Глава 5
Олег стоял и что-то высматривал в стороне леса. Олеся, сидя на земле, заплетала свои длинные волосы в косу, Домка с умиротворенным видом валялся неподалеку. Я подошла сзади к Олегу и робко начала:
— Олег, ты прости меня, а? Так мерзко на душе! Прости, пожалуйста, это была просто нервная вспышка. Ну что ты молчишь?
Олег наконец-то обернулся, глаза его опять согревали — видимо, он уже не злился.
— Да ладно, я виноват не меньше тебя. Я должен был держать себя в руках. Давай просто забудем об этом...
— Ну, вот и чудненько! Мир?
Я по старой привычке протянула ему руку, но потом кое-что вспомнила.
— А, ну да, ты же обещал! Зато я тебе ничего не обещала!
Я обняла ладонями его лицо, подтянулась на носочках и как можно мягче поцеловала его в уголок губ. Вышло это вполне невинно, зато с чувством. Олег даже расплылся в довольной улыбке и еле слышно произнес:
— Бесёнок!
— Пусть будет так! — покладисто согласилась я - Так в чем дело, почему ты так напряжен?
— Турки что-то долго нет.
— А что могло случиться?
— Даже не представляю. Он пошел в деревню, пошел давно, а идти туда налегке — около часа быстрым шагом...
— Ну, будем надеяться, что с ним ничего не случилось. Тем более, он же у вас ворошиловский стрелок.
— Какой?
— Ну, в смысле — хороший стрелок.
— Да, конечно...
К нам подошла Олеся.
— Пойдем, выкрутим твои штаны.
— Откуда выкрутим?
— Не откуда, а как. Пойдем, покажу.
И она показала мне — один человек крутит штаны у пояса в одну сторону, а другой штанины — в противоположную. В итоге влаги остается намного меньше. Не хуже центрифуги!
— Ладно, будем устраиваться на ночлег. Если до темноты он не придет — пойду искать, а вы останетесь с собакой и костром.
Мы занялись подготовкой костра и лежбища на ночь. Все это время я думала о том, как бы не хотелось оставаться втроем с Олесей и Домкой. Встреча с волками нагнала страху! Хотя, если поддерживать огонь — они, наверное, не подойдут. Но все равно как-то неуютно. От размышлений меня отвлек собачий лай. В быстро темнеющем лесу я разглядела высокую смуглую фигурку - к нам приближался Турка.
— Свои, Домка, свои!
Олеся и бешено размахивающий хвостом Домка побежали навстречу Турке. Мы с Олегом радостно переглянулись и синхронно с облегчением вздохнули — у обоих отлегло от сердца.
***
Наконец, Турка подошел к нам. Он пришел не с пустыми руками — в одной он держал какую-то мертвую птицу, а в другой — увесистый мешочек размером со средний арбуз. Кроме того, он был обут — точно такие же мокасины я видела в детстве в фильмах об индейцах. Олег тоже заметил это и тревожно затараторил:
— Откуда обувь? Ты был на реке? Что-то случилось?
Турка кивнул, бросил птицу на траву — она оказалась очень красивой, светло-серой с явными черными полосками под крылом и маленьким красным клювом. Домка очень ей заинтересовался, но Олеся, совсем уже бесстрашно отогнав пса, привычными движениями стала сдирать с несчастной птицы перья. Вот тебе и девочка-Божий Одуванчик! Мне было неприятно за этим наблюдать, и я отошла чуть в сторону под предлогом собрать еще дров — благо в сосновом лесу в этом недостатка нет.
— Ладно, если ничего срочного — отдохнешь, поедим, потом все расскажешь — услышала я Олега.
Интересно, как это немой Турка будет что-то рассказывать? Посмотрим.
А есть-то как хочется после всех этих купаний! Должен был остаться хлеб, хотя он мне уже порядком приелся. Я собрала дров и уже направилась к костру, но увидела, что Олеся до сих пор ковыряется с мясом. Нет, смотреть на это я не хочу. Зато я с благодарностью заметила, что внутренности она аккуратной кