Блоссом

Вся кентаврийская деревня собралась у большого очага под открытым небом, когда узнала, кто идет к ним. Большой очаг не горел, его разжигали лишь по праздникам. Кентавриды в искусно расшитых попонах выносили из своих шатров кушанья на общий обед по мере приготовления, прямо с огня, соревнуясь между собой в мастерстве. Домашняя стряпня их, по сути, была походной, но невероятно вкусной, способной затмить ресторанную кухню, несмотря на то что сидели гости на обыкновенных бревнах под открытым небом. Люди давно перестали ходить в походы, хотя бы этим невольно облегчив участь природы, поэтому запах еды с древесными нотками был настоящим гастрономическим открытием для Ирины и Стэна, а благодаря разбушевавшемуся на свежем воздухе аппетиту они сошлись во мнении, что это, возможно, самое лучшее, что им доводилось пробовать.

— А ты не обманул нас, Зафир, еда просто объедение! — сказала Ирина.

— Спасибо, эту рыбу на вертеле готовила моя мать. Попробуйте еще, — предложил кентавренок.

— Боюсь, если съем еще хоть крошку, не смогу встать, — сказала Ирина.

— Так мало! Не знал, что люди кушают меньше куропаток, — искренне недоумевал Зафир.

— А вы всегда так обедаете, все вместе? — спросил Стэн.

— В хорошую погоду часто, — ответил Зафир. — В праздники всегда. Скоро летнее солнцестояние, и будет большой праздник. Все соберутся вместе и разожгут большой очаг.

— Замечательная традиция у вас, мне нравится, — сказал Стэн.

— И мне, Стэн. Мой брат говорит, что уже несколько раз видел людей в нимфейском поселении. А сюда вы еще придете? — спросил Зафир.

— Зависит от Ирины, — ответил Стэн.

— Значит, куда она, туда и ты? — предположил Зафир.

Стэн в ответ кивнул, и Зафир с надеждой посмотрел на Ирину.

— Думаю, меня, Зафир, ты увидишь еще не раз, — сказала она.

Так и получилось. Ирина и Стэн не подвели своего нового друга. Они часто навещали Безымянную гору и поднимались на Малый утес, вначале под чутким руководством нимфы Сирд, потом самостоятельно — когда крылья Ирины окрепли окончательно и она стала летать без страха, все выше, все ближе к гордым, сильным орлам и училась их маневрам. Стэн на крылатом льве следовал за ней повсюду, стараясь уберечь от любой опасности. Он здорово подружился с главным молчуном леса, но все же иногда Стэн не находил Мелвина или тот не хотел откликаться. Тогда Стэн оставался на краю Малого утеса один, с тревогой в сердце и восхищением в глазах наблюдая, как свободно парит в небе та, что стала ему дороже всего на свете. В такие минуты все сомнения, терзавшие его, исчезали, и он хотел только одного: летать с ней рядом. И пусть у него не было крыльев, он был готов смастерить их из того, что лежало под рукой.

Как-то раз Ирина и Стэн, возвращаясь с полетов, услышали отрывок разговора двух нимф, стоявших чуть в стороне от кентаврийской тропы.

— Роза, ты ведь в прошлом помогала Рейгенесту. Поддержи нас, — просила сестру Ария.

— Нет, я помогала Мелвину, какое мне дело до самого острова? Тем более до предателей, свергнувших его потомков! — отказалась Роза.

От ледяного голоса Розы пара на тропе так и застыла на месте. В тот же миг нимфы и люди обнаружили друг друга. Роза скользнула по Ирине своим колючим взглядом и остановилась на Стэне, испытующе буравя его. Ария, пребывая в растерянности, задавалась вопросом: «Много ли они услышали?» Из неловкой ситуации выручил, как ни странно, маленький Зафир. Мальчуган скакал за своими друзьями, летунами с Малого утеса — так их прозвали в кентаврийской деревне, — чтобы сообщить важную новость.

— Ирина! Стэн! — кричал им вслед Зафир.

— Что случилось, Зафир? — спросила Ирина, когда он прискакал.

— Завтра день летнего солнцестояния. Учитель от имени деревни приглашает вас на праздник, — с улыбкой до ушей ответил кентавренок.

— Я давно хотел на это посмотреть! — сказал Стэн.

— Конечно, мы придем! — пообещала Ирина.

— Еще он выдает свою дочь за моего старшего брата. Вот будет пир! — добавил Зафир.

— А какие у вас приняты свадебные дары? — спросила Ирина.

— Мы все вместе строим новый шатер, — ответил Зафир, а немного погодя добавил: — Стэн, а ты можешь принести сладких яблок?

Стэн всегда угощал кентаврят сладостями из города, а Зафир в свою очередь делился с ним и Ириной обедом.

— Сколько найду и смогу поднять, — заверил кентавренка Стэн.

Довольный ответом, Зафир поскакал в деревню, гарцуя от радости. Стэн и Ирина, улыбаясь, смотрели ему вслед, пока он не скрылся за кудрявым кленом. А затем, обернувшись к нимфам, обнаружили, что Роза растворилась в чаще, не удостоив их и словом. К ним вышла одна Ария, которая была людям ближе остальных нимф и по духу, и по сути — она, будучи частью природы, не привязана ни к ее стихиям, ни к другим ее детям.

***

Праздник летнего солнцестояния длился весь день, с того момента, как солнце появилось на горизонте, и до тех пор, пока не скрылось за ним вновь. Когда роса еще лежала на зеленом ковре леса, вся молодежь кентаврийского племени — дети и подростки отправились собирать лекарственные травы и цветы, чтобы повесить букеты из них у себя дома на счастье. Матери их, заботливые кентавриды, готовились к пиру: складывали заранее заготовленный хворост и дрова в большой очаг. Мужчины ускакали за свежей дичью и рыбой, а к их приходу женщины нарядились в новые попоны, которые расшивали целый месяц.

Летнее солнцестояние кентавры считают началом новой жизни, и в этот день у них принято устраивать свадьбы. В деревне уже достроили новый шатер для молодых Ауари , дочери старшего охотника Оздана , и Тавра, старшего сына главного привратника нимф Кассита. Осталось украсить их семейными оберегами и амулетами двух породнившихся семей. Костер в большом очаге горел непрерывно, на протяжении праздника каждый житель деревни, в том числе гости, по очереди подбрасывали в него дров, чтобы он не умерял свой жар. Сперва у благодатного огня, посвященного солнцу, провели свадебный обряд. Жених и невеста обменялись амулетами своих домов, а затем бок о бок перепрыгнули через костер, сжигая за собой все плохое. Глядя на церемонию, впечатлительная Флора, питая особую привязанность к Тавру, прослезилась, как если бы это были ее собственные дети.

— И глазом моргнуть не успела, так скоро настал этот день! — повторяла Флора.

— Скоро?! — не поверила своим ушам Ирина. — То же самое ты говорила, когда мы только познакомились. А это было давно.

— Все оттого, что у нас с тобой разное чувство времени, — сказала нимфа ласково, а увидев Стэна, раздающего кентаврятам яблоки в карамели, которыми он набил свой рюкзак, не удержалась и угостилась тоже — из любопытства, ведь ей для жизни достаточно солнечного света и воды.

— Как тут хорошо! И дышится легче. Моим друзьям бы понравилось, — сказала Ирина, задумчиво всматриваясь в костер, и живо представила их реакцию: Коул скрупулезно расспрашивает обо всех правилах; Бэтти пытается найти всему научное объяснение; Дэв ярче пламени загорелся желанием написать сенсационную статью и борется с ним, как добрый самаритянин с искушением, ради общего блага, причисляя себя к героям за самоотверженность.

От этих мыслей Ирина рассмеялась и добавила вслух:

— Было бы весело! Интересно, как они поживают? Я давно им не писала. Не могу выдумывать истории о том, чем я занимаюсь за пределами Блоссома. Я не умею лгать.

— Я виделась с ними, — сказала Ария. — Точнее, с Коулом. Недавно.

— В кофейне Пончо? — догадалась Ирина.

— Да, — подтвердила Ария.

— Им бы включить в меню рыбу от мамы Зафира. М-м-м... — сказала Ирина, откусывая еще кусочек. — Клиенты бы стояли в очереди на улице. Да уж, каких-то пару месяцев назад мы там сидели за столиком у окна, а кажется, что это было сто лет назад.

— Коул говорит, им тебя не хватает. Он беспокоится о будущем команды. Без тебя одно место снова пустует, хотя на сей раз желающих хоть отбавляй, ему трудно выбрать замену. Тем более он и сам уйдет из команды в конце года, ведь у него окончание учебы... — рассказала Ария, но ее саму больше волновало то, что Коул может вовсе покинуть Блоссом и не вернуться, так как его пригласили в старшую лигу по флайболу.

Тут к разговору присоединился Стэн. Уже смеркалось, и теплый свет огня оживлял его бледное лицо. Он подошел с пустым рюкзаком — запасы сладостей были разорены в считаные минуты, однако сердце его наполнилось счастьем.

— Стоило взять рюкзак побольше, а то и два. Вот у Дэва как раз здоровенная спортивная сумка — целое зернохранилище! — сказал Стэн. — Жаль теперь редко видимся. Слышал, они на пляж собирались в выходные.

Стэн заметил, что глаза Ирины погрустнели и добавил:

— Я не пойду.

Но от этой жертвы ей не могло стать легче. Ведь если вы случайно больно ударились и кто-то специально ударится тоже, чтобы вас поддержать, ваша боль не пройдет.

— На пляж? — переспросила Ирина.

— Да, сейчас сезон, а туристов, говорят, как ветром сдуло... — ответил Стэн.

— Зря плавать училась... Все равно мне нельзя туда, — сказала Ирина.

— На Блоссоме можно поплавать не только на юго-восточном пляже. За скалами на юге есть бухта Сирен. Людей там не бывает. Правда, бухта маленькая и пляж короткий, но, я думаю, вы поместитесь, — ободряюще сказала Ария.

— Может, сходим туда? — спросила Ирина, тут же воспрянув духом.

— Как говорит Зафир, куда ты — туда и я, — сказал Стэн.

— Раз вы согласны, я покажу вам дорогу. При условии, что не проговоритесь моим сестрам, — пообещала Ария.

Стемнело. Пир кончился, но праздник продолжался. Костер большого очага кентаврийской деревни еще горел. Настало время заключительного праздничного обряда. Все кентавры и кентавриды от мала до велика закружили спиралью вокруг огня, по очереди перепрыгивая через него один за другим, чтобы в пламени сгорело все плохое, что было зимой, до тех пор, пока оно не угасло за старейшим кентавром.

***

Летнее солнце вошло в полную силу и прогревало насквозь. Весь город высыпал на юго-восточный пляж, где на горячем песке и в бирюзовой воде сосредоточилась его жизнь. Активная молодежь устроила спортивные игрища, поднимая песчаную пыль в воздух. Ленивые любители бронзового загара безмятежно лежали и грели бока, как тюлени на лежбище, а в море у берега людей собралось больше, чем воды.

Вдали от этой суеты красивая пара шла по еле видной тропке в лесной глуши. Густая листва вечнозеленых деревьев защищала их от летнего зноя, подобно живому зеленому щиту, который черпал свою силу в жгучих лучах. Узорный покров из тени и света украшал их путь. Дорожка до бухты Сирен малоизвестна даже в Блоссомском лесу и оттого почти незаметна. Она начинается у границ нимфейского поселения и идет в противоположную сторону от кентаврийской тропы. Ориентиров мало, и главное правило: не сходить с изначально указанного курса.

Когда Ирина и Стэн вышли из прохладной тени лесной чащи, у них по коже пробежали мурашки от теплого света, пронизавшего каждую клеточку тела, как слабый электроток. Мягкая почва под ногами сменилась шуршащей галькой. Мелкие гладкие камешки, покрывающие весь этот короткий пляж, характерно хрустели. С непривычки солнце слепило глаза, отражаясь от белых прибрежных скал, закрывших бухту от открытых вод и чужаков. Линии скал, возвышающихся над морем справа и слева, соединяются цепью коралловых рифов, поэтому бухта Сирен неприступна для кораблей. Кроткие волны прибоя лазурного цвета нежно омывали берег. Лишь крики чаек, гнездящихся у моря, иногда нарушали идиллию.

Ирина побежала вперед, ей хотелось первой окунуть ножки. Простое детское желание, а какое счастье! От радости и насыщенного света ее нефритовые глаза стали ярче изумрудов. Своими крыльями Ирина подняла целый ворох соленых брызг — Стэн промок, не забираясь в воду. Обернувшись к нему, она увидела, что в лучах летнего солнца его врожденная бледность и точеные черты еще сильнее бросались в глаза: он напоминал ожившую статую —произведение искусства лучшего скульптора, который украсил свое белоснежное творение лишь пятнышками родинок, спускающихся как след падающей звезды от левого уха до плеча. Стэн поймал на себе взгляд удивительных глаз — весенних лугов с золотисто-карими лучами солнца. Ирина смутилась и сделала вид, что пристально изучает морское дно, так отчетливо видное сквозь кристально чистую воду.

— Какая милая черепашка! — сказала она.

— Где? — спросил Стэн.

— Вот! — показала на нее Ирина, но та вмиг спряталась, притворившись поросшим тиной булыжником.

Казалось, они попали в гигантский декоративный аквариум: грань между водой и воздухом выглядела как прозрачное стекло, под которым мелькали крохотные рыбки самых пестрых расцветок и чудных форм, а чуть глубже у скал художественно росли мангровые деревья, плавно покачиваясь от морских течений. Возле кораллового рифа вырос целый лес бурых водорослей. На глубине то тут, то там появлялись многочисленные пузырьки воздуха, и чем дальше от берега, тем больше. Они привлекли Стэна. Он отлично плавал и еще лучше нырял, поэтому в поисках их источника мог долго не подниматься за воздухом. В какой-то момент он потерял счет времени и, когда стало нечем дышать, ринулся вверх, но, лопая по пути те самые пузыри, понял, что в них кислород. Это занятие было не из легких, но Стэн посчитал его увлекательным. Ирина плавала на поверхности. Она недавно научилась не тонуть, и ей совсем не хотелось нырять, но Стэн уже долго не всплывал. Она заволновалась и все-таки нырнула за ним.

Стэн был далеко, у бурых водорослей, куда его привели пузырьки с воздухом, появлявшиеся преимущественно среди этих пятнадцатиметровых растений. Заметив Ирину, которая боялась заплывать дальше, Стэн жестами объяснил свое открытие. Вскоре высокие водоросли окружили его, и он понял, что попал в непроходимую подводную чащу. Ему стало труднее двигаться, подводный лес не выпускал его, обхватывая конечности. Ирина почувствовала неладное и, плотно прижав крылья к телу, решительно нырнула глубже и поплыла к зарослям. Здесь свет становился все тусклее, бессильнее против нарастающей глубины и водорослей. Ирину вело загоревшееся само собой сердце Блоссома, освещая ей путь. Пробравшись в самую гущу, она остановилась и огляделась по сторонам. Вокруг словно рябили стены. Сердце Блоссома потянулось вправо. Еще немного, и Ирина наконец нашла Стэна, запутавшегося в водорослях. Тут пузыри с воздухом попадались реже и, пытаясь освободить его, она сама попала в ловушку. Силы покидали обоих. Однако страшней всего была тишина, поэтому они пытались говорить взглядом. Откуда ни возьмись полилась усыпляющая мелодия. Не успели они подумать о том, как это возможно, перед глазами уже была темнота. Эта музыка походила на сон: когда проснулся, напрочь забыл, какая мелодия играла, но точно знаешь, что слышал ее. Последнее, что увидели Стэн и Ирина, — пронзающий тьму небесный свет сердца Блоссома.

Стэн первый пришел в сознание, услышав хлопки и плеск воды, брызнувшей ему в лицо. Очнувшись, он присел и отскочил назад, увидев перед собой странную девушку с серебряным рыбьим хвостом. Это была сирена. Однако ему не было дела ни до нее, ни до места, где он оказался. Его глаза забегали в поисках Ирины. Она лежала рядом, но еще не пришла в себя. Стэн потерял дар речи. Он отмахнулся от сирены, пытавшейся помочь ей проснуться, дрожащей рукой коснулся ее шеи и прощупал пульс. «Бьется!» — обрадовался Стэн, взял Ирину за плечи, аккуратно приподнял в сидячее положение и похлопал по спине. Ирина закашляла и открыла глаза.

— Ты в порядке! — сказала она, бросившись его обнимать. — Где мы?

Ирина с облегчением почувствовала, что сидят они на земле, поодаль от воды, и машинально посмотрела вверх: над ними высоко вздымался каменный остроконечный купол, будто из средневекового готического собора с мерцающими фресками, изображающими нечто неземное. В вершине купола зияло небольшое отверстие, откуда сюда попадали воздух и свет. Они были в потайном гроте одной из скал, огибавших бухту. Посреди грота поблескивало гладкое, как зеркало, озерцо.

— Не бойся, дитя человека, — ответил переливчатый, подобно волне, голос за спиной Стэна.

Из озерца в центре грота на них смотрели три сирены, необычные создания природы, явно неравнодушные к янтарю. Головы сирен венчали диадемы из крупных янтарных бусин, шеи обвивали ожерелья из янтаря, а запястья — янтарные браслеты, и если бы у них между пальцев не было перепонок, то наверняка они носили бы кольца с янтарем.

— Вы спасли нас? Спасибо! — сказала Ирина.

— Не спеши их благодарить. Готов спорить, если бы не они, нас и спасать бы не пришлось. Я отключился, когда услышал какую-то песню, не помню какую, но пели они, я уверен! — сказал Стэн.

— Припоминаю, — согласилась Ирина.

— Это верно, мальчик. Мы охраняем остров, и вы попали в наши сети, но мы же вызволили вас из них, — подтвердила сирена с золотым хвостом и волосами, покрытыми похожей чешуей.

— Ах, как жаль, что люди забывают нашу песню, как только проснутся. Песня забвения прекрасна, — с досадой сказала другая сирена с бронзовым хвостом и волосами, напоминающими медные провода.

— Вы любите музыку? — спросила Ирина.

— Музыку? Ее нельзя не любить. Музыка — чудо света! Она появилась раньше всех искусств, она их породила, как природа красоту, — ответила мечтательно сирена.

— Прелестные крылья... Мы тоже когда-то были рождены летать, но слишком долго жили в море, да и скала наша ушла под воду... — вспомнила золотая сирена. — Ты ведь хранительница, дитя? Мы поняли это по свету сердца. Прости нас. Нимфа ветров известила о новой опасности, угрожающей сердцу Блоссома. Мы перестарались, защищая его, и чуть сами же не потопили.

