Глава 4
Я проснулась от прикосновения чьих-то волос к лицу. Даже стало жутковато — что это может быть? Я осторожно открыла глаза. Волосы — длинные, светлые, чуть рыжеватые, стеной возвышались от моего лица довольно-таки высоко вверх. Да что же это такое?! Подняв глаза, я увидела, что это всего лишь моя вчерашняя знакомая, Олеся. Она очень увлеченно разглядывала что-то, лежащее над моей головой. Медленно, очень медленно в мозгу наконец-то выстроилась цепочка вчерашних событий.
Интересно, на что же она так смотрит? Ее детское лицо, еще помятое после сна, выражало полный восторг и восхищение. Я чуть пошевелилась и она, вздрогнув, перевела мгновенно ставший испуганным взгляд мне в глаза. Я приветливо улыбнулась, она робко ответила тем же. Так что же там такого? Приподнявшись на локте, я увидела предмет ее восторгов — мой плеер-флешку. В ярком оранжево-белом корпусе, с блестящим хромированным джойстиком. По-видимому, ничего подобного она раньше не видела, поэтому сейчас смотрела на него с открытым ртом. Домка увидел, что я соизволила проснуться, и подошел, потягиваясь и радостно махая хвостом.
— Привет, Олеся, привет, Домка. С добрым утром! Что, нравится плеер?
— Плэ-йер — как эхо, неуверенно повторила Олеся.
— А вот смотри, как он включается — я нажала джойстик и по кругу от него включилась голубая подсветка. Олесины глаза засияли ярче нее. Я дала ей поиграть и решила вставать.
Поднявшись, я заметила очертания тела под шкурой и выглядывающие из-под нее каштановые грязноватые локоны. Интересно, этот бездельник так и не вставал ночью? Или он решил еще передохнуть после ночного дежурства?
Потом я заметила Турку. Он возился с бурдюками, зачем-то переливая воду из одного в другой. Ну, если Турка бодрствует — то Олег все-таки был на посту.
Глядя на Олесю, я придумала - чем буду ее сейчас удивлять. Аккуратно забрав у нее плеер, я включила диктофон:
— Олеся, скажи что-нибудь!
— Что?
— Ну, скажи... С добрым утром!
— И тебе доброго утра!
Потом я включила воспроизведение и дала Олесе и Турке прослушать наши голоса. Конечно, меня немного подгрызала совесть, что я пользуюсь их невежеством. Но все же было очень приятно увидеть Турку удивленным, его постоянная уравновешенность меня угнетала. Потом я поставила им музыку — и даже без оставшихся дома наушников мы услышали ее через небольшой динамик. В утреннем лесу, в обстановке нашего дикого отдыха, среди щебета птиц эти звуки казались лишними и чуждыми — и именно это, как ни странно, привело меня в чувство.
Олег тоже проснулся и ошарашенно на нас смотрел.
К тому времени музыка уже закончилась.
— Что это было? Я слышал... оркестр?
Олеся и Турка стояли с каменными лицами, взирая на меня с благоговением.
Мне стало стыдно до слез — они приняли меня в свой круг, а я обманула их, пользуясь их невежеством.
— Ребята, это просто такой аппаратик. В руках любого из вас он будет играть оркестром и записывать и воспроизводить звуки точно так же, и пользоваться им несложно, я бы вас научила... Но проблема в том, что его нужно время от времени ... кормить электричеством, а это самое электричество есть только там, откуда я пришла. Если его не кормить — то через пару дней он умрет. Так что извините, но учить им пользоваться уже поздно.
Первой пришла в себя Олеся. Она явно расстроилась и все гладила плеер по его ярким и гладким пластиковым бокам.
Турка принялся ее утешать, глядя на меня с укоризной. И я вполне его понимала — ну зачем было так увлекать ее, демонстрировать все эти чудеса? А потом говорить, что... Да уж, лучше бы я его и не включала. Пусть бы она любовалась подсветкой и все. Так зарядки дольше хватило бы. Хотя... Все равно бы разрядился. Настроение совсем испортилось.
