~ 23 часть ~
Немного успокоившись, я решила смыть с себя остатки смятения под ледяными струями душа. Стягивая через голову майку, вдруг отчетливо вспомнила тот серый портфельчик. От него всегда исходила странная аура тайны, словно он хранил секрет настолько непостижимый, что прикоснуться к нему казалось кощунством.
С того дня, как Владу посадили в тюрьму, я забросила его на полку, отложив на потом. Когда тоска по брату стала невыносимой, кейс бесследно исчез. Я даже не помню, как привезла его в этот новый дом и зачем-то спрятала под кровать.
Резким движением отправив майку в угол комнаты, я опустилась на колени и, дрожащей рукой скользнув под кровать, нащупала знакомые шершавые грани.
От первого прикосновения волна ледяного страха окатила меня с головы до ног.
А вдруг там... вдруг в этом кейсе скрыта правда, которая перевернет всю мою жизнь?
Сделав несколько глубоких, успокаивающих вдохов, я вытащила пыльный серый портфельчик. Зажмурившись, словно перед прыжком в пропасть, открыла его. Внутри оказалось почти пусто - лишь пожелтевшее письмо, адресованное на мой старый адрес, одиноко лежало на дне.
Сглотнув ком в горле, я лихорадочно принялась изучать конверт в поисках хоть какой-то зацепки. Но, кроме моего прежнего адреса, здесь не было ничего. Подождите... Имя отправителя тщательно заклеено широкой розовой лентой, приклеенной намертво. Любая попытка ее удалить неминуемо повредила бы бумагу.
Со злостью вырвавшись тихое ругательство, я бросила письмо обратно в кейс и с отвращением задвинула его подальше под кровать.
***
Каждый раз, когда я смотрю на спящую Виталину, во мне просыпается отвратительное чувство: я - моральный урод, заставляющий мою девочку напрягаться и, возможно, бояться. Хотя, кажется, она не боится... Скорее, испытывает ко мне чувства, о которых ей еще предстоит горько пожалеть.
***
Стиснув зубы до скрипа, я с решимостью сорвала печать с этого проклятого конверта. Внутри, словно зловещие откровения, лежали фотографии. Мой брат, рядом с каким-то незнакомцем, которые стояли над беззащитным парнем, совсем еще мальчишкой, едва ли достигшиму восемнадцати лет. Они стояли над ним, а он сидел на грязной, истоптанной траве, словно сломленный зверь. Все его тело - сплошная карта кровоподтеков и ссадин, а в глазах плескался первобытный ужас.
Комок подступил к горлу, но я заставила себя продолжить этот мучительный просмотр. Фотография за фотографией - этот черноволосый юноша, израненный и жалкий.
- За что они так с тобой?.. - прошептала я, словно обращаясь к нему сквозь бумагу и время. Кончиками пальцев коснулась его лица, пытаясь прочесть его боль. И тут меня словно молнией пронзило. Эти глаза... Они казались до боли знакомыми.
Присмотревшись внимательнее, я узнала его. Дима. Тот самый Дима, который когда-то заслонил меня от грязных насмешек Матвеева. Здесь он еще совсем ребенок...
Слабая улыбка тронула мои губы. Я собрала фотографии в стопку и вновь спрятала их в конверт. До самого вечера образ этого измученного парня не покидал мою голову, преследуя, словно тень.
Уже давно миновал полдень, когда телефон разразился звонком с незнакомого номера. Решив, что это очередные мошенники, я несколько раз сбрасывала вызов, но на десятый настойчивый звонок не выдержала и ответила. Губы уже сложились для гневной тирады, но в тот же миг я услышала глубокий, бархатистый мужской голос...
- А я уж было решил, что ты видеть меня больше не желаешь.
- Это ты...
- Ожидала услышать другой голос?
- Признаться, да.
- Как ты? Лучше себя чувствуешь?
- Да... Спасибо, что не оставил одну в ночи.
- Обращайся, лисёнок. Кстати, планы на сегодня имеются?
- Что, на свидание пригласить хочешь?
- Если я приглашу тебя на свидание, ты поймешь, что принадлежишь мне?
- Мечтай, мечтатель.
- Поверь мне, Виталина, ты и есть моя гребаная мечта.
Тяжело вздохнув, я потерла глаза и отрезала:
- На сегодня у меня планы, так что можешь не терзаться мыслями о несбыточности своей мечты.
- И какие же у нас планы?
- Тебя это совершенно не касается.
- Какие мы колючие.
Сбросив вызов, я небрежно швырнула телефон на кровать, словно избавляясь от назойливой мухи, и направилась к шкафу, где среди шелестящего шелка и кружев пряталось мое вечернее платье. Улыбка, предательски застывшая на губах, никак не хотела исчезать, а вместе с ней - и образ таинственного незнакомца, сотканный из полунамеков и ускользающих взглядов.
"Довольно!" - одернула я себя. Пора стряхнуть с себя эти наваждение, иначе он окончательно запутает мои мысли, словно нитки мулине. Ведь есть Леша, человек к которому я испытываю настоящие чувства, чувства, которые хочу взрастить и укрепить. Как - пока не знаю, но я обязательно постараюсь.
Тяжелый вздох сорвался с губ, и я машинально завертела в пальцах сережку - безмолвный трофей от незнакомца. Даже если во мне и зародилась симпатия к нему, нам не суждено быть вместе. Мы - осколки разных вселенных, несовместимые пазлы.
Эта мысль, как ледяной душ, обрушилась на меня сегодня утром, когда я проснулась в пустой постели. Пусть под этим капюшоном и скрывается лицо ангела, это не отменит моей любви к Леше. Да, он может быть упрямым и порой невыносимым, но он любит меня, он всегда рядом, готовый прийти на помощь. И, что немаловажно, мама с папой будут счастливы видеть нас вместе.
Немного порывшись в шкафу, я отыскала то самое платье, к которому давно тянулась душа, но не хватало смелости.
Черное, словно крыло ворона, платье с широкими рукавами-колоколами облегало фигуру, словно вторая кожа. Сдержанное и элегантное, оно обещало избавить от лишних взглядов на любом мероприятии. Покружившись перед зеркалом, я робко улыбнулась, и в памяти эхом отозвались слова Матвея: «Ты ослепительна, когда улыбаешься...»
Мои грезы прервал радостный стук в дверь, и в комнату ворвалась сияющая мама.
- Виталина, ты не поверишь! - воскликнула она, лучась от счастья.
- Что случилось? - приподняла я бровь, заинтригованная ее восторгом.
- Твой отец пригласил меня в ресторан!
С улыбкой я обняла маму, разделяя ее радость.
- А ты тоже куда-то собралась? С парнем?
- Друг Леши открывает клуб, и они пригласили нас с Юлей. И вообще, он мне просто друг.
- Будь осторожна, хорошо?
- Хорошо, мам.
Едва мама вышла, в стекло балконной двери постучали. Сглотнув, я обернулась и увидела его. Из-под надвинутого капюшона выглядывала хитрая улыбка.
- Ты когда-нибудь доведешь меня до сумасшествия, проклятый псих, - пробормотала я, чувствуя, как сердце начинает отбивать бешеный ритм.
Подойдя к двери, я заколебалась. Холод, пробиравшийся сквозь щели, заставил меня сдаться. Я впустила дьявола в дом.
- Я думал, ты не откроешь, - ухмыльнулся он, стряхивая с плеч невидимый снег.
- Сначала не хотела. Но я не такая уж и зверюга, в отличие от некоторых.
- Это я-то зверюга? С чего вдруг?
- Перестань меня так пугать, и перестанешь быть зверюгой.
- Хм... Подумаю.
- Очень мило с твоей стороны. Хотя думать - это явно не твое.
- Нарываешься на неприятности, лисичка?
- Да что вы, просто перенимаю ваши манеры, мой милый незнакомец.
- Ну, прекращай, а то я не сдержусь и накажу тебя за такое поведение.
- Не посмеешь.
- Уверена?
Жуткая ухмылка расползлась по его лицу, словно тень, заставив меня съежиться.
- Наверное... - прошептала я, отворачиваясь и направляясь к столику за вишневым бальзамом для губ.
- Ничего не пей.
- Что?
- Пожалуйста, не пей ничего, что долго стояло без присмотра, хорошо?
- Хорошо... Как ты узнал, что я собираюсь в клуб?
- Малыш, у меня свои секреты.
- Телефон взломал?
- Нет, просто в следующий раз не оставляй его включенным, а то я не сдержусь и напишу этому чертову мудаку... как там его... Точно, Лёша! - промурлыкал он, подкравшись сзади и нежно обхватив мою талию. - И будь с ним осторожна, он мне не нравится.
- Какого черта ты залез в мой телефон? И вообще, убери от меня свои грязные руки!
- Не хочу, - прошептал он, склоняясь и оставляя влажный, обжигающий поцелуй на моей шее.
Я замерла, не зная, чего хочу - оттолкнуть его или утонуть в этом ощущении. Но через пару секунд, опомнившись, сорвала его руки со своей талии и, развернувшись, замахнулась для пощечины. Он перехватил мою руку в воздухе.
- Не делай себе больно, Виталина, не надо.
- Зачем тебе все это? Почему ты преследуешь меня? Я же тебе ничего не сделала!
Не знаю почему, но глаза наполнились слезами, которые он тут же заметил.
- Не плачь, лисёнок. Я терпеть не могу, когда девушки плачут, а уж когда плачешь ты... - проговорил он, бережно взяв мое лицо в ладони и вытирая слезы большими пальцами, слабо улыбаясь.
- Прости...
- Все хорошо, лисёнок. Ты не виновата... - прошептал он, наклоняясь и касаясь моих губ легким, мимолетным поцелуем. - Больше не плачь.
Отстранившись, он развернулся и вышел на балкон, закурить.
Я последовала за ним, встала рядом и, глубоко вздохнув, спросила:
- Помнишь, ты обещал сказать мне свое имя?
- Помню, лисёнок.
- Так вот... Не мог бы ты его назвать? Мне сложно обращаться к тебе без имени.
- Хорошо, - затянувшись сигаретой, он выдохнул дым в ночное небо и продолжил: - Меня зовут Дима. Думаю, теперь ты запуталась окончательно.
- Ты даже не представляешь, насколько...