Глава 3
Несмотря на быстро темнеющее небо, мы с Домкой успешно пробирались к мерцающему вдали огоньку. Они развели костер на той самой полянке, где мы делали привал днем. Идти было легко: во-первых - уже не пекло солнце, а во-вторых — мы уже знали дорогу. Подойдя достаточно близко, я в нерешительности остановилась, чего-то вдруг застеснявшись. Не так-то легко идти к малознакомым людям и просить у них приюта, тем более, у них даже нет никакой причины мне симпатизировать.
Уже совсем стемнело, но в свете костра я могла хорошо их рассмотреть. Турка сидел лицом ко мне и что-то вытачивал ножом из веточки, судя по всему — очередную стрелу. Недалеко от него в полутьме виднелась Олеся — она что-то искала в полотняном мешке при этом скудном освещении. Боком ко мне, сложив руки на груди, стоял кареглазый, смотрел в огонь и о чем-то сосредоточенно думал. Временами он улыбался, будто вспоминая что-то забавное, а временами наоборот — сжимал губы и углы его челюстей в этот момент заострялись, придавая лицу злое и жестокое выражение. В такие моменты он выглядел вдвое старше. От костра поднимался аппетитный запах жареного мяса и Домка в нетерпении шагнул вперед. Услышав треск сминаемых веточек, все заметно напряглись. Кареглазый настороженно обернулся в нашу сторону, но увидев - кто это, расплылся в улыбке:
— А, это ты... Проходи, не стесняйся.
Мне было очень непривычно такое снисходительное обращение, и я еще чувствовала себя неловко после нашего предыдущего разговора. Но я собралась с духом и с независимым видом подошла ближе:
— Спасибо за приглашение! — я церемонно кивнула кареглазому, проходя мимо него поближе к костру — Привет всем, это опять я. Пустите на огонек? В лесу самой как-то скучно и неуютно. Кстати, меня зовут Таня, а это Доминик, он же Домка.
— Будем знакомы, Таня. Меня зовут Олег. — с улыбкой ответил кареглазый. Казалось, его смешит моя манера поведения и он с трудом держит себя в руках.
Я выжидающе посмотрела на девушку. Я знала ее имя, но ждала, когда же она сама представится. Повисла долгая тяжелая пауза, во время которой Олеся постоянно переводила взгляд с Олега на меня. Турка равнодушно строгал свои стрелы.
В конце концов, Олеся еле слышно пролепетала:
— Меня зовут Олеся.
То ли она боялась чужих людей в принципе, то ли стеснялась именно меня — непонятно. А Турка стойко молчал. Странная, однако, компания...
— Турка не говорит, но все хорошо слышит и прекрасно соображает — пояснил Олег, предвосхищая мои вопросы. Да уж, его присутствие значительно упрощает мне жизнь. Я села у костра слева от него, а за мной примостился Домка.
Я заметила, что багажа у моих новых приятелей прибавилось. На земле валялись баулы из грубой мешковины, а чуть дальше — мохнатые тряпки, чьи-то шкуры. Похоже, Олеся с Туркой ходили не только за водой.
— Итак, чем же мы будем потчевать наших гостей? Кабанчика еще предстоит дождаться, пока можем лишь предложить перекусить. — Олег, протянув руку, взял один из мешков, развязал его и жестом фокусника стал доставать оттуда продукты. — Хлеб, яблоки, творог и ммм... — достав какую-то зелень, он блаженно принюхался — укроп! Чего желаете, наша умудренная годами и опытом почтенная мадам?
Я решила все же извиниться:
— Олег, ну пожалуйста, прекрати кривляться! Извини за то, что я тебе там наговорила. Я потом подумала и поняла, что ты во всем прав. Прости меня и давай будем без шутовства и на «ты», как и до того разговора. Хорошо?
Он смотрел на меня с такой радостью и улыбался так заразительно, что я не выдержала и тоже расплылась в улыбке.
— Ну как — мир? — и я протянула ему руку для пожатия в символическом жесте примирения.
— Мир, Таня, мир — я хочу его не меньше тебя.
