Блоссом

Насыщенный дневной свет заставил Ирину открыть глаза, защекотав ресницы. На первой, размытой после сна картинке она увидела две женские фигуры: одна сидела рядом, а другая смотрела в окно с белой рамой, белыми жалюзи, на фоне белых стен выделялись ее красные волосы.

«Больница?» - подумала Ирина, нахмурив брови.

- Дорогая! - воскликнула Ирма, обнаружив признаки движения на лице Ирины.

- Проснись и пой! - поддержала Бэтти, развернувшись к ним лицом. - Как можно спать вообще не двигаясь? Фараонша!

- Что случилось? - спросила Ирина.

- Кошмар! Вот что произошло. Это неслыханно! - возмущалась тетя. - Эти бандиты не знают границ. Устроить такие беспорядки. Да еще во время главного праздника в году! Это возмутительно! Дорогая, слава богу... слава богу...

Ирма явно перенервничала, и объяснения ее были собраны из клочков, как и воспоминания Ирины, обрывками всплывавшие в памяти с каждым словом, произнесенным тетей или Бэтти, которая для полной ясности прочла вслух «Новости Блоссома»:

- Вчера ночью, во время празднования Дня единства Блоссома, площадь Дория была охвачена пожаром. Люди в панике бежали из опасной зоны, переправляясь через центральный мост в новый район. Пострадавшие, около тридцати человек, были госпитализированы. Администрация города желает им скорейшего выздоровления, а также выражает огромную благодарность лесным нимфам, содействовавшим пожарным службам. Полиция вместе с добровольцами - кентаврами, которым мы также благодарны, пыталась поймать злоумышленников, но им удалось скрыться с места происшествия. Мотивы, как и личности поджигателей, пока не установлены.

Пазл в голове Ирины постепенно складывался: она вспомнила праздник, танцы, песни и фейерверки, а затем и пожар, пылавший на крыше, побледневшее лицо Бэтти и мост...

- Кто бы это мог быть? - спросила Ирина.

- Никто не знает. Дорогая, лучше вспомни, кто тебя спас, - просила Ирма.

- Что? - недоумевала Ирина.

- Плечо тебе вправили, а память нет. Если ты в больнице, значит, что-то случилось. Ты не помнишь? Тебя привезли с переохлаждением, - пустилась в объяснения Бэтти.

От слова «переохлаждение» у Ирины по коже пробежала дрожь, она вспомнила ледяную воду, теплые руки и, наконец, ключевую фигуру - Стэна. А Бэтти продолжала:

- Мы не могли тебя найти, но рано утром Ирме позвонили из больницы и сообщили, что ты здесь. Мы спрашивали, кто тебя привез, но нам не смогли ответить. Сказали, это был молодой человек в темной одежде, насквозь промокший. Он принес тебя, укутав в черную накидку. Думаю, это плащ от маскарадного костюма. Вот он лежит, кстати. - Бэтти указала на кусок ткани, лежавший на стуле в углу.

Ирина с надеждой посмотрела на него, будто там же увидит спасителя. Она внимательно слушала, соглашаясь с каждым словом легким кивком головы.

- Так ты не помнишь? - продолжила Ирма. - Он не представился никому, но знал твое имя и оставил наши номера телефонов.

Ирина смотрела на аккуратно сложенную ткань, в голове творился кавардак и отчетливо звучал голос Стэна. Помолчав с минуту, она ответила:

- Не помню. Не знаю.

- Жаль, так хотелось его отблагодарить, - расстроилась Ирма. - Как ты себя чувствуешь?

- Хорошо. А когда домой? - спросила Ирина.

- Когда покушаешь, - ответила Ирма.

- Уже выписывают?

- Да. Лови апельсинку, - сказала Бэтти и бросила оранжевый мячик так не метко, что Ирине пришлось сыграть роль вратаря, чтобы не дать ему попасть в картину в белой раме на стене. - Упс... В общем, поешь - и можешь собираться. Тебя народ внизу ждет.

- Уже нет, Бэтти! - объявил Дэв, широко распахивая дверь. - Если Ирина не спускается к нам, то мы сами идем к Ирине... или как-то так. То есть мы все еще ждем, просто уже не внизу, а здесь. Хорошо, что с тобой все в порядке.

- Эти врачи настоящие волшебники! Я как новенькая, - подтвердила Ирина.

- Вы со Стэном, кстати, сейчас похожи на настоящих врачей в этих белых халатах, - подметила Бэтти.

- Да, друзья одолжили, - замялся Дэв. Он выпросил их у знакомых с медицинского, чтобы вместе с ними пройти в палаты под видом практикантов. По пути Дэв успел расспросить пару других пострадавших и обзавелся дополнительным материалом для своей статьи о пожаре. - Вот, в лучших традициях - апельсины.

- Спасибо, - поблагодарила Ирина.

- И самые красивые цветы, - выпалил наконец Стэн после долгого ожидания возможности вставить свою реплику в разговор.

- А я начал надеяться, что это мне, - с иронией сказал Дэв и похлопал его по плечу. По лицам пробежала улыбка.

- Может, еще и оваций за шутку года? - добавила Бэтти.

- Эх, Бэт, мой милый кактус, - с нежностью сказал Дэв.

Палата наполнилась смехом.

Сборы заняли не много времени, Ирина задержалась, только укладывая черную накидку «незнакомца». Друзья предложили отметить чудесное выздоровление. Ирме эта идея понравилась, она всегда была готова всех кормить и окружать заботой, но дела в галерее не заставили себя долго ждать. Скрепя сердце, она отпустила Ирину с друзьями в кофейню своей подруги - примы Пончо, дав стопку наставлений и потребовав пачку обещаний вовремя вернуться домой целой и невредимой.

Центральный мост и площадь Дория были перекрыты до установления всех обстоятельств дела о ночном пожаре и окончания ремонтных работ по восстановлению пострадавших зданий, поэтому ребята решили вернуться в старый район через северный мост, от которого было удобней всего добраться до уютнейшей кофейни в городе, рядом с булочной прима Пончо.

Пройдя маленький сквер, свернув с Цветочной улицы на узкую улочку Гортензий, на которую выходит коротенький переулок, заросший шиповником, Ирина засмотрелась на его неухоженные заросли, как и каждое утро по дороге на учебу, и не удержалась от вопроса:

- Я все не могу понять: у вас даже переулок Шиповника есть, а улицы Роз нет. Как так?

- Так это не шиповник, а роза, но запущенная и одичавшая. Этот переулок давно заброшен, - ответила Бэтти.

- Роза - символ Рейгенеста. После вчерашнего их выкопать не жалко! - начал было закипать Дэв, но дружная компания уже дошла до кофейни на улице Глициний.

Ее владелица, прима Пончо, варила самый ароматный кофе всех видов и предлагала посетителям вкуснейшую выпечку своего мужа. Она создала в своем заведении домашнюю атмосферу. Усевшись в мягкие кресла, можно забыть обо всем, а пленительные ароматы, витающие в воздухе, пробуждают дикий аппетит. Кофейня небольшая, но никогда не пустует. По выходным здесь поют и играют настоящую музыку неизвестные таланты. Сегодняшний день не стал исключением: на скромной сцене у микрофона пел гитарист трудно определяемого возраста. Длинные осветленные солнцем волосы, спадавшие на загорелое лицо, закрывали глаза, но он ловко перебирал струны вслепую.

Только перешагнув порог, друзья почувствовали необычайную теплоту и душевность этого места: мягкое освещение, старые гирлянды на барной стойке и даже свечи, цветы на подоконниках, плетеные скатерти - все это создавало ощущение повседневного уюта домика в горной деревушке. Народу пришло много, но свободный столик нашелся - в дальнем углу, у окна с прямоугольным кашпо, наполненным малюсенькими подсолнухами, повернувшими головки к солнцу. Уединенность места ограждала от взволнованных разговоров посетителей о вчерашних событиях, как и женственная фигура самой примы Пончо в шоколадном платье, подоспевшей к ним, звеня ожерельем из множества золотых колец.

- Добрый день! - с чувством поздоровалась она.

- Здравствуйте, Тереза! - за всех ответила ей Бэтти. - С ароматом вашего кофе и выпечки бороться бесполезно.

- А уж какие они вкусные, Бэтти! Зови меня просто Реза, моя девочка.

- Особенно эти... штуки с творогом! - отметил Дэв.

- Дэв абсолютно прав, - улыбнулась Ирина. - Да, Бэтти?

- О-о, с мнением такого эксперта по поеданию булочек я не могу не согласиться.

- И правильно делаешь, - заметил Дэв. - И еще всем кофе, мне покрепче и без сахара.

- Мне лучше сок, апельсиновый, если можно, - робко добавила Ирина.

- А почему нельзя? Пять минут - и все будет, и штуки с творогом тоже, - заботливо улыбаясь, ответила Реза и, звеня ожерельем, направилась к барной стойке, за которой работал в свободное от учебы время ее старший сын Мика. Во многом именно его знойная внешность, доставшаяся ему от родителей, обеспечивала большой приток молодых посетительниц по выходным.

- Смотрите-ка, расхозяйничался. Хоть бы уточнил наше мнение для начала, - возмутилась Бэтти, когда Тереза удалилась.

- Ты сама доверилась эксперту, - оправдался Дэв.

- Вот не переворачивай все с ног на голову...

- Да не морщи ты свой носик! Сегодня столько радости: Ирина выздоровела, Стэн с нами в команде!

- В «Молнии»? Поздравляю! - сказала Бэтти.

- Спасибо, - поблагодарил Стэн.

- Что? Не то чтобы это мой любимый вопрос... - спросила Ирина. - Я ни о какой команде не слышала...

- Просто сезон начинается сейчас, - молниеносно ответил Дэв. - Тренировки с завтрашнего дня. А ты и стадион не заметила?

- Заметила. Он пустовал. И я подумала, это для занятий физкультурой. Для бега, допустим...

- Бега? У нас все гораздо интересней! Приходи на тренировки. Посмотришь, как я летаю, - похвастался Дэв.

- Истории про флайбол, - затосковала Бэтти. - Творожники! Как вовремя! Спасибо, Тереза. Принимайся за дело, Дэв.

- С удовольствием повинуюсь самой мужрейшей иж вшех...

- Приятного аппетита! - пожелала Ирина.

- Шпашибо. И уам... - прожевал Дэв.

На мгновение все затихло, все звуки: мелодия, болтовня, смех, хождение, чавканье Дэва, перезвон посуды и приборов... Все взгляды были прикованы к экрану, начавшему вещать срочные новости. Люди навострили уши. У них, казалось, остались работать только два органа чувств - зрение и слух. Диктор, в неизменном во все времена строгом костюме, скороговоркой, не прерываясь даже глотнуть воздуха, сообщал:

- Стало известно, что через портал в Блоссом проникли лазутчики с Рейгенеста. По подозрениям, именно они и являются виновниками недавних событий на площади Дория. В министерстве связи и транспорта сообщают, что портал незаконно открывался два раза. Первый - задолго до происшествия, через него в город проникли три человека, а второй - прямо в ту карнавальную ночь. В МСТ признают: «Мы потеряли бдительность - это большая ошибка. Данные действия нам не могли представиться настолько серьезными. Но информация о дальнейших перемещениях не найдена. Во время пожара три человека вновь незаконно прошли через портал и исчезли». Следствие продолжается. На этом все. До следующих выпусков.

Тишина сохранялась еще несколько секунд, затем многие посетители продолжили обсуждать новость, некоторые молча доедали свой заказ, либо погруженные в мысли, либо, наоборот, всем видом выражавшие отсутствие всякой мозговой деятельности, а кто-то и вовсе покинул кофейню.