— Все... все н-нормально, м-м-м... — замялась Ирина, видя, что сирена готова залить все слезами. — Вы выполняли свой долг и потом все-таки спасли нас.

— Простите за грубость, — извинился Стэн. — На самом деле я зол на себя. Заплыл слишком далеко от берега. Даже дети знают, что плавать в незнакомых местах опасно.

— А нимфы не сказали вам, от кого нужно защитить сердце Блоссома? — спросила Ирина.

— Нет, им это неведомо, как и нам. Увы, мы обороняемся вслепую и потому совершаем ошибки, — ответила сирена с золотым хвостом.

— Давно ваш дом ушел под воду? — спросил Стэн.

— С тех пор сменились тысячи лун, мы сбились со счета, — ответила золотая сирена.

— И вы все это время здесь втроем? Не одиноко? — спросила Ирина.

— Да нет. В наших водах часто проплывают симпатичные тритоны. А раз в год мы поем для наших любимых моряков в порту, — сказала бронзовая сирена, и они с серебряной рассмеялись, как журчат ручьи.

— Красивые узоры на стенах, — сказала Ирина и встала с холодной земли, чтобы их получше рассмотреть.

С такого ракурса и озеро выглядело иначе, не как пустое черное зеркало, а как звездное небо, на дне светилось что-то похожее на желтые звезды.

— Это не узоры, а письмена, начертанные более шести тысяч лун назад. Их значение известно только тем, кто охраняет осколки, — поправила Ирину золотая сирена.

— Осколки компаса? — спросила Ирина.

— Откуда ты знаешь о нем, дитя? — насторожилась золотая сирена.

— Я спрашивала у нимф, как найти утерянное сердце Рейгенеста. Они сказали, что необходимо сердце другого острова и компас. Однако компас разбит на части, и человеку их не найти. Больше они не захотели ничего говорить, — объяснила Ирина.

— Цирен ведает многое, но не все. А то, чего не ведает, прикрывает высокомерием, — сказала золотая сирена.

— Но зачем понадобилось разбивать компас? — спросила Ирина.

— Люди создали компас и находили с его помощью сердце живого острова, узнавали, в каком оно именно дереве огромного леса, или камне, или маленьком ручье, чтобы ненароком не навредить ему. Но, попав в недобрые руки, компас превращался в страшное оружие. Раньше кража сердца живого острова была варварским способом завоевания чужих земель, поэтому некоторые использовали компас, чтобы красть сердца островов. Последний, кто обратил его во зло, раскаялся в своем преступлении и передал себя и компас Высшему суду Летучих островов, который постановил разбить компас и спрятать осколки по всему миру, — ответила сирена с золотым хвостом.

— А координаты оставили в этих письменах? — догадался Стэн.

— Верно, — подтвердили сирены.

— А... а вы могли бы нам их прочитать? — попросила Ирина.

— Нельзя, — ответила золотая сирена.

— Извините за любопытство, мы не собирались красть чужие сердца. К тому же сейчас все поменялось. Охотники за сердцами островов и без компаса знают, где они находятся и как выглядят. Если бы не уловка тети с муляжом в музее, сердце Блоссома уже было бы у них. А вот мы без компаса вряд ли отыскали бы украденное сердце, — сказала Ирина.

— Tempora mutantur et nos mutantur in illis , — сказала золотая сирена.

— Метис, но ведь лишь хранительнице с крыльями мы и можем поведать эту тайну, — напомнила бронзовая сирена.

— Но она тут не одна, — возразила золотая сирена.

— Раз она доверяет ему, то и мы можем. К тому же в словах зашифрована загадка. Им так или иначе придется поломать голову, — парировала бронзовая сирена.

— Ты права, их появление не могло быть случайным, и оставить хранительницу без ответа было бы еще одной ошибкой, — согласилась Метис и прочла:

«Белый лебедь по небу плывет

Там, где разум победил природу.

Золотая россыпь янтаря —

Где сирены уплыли под воду.

Огнедышащий дракон живет

Там, где не заходит солнце.

А чудной лес танцевал

Там, где небо ниже скал».

— Звучит поэтично, но не могу сказать, что теперь все прояснилось, к сожалению, — призналась Ирина.

— Слова-то знакомые, но что ими хотели сказать? Координаты принято оставлять в цифрах, — расстроился Стэн.

— То, что принято у вас, не имеет значения у нас, но на каком бы языке мы ни прочли послание, его смысл останется неизменным, — ответила бронзовая сирена.

— Кто знает, возможно, оно понадобится не вам и не под этой луной, — сказала золотая сирена.

— Луной? — удивилась Ирина. Действительно, в грот падал уже совсем другой свет, не теплый, а холодный голубовато-белый. — Думаю, нам пора домой.

— В лунном свете мы вмиг доставим вас до берега, — пообещала сирена.

Ее предложению Ирина и Стэн очень обрадовались, поскольку оно окончательно развеяло их опасения по поводу того, что они пленники. Однако от мысли, что им опять придется лезть в холодную воду, они вздрогнули, но напрасно: у сирен был и другой выход из грота. Все три сирены вынырнули из озера и сели у его кромки, образовав треугольник, в котором каждая была одной из его вершин. Они запели мелодию апрельской капели, музыку льда и хрусталя. Эту песню Ирина и Стэн помнили долгие годы после. Теперь озеро в гроте еще больше походило на зеркало, отражая лишь лунный свет. Ирина и Стэн, взявшись за руки, пускай неуверенно, ступили на гладь озера — она стала твердой как камень. Песня сирен лилась непрерывно, поднимая недвижные воды озера все выше и выше. В считанные секунды Ирина и Стэн очутились над скалой, в которой был грот, а мгновение спустя волна, словно живая, мягко опустила их на берег бухты Сирен, освещенной молодой луной. Они без труда разыскали свои вещи, оставленные на гальке, по счастливой случайности их не унесло приливом. Домой возвращались по привычке через нимфейское поселение.

***

Свет в домиках сатиров, напоминавших Ирине горошинки в шляпках, еще не погас. Нимфы Ария и Роза стояли одни возле дома Арии и разговаривали на повышенных тонах. Роза ругалась из-за того, что Ария начала проводить с людьми слишком много времени, пошла с Бэтти, Дэвом и Коулом на юго-восточный пляж и, что самое ужасное, посмела влюбиться в человека — Коула! Ария ничего не отрицала и созналась во всем, но отказалась что-либо менять.

— Я готова отдать за него все, даже жизнь! Мне ни к чему одинокая вечность. Ты провела целые столетия, закалывая шипами своих цветов любовь, которая пыталась прорваться в твое сердце. Ты настолько сильная, а я нет.

— Глупая. Ты не понимаешь, сестра, — говорила Роза. — Любовь к человеку опасна! Подобная любовь приносит лишь боль! Я не желаю, чтобы ты страдала.

В этот момент Роза замолкла, увидев приближающихся Ирину и Стэна, которым удалось расслышать лишь обрывками слова «любовь» и «боль». Роза бросила на них такой взгляд, о каком вряд ли кто-то может мечтать, равно как если вас окатят ледяной водой ни с того ни с сего. Задержавшись на Стэне, холодный взгляд немного потеплел, как показалось Ирине, на долю секунды.

— Доброй ночи, — сказала Роза, развернулась и ушла в сторону своего дерева, точнее, его половины. На языке у нее вертелась одна фраза, но она не могла выдавить ее из себя: «Люди — смертны!»

Когда Роза исчезла, Ария напомнила друзьям об их обещании никому не рассказывать, что они узнали, где находится бухта Сирен.

— И не обсуждайте эту тему возле деревьев. Они передадут все Розе, а она терпеть не может сирен, — предупредила Ария.

Ария не хотела вдаваться в подробности стычки с Розой или объяснять ее причины и как ни в чем не бывало завела беседу о посторонних вещах, поэтому Ирина и Стэн в ту ночь так и не узнали больше услышанного случайно.

Спустя несколько дней Ирина и Стэн решили снова отправиться в бухту, но в обход, чтобы не вызывать подозрений у Розы. Они сделали крюк и пошли, как раньше, на Малый утес, а оттуда вместе с Мелвином полетели в бухту Сирен. Крылатый лев не любил плавать, он кружил над бухтой, временами слегка касаясь лапами воды. Ирина и Стэн сидели на пологом склоне прибрежной скалы, наблюдая за ним и скалами напротив, теми, где они узнали тайну сирен, разгадка которой теперь будоражила их умы. Здесь, за пределами леса, у шумного моря, они могли свободно делиться своими мыслями.

— Этот стих не выходит у меня из головы даже ночью, — сказала Ирина.

— У меня тоже. А там я так боялся его забыть, что даже заснял на часы, — сказал Стэн.

— И когда ты все успеваешь? Я ничего не заметила, — улыбнулась Ирина.

— В тот момент сирена читала надпись и все смотрели на стену, — объяснил Стэн.

— Ловко. Хоть и бесполезно — мы все равно не знаем тот язык, вряд ли пригодится, если забудем текст.

— Большая часть текста — в рисунках, а они могут напомнить ассоциативно. Вот птица, например, — показал Стэн на фото. — Смотрю — и вспоминаю строчку про белого лебедя. К сожалению, только ее пока и понял. Мне так кажется, если под лебедем подразумевают землю, то ответ очевиден. Единственный белый лебедь, то есть земля, которая парит в небе, — это Летучие острова. Другого варианта нет, один осколок был там... спрятан. Но остальные?

— А как же строка «Где сирены уплыли под воду»? Уверена, что она задумывалась как самая сложная, на планете воды больше, чем земли, но мы-то теперь точно знаем, где сирены. Невероятное везение! Особенно для тех, кто ничего не искал.

— Тебе пора официально присвоить звание талисмана удачи! И все-таки даже эта часть загадки не до конца ясна. Там еще говорится про янтарь, целые россыпи! Я смотрел внимательно: в той пещере не было никакого янтаря, кроме как на самих сиренах.

— Не отчаивайся, меня вчера посетила почти гениальная мысль. Части компаса были разбросаны по всему свету пятьсот лет назад, но в то время острова с живыми сердцами были отделены от остального мира, значит, «весь свет» ограничивался для них пятью островами. Круг поисков значительно сузился, — поделилась своим открытием Ирина.

— Так просто... — сказал Стэн.

— С загадками всегда такой эффект, когда их разгадаешь. В любом случае, если кто и задумает собрать компас, один не справится. Вряд ли осколки раздают туристам при въезде на острова, — сказала Ирина.

— Это точно, им бы несладко пришлось. Особенно если бы они попались Розе на глаза, — согласился Стэн и рассмеялся, а Ирина поморщилась.

— Она каждый раз так смотрит на тебя... — сказала Ирина.

— Кто? — спросил Стэн.

— Роза, — ответила Ирина.

— Да, она привлекательна, но ее красота холодная, прямо как лед. Роза больше похожа не на нимфу цветов, а на королеву Антарктиды. Если б в той стороне было королевство, его подданные преклонили бы перед ней колени. Так что не волнуйся, она не в моем вкусе. А у нее нет сердца, вряд ли кто-нибудь вообще может быть в ее вкусе.

— Ох, я ничего такого не имела в виду. Пойду поплаваю.

— Постой, давай посидим еще. Хороший сегодня день!

— Отличный! — весело сказала Ирина и, вспорхнув, плавно спустилась на воду.

А на ее место прилетел Мелвин и прижался к Стэну своей царственной синей гривой. Пускай лев и не умел разговаривать, он все чувствовал: Стэн решил покинуть Блоссом. Мелвин понял, что Стэн уходит, и захотел пойти с ним.

— Мел, я не могу взять тебя с собой. Прости, — шепнул Стэн, уткнувшись в его пушистую гриву. Он плакал. И лев тоже. — Ты хочешь вернуться домой, дружище? Я тебя понимаю, но наш дом уже давно не тот, каким ты его помнишь.

Лев не хотел отпускать Стэна и положил свою большую голову ему на колени. Они пробыли в бухте Сирен до обеда. Обратно Ирина и Стэн шли тем путем, который в первый раз им указала Ария. Мелвин не поленился размеренным шагом пройтись по тропе и проводил своих людей до самого Нимфейского водопада. Лев считал Стэна и Ирину своими, впервые за долгое время он так проникся к людям.

***

На площади Дория пути Ирины и Стэна разошлись. Обедать вместе, как раньше у Пончо в кофейне, им было нельзя, ходить друг другу в гости тоже, ведь все думали, что Ирина уехала. Любопытные соседи бы обязательно заинтересовались, почему к одинокой Ирме Дория зачастил молодой паренек. У Стэна не было никаких назойливых соседей, даже Кот, которого он предпочитал держать подальше от Ирины, давно освободил комнату в квартирке, которую они снимали с ним вместе. В том числе в той квартирке не было и нормальной еды, по мнению Стэна. Дома Стэн обычно питался тем, что можно просто разогреть в микроволновке или съесть холодным. И то и другое покупалось в бюджетном бистро на первом этаже. Стэн, непритязательный к еде, знал, что Ирина не будет воротить нос от угощения — все было не так уж плохо, иногда в университетской столовой подают то же самое, — и все-таки он не желал ударить в грязь лицом и портить впечатление о себе. Хотя подобные вещи вряд ли меняют наше мнение о тех, кого мы любим.

Ирину у порога ждала посылка от Катрин — целая коробка, набитая наклейками-невидимками, да так туго, что, когда ее открыли, она ими взорвалась, как хлопушка, рассыпав треть на пол. Ирина вспомнила, что забыла про отведенный срок! Два месяца до полной изоляции Блоссома от мира истекали со дня на день. Ей стало стыдно. Так, что в груди защемило. Она забыла, что должна вернуться в старый особняк Орловых, в свой прежний дом. Должна. Она слишком увлеклась полетами и новой жизнью, так, что забыла о старой! И уже давно даже не пыталась избавиться от крыльев.

«Уйти я успею всегда, а вернуться может стать невозможно... Что я говорю?! Это неправильно. Я дала обещание сестре и не подведу ее, я ее не брошу. А сердце Блоссома? Мне не позволят его взять с собой... И к лучшему. Верну тете или отдам нимфам. У них оно будет в безопасности. А Стэн? Мы до сих пор не обсудили это. Он не собирался уезжать... пока что... Вряд ли... Я не смогу его оставить. Я не смогу расстаться. Что же делать? Мне нужно с ним поговорить», — размышляла Ирина, перебирая тысячу совершенно одинаковых наклеек. Она набрала его номер и долго слушала гудки. Он не отвечал.

Кто-то сильно хлопнул дверью. Ирма вернулась с работы раньше обычного. Она была сама не своя, над ней ощутимо нависла черная туча, хлопать дверьми не входило в ее привычки. До того хмурой и обеспокоенной Ирина видела Ирму впервые. Одно дело, если так ведет себя обыкновенный нытик, но когда срываются веселые, добродушные оптимисты, первое чувство — не сострадание, а страх, что произошло нечто способное выбить их из колеи.

Ирма заворчала, едва переступив порог:

— Этим утром нашли вертолет Летучих островов. Тот, который угнали поджигатели Высшего суда. Точнее, то, что от него осталось, обломки прибило к берегам Блоссома. Не успели их вытащить, как посыпались обвинения! И от кого?! От Рейгенеста! Это даже не их вертолет! Не их дело! Летучие еще не дали свои комментарии. Мы пока даже не обсудили этот вопрос на Совете. Включи новости. Только послушай, что говорит этот... этот диктатор!

По всем новостным каналам крутили одно и то же сенсационное сообщение: «Рейгенест предъявляет обвинение Блоссому всемирно». Видеообращение главнокомандующего Рейгенеста, вещавшего из-за громоздкой трибуны, которая вполне годилась для использования в качестве баррикады, звучало эмоционально и убедительно: «Я от лица своего острова публично предъявляю обвинения Блоссому. Они украли наше сердце! И они под маской друга пришли за сердцем Летучих островов! Они придут и за вашими сердцами! Они закрывают свой остров, потому что мы разгадали их коварный план и придем за своим сердцем!»

— Ложь! Ложь! Тысячу раз ложь! — спорила с изображением Ирма, а затем без сил упала в кресло и расплакалась как ребенок. Она была надломлена.

Ирина побежала за стаканом воды для тети, так до конца не осознав произошедшего.

— Выпей, Ирма. Не переживай. Кто поверит в обман какого-то чудика. На Блоссоме все и всё безобидное, — утешала ее Ирина.

— Но все доказательства слишком ладно складываются против нас. Портал до Летучих есть только на Блоссоме. Обломки вертолета прибило к нашему берегу. Даже мне понятно, что преступники попали на Летучие острова через наш портал, и то, что, имея вертолет, они снова вернулись сюда, а не полетели куда-либо еще, говорит не в пользу Блоссома...

— А то, что все чересчур идеально сходится, не вызывает подозрений?

— Как видишь, нет. Летучие острова не выходят с нами на связь. Похоже, они нам не доверяют. Не представляю, что мы будем делать. Нам предстоят тяжелые переговоры. Давай приготовим мятный чай, нужно все это переварить... — сказала Ирма и ушла далеко в свои мысли, не проронив больше ни слова.

Ирме хватило часа, чтобы собраться с силами и вернуться на работу. Ирина осталась дома одна. Теперь у нее появился еще один вопрос: «Что делать?» Она снова попыталась дозвониться до Стэна, отправила несколько сообщений, но ответа не получила, как и следующим утром.

«Наверное, он очень занят», — подумала Ирина и пришла к выводу, что его лучше не беспокоить, пока он сам не откликнется.

Ее так и тянуло побежать прямо к двери его квартирки и постучаться, но она не хотела показаться навязчивой, поэтому тем утром в нимфейское поселение она отправилась без него. Всю ночь она обдумывала последние новости и торопилась поделиться с нимфами своими идеями.

Все нимфы сидели в кругу Совета нимф, за исключением Арии, которая ушла на Совет Блоссома — представлять интересы леса. В Совете нимф велась оживленная дискуссия. На Ирину никто не обратил внимания, пусть даже в сопровождении грузного минотавра. Хотя, возможно, именно на его фоне она осталась незамеченной до тех пор, пока они не подошли к турмалиновому кругу вплотную. Ирина встретилась глазами с Цирен, сидевшей напротив.

Огненная нимфа обратилась к ней первой:

— Здравствуй, хранительница. Ты явилась раньше обычного. У нас Совет.

— Я только хотела сказать... Найдите сердце Рейгенеста! Не рады дружбы с ним, а чтобы доказать свою невиновность перед Летучими островами. Найдете сердце — найдете вора. А чем скорее поймают вора, тем раньше сердце Блоссома будет в безопасности! — выпалила скороговоркой Ирина, чтобы не сбиться и не забыть заготовленную речь.

