~ 24 часть ~
Наблюдая за парнем в черной толстовке, я не могла отделаться от мыслей, которые обычно старалась гнать прочь. Да, я подозревала, что Дима – сумасшедший незнакомец, но между ним и Матвеевым была целая пропасть. Матвеев – самовлюбленный идиот, уверенный в своей неотразимости, а Дима… Дима – мой таинственный незнакомец, просто безумец, утверждающий, что влюблен в меня до безумия.
– Малыш…
– М?
Подняв глаза, я слегка улыбнулась, и лишь потом осознала, что он назвал меня "малышом". Щёки мгновенно вспыхнули румянцем, а на губах заиграла смущенная улыбка.
– Ты запомнила, что я говорил тебе?
Его бархатистый голос заставил меня невольно прикусить губу. Внутри всё сжалось, кровь прилила к щекам, а дыхание участилось. Что за чертовщина со мной творится?
– Да, запомнила.
– Молодец.
Докурив сигарету, он было замахнулся, чтобы выбросить окурок в окно, но я успела перехватить его и бросить в мусорное ведро.
– Не люблю, когда мусорят.
– В следующий раз учту, лисичка.
– Ловлю на слове, мой таинственный незнакомец.
Словно под гипнозом, я медленно подошла к Диме и заключила его в объятия, на которые он ответил с нежной взаимностью.
– Думаю, ты опаздываешь. Твой дружок должен вот-вот подъехать, а ты ещё даже пальто не надела, верно?
– Да, но знаешь…
Я не успела договорить, как он прервал меня, крепче прижав к себе.
– Виталина, я думаю, тебе не стоит ко мне привязываться. Да, я хочу, чтобы ты была рядом со мной, но я боюсь, что могу тебе не понравиться и… как-то даже навредить.
Сглотнув, я приподнялась на носочки и, запрокинув голову, заглянула в его глаза, наполненные какой-то темной бездной, от которой мое сердце начинало бешено колотиться.
– Все хорошо… – прошептала я, приблизившись к его губам и едва заметно улыбнувшись. – Мне не важно, как ты выглядишь, мне важно, какой ты в душе, Дим.
Следя за моим взглядом, он на мгновение напрягся, а потом, словно сорвавшись с цепи, вцепился в мои губы с жадной, исступлённой страстью…
Отстранившись, он аккуратно заправил за ухо мою рыжую прядь, а затем отступил на шаг.
– Не хочу, чтобы ты опоздала, лисёнок, так что беги собираться.
– Уверен?
– Да.
Бросив на него последний взгляд, я развернулась и пошла в коридор, где меня ждали пальто и сумочка.
Выходя из квартиры, я услышала звонок на телефон. На экране высветился "Алексей". Подняв трубку, я ощутила, как приятный баритон коснулся слуха, вызвав в душе странный трепет.
– Здравствуй, Виталина.
– Привет, ты уже подъехал?
– Нет, хотел предупредить, что не смогу за тобой заехать.
– Что-то случилось?
– Дороги парализованы, пробки непролазные.
– Ладно, тогда я сама доберусь.
– Уверена?
– Да.
– Надеюсь, ты тепло оделась? Дорога неблизкая, а на улице мороз.
– Не волнуйся, я утеплилась. Слушай, скинь мне адрес клуба, пожалуйста.
– Да, сейчас отправлю.
– Вы уже там?
– Да, мы все здесь, только тебя и ждем.
– Юля тоже с вами?
– Я тут, красотка! – донесся из трубки веселый голос подруги, и я невольно улыбнулась.
– Смотрите, без меня не начинайте веселье!
– Постараемся, но ты будь осторожна по дороге.
– Не обещаю… Ладно, не буду вас отвлекать, скоро буду.
– Хорошо, милая.
Положив трубку, я прислонилась к холодной стене подъезда, вздохнув.
"Как всегда, мне везет больше всех".
Закинув телефон в сумочку, я машинально потянулась за жвачкой, но вместо нее нащупала какой-то сложенный листок. Развернув его, я узнала знакомый почерк, и улыбка озарила мое лицо.
«Если кто-то вздумает тебя обидеть, не стесняйся воспользоваться перцовым баллончиком, который я тебе оставил. И сразу же позвони мне, прошу, не играй в героиню. Я приеду и убью этого ублюдка, посмевшего приставать к моей девочке.
Надеюсь, ты хорошо проведешь этот вечер, Лисичка…»
«Твой незнакомец.»
Втянув носом прохладный воздух, я прижала заветный листок к груди и, поднявшись с холодных ступеней лестничной клетки, начала спускаться вниз.
За порогом подъезда легкий порыв ветра коснулся кожи, вызвав трепетную дрожь мурашек.
Запрокинув голову, я аккуратно коснулась губ кончиками пальцев, и на лице промелькнула усмешка. Кто бы мог подумать, что я потеряю голову от собственного преследователя…
Спрятав озябшие руки в глубокие карманы пальто, я ускорила шаг в сторону остановки. Маршрутка – мой верный союзник в борьбе с пронизывающим холодом, обещает скорое спасение.
В тот самый миг, когда я уже собиралась ступить в маршрутку, телефон вздрогнул от настойчивой вибрации. Незнакомый номер высветился на экране, как зловещее предупреждение.
Сглотнув ком в горле, я отклонила вызов. Он звонил снова и снова, словно отчаянно пытаясь прорваться сквозь возведенную мной стену. Наконец, поняв бессмысленность своих усилий, затих. Я и сама не понимала, зачем причиняю ему эту боль. Но знала наверняка: стоит мне ответить, и он увидит, какая я на самом деле жалкая.
Я спрятала телефон в сумочку, и веки мои, отяжелевшие от усталости, медленно сомкнулись. Монотонный гул маршрутки убаюкивал, и я начала проваливаться в зыбкий сон, пропуская мимо ушей названия проплывающих остановок. В голове, словно назойливая мелодия, звучали мысли о нем, о парне, от одного взгляда которого сердце начинало бешено колотиться. И вдруг, сонное оцепенение было нарушено. Рядом со мной опустилась тяжелая тень.
Крупный мужчина, нависший надо мной, словно зловещая статуя, прошептал, обдавая меня приторно-сладким запахом дешевого одеколона:
– Что такая красивая девочка делает одна в маршрутке в такой поздний час? Разве не знаешь, что по улицам всякие упыри шастают?
Я вжалась в сиденье, стараясь держаться как можно дальше от него, и молча отвернулась к окну. На ближайшей остановке я пулей вылетела из маршрутки, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
Холодный ветер хлестнул по лицу, словно пытаясь привести меня в чувство, но ноги предательски дрожали. Едва я ступила на территорию парка, погруженного в непроглядную тьму и звенящую тишину, позади раздались тяжелые мужские шаги. Сердце подскочило к горлу, и я бросилась бежать.
– Стой, красавица! – прогремел за спиной знакомый голос, от которого кровь застыла в жилах. Это был он, мужчина из маршрутки.
Ужас сковал меня, ноги подкосились, и я, споткнувшись на ровном месте, рухнула на землю, ударившись затылком. В глазах потемнело. Собрав последние силы, я попыталась нашарить в сумочке телефон, но он оказался проворнее. Грубая рука вырвала мою надежду из пальцев.
– Не бойся, куколка, я не сделаю тебе больно. Просто немного поиграем, – прошипел он, оскалившись в мерзкой ухмылке. Он потянулся ко мне, собираясь поднять на руки, но я, повинуясь инстинкту самосохранения, начала отчаянно отбиваться, царапаясь и пытаясь выцарапать ему глаза. В ответ он обрушил на меня удар, от которого в голове вспыхнули миллионы искр, и я провалилась в черную бездну.
– Спи, красавица… – прозвучал напоследок его приторный шепот, растворяясь в зловещей тишине ночного парка.
***
Сидя на скамейке, я продолжал судорожно вертеть телефон, словно вымаливая звонок от Виталины. Прикусив губу до горечи, я вновь набрал ее номер, и в этот момент знакомый рингтон прорезал тишину где-то совсем рядом.
Сперва мелькнула мысль – совпадение, у кого-то такой же. Но когда я позвонил еще раз, мелодия зазвучала отчетливей, вырываясь из-за угла. Вскочив, я рванул на звук, и чем ближе, тем яснее становилась ужасающая картина: мерзкий тип навис над Виталиной.
Его грязные руки уже расстегивали ее пальто, бесцеремонно ощупывая беззащитное тело, а сальные губы приникли к ее бледной коже. Сжав зубы так, что заболели скулы, я бросился к нему. Он, не поворачиваясь, хрипло выплюнул:
– Эй, полегче, парень. Тут очередь вообще-то. Дай хоть поиграть с ней!
Он заплатит за эти слова, непременно. Но не сразу. Схватив его за воротник, я рывком поднял его и одарил ледяной улыбкой.
– Отпусти! Я ничего не сделал! – завизжал он, как крыса, загнанная в угол. – Забирай ее! Не нужна она мне! Не в моем вкусе!
– Ах, не в твоем вкусе? – протянул я, притворно удивившись. – Ну, это меняет дело.
Я опустил его на землю, небрежно поправил смятый воротник и натянуто улыбнулся:
– Извини за грубость.
– Да ладно, все в порядке, – пробормотал он, явно не веря своему счастью.
В этот момент из внутреннего кармана пальто скользнул маленький складной нож – инструмент, с которым я обычно разделывал дичь. Лезвие коснулось его горла, и от легкого движения на бледной коже проступила алая полоска.
– Что ты, мать твою, делаешь?!.. – успел прохрипеть он.
Я вогнал нож глубже, целясь в глотку, которую собирался вырвать с корнем.
– Помогите! – хрипло взмолился он, но вырванная трахея оборвала крик, запечатав его уста навеки.
Сбросив окровавленное пальто, словно змеиную кожу, я подошел к Виталине, осторожно подхватил ее на руки и понес к машине.
Разбитая губа, размазанный макияж, след помады на щеке…
– Лисенок, все будет хорошо, потерпи, – шептал я, целуя ее холодный лоб.
Я ускорил шаг, уложил ее на заднее сиденье и укрыл теплым пледом, чтобы она согрелась и пришла в себя.
Закрыв машину, я вернулся к телу. Завернув его в найденные поблизости пакеты, перекинул через плечо, словно мешок с мусором, и понес к машине. Туда ему и дорога – на свалку.
Пальто придется выкинуть, досадно. Но это мелочи. Главное – Виталина в безопасности. Теперь остается только выяснить, какого черта она делала здесь, когда должна была быть в клубе с этим придурком и ее подружкой, которая почему-то меня недолюбливает…