- Зачем Рейгенесту это делать? - прервала молчание за столиком с подсолнухами Бэтти. - Я понимаю, что их остров переживает не лучшие времена, люди в отчаянии, но... не знаю...

- Но они могли просить помощи у Блоссома, а не устраивать такое «шоу», - закончил ее мысль Стэн.

- Нападать без причины у них в крови! С самого начала было ясно, откуда ветер дует, - пробурчал Дэв.

- Говоришь как старик. Откуда ты эти словосочетания берешь? - удивилась Бэтти.

- Откуда надо. Отец тоже так считает, - отрезал Дэв в несвойственной ему серьезной манере.

В разговор вмешался невысокий старичок за соседним столиком, в сером пальто и котелке, которые он так и не снял, с молодыми, живыми, но мудрыми глазами и седыми усами под внушительным римским носом.

- Вы еще слишком молоды и многого не понимаете. Очевидное не всегда правда. Это может быть ложью, - сказал он, сняв котелок.

- И кому же понадобилось подставлять Рейгенест? Они и так изгои, - с недоверием высказалась Бэтти.

- Этого я знать не могу. Но знаю, что там, далеко от нас, они не могут оправдаться. И при этом я понимаю, что это может быть правдой. На Рейгенесте, похожем на подземелье острове, люди прожили долгие годы, не имея права его покинуть, отбывая срок наказания за ошибки предков...

- Вы нас совсем запутали, - сказала Ирина.

- И при чем тут Блоссом? - выпалил Дэв.

- Не думаете ли вы, что рейгенестцы после стольких лет изоляции могли стать или стали жестокими людьми, подозревающими в обмане и чужих, и своих? Пожар мог быть местью. Ведь Рейгенест продолжает обвинять Блоссом в похищении своего сердца.

- Это бездоказательно! - защищался Дэв, будто задета его личная честь.

- Виноватый всегда считает виновной жертву, - сказал Стэн.

- Ты прав, мальчик, а так сразу и не разглядишь, кто есть кто, - подтвердил старик.

- Да, Стэн, ты прав, они еще и психи с извращенным пониманием вины. А ты разбираешься в психологии преступника! - отметил Дэв его познания.

- Это психология большинства людей, мальчик - к сожалению, такова их человеческая слабость. Спасибо вам, молодые люди, что составили мне, старому зануде, хорошую компанию, - сказал напоследок старик, встал и направился к выходу, забыв свой котелок на столе. Он задержался только у барной стойки, чтобы расплатиться с примой Пончо.

Ирина поспешила вернуть ему головной убор.

- Благодарю, Ирина. Какой же я забывчивый. И, если вам не сложно, пожалуйста, передайте Ирме, чтобы тоже не забывала о своих обязательствах, - попросил старик и, не дожидаясь ответа, ушел, закрыв дверь перед носом Ирины.

«Странный какой-то», - подумала Ирина и вернулась к друзьям.

- Как тебе дверь? - поинтересовалась Бэтти.

- Прозрачная, - ответила Ирина.

- Кто это был? - спросил Стэн.

- Не знаю. Кажется, какой-то знакомый тети. Просил напомнить ей о работе. Не поняла...

- Я бы взял у него интервью. У нас как говорят: в любой непонятной ситуации бери интервью, - посоветовал Дэв.

- Хорошая идея, Дэв, но он очень спешил, - сказала Ирина.

- Кстати! - осенило Бэтти. - Мы обещали вернуть тебя Ирме вовремя, подчеркну - вовремя, целой и невредимой.

- Я могу обеспечить твою невредимость, - вызвался Стэн. - С удовольствием провожу.

- И я могу, - предложил Дэв.

- Я живу в двух шагах отсюда... Совсем близко. Цветочная, 17. Не стоит, - смутилась Ирина.

- Ваш дом, получается, на углу с Весенней, так? - спросил Стэн.

- Да, так, - подтвердила Ирина.

- А я живу на Весенней - в вашей стороне, только немного дальше. Странно, что мы не встретились раньше, - сказал Стэн.

- Ну, с географией ничего не поделаешь. Дэв живет в противоположной стороне, - разрешила спор Бэтти.

- В принципе, это недалеко от моих Лилий, но ладно, - согласился Дэв. - В таком случае я провожу мой рыжий кактус до улицы Тюльпанов. И как ты там выросла?

- Тебе это когда-нибудь надоест? - спросила Бэтти.

- Не знаю, но нам всегда по пути, - ответил Дэв.

«Два шага» до Цветочной, 17 составляли пару кварталов. Путь занимал мало времени, слишком мало, поэтому Ирина шла максимально медленно. Нужно было спросить о многом. Первые тридцать метров были безвозвратно потеряны в полной тишине.

- И все-таки у Дэва тоже бывают хорошие идеи, - решил заговорить первым Стэн. - Мысль пригласить вас на наши тренировки - лучшая из всех, что приходили к нему в голову за эту неделю. Порадуете нас своим присутствием?

- Конечно, я приду! Обязательно. Мне очень интересно узнать хоть немного о флайболе. Да и вообще обо всем здесь, и о тебе тоже... - сказала Ирина.

- Меня пригласили в команду в прошлом году. А сейчас и Ли уехал. Отличный был игрок.

- Был?!

- Что ж ты так пугаешься? - улыбнулся чуть заметно Стэн. - Он на родину уехал. Ты смешная. А нашей команде как раз нужно не унывать.

Ирина вся покраснела от смущения.

- А от чего вам грустить? - спросила она.

- Одного игрока не хватает. Команда расползается по швам, как ни старается капитан. Последние игры «Молния» провела неважно, а скоро открытие сезона.

- Ничего. Трудности ниспосылают сильным. Кто-то же должен с ними справляться.

- Ты нам определенно льстишь.

Ирина покачала головой, широко улыбаясь и закрыв глаза, но открыв их, тут же остановилась: на тротуаре, прямо под ногами, оказались осколки битого стекла.

- Не умеешь - не берись... - пробурчал Стэн.

Кто-то выбил уличный фонарь из его магнитного поля. Весенняя, как одна из главных улиц города, широкая трасса, тянущаяся от северной до южной окраины старого района, оснащена некоторыми элементами современной цивилизации. Вечерами ее освещают парящие стеклянные плафоны в форме шара, при полном отсутствии фонарных столбов, а утром они опускаются вниз, в чаши, оснащенные, как и сами плафоны, магнитами, обеспечивающими это нехитрое действо каждый день.

- Ты считаешь, что механики не справляются со своей работой? - спросила Ирина, приподняв левую бровь.

- Да нет. Наверняка здесь кто-то играл, - ответил Стэн.

- Играл?

- Летая на скайскейте, можно сыграть с этим шаром, как с баскетбольным мячом, - с многозначительным выражением лица, словно читая лекцию, начал Стэн. - Хоть фонарь и из стекла, он не разобьется - магнитное поле вытолкнет его обратно, - продолжил Стэн, расхаживая вокруг «объекта изучения». - Но если промахнуться и выбить его из поля, то гравитация сделает свое дело. Да, детям лучше сразу объяснять, что под фонарем нельзя вставать, даже если очень хочется взлететь.

- Я думала, ты гуманитарий.

- А так и есть, по точным наукам у нас Коул. Капитан. Математик. Стратег до мозга костей.

- Он и в жизни все просчитывает?

- Не знаю. Знаю только, что в жизни лучшая стратегия - импровизация.

- Смотри, фонари поднимаются, - сказала Ирина.

Желтые шары медленно, словно копии луны, взлетали над городом.

- В таком случае - импровизация! - поклонившись, словно на сцене, объявил Стэн.

Легким движением руки он высвободил скайскейт (летающую доску) из спортивного рюкзака и с той же легкостью запрыгнул на него, а затем еще раз поклонился и развел руками в знак того, что представление начинается. Ирина одобрительно кивнула.

Начал Стэн с драмы, медленно пролетев вокруг чаши с опущенной головой. Потом, как выскочившая пружинка, спиралью взвился вверх, к кульминации пьесы. Тонкие длинные пальцы скользнули по маленькой луне и, обгоняя друг друга, заставили ее крутиться на месте колесом. В воображении Ирины заиграла музыка. Классика. Кажется, бойкий «Марш Радецкого» со старой пластинки дедушки. Ирина дирижировала, слепив серьезное выражение лица, и от души смеялась глазами. Бледно-желтый шар скакал, как неудержимый. Стэн вошел во вкус, перевоплотившись в акробата, танцора, жонглера - одним словом, циркача. Ирина подпевала воображаемой мелодии. В такт ей летал и играл Стэн, закручивая воздух скайскейтом и уже два фонаря руками.

Дело подходило к развязке. Он подлетел ближе к Ирине и застыл между двумя чашами в доказательство чистоты фокуса, а потом, снова взлетев высоко вверх, расправил руки, словно крылья, и решил забросить шары в магнитное поле, в их магнитные ямы, как мячи в баскетбольные кольца. К сожалению, один фонарик сбился с курса...

- Осторожно! - успел крикнуть Стэн.

Ирина в испуге схватила падавший в шаге от нее шар. Тут же рядом очутился Стэн.

- Ты в порядке?! Чуть... Извини! - сказал Стэн.

- Все нормально, не беспокойся, - сказала Ирина.

- А ты ловкая.

- Инстинкт шаросохранения. Положи это обратно, - с улыбкой сказала Ирина и протянула Стэну спасенный шарик. - Не стоит портить городскую собственность. И этому тебя Коул научил?

- Не думаю, что он стал бы нарушать порядок, - сказал Стэн, вернув плафон на место.

- Думаю, ты бы тоже не стал.

- Конечно, не стал бы. А шарик и птичка может сбить. Бежим! - внезапно сказал Стэн и, схватив Ирину за руку, ринулся вперед, будто удирая от погони.

- Это какого размера она должна быть?! - недоумевала Ирина, а ее ноги в автономном режиме бежали за Стэном. - И почему мы бежим? - спросила она, когда они чуть не пронеслись мимо ее дома.

- Эх, чуть не промазал опять! - заметил Стэн и, резко остановившись, посмотрел на Ирину, и они оба рассмеялись. - Видимо, доставил я тебя не вовремя. Но я этого не обещал. Договаривались мы о сохранности груза, а это условие я выполнил.

- Спасибо, Стэн. - Ирина сделала небольшую паузу и тихо добавила: - За все.

- Всегда рад, - сказал Стэн. - Тогда до завтра?

- До завтра, - попрощалась Ирина и, не оглядываясь, дошла до калитки дома с грохочущим сердцем.

Открывая входную дверь, она все-таки посмотрела, там ли еще Стэн, но на улице уже никого не было. На нее безмолвно глядели анютины глазки в саду тети Ирмы.

«Ну почему?! - думала Ирина. - До завтра?! И все?! Нет чтобы по-человечески спросить: «Это ты меня спас?» Мог бы и сам признаться. И как бы это выглядело? Оригинально...» - и так до самой своей комнаты. Шла она быстро и бесшумно. Ирма не сразу ее обнаружила - только когда из ванной послышался звук хлещущей из-под крана воды.

- Ирина! - грозно, насколько она это могла, обратилась к ней Ирма.

- Сейчас только семь. Нечего беспокоиться, - сказала Ирина.

- Я не о времени, дорогая. Можно и предупредить о своем приходе. От воды больше шума, чем от тебя! Я ведь могла думать, что ты еще не вернулась, и волноваться.

- Прости, прости! Я задумалась и забыла обо всем, - сказала Ирина и кинулась Ирме на шею.

- Что-то случилось? - спросила тетя.

- Ничего, кроме хорошего. Как видишь, все в порядке, - ответила Ирина. - Кстати, какой-то старик просил тебя «не забывать про свои обязанности».

- Как его зовут?

- Я не знаю, мы не спросили. Наверное, это с твоей работы.

- Хорошо, в музее уточню.

- Я устала, пойду к себе. - Ирина стремилась в свою комнату, навстречу раздумьям.

- Само собой. Отдыхай, дорогая, - сказала Ирма.

Плащ «спасителя-незнакомца» так и остался у Ирины. Она достала его из сумки, сложила, разложила, осмотрела, снова сложила и в итоге решила спрятать в шкаф, пока владелец не изъявит желания его себе вернуть,..

***

Взаимное обещание Стэна и Ирины встретиться на следующий день не могло быть исполнено ввиду особой заботливости руководства города и тети Ирмы: понедельник на этой неделе объявили выходным, чтобы дать горожанам время оправиться от шока, а Ирма превратила его в домашний арест заботы.

Люди по привычке называют понедельник трудным днем, даже если у них отгул. Любимый день недели Ирины в этот раз и для нее выдался непростым. Поспать до обеда не удалось.

- Доброе утро, дорогая, - прозвучал сквозь сладкий сон голос Ирмы.

- Который час? - сонно пробурчала Ирина.

- Это не с работы.

- Какая работа? Я не работаю.

- На работе не спрашивали обо мне. Я узнавала, - сказала Ирма.

- М-м-м...

- Видимо, ты еще не проснулась. Я про того старика, о котором ты говорила.

- А-а... И кто это тогда? - спросила Ирина.

- Вестник. Он приходит, чтобы сообщить важную новость, - ответила Ирма.

- Что? Интересное утро... - Ирина протерла глаза и села. - Я думала, глашатаи давно вышли из моды.

- Дорогая, шутки шутками, но это серьезно: новость, которую он приносит, должен знать только один определенный человек - хранитель.

- Хм, поняла. У него была секретная информация о торгах. Вы продаете какую-то картину и она сейчас у тебя?

- Почти угадала. Он говорил об одной важной вещи, - сказала Ирма и перевела взгляд на свои руки. - У меня для тебя подарок.

Ирина только сейчас обратила внимание на то, что в руках у тети все это время была потрепанная временем резная шкатулка из красного дерева.

- Какое-то ретро? - спросила Ирина.

- Можно и так сказать... - ответила Ирма и открыла шкатулку.

На винного оттенка бархатном дне лежал круглый серебряный медальон с тремя светло-голубыми сапфирами, выложенными в виде лилии, вокруг которой, будто лоза, вились узоры. По краю витыми буквами филигранной прописи было выгравировано:

«Все проходит, а сердце переживет».

- Выглядит хрупко, - сказала Ирина, едва касаясь пальцами шкатулки. - Как красиво... и мудро.

- Истинная красота не может быть пустой. В ней всегда кроется глубокий смысл. Это изречение Алисии, которое она попросила выгравировать на своем медальоне, когда сердце Блоссома было спасено, - рассказала Ирма.

Ирина не могла поверить ее словам.

- Да, той самой, - ответила Ирма на непрозвучавший вопрос.

- Боюсь представить, сколько он стоит! Но ведь это исторически значимая вещь! Национальное достояние! Разве можно такое продавать?! - возмутилась Ирина.

- Никто этого не делал и не собирается делать, дорогая. К тому же этот медальон не принадлежит музею. В музее лишь его копия, а не оригинал, как и во всех сувенирных лавках Блоссома, - успокоила ее Ирма.

- А этот?..

- Этот настоящий. Он передавался из поколения в поколение в роду Дория. Настало время передать его тебе.

- Так, значит, Алисия и Дельвиг - наши предки? - осенило Ирину.

- Да, конечно! Ты теперь новая хранительница сердца Блоссома, и оно всегда должно быть с тобой, но об этом никто не должен знать.

- Мне нельзя доверять такие вещи! Я могу его где-нибудь забыть. Потерять. Его могут украсть. Нет! Оно до сих пор так надежно хранилось в твоей шкатулочке, пусть там и остается. Для большей безопасности сдай в банк.

- Я не могу. Это невозможно. Оно должно все время находиться у хранительницы. К тому же с тех пор, как ты приехала, медальон начал светиться каждую ночь. Это знак. Не беспокойся, ты сможешь защитить сердце, если сохранишь в секрете его подлинность. Раньше хранительниц знали все, теперь это известно только узкому кругу людей, но даже они не знают, что настоящее сердце у нас. Мое обязательство - вовремя передать тебе медальон, - сказала Ирма.

- Но... - попыталась возразить Ирина.

- Ты хранительница сердца Блоссома. Поймешь. Привыкнешь. А пока я оставлю его здесь.

Голос тети прозвучал непоколебимо. Она положила открытую шкатулку на кровать и вышла из комнаты.

В эту минуту Ирине совершенно расхотелось оставаться одной. Страшно вдруг оказаться наедине со своей судьбой. И выбора-то нет. Даже в том, чтобы осознать ее раньше или позже. Она просто пришла, стоит у твоего порога, и ты обязан ее принять.

Этот чужеродный элемент, вдруг появившийся в комнате, изменил в ней всю атмосферу. Состояние спокойствия и беспечности солнечного утра сменилось смятением, вызванным внезапно ворвавшимся гостем, страхом перед неизвестностью, который, однако, не заставил исчезнуть жившее в самой Ирине неуемное любопытство, страсть к открытиям. Исходив всю спальню вдоль и поперек, по диагонали и по кругу, она наконец решилась подойти к медальону поближе и присмотреться.

Он выглядел не так уж устрашающе, даже привлекательно. Ирина с полным подозрений прищуром разглядывала камни, надписи и завитки. А затем переложила шкатулку на письменный стол и, отойдя «на безопасное расстояние», подумала: «Еще рано. Можно вздремнуть...»

Она была решительно настроена заснуть и проснуться от этого сна. Но прошло десять, двадцать минут, полчаса, час, а веки так и не сомкнулись. Ирина снова встала с кровати. Ничего не изменилось: шкатулка оставалась на месте. Ирина вышла из комнаты и занялась своими повседневными делами. Она бралась за любую работу, за все, даже за тетушкины цветы, только бы отвлечься от мысли, что в этом маленьком медальоне такой большой груз ответственности. Он еще не висит на ее шее, лежит преспокойно на столе, а уже дает почувствовать всю свою тяжесть.

Вечером, валясь с ног от усталости, Ирина все-таки вернулась к себе в спальню. Полусонная, шаркая домашними тапками, она доползла до своей кровати и бросила небрежный взгляд на стол.

- Ты еще здесь? - раздосадованно спросила Ирина вслух, глядя на медальон, который, к великому ее разочарованию, никуда не делся.

«Ну конечно...» - ответила она себе и плюхнулась на подушку. И с того момента началось изучение потолка и игра в гляделки с медальоном, будто они хотели заговорить, но никто не решался сказать что-нибудь первым.

В саду застрекотали сверчки. Поначалу звук напоминал ладный хор, а потом превратился в оголтелые дебаты, потеряв всякую синхронность.

Ирина выключила свет, отвернулась от медальона, но продолжала чувствовать его присутствие. Под аккомпанемент садового концерта по стенам скользнул небесно-голубой теплый свет. Это светилась лилия на медальоне. Она источала столбик света, заструившийся по потолку, сквозь который, казалось, видно звездное небо, и оторваться от него было нельзя. Откуда-то из глубины, из сердца Блоссома, а может, и самой Ирины, доносились неразборчивые звуки. И чем дольше она вглядывалась в волшебное свечение, тем ближе они становились и вскоре превратились в знакомые голоса. Давнее воспоминание!

Ирине года четыре, и мама с папой читают ей сказку перед сном. Желают спокойной ночи и выключают свет. Малышка уснула, а Ирина открыла глаза. В комнате снова стало темно, и звездное небо над головой исчезло. Ирина взяла медальон в руки. «Думаю, мы сможем подружиться», - подумала она и уснула. С той ночи сомнения перестали терзать ее сердце, а сон был крепким и сладким, как кружка теплого какао на ночь.