— Ну ладно, не расстраивайся ты так! Еще немножко он проживет. А потом он просто выключится, но все равно останется таким же гладеньким, цветным и блестящим. Ну... Хочешь, я тебе его подарю, хочешь? Смотри — какой он красивый! А ты еще сможешь какое-то время записывать окружающие звуки, наши голоса и слушать музыку. И не будешь расстраиваться. Договорились? Вот, держи. Видишь — светится, а если нажать вот так — то музыка. Только не вздумай его мочить! — добавила я, вспомнив множество погибших в стиралке устройств.
Олеся в полном восторге гладила плеер своими круглыми детскими пальчиками, ее глаза сияли. Да, правильное решение. Мне-то он вряд ли пригодится — батарея скоро сядет, да и сейчас не до плеера...
Ну вот, инцидент исчерпан. Хотя лучше бы его не было вообще.
С трудом распрямившись, я огляделась вокруг. Крепатура от вчерашних событий разламывала тело на части. Олеся все еще сидела на земле, сжимая в ручонках флешку, Турка утешал ее, сидя перед ней на корточках и поглаживая по плечам, а Олег стоял прямо надо мной и, нахмурившись, сосредоточенно о чем-то думал.
— Доброе утро, Олег. Доброе утро, Турка. Вы, кажется, хотели идти сегодня на озеро? А можно узнать, когда?
Кивнув мне в знак приветствия, Турка начал старательно заплетать Олесины волосы в косу. А она вытащила из мешков зеркальце — такое же, как и в нашем мире, в красивой, похожей на серебряную витой оправе. Олег же, глядя на меня, до сих пор о чем-то думал.
— Если хочешь умыться — я тебе помогу. Потом соберемся и пойдем на озеро.
***
— Все хотел спросить — а какого цвета твои волосы? — Олег тонкой струей лил воду из фляги и разглядывал меня.
— Как это какие? Темно-русые, наверное. Хотя сейчас я мелированная.
— Это как?
— Ну, покрашенная прядями.
— Ты красишь волосы?! Но зачем? Ты так рано поседела?
— Не говори, пожалуйста, ерунды. Я не седая.
— Но тогда зачем?
— Зачем-зачем... Не знаю! Захотела и покрасила.
Этот вопрос меня чем-то разозлил. Наверное тем, что я и сама себе не смогла на него ответить. И вообще, я только сутки живу в этой обстановке, но многие мои понятия и ценности уже потерпели крах. Это кого хочешь разозлит! С остервенением я пыталась почистить пальцем зубы, ничего путного из этого не вышло, но хоть свежести во рту прибавилось. Олег все так же с улыбкой наблюдал за мной.
— Ну что ты все смотришь и улыбаешься? Я такая смешная?
— Да, ты забавная.
— И что же забавного?
— Посмотри в зеркало.
Вот это да — я ведь уже сутки не смотрела в зеркало!
— Олеся, дай мне на минутку зеркало. Да я не заберу! Только посмотрю и сразу же отдам.
Да уж... «Забавная» — не то слово. Зеркало было небольшим, но все же я смогла разглядеть, что подбородок и шея у меня в бледно-зеленом налете, а брови и волосы — откровенно зеленые с вкраплениями мелкой болотной тины, спутанные до узелков. Кикимора болотная! Мои волосы даже в лучшие свои времена имеют легкий зеленоватый оттенок, потому и мелировалась. Срочно купаться!
— Олег, ну когда же мы, наконец, пойдем купаться?
— Сейчас поедим — идти долго, а потом пойдем.
Мы все быстренько позавтракали. Олеся то и дело просила меня напомнить, что нужно «есть» плееру, и повторяла за мной это трудное для нее слово «электричество». Мне стало ее искренне жаль — ведь шансов, что она здесь его найдет, практически нет.
Олеся несколько раз включала музыку, но окружающие не оценили милого моему сердцу транса — ритмичного, зажигательного, ускоряющего пульс... Настолько не оценили, что даже попросили выключить, причем довольно-таки резко.
После еды мы потратили еще какое-то время на сборы. Пожитков, включая шкуры-одеяла, оказалось много. Все это собрали в два больших полотна, которые потом завязывались баулами. Нести их, как я поняла, предстояло парням. Но сгорбившись под их тяжестью, долго идти до озера — это жестоко.
— Давайте и я что-нибудь понесу!
Турка презрительно хмыкнул, а Олег ответил:
— Возьми вот этот горшок и аккуратно неси его.
Я обиделась. Хотела помочь, а они... Что я — совсем немощная, что ли? Разделили бы барахло на три мешка... ну, может, на два с половиной... Нести было бы легче. А они мне — горшок!
— Не надувай губки, на тебя возложена важная миссия — щелок в пути нужно не разлить и желательно не взболтать. Он нам пригодится для стирки.
— Ще... что?
— Щелок.
Я заглянула в горшок — в нем плескалась непонятная субстанция с противными мыльными пузырями на поверхности, серая и не очень-то приятно пахнущая. Вдобавок, при взбалтывании в ней появились белесые хлопья. Я брезгливо скривилась:
— Да я уже взболтала.
Олеся меня утешила:
— Ничего, мы на месте процедим.
— М-да? Вот этим — стирать?
— Ну да. А у вас что — стирают чем-то другим?
— Конечно. Даже если руками — то порошком или, в крайнем случае, мылом. И как — хорошо отстирывает?
— Да. Ты сама все увидишь. Им и волосы мыть можно.
Я опять скривилась. Хотя волосы у Олеси в хорошем состоянии. Ну ладно, посмотрим. А горшок, кстати — вполне цивильный, ровный, сделан явно на гончарном круге. Значит и здесь есть хоть какая-то цивилизация!
***
С баулами парни поступили, на мой взгляд, очень разумно. Они не стали взваливать их на плечи, а привязали к толстой палке и потом уже подняли ее и понесли, как носят, например, оленя охотники — я видела это на картинке. В итоге нагрузка распределилась более равномерно. Все равно, конечно, тяжело — но намного легче, чем если бы каждый тащил мешок на сгорбленной спине.
Наконец мы двинулись в путь. Все вокруг сияло великолепием — лазурное небо, зелень травы, манящие прохладой кроны деревьев, щебет птиц!
Впервые за свою взрослую жизнь я оказалась в такой компании и обстановке, где мне не нужно было как-то поддерживать статус, репутацию, кого-то изображать и переживать, что меня неправильно поймут... Может, из-за непривычно дикой природы вокруг? А может, из-за непритязательных требований моих спутников: «мы здесь на многое смотрим проще, таковы обстоятельства...»?
Не знаю — из-за чего именно, но меня переполняло чувство свободы и радости, как в детстве. Даже и не помню, когда мне в последний раз было так хорошо! И мы ведь идем не куда-нибудь, а купаться! Я обожаю воду — будь то река, море или озеро! Может, только к болоту у меня в последнее время неприязнь. И хотя мы идем мыться и стирать одежду, дела это не меняет — мы идем купаться! Ура, ура, ура!!!
Я бережно несла горшок и рассеянно разглядывала окружающую нас красоту. Идущий рядом Олег заглянул мне в глаза и расплылся в улыбке. Я смутилась:
— Чего смеешься? Я и так знаю, что на зеленую кикимору похожа!
— Не обижайся, я не смеюсь над тобой! Просто... у тебя глаза сияют, как звезды.
— Да? Ну ладно. Этот воздух и ...свобода — все это меня просто пьянит!
Олег понимающе улыбнулся. Домка же, чувствуя наше приподнятое настроение, бесновался от счастья — носился по лесу диким галопом, чудом не врезаясь в деревья, и с радостным лаем приставал к каждому по очереди, зазывая в игру. Мы быстро дошли до озера. Оно оказалось небольшим, но чистым. Каменистое дно, местами тростник, но вода очень чистая. Скинув баулы, Турка уже начал стягивать штаны, но Олег шепнул ему что-то и тот замер с недовольным видом. Олеся, не обращая ни на кого внимания, быстренько разоблачилась, тщательно замотала плеер в юбку и нагишом побежала в воду. Домка с лаем бросился за ней, она в испуге остановилась, но я поспешила ее успокоить:
— Не бойся, он просто хочет поиграть в догонялки!
Я со смехом наблюдала, как Олеся с Домкой шумно плещутся, когда ко мне подошел Олег.
— Вода уже нагрелась, так что купаться будет приятно. А это не всегда так — добавил он с улыбкой, зябко поежившись.
— Поняла. А вы пойдете в воду?
— Да, собственно об этом я и хотел с тобой поговорить, вернее — спросить. Дело в том, что мы всегда купаемся вместе, ну и в целях безопасности, да и вообще... Мы уже столько лет вместе, что знаем друг друга как облупленных, привыкли уже. Купаемся мы все, естественно, нагишом. А вот ты... Наверное, стесняешься, это понятно — мы ведь для тебя новые и чужие люди. В общем, здесь за ивами есть местечко, где ты сможешь искупаться одна и никто тебя не увидит. Тебя отвести?
Почему-то моя веселость сразу сникла. Наверно, он прав.
Своего тела я не стесняюсь, иногда даже появляюсь на нудистких пляжах, но это совсем другое дело — в таких местах существует негласный договор о не проявлении сексуальных побуждений. Люди хотят искупаться без одежды, ведь это намного приятнее. Никто же не будет спорить, что просто мыть руки приятней, чем предварительно надев на них перчатки?! И здесь — принцип тот же. Тем более там ты сталкиваешься с посторонними людьми, которых видишь первый и возможно последний раз в жизни. А если тебе суждено годы жить с одним и тем же человеком, то...
Сама не до конца разобравшись в своих мыслях, я согласно кивнула — мол, отведи меня за ивы. И все-таки было грустно — я хотела вместе со всеми с визгом поплескаться, как в детстве, а тут... Ну ладно, может позже, когда привыкну...
— Если хочешь постирать одежду, брось ее сразу в воду, мы чуть попозже пришлем Олесю с щелоком. Она все тебе покажет и расскажет. Я думаю, все будет хорошо — ты же с таким псом!
Печально кивая, я шла за Олегом. Да, ведь главное — искупаться и постирать.
Увидев, что я куда-то ухожу, Домка вылез из воды и помчался за мной. Какой красавец — мокрая угольно-черная шерсть сверкает на солнце, движения сильные, но легкие, быстрые.
— Красивый у тебя пес! Я ведь впервые вижу его таким... чистым. Все, я пошел. И помни — я совсем рядом.
Я начала раздеваться, раздумывая над последней фразой Олега. Имеется в виду: «только свистни — и я примчусь на помощь» или: «не расслабляйся, помни — я рядом, приду и изнасилую»? Я усмехнулась — конечно, первое! Только мое развращенное цивилизованное воображение могло придумать второе.
Так. Одежду нужно сразу бросить в воду, наверное, чтоб отмокла грязь. Как можно постирать джинсы в холодной воде и вручную — я даже не догадывалась, так как всю жизнь рядом была стиральная машина. А сколько они будут сохнуть без отжима центрифугой — подумать страшно! Наверное, до завтрашнего утра, да и то - если повезет с погодой.
О, так я могу купаться вместе с ними в нижнем белье! Но, критически себя оглядев, я сразу же отказалась от этой мысли — белье тоже нужно постирать и высушить, да и моих стрингов они не поймут.
Наконец-то сбросив всю одежду, я вместе с Домкой зашла в воду. Она оказалась изумительно чистой, хотя и довольно прохладной — наверно, озеро питается из грунтовых вод, а они не успевают прогреться как следует. Так что слишком долго плескаться я не стала, тщательно помылась и старательно теребила и полоскала волосы. Как их мыть без шампуня холодной водой — ума не приложу! Надо будет спросить у Олеси.
А вот, кстати, и она — голая девушка с горшком в руках.
— Олеся, а чем ты моешь голову?
— Так щелоком же... Только разбавить надо, а то кожу пожжет.
Вот те на — спросила! Мыться этой серой мыльной дрянью совсем не хотелось.
— Ты не могла бы дать мне зеркало и расческу?
— Расческу? — непонимающее хлопанье ресниц.
— Ну да — я растопырила пятерню, будто расчесываю волосы.
— А, гребень! Уже бегу.
Интересно, откуда такая услужливость? Наверно, я завоевала ее сердце утренним подарком. Пока Олеся ходила, я постирала футболку и белье, пользуясь щелоком по ее инструкции. К моему глубокому удивлению — все замечательно отстиралось, да и процеженный щелок выглядел не так страшно.
Развесив выстиранное на кустах, я вытянулась перед солнцем. Вернулась Олеся и протянула мне то самое зеркало и грубый деревянный гребень с редкими, закругленными на концах зубьями. Я взглянула в зеркало — что ж, очень даже хороша. Прямо как и раньше, до всего этого, только без косметики. «Красивый у тебя пес. Я ведь впервые вижу его таким... чистым». Так ты и хозяйку его чистой не видел! Я принялась расчесывать волосы. Они у меня длинные, почти до ягодиц, а на чистых волосах этого зеленоватого оттенка совсем и не видно.
— Ты добрая и красивая. Олег будет любить тебя.
Это что еще за непрошеное сватовство! Я пыталась разозлиться, напоминая себе о том, что есть Сашка, хотя Олег для меня очень привлекателен... Но у меня ничего не вышло. Барьер между мирами — Сашка был бы так же плох в этом мире, как и Олег в том. А так, как временное приключение...
Неожиданно мне стало тошно от своих кошачьих мыслей. Кстати, а...
— Олеся, а откуда у тебя такое красивое зеркальце?
— Олег подарил. Он меня любит!
— М-да?
А ведь в их условиях это, судя по всему, ценный подарок... Да и оправа-то — серебряная! Так что, прямо так - веселой шведской семейкой? Но может быть, я не так поняла? Олеся ведь изъясняется очень своеобразно...
— А как же Турка?
Олеся покраснела до малинового цвета и горячо возразила:
— Нет, ты неправильно поняла! Олег меня не так любит!
Ой, как стыдно! Какая пошлятина! Что это со мной? Ведь слово «любовь» — это не только... Хорошо, что хоть догадалась переспросить!
От стыда я была готова провалиться сквозь землю, и чтоб этого не произошло — опять собралась купаться.
Неожиданно Домка, прохлаждавшийся до этого в тени, вскочил и с лаем бросился в лесную чащу. Интересно, кого черт принес, мы ведь тут голышом разгуливаем! Я сделала пару шагов за собакой и тут увидела их. Два пса, какие-то странные вылинявшие лайки хаски. Блин, откуда здесь хаски — это волки! Я обернулась к Олесе, чтоб послать ее за помощью, но с перепугу не могла вымолвить ни слова. Увидев выражение моего лица, она, подбежав, тоже увидела волков и пронзительно заверещала:
— Волки-и-и!!!
Домка с лаем набрасывался на волков, но подходить ближе не решался. Олесин визг дополнительно воодушевил его. Волки стояли и смотрели на него, как мне показалось — в растерянности. Так как я до сих пор крутила в руках то самое зеркало, то мне не пришло ничего лучшего в голову, чем пустить яркий солнечный зайчик прямо в глаз одному из волков. Он прищурился и затряс мордой. Я продолжала издеваться над животным. Тогда он, еще раз тряхнув головой, развернулся и ушел в лес. Второй последовал за ним. Довольный Домка надулся от важности и подошел ко мне, явно ожидая похвалы за героическое изгнание волков — моих манипуляций он, видимо, не заметил или не понял.
