прикосновения, прижимается к ним, как будто хочет этого так же сильно, как и я, но делает все, чтобы не подойти ко мне, не позволить себе прикоснуться, как в ту ночь в общежитии. Я позволяю своей руке зависнуть над тканью у ее бедра.
— Потому что у меня такое чувство, что если я просуну руку под это крошечное платье, то найду тебя мокрой. Для меня.
— Почему ты думаешь, что твоя рука получит привилегию попасть туда? — ее голос дрожит, уверенные слова не выглядят как маска, на которую она рассчитывала.
— Когда я прикасался к тебе в последний раз, ты умоляла меня не останавливаться. Я бы сказал, что у меня довольно высокие шансы.
— Это был ты? Ха, я совсем забыла об этом.
Ага, конечно. Не может быть, чтобы она забыла. Я сходил с ума, вспоминая, как она стонала мое имя.
— Правда? Значит, я не найду ничего, что говорило бы об обратном? — все во мне требует ответа. Не уверен, насколько я могу быть более очевидным в том, что хочу ее.
— Ты бы нашел меня суше, чем этот разговор.
Мои костяшки пальцев просят меня провести по мягкой коже ее бедра, но я позволяю себе лишь нависнуть над теплым центром, который зовет меня по имени. Несмотря на ее беззаботность, я знаю, что найду. Я попробовал то, что нашел бы, и невозможно отрицать, что я ей нравлюсь, как бы она это ни преподносила.
Пульс на ее шее учащается, а по коже пробегает дрожь.
— Холодно? — поддразниваю я.
Пылающие глаза пронзают меня, но с ее губ не слетает ни слова.
— Попроси меня прикоснуться к тебе, Саммер.
Я надеюсь, что следующее, что вырвется из этих прекрасных губ, будет стоном, а не оскорблением. Хотя, как оказалось, все, что говорит эта девушка, меня заводит.
— П...
Сквозь лавандовую дымку прорывается раздражающий визг, и Саммер инстинктивно отталкивает меня. Киан застает нас на месте, словно виновных в крупном преступлении.
— Что вы двое здесь делаете? — не получив ответа, он качает головой. — Второе и третье место тоже награждается. Пойдемте, мы вас ждем.
— Я бы больше не ступила на эту сцену, даже если бы там раздавали дипломы о высшем образовании, — огрызается Саммер. — К тому же, мой Убер уже здесь.
— Ты уезжаешь? Мы приехали вместе. Я бы отвез тебя.
— Ты обманом заставил меня сыграть в эту дурацкую игру. Прости, если я сейчас не самая большая твоя поклонница.
— Санни, — говорит он, потерпев поражение.
— Приготовь свое «я тебе должен», Ишида. Ты будешь работать сверхурочно, чтобы загладить свою вину.
Киан расстроенно проводит рукой по волосам и смотрит на меня в поисках помощи. Я пожимаю плечами. Меня раздражает, что он нас прервал, поэтому наблюдать за их конфликтом – чистое развлечение.
— Позволь мне хотя бы отвезти тебя домой, — пытается он снова.
Она отвлекается от телефона.
— В твоих интересах не оставаться сейчас со мной в машине наедине.
Не быть предметом ярости Саммер в кои-то веки – приятная перемена. Белая Тесла освещает дорогу.
— Прости, ладно? — говорит Киан. — Но даже ты знаешь, что это был мой единственный шанс на свидание с ней.
Гравий хрустит под ее каблуками, когда она оборачивается.
— Я никогда не говорила, что не понимаю, Киан, и я рада, что ты выиграл. Но ты мог бы просто сказать мне правду.
— Ты бы не пришла.
— И я бы также не хотела задушить тебя. Тебе решать, что хуже, — она садится в Убер, оставляя нас в темном переулке.
Киан расстроенно проводит рукой по лицу.
— Насколько она отходчивая?
Мой пристальный взгляд должен все ему сказать.
— Похоже, мне придется потрудиться.