Моя рука продолжала одиноко висеть в воздухе. Я с недоумением посмотрела на Олега. Тяжело вздохнув, он ответил:
— Мне приходится напоминать, что я дал обещание не дотрагиваться до тебя без крайней на то нужды.
Я вмиг помрачнела от этого лицемерия и отдернула руку — ведь он прекрасно знает, что вовсе не рукопожатия я имела в виду, когда он давал обещания.
И в этот момент громкий, заливистый хохот раздался с другой стороны костра. Оказывается — смеялся Турка. Вот уж немой так немой!
— Но ты же говорил, что он немой! Я думала, у него что-то с голосовыми связками, а тут такой хохот! — с недоумением обратилась я к почему-то покрасневшему Олегу.
— Нет, Татьяна, со связками у него все в порядке — он может смеяться, наверное, может и плакать, иногда он даже напевает какой-то мотивчик... У него просто нет языка.
— Как это нет языка?
— Вот нет и все тут, отрезали ему язык.
— Кто?
— Этого я не знаю. А что нет языка — знаю, потому что его остатки он мне показывал.
— Ужас какой! И давно это случилось?
— Ну как тебе сказать... Когда я встретил своих друзей, Турка уже был нем, причем, наверное, давно — раны не было, все уже срослось. Да и ничего ужасного здесь нет. Просто язык примерно вдвое короче и немного другой формы. Жаль только, что говорить он не может.
— А почему вообще «Турка»? У турок, насколько я знаю, совсем другой тип лица и вообще...
— Как я понял — так его прозвала Олеся. Ну, «басурманин, иностранец» — для нее это все Турка. Сейчас его все так зовут. А настоящего имени, похоже, никто из нас и не знает...
Да уж, вот так история! Мне в моей мирной жизни с такими ужасами сталкиваться не приходилось. Мелькнула мысль попросить Турку показать язык, но тут же исчезла. Я вообще плохо переношу всяческие увечья, есть у меня какая-то брезгливость — даже вид гладкой и давно заросшей кожей культи руки, которую мне как-то довелось видеть — вызывает сильнейшее отвращение. При виде Туркиного языка меня наверняка бы перекосило, а несчастный парень мог бы на это обидеться. Хотя, несчастным он и не выглядит. Олег говорит, что это с ним давно случилось — наверное, привык. Давно... Во время разговора я успела забыть о том, что со мной произошло, что здесь понятие «давно» имеет совсем другое значение. Но ведь...
— Олег, а я вот не пойму — ты говорил, что вы ищете выход десятилетия — это как понимать? Ты здесь ходил сопливым карапузом и уже искал выход?
Он фыркнул:
— Конечно, нет! Я попал сюда в девятнадцать лет, и здесь провел около восемнадцати лет.
Я только испуганно моргала:
— Так что, тебе под сорок на самом деле? Но как же это возможно? Ты же явно и с бритвой еще не знаком! У тебя же вон растет три волосины в два ряда... Ты же выглядишь на двадцать с копейками!
Он криво усмехнулся:
— Я же рассказывал тебе о замедленных процессах. Точнее спросишь у Учителя, но насколько я понимаю - скорость старения в пять-семь раз меньше.
Я недоверчиво скривилась. Олег продолжал:
— Твое право — верить мне или нет. Но у нас нет причин тебя обманывать.
— А вы, Олеся и Турка? Тоже старперы на самом деле?
Так как они не пожелали со мной разговаривать, то за них ответил Олег:
— Олеся здесь немногим больше, чем я... Года на три дольше. А вот Турка — даже не знаю. Но как я понимаю — он тут появился чуть ли не первым. Точнее тебе скажет старик.
Я даже опешила от неожиданности — так это они здесь все намного старше меня? От осознания этого мне стало как-то не по себе, и я поспешила сменить тему:
— Как вы так без календаря и без часов живете? Совсем никак время не отмеряете? — для меня стало приятной неожиданностью то, что я произнесла это спокойно, без паники, слез и истерик. Видно — начинаю привыкать...
— Много раз мы пытались это сделать, хотя особого смысла в этом и нет. Когда нужно начинать готовиться к зиме — мы понимаем и так, по похолоданию и по изменениям в окружающей природе. Беда в том, что Олеся с Туркой совсем безграмотны, а возлагать на одного человека такую задачу — дело ненадежное. Но, если тебя это так интересует, то есть один человек, мы зовем его Учителем — так вот он ведет какой-то свой календарь, и ведет уже давно.
Я остолбенела:
— Как это — безграмотны?
Олег усмехнулся:
— Да очень просто — в их время грамотность была мало кому доступна. Но им и так неплохо живется.
— Что значит — в их время?!
— А я тебе не сказал? Мы все здесь из разных времен. Турка вообще из древних, Олеся — не очень... Ну, если сравнивать со мной. Некоторые из одного времени, например я и Ефим. Ты с ними всеми потом познакомишься. Что касается меня - то я попал сюда из тысяча восемьсот двадцатого года от Рождества Христова.
От таких откровений я просто выпала в осадок. Я отказывалась верить в то, о чем говорит этот сорокалетний парень. Глядя на мою ошарашенную физиономию, Олег с кривой ухмылкой смотрел мне в глаза и похоже, читал мои мысли.
Мне стало стыдно, очень стыдно... Мы ведь теперь в одной лодке, они взялись во всем мне помогать, хотя вовсе и не обязаны были! Могли бы бросить меня, или вообще не подходить с самого начала, а издали наблюдать, как я схожу с ума от неизвестности и отчаяния. Какая сейчас, по большому счету, разница — кто из какого года или века пришел?! У нас одна беда и одна цель — вернуться назад!
Олег, видимо, уловил искреннее раскаяние и благодарность в моих глазах, так как сменил гнев на милость и просто, даже как-то по-домашнему, сказал:
— Да ладно, чего уж там. Забудь. Ужинать будешь?
Мысль о еде, как о чем-то понятном и знакомом, вернула мне расположение духа и уверенность в себе.
— Да. Не откажусь. Я ведь с утра ничего не ела, да и Домка тоже.
— В таком случае давай приступим, пока еще хоть что-нибудь осталось — Олег с улыбкой указал на Олесю и Турку, которые, не дожидаясь нас, уже вовсю жевали несчастного поросенка. Да уж, пока мы беседовали о времени — они его даром не теряли.
— Извини, посуды у нас сейчас нет, но если ты голодна — я думаю, это неважно. Как гостья, выбирай себе лучший из оставшихся кусков.
— Спасибо, но я... вегетарианка.
Удивленно вскинутые брови, широко распахнутые глаза, приоткрытый рот и пауза.
— Э... То есть ты не ешь мясо, рыбу и яйца. Так? Уж в этом отношении ничего не изменилось?
— Да, ты прав, у тебя неплохие познания о вегетарианстве!
— Моя мать была вегетарианкой.
— А-а.
Тут я заметила, что невозмутимо жующий до этих пор Турка смотрит на меня с явным неодобрением, будто прожигая угольно-черными глазами. Мне стало как-то не по себе, и я даже перешла на шепот, обращаясь к Олегу:
— Чего это он так, а? У него персональная непереносимость вегетарианцев?
— Нет, просто доступная для нас еда — это мясо, рыба, ягоды и грибы. Мясо — самая доступная. Турка действительно хороший охотник. Я ему и в подметки не гожусь, хотя тоже уже имею кое-какие навыки. Зато рыбу я ловлю неплохо, может даже не хуже, чем он. Руками. Так вот, все это рыбно-мясное изобилие мы потом вымениваем в деревне на хлеб, овощи и молоко. То есть, получается — каравай хлеба для нас ценнее, чем целая туша дичи. Тем более что за хлебом нужно идти в деревню, а дичь убил — и ужин готов.
Ну вот, как все перевернуто с ног на голову! Мое вегетарианство никому и никогда не доставляло проблем, так как копеечные крупы, овощи и фрукты, иногда молочка — не идут ни в какое сравнение с дороговизной и сложностью приготовления мяса. Не говоря уже об этическом аспекте... В моем, нормальном мире. А здесь — все наоборот!
— Извини, я не знала. Ну... Тогда я не буду есть. — я уже готова была расплакаться.
— Да ладно, не будь такой категоричной! Так что же тебе предложить из имеющегося?
— Ты что-то говорил насчет творога и хлеба. И яблок...
— На вот, держи. Не подумай, что нам жалко этой еды — при этом Олег бросил предостерегающий взгляд на Турку, хотя как немой может возразить? — В это время года охота не составляет труда, так что уже завтра в деревне мы можем выменять еще еды.
Все это было произнесено, по-моему, не столько для меня, сколько для успокоения Турки. Ну что ж, я думаю — они и сами разберутся...
Хлеб был немного черствым и очень грубого помола, причем какого-то непривычного вкуса, но полежав немного у костра, сразу обрел мягкость и ароматность. Зато завернутый во влажную тряпицу творог превзошел все мои ожидания — мягкий, сочный, нежный и почти не кислый. Хотя мне пришлось есть его руками. Яблочки же оказались так себе — видимо, какой-то дикий сорт. Укропа я съела всего одну веточку, так как его вообще было немного, а я не могла забыть, с каким наслаждением Олег его нюхал и как торжественно мне его представлял. Наверное, он тоже для них ценен. Удовольствие от еды портили только сверлящие голову тревожные мысли — чем же я буду кормить Домку? Мясо они уже почти все съели, а ведь я, узнав, что для них это самый доступный продукт — задумала накормить пса именно им.
— Спасибо огромное, было очень-очень вкусно! — совершенно искренне провозгласила я, закончив трапезу. Я действительно проголодалась за сегодня, очень уж трудный был день — так что ужин показался мне райской пищей.
— Не за что, будь здорова. Ты мало ешь. Не обижайся, что я так бесцеремонно заглядываю тебе в рот. Просто пока ты ела — я соображал, что же предложить тебе утром, если сейчас ничего не останется. И вообще, мы здесь на многое смотрим проще, таковы обстоятельства.
— Я не обижаюсь. И вообще, ты очень заботлив как для едва знакомого человека. Спасибо тебе за это. Можно чуть-чуть воды?
Олег протянул мне свою жуткую флягу и немного смущенно ответил:
— Это обычное гостеприимство, не стоит благодарности.
Ой ли? Обычное гостеприимство? Пребывая после еды в самом благодушном настроении, я вдруг подумала, что нравлюсь этому кареглазому парню. Я с улыбкой разглядывала Олега, а он делал вид, что не замечает этого и стойко смотрел в огонь. От моих лирических размышлений и от гаданий — то ли это костер дает такой отблеск на кожу Олега, то ли он опять покраснел — меня отвлек тяжелый, горестный вздох Домки, вздох полного разочарования в жизни. Таким образом он напоминал о себе, вроде бы ненавязчиво — так как с детства знал, что порядочная собака не должна попрошайничать. Но после этих вздохов я почувствовала себя последней сволочью — сижу тут, наелась, напилась, чуть ли не флиртовать собралась — а псу даже воды не налила. Олег с участием спросил:
— А чем ты его обычно кормишь?
— Ну, по-разному... Говяжьи субпродукты покупаю. Каши, сухой корм, иногда и хлеб, молоко... А сейчас... Кстати, а куда вы денете кости от вашего поросенка?
— Турка их потом закапывает, чтоб не привлекать хищников.
— Но он их еще не закопал?
— Не знаю. Турка, друг мой, а где кости?
Турка мотнул головой куда-то назад, а Олеся предъявила мне большое плоское блюдо с костями, в том числе и с обгрызенной головой многострадального поросенка.
— О, вот это дело! Спасибо. Домушка будет очень рад. И блюдо весьма кстати — я все гадала, куда же налить собаке воды.
Домка, конечно, очень обрадовался костям, хотя я и знала, что этого будет маловато. Да и блюдо с низенькими бортиками — мало в него влезет воды.
— Кстати, а кто потрошил эту зверюшку?
— Турка.
— Ну и где потроха?
— Глубоко в земле. Нельзя привлекать волков.
— А где точно — сможешь показать?