Я так и стояла в шоке от произошедшего с зеркалом в руках. На Олесины крики о помощи прибежали ребята. Турка с луком разочарованно смотрел в лес — видно, хотел пострелять, да не в кого. Немного постояв, он отправился обратно. Олег положил руку мне на плечо и с улыбкой произнес:
— Поздравляю! Отличное решение. Ты прямо как Архимед, сжигающий вражеский флот!
Он стоял рядом со мной, потрясающе красивый и голый. Хотя я сознательно не опускала взгляд ниже его груди, но все же краем глаза я все видела. Олег рассматривал мое чистое лицо, тоже не опуская глаз, а его рука на плече поглаживала и пробовала мою кожу на ощупь. Как под гипнозом, я смотрела ему в глаза и растерянно моргала, до сих пор под впечатлением от визита волков. Он с явным усилием взял себя в руки:
— Испугалась? Может, будем одеваться?
Я пролепетала:
— Так мокрое все...
Он так и не убирал руку с плеча — неожиданно меня пробил озноб, и все тело покрылось гусиной кожей. Заметив это, Олег усмехнулся:
— Тебе холодно? Хочешь — согрею?
— Э... Смотря как.
Он понимающе улыбнулся:
— Одеялом. Жди здесь.
Олег куда-то ушел, но вскоре вернулся, свободно обмотал вокруг меня одеяло, причем мехом вовнутрь, и поверх него принялся тереть мне спину. Это оказалось так приятно — блаженное тепло очень быстро разливалось по телу, и страх от появления волков бесследно исчез.
— Перестать съеживаться! Сквозь шкуру я все равно почти ничего не чувствую. Подними руки вверх, вытяни из одеяла и придерживай его, чтоб не упало.
Я послушно сделала все, что сказали. Казалось, он решил не пропустить ни одного миллиметра тела. Я просто таяла от восторга — ощущение волшебные, после холодной воды и пережитого страха — будто заново на свет родилась! Олег закончил меня растирать, взял одеяло и размотал его, держа за моей спиной.
— Опусти руки.
В этот момент так получилось, что я оказалась в его объятиях — хотя он меня не касался, но его предплечья находились над моими плечами, на вытянутых руках он держал одеяло позади меня, а сам стоял передо мной, очень близко. Олег не удержался и скользнул по мне взглядом. Естественно, на таком расстоянии и с высоты кроме груди он не мог ничего увидеть, но слегка покраснел, а кожей живота я почувствовала ...прикосновение. Какое-то время он смотрел мне в глаза, потом завернул в одеяло вместе с руками. После чего подхватил вертикально и усадил под ближайшее дерево, как-то очень шустро развернулся задом и... ушел за ивы. Почти сразу я услышала, как кто-то шумно плещется в озере.
Очень уютно было сидеть вот так, завернутой в теплое мохнатое одеяло из звериных шкур, опираясь на прогретый солнцем ствол дерева, и смотреть на гладь воды. Хорошо-то как!
***
Через некоторое время объявился и Олег — одетый в те же, хоть и порядком посветлевшие, штаны, серьезный и даже какой-то надменный. Я улыбнулась ему:
— Спасибо тебе за все! А где Турка?
— Турка скоро придет — пробубнил он.
— Что случилось? Я тебя чем-то обидела?
Он долго хмурился, глядя на меня, а потом, смягчившись, ответил:
— Нет, ты ни в чем не виновата. Не обращай внимания.
Ну и ладно. Мое дело — спросить...
Я продолжала сидеть у дерева, любуясь окружающими красотами. Домка вылез из воды после своего очередного купания и теперь катался по траве на спине, от полноты чувств смешно махая в воздухе всеми четырьмя лапами. Я только заметила, что день-то, оказывается, заканчивается. Солнце уже клонилось к закату.
Ах, как прекрасен этот мир! Непуганые птицы прямо над головой устроили такой концерт, что я заслушалась. Я где-то читала, что кроме брачного периода, все остальное время птицы поют просто от радости. Если это так — то я их отлично понимаю!
Под толстыми шкурами мне уже стало жарко. Нужно встать и одеться. Только вот во что? Джинсы-то — мокрее не бывает!