Цирен и бровью не повела.

— У нас на это нет времени, — сказала Цирен. — От Рейгенеста прозвучала прямая угроза. Перво-наперво необходимо закрыть Блоссом, мы обязаны обезопасить все подступы, закрыть все порталы. Этот вопрос уже решен.

— Но я могу помочь вам... Знаю, как собрать компас, где осколки... — промямлила Ирина, но остановилась, вспомнив, что обещала Арии молчать об этом.

«Зачем я сказала, что знаю? К тому же когда знаю мало. Что там, почти ничего. Где конкретно искать?» — думала она.

— Разгадать загадку сирен недостаточно, — усмехнулась Мелоди.

— Откуда вы знаете? — не поверила своим ушам Ирина.

— Я нимфа ветров и люблю море, — ошарашила ее Мелоди.

К подобному ответу Ирина не была готова. К отказу — да, но услышать, что тебя провели — нет. Однако все говорят то, что говорят, а не то, что мы желаем услышать. Она с надеждой посмотрела на Сирд и Флору, но они отвели глаза.

Цирен сделала движение рукой, и минотавр, наклонившись к Ирине, тихо сказал:

— Нам лучше уйти. Я провожу...

Когда они повернулись к нимфам спиной, у Ирины стали наворачиваться слезы, но она сдерживала их, пока не миновала пост кентавров. Минотавр Астерий сочувственно молчал, видя, как две тонкие соленые струйки потекли из ее глаз. Он не умел успокаивать расстроенных девочек.

— Я так надеялась... — сказала Ирина.

Она не хотела выбирать. Это был шанс оставить все как есть и ничего не менять: жить на Блоссоме и иметь возможность связаться с родными, улететь к ним через океан и вернуться в любое время обратно. Жить в обоих мирах и никого не терять.

Выбирать — вот чему должны учить с детства. Если вас не научили выбирать, значит, вас не подготовили к жизни. Ведь жизнь есть выбор, и лишь тот, кто умеет принимать решения, умеет жить.

Ирине выпал нелегкий выбор: уйти или остаться? Две чаши весов встали вровень и легли на плечи тяжелым коромыслом. Попрощавшись с растроганным Астерием, Ирина поспешила к Стэну. Сперва она заглянула в старую мастерскую у центрального моста. Стэн проводил там свободное время и иногда подрабатывал, помогая местным механикам. Двери мастерской были заперты, а окна отворены.

«Видимо, вышли на обед и скоро будут», — подумала Ирина.

Стэн так и не перезвонил. Ирина колебалась с минуту, но все же вошла в соседнее здание и поднялась на четырнадцатый этаж. Лифт поехал настолько быстро, что за его прозрачной стенкой пейзаж города размывался, вызывая вместо наслаждения видом легкую тошноту. На выходе у Ирины немного закружилась голова. Она знала, что у Стэна нет соседей, а значит, его дверь будет несложно найти, в отличие от других ее не запечатали.

Ирина постучалась тихонько и несмело. Спустя несколько минут ожидания и сомнений она постучалась сильнее и громче. Никто не открыл. Ждать было бесполезно. Пришлось спуститься вниз в том ужасном лифте, который не ехал, а падал, как с тарзанки.

Проходя мимо мастерской, она на всякий случай заглянула в открытое окно: мастера так и не вернулись, ни в тот, ни в последующие дни. На третий день Ирина обнаружила, что все квартиры на этаже, где жил Стэн, запечатаны. Она не допускала даже мысли, что Стэн мог уехать, не попрощавшись, и убеждала себя, что он всего-навсего переехал на другую квартиру и в суете забыл предупредить ее.

«Дэв! Точно! Он всегда в курсе всего, даже если ему ничего не рассказывали», — думала Ирина, судорожно набирая Дэву сообщение.

«Привет, Дэв! Как там у вас дела на Блоссоме? Стэн не отвечает мне. Ты не знаешь, что с ним?» — написала Ирина.

Дэв ответил молниеносно: «Несколько дней назад он переправился домой. На Большой земле плохая связь. Глухомань. Не волнуйся. Зато у вас больше шансов увидеться, чем, если бы он остался на Блоссоме. А вот мне ты и написать скоро не сможешь. Так что плачь, детка :) Шучу, не плачь. Я просто слышал, что спутники и связь у нас тоже вырубят на время. Эх, сколько новостей придется упустить... Кажется, теперь плачу я :)».

Дэв, как всегда, писал в своей беззаботной манере, Ирина даже улыбнулась сквозь слезы, дочитав сообщение. Ее терзали миллион сомнений. Но Стэн разрешил их все. Он исчез. Исчез внезапно, не оставив ничего, будто его вовсе никогда не было ни на Блоссоме, ни в ее жизни. Зато в сердце образовалась черная дыра, которая вмиг высосала всю радость из души, осталась лишь боль в чистом виде.

Ирина подавленная сидела на полу, и сил хватало, только чтобы подняться и поплестись вон. Взглянув на лифт, она почувствовала такое отвращение! Еще раз прошагать этот путь? Нет! Ирина сбросила свой плащ и, скомкав, положила в карман. Не помня себя от обиды и злости, она разбежалась по длинному коридору и, прыгнув через распахнутое панорамное окно, полетела в сторону леса, расправив свои крылья. Ориентиром ей служило русло реки.

«А люди внизу? Пусть принимают меня за крупную птицу!» — думала Ирина.

Ветер уносил боль вместе с силами, которые кончились, едва она достигла кентаврийской деревни. Где-то в ее окрестностях Ирина спикировала в овсяные поля. Посадка больше походила на падение, но густые заросли овса с шелестом смягчили ее. Ирина лежала пластом, без сил и желания встать. В странном полусне, с полуоткрытыми глазами, она не понимала, сколько времени проходит: минуты или часы. На самом деле прошло не больше получаса, когда к ней кто-то прискакал. Она услышала «цок-цок» сквозь бурный шелест и наконец, закрыв глаза, безмятежно уснула.

Это пришел на помощь Зафир. Он увидел ее полет, когда сидел у реки и наслаждался прохладой. Много дней он не видел своих новых друзей и очень ждал их появления, поэтому сразу узнал Ирину в небе и даже не подумал спутать ее с птицей. Однако она уж очень долго не выходила из полей, и тогда Зафир сам поскакал к ней во весь опор.

Проснулась Ирина в кентаврийском шатре, укрытая теплой попоной мамы Зафира. В центре горел очаг и освещал скромное и уютное жилище, в котором повисли самые аппетитные ароматы. Вход в шатер был приоткрыт: снаружи стемнело, солнце недавно зашло. Беспокоиться было не о чем: кентавры, отправившиеся на смену караула у нимфейского поселения, передали весточку, что хранительница у них в деревне. Мама Зафира предложила ей остаться до утра. Накормила сытными овсяными лепешками и напоила травяным чаем, от которого все крепко спали, а на рассвете встали бодрые и энергичные.

Теперь Ирина была полна решимости покинуть Блоссом и вернуться домой, к семье, к маленькой сестре, которая в ней нуждалась так же, как и она в ней. Никогда еще она не чувствовала большего прилива сил, чем сейчас, когда приняла первое самостоятельное решение и взяла свою жизнь в свои руки! Крепко обняв на прощание Зафира и поблагодарив его семью за гостеприимство, Ирина, не теряя ни минуты, полетела к нимфам.

Круг Совета был пуст. Стояла непривычная тишина. Даже сатиры не пели своих песен. Ирина звала нимф, кричала до хрипоты, пока ее не услышали. В месте для костра вспыхнуло высокое красное пламя. Появилась Цирен, а вскоре за ней пришли Сирд, Ария и Мелоди. Ирина просила забрать у нее сердце Блоссома и отпустить домой. Цирен отказала ей окончательно и бесповоротно. Несмотря на то, что просьба перешла в мольбу, Цирен была непреклонна, и никто из других нимф не смел ей перечить, зная, что иначе поступить не вправе, как бы они ни жалели юную хранительницу.

— Мы не изменим устоявшийся порядок вещей только из-за того, что ты упрямишься, не принимая свою судьбу, — сказала Цирен.

— Моя судьба сидеть здесь, как в клетке? — спросила Ирина.

— Широка же клетка! Целый остров! — ответила Цирен.

— В предсказании говорится, что лишь девушка, чье имя несет мир, спасет сердце древнего острова. Эти слова о тебе, мы не можем отдать сердце кому бы то ни было еще, — сказала Ария.

— И отпустить тебя не можем. Отпустить тебя — значит подвергнуть опасности сердце Блоссома, — продолжила Цирен. — Ты говорила, что всегда мечтала попасть на Блоссом, и твое собственное сердце — не мы — все же привело тебя сюда. Ты следовала своей судьбе, не подозревая о ней. Не отрекайся. Мы не должны нарушать ход вещей. Все наши старания способны лишь приблизить или отдалить исход, но не изменить его. Ты обязана остаться.

— Я могу уйти когда захочу! В порту мне не откажут в любом транспорте, — сказала Ирина и побежала прочь.

— Постой, Ирина! Уже нет. Сейчас Роза и Флора смыкают лесное кольцо! — кричала ей вслед Сирд, но Ирина уже не слышала, она летела в порт, не собираясь прощаться.

Блоссомский порт тем временем рушился камень за камнем. Земля между башнями-маяками разверзлась, и растения в мгновение дико разрастались: могучие деревья пробивали камни и крошили их корнями. Взлетные полосы вспахивались невидимой рукой природы, портостанция зарастала плющом. Причал первый превратился в непроходимый лес, а за ним и весь порт. Лесное кольцо сомкнулось на глазах Ирины, и Блоссом стал неприступной крепостью.

Ирина спустилась туда, где еще утром была портостанция. Ни людей, ни животных, как будто порт забросили полвека назад. Полное жизни и света место поглотил мрачный лес хвойных стражей.

«Неужели я опоздала? Пути назад больше нет...» — осознала она. Когда слишком долго не делаешь выбор, его делает кто-то другой.

Солнце в тот день закатилось и унесло с собой последнюю надежду на побег. Ирина просидела на полуразрушенной портостанции всю ночь, не шелохнувшись, почти не сомкнув глаз. Даже ненадолго уснув, она думала, что бодрствует, потому что сон не отличался от яви. Ее крылья были истерзаны зелеными иглами хвойных стражей. По белым перьям стекали красные капли крови. Крылья охватила жгучая боль, но Ирина не собиралась ее унимать — она была нитью, связывающей с реальностью. В ту беспокойную ночь она потеряла свои крылья. Они лежали возле нее — безжизненные, убитые.

За час до рассвета, в самый темный час, ее нашли минотавр Астерий с Жариком на плече и крылатый лев Мелвин. Она полулежала, опираясь на расколотый плющом пополам портал. Лев принюхался к ее руке и свернулся калачиком рядом с ней. Минотавр стоял ошеломленный, боясь приблизиться.

— Нет... Бедняжка, что с вами? — сказал минотавр, дрожа будто лист на ветру.

— Астерий, ничего. Птичка выпорхнула из одной клетки, чтобы в итоге попасть в другую, — ответила Ирина обреченно, охрипшим от холода и слез голосом.

— Больно видеть, как вы страдаете, — сказал Астерий.

— Я постоянно кому-то что-то должна. Я так от этого устала. Переехала на Блоссом, думая, что все изменится, но и здесь все по-прежнему. Зачем? Почему я? Я своего-то сердца не сберегла... — сказала Ирина.

— Вы пытались убежать от проблемы. Иногда это можно. Но ваша проблема, увы, не в местности, а в вас. Вы не можете уйти от нее, потому что куда бы вы ни пошли, вы носите ее с собой, как камень на шее. А проблема в том, что вы желаете угодить всем и теряете себя. Возьмите и сделайте хоть раз то, чего желаете вы, а не то, что ждут от вас другие. Хранительница, даже если вам угодно оставить Блоссом... Ирина, вы не заслуживаете быть пленницей.

— Мне тяжело.

— Я вам помогу, — сказал Минотавр и, взяв ее на руки, как малое дитя, отнес до Нимфейского водопада, не сдерживая слез.

Лев Мелвин шел рядом, готовый защитить Ирину от любой видимой или невидимой опасности, а пикси милостиво провели для них кратчайшую тропу. У водопада их встретила нимфа Донн, которая залечила все ее раны целебной водой, не оставив от них ни малейшего следа.