Олег перевел взгляд на Турку, тот страдальчески возвел глаза к небу, но встал и махнул мне рукой — мол, иди за мной. Олеся взялась светить нам подожженной у костра веткой. Турка поднял палку, которой он, похоже, и закапывал потроха — очень уж она подходила для этого по форме — и тоскливо ткнул ею в землю.
Я так расценила его взгляд: «Если ты, противная капризная девчонка, хочешь накормить этими потрохами свою прожорливую собаку — то сама бери и копай». Ну что ж, так и быть. С милой улыбочкой я забрала у него палку и принялась рыть землю. Похоже, он этого не ожидал, так как с оторопелым видом наблюдал за моей работой. А я разошлась вовсю! Палкой, как киркой, я разбивала землю, хотя разбивать там было нечего — земля мягкая и рыхлая, а потом босыми ступнями и руками выгребала ее. Я чувствовала себя кладоискателем, при свете факела пытающимся отрыть клад. Я делала это уже из принципа - не для Домкиной еды, а назло этому надменному Турке. И тут мне в голову пришла блестящая идея:
— Домка, ко мне! Ищи! Ищи!
И дальше все пошло как по маслу. Менее чем через минуту Домка откопал искомое и принялся с упоением его жевать. Как все просто! Я думаю, очень многие собаки любят рыть землю, просто огромными лапами это получается быстрее.
Турка стоял напротив меня и пристально смотрел мне в глаза. Может потому, что он не мог говорить, а может — по другой причине, но его взгляд показался мне очень выразительным. При свете Олесиного факела его глаза пугали бездонной чернотой, но все же я нашла в их глубине улыбку и улыбнулась в ответ. Я оказалась права, и ответная улыбка не замедлила появиться и на его губах. Более того, Турка протянул мне руку в знак примирения. Наверняка он, как и я, чувствовал нашу взаимную неприязнь друг к другу еще с момента знакомства — еще бы, ведь он чуть не пристрелил мою собаку! И вот теперь он предлагал мне мир. Как все-таки красит искренняя улыбка человека!
— На руки сольешь? — я продемонстрировала ему свои руки кладоискателя.
С каким-то тихим хихиканьем он полил мне на руки, после чего я с удовольствием крепко пожала ему руку.
***
Олег все это время стоял у костра и наблюдал за нами. Лица видно не было, так как он стоял спиной к огню. Я засмотрелась на его силуэт — какие они все-таки красавцы, эти мальчишки! Вот что значит - жизнь в постоянном движении и охоте, вот что значит — никакого пива и фастфуда!
— Думаю, пора ложиться спать.
Олеся радостно подбежала к костру и, достав одеяло из сшитых шкур, начала шустро расправлять его, явно подготавливая ложе на двоих.
— Что, вот здесь и будем спать?! А как же звери?
— Ну, во-первых — мы будем по очереди поддерживать огонь, а во-вторых — проверим, насколько полезен твой пес.
— Насчет пса не сомневайтесь — он у меня сторож что надо! Нам не впервой ночевать на природе, правда до этого ему приходилось отгонять только людей и бродячих собак, но я думаю — он справится. А вот если, например, несколько волков — то костер совсем не помешает.
— Вот и я о том же.
— А помыться хоть как-то — никакой возможности нет?
— Нет, воды не так уж много. Завтра помоешься уже в деревне, к вечеру мы уже будем там.
— Что? Нам так далеко идти? И мне еще сутки ходить в этой тине? А потом в таком виде знакомиться с новыми людьми?!
Олег устало вздохнул:
— Да, с грузом в деревню идти долго.
— Олег, ну неужели здесь и водоема никакого нет? А где же вы воду набираете?
— Есть. Немного в стороне есть озеро, там можно и помыться. Но тогда в деревню завтра точно не дойдем.
— А вам туда срочно нужно?
Я вдруг поймала себя на мысли, что побаиваюсь идти в эту их деревню. Возможно потому, что я еще и к этим-то людям не очень привыкла, да и вообще к этому дикому миру — а тут еще знакомство с новыми аборигенами! Олег, казалось, понял мои мотивы и криво усмехнулся:
— Ну ладно, если уж это для тебя так важно — завтра пойдем на озеро.
Я тепло улыбнулась:
— Спасибо, Олег! А где я могу прилечь?
— Прилечь ты можешь где угодно, а вот если с удобствами — то добро пожаловать на мое ложе. Не беспокойся — добавил Олег, видя мое смущение — часть ночи я буду сидеть у костра, да и... я же обещал.
— Да-да, конечно...
Кое-как умывшись одной рукой, я начала готовиться ко сну. Это заключалось в том, что я стояла и смотрела, как Олег расправляет две шкуры, между которыми, как предполагалось, мы будем спать.
Олег указал Турке на верхушку темнеющей на фоне звездного неба сосны. Тот покосился на нее, кивнул и опять уставился на огонь.
— И что означают эти ваши маневры?
— Он сторожит огонь до тех пор, пока луна не подойдет к вершине той сосны, потом будит меня и идет спать.
Ну-ну... Я не без опаски залезла под верхнюю шкуру. Тепло... Просто ужасно спать в одежде, особенно в тесных джинсах да еще и грязных! Хотя, не считая лица и рук, я сейчас вся не чище моих бедных штанишек. А спать раздетой под одним одеялом с Олегом я не хочу.
В заднем кармане оказался плеер-флешка, который я уже больше недели не могла найти. Сейчас же, когда я легла — он жутко давил в мягкие места, пришлось выложить его в изголовье. Подушек у нас не было, а Олег заявил: «Это дело привычки - здоровее будем!»
Все, спать! Какой сумасшедший день! Прошлый раз я спала в машине с Сашкой, мы ночью только въехали в Крым и остановились немного отдохнуть. Все было так... обычно, понятно и приятно. Как многое может измениться за сутки!
Мои приключения после падения в овраг — это вообще уму непостижимо! А эти трое... Полдня назад я впервые их увидела — и вот я уже сплю с одним из них под одеялом! Мы делим один кусок хлеба и такое ощущение, будто я с ними всю жизнь! Может, мы теперь вместе на годы... Нет, нельзя думать об этом! Мы найдем выход! Скоро мы обязательно найдем выход!
— Что ты там шепчешь? — в полной тишине мне показалось, что этот вопрос прогремел на самое ухо. Оказывается, последнюю пару фраз я произнесла вслух.
— Скоро мы обязательно найдем выход! Правда ведь?
— Ну конечно... Не кричи так, Олесю разбудишь. — после небольшой паузы он добавил — Может, хочешь поговорить? Давай развернемся друг к другу лицом?
— Нет, Олег, спасибо. Давай уж завтра. Я измотана до крайности. Спокойной ночи и приятных снов!
— И тебе также приятных снов.
Да уж, нашла кому желать! Ведь Олегу среди ночи нужно будет вставать, сменять Турку на посту и до утра пялиться в огонь. При мысли о том, что мне не придется этого делать, сразу стало хорошо и уютно. Присутствует все-таки в их компании рыцарское отношение к женщинам! Олесю вон тоже ведь не заставляют сидеть ночью на страже. Это не может не радовать.
По другую сторону костра сидел Турка и опять что-то там строгал. Стрелы, небось. Недалеко от него была видна выглядывающая из-под шкуры голова Олеси. Спящая, она выглядела еще младше — рот приоткрыт, рука со свободно полусогнутыми пальчиками лежала возле веснушчатого курносого носа. Даже отсюда я видела, что ногти обкусаны, а не пострижены.
Домку я не видела, но было слышно, как где-то недалеко он все еще догрызает кости.
Мир. Тишина. Благодать.
Мой сосед выполнял свое обещание — мы спали на боку задом друг к другу, даже не соприкасаясь, хотя голой спиной я ощущала жар близкого разогретого тела.
Я перевернулась к небу лицом, при этом расстояние между нами еще осталось. А ведь сегодня полнолуние! Почему-то это показалось мне символичным. Чистый, светлый лик луны висел прямо надо мной. Спать Олегу еще долго. Да-а... Сверчки... Прекрасная звездная южная ночь. Я наконец-то заснула.