— Олеся, а у тебя случайно нет каких-нибудь штанов или запасной юбки... до завтра?
Олеся энергично замотала головой, вопросительно косясь на Олега.
Он в глубокой задумчивости ушел за ивы, на место их купания. Вскоре вернулся, неся мне юбку — одно из полотнищ, которое утром завязывалось баулом, и грубую веревку, которой тот же баул был привязан к палке. Я мигом сообразила, чего он от меня хочет.
— Ну, Олежек — молодец, какой ты сообразительный! Отвернись, пожалуйста, а я быстренько переоденусь.
Олег явно разомлел от похвалы и как-то чересчур поспешно отвернулся. Мое белье и футболка уже высохли, я с удовольствием их надела, потом в полтора оборота закрутила вокруг себя полотнище и подвязала на талии веревкой. Получилась вполне приличная юбка — чуть выше колен, широкая, чтоб было удобно ходить. Единственный эстетический недостаток — то, что она была пыльной, и ее верхний край топорщился над поясом дурацкой гармошкой. Ну, на безрыбье, как говорится...
— Вот! Оцените!
Олег, обернувшись, с улыбкой меня рассматривал. Я, наверное, представляла собой забавное зрелище — вышеописанная юбка из грубой мешковины, совершенно не подходящая к ней белая футболка, босые ноги, еще не высохшие длинные волосы, зато уж поза и осанка — прямо королевские!
— Если бы не твоя... э... рубашка, ты была бы похожа на лесную фею или на подружку лешего.
То ли от обиды, то ли от стеснения я довольно грубо спросила:
— Да, так мне ее снять для полноты сходства? А леший — это надо понимать, ты?
Олег нахмурился и отвернулся, дав понять, что разговор окончен, и пошел в свое убежище, за ивы. Ну уж нет! Я поспешила за ним.
— Послушай, долго все это будет продолжаться? Если так уж вышло, что мы должны вместе жить и искать выход долгие годы — то может, пора разрешить ситуацию? Или ты так и будешь бегать от меня после каждой моей неудачной шутки? В чем проблема? Я тебя так раздражаю?
Не глядя на меня, Олег угрюмо покачал головой. Нет? Ну что ж — получается, я была права в своих догадках! Я взяла его устало повисшие руки и положила ладонями себе на бедра.
— В этом дело, да? Ты этого хочешь? Ну что ж, как ты говорил, вы здесь на многое смотрите проще — таковы обстоятельства... Я могу тебя понять — Турка с Олесей, а ты ходишь с ними годами по горам-по долам и маешься от воздержания. Ну так если хочешь — то бери и успокойся.
Он долго и недоверчиво на меня смотрел, и, судя по постоянно меняющемуся выражению лица, тысячи самых разных мыслей пронеслись в его голове. Я все еще удерживала его ладони у себя на бедрах и чувствовала, что кисти вплоть до запястий сильно напряжены. Наконец на что-то решившись, он вырвал свои руки и холодным зловещим шепотом заявил:
— Не беспокойся, я буду держать себя в руках. Так мне этого не нужно! И можешь меня не жалеть — мне есть с кем... избавляться от воздержания!
Он развернулся и зашагал назад, на наше место.
— Но ты ведь не спишь с Олесей? — крикнула я вдогонку.
— Конечно, нет! — обернувшись, он недоуменно поднял брови, удивляясь, как вообще такой глупый вопрос мог прийти мне в голову.
Ага, так здесь есть еще какая-то мадам?! Почему-то это меня неприятно кольнуло. Да и вообще — зачем я весь этот цирк устроила?
Я устало вздохнула. Вспомнила, как бережно и нежно он растирал меня одеялом, как вчера вечером все заботился о том, чтоб я не осталась голодной и много, много таких приятных, теплых мелочей... А я все испортила, как нимфоманка — накинулась на парня! Ну а с другой стороны, напряжение между нами вырастало при каждом его побеге за ивы. Что же делать?
В любом случае — наверное, мне надо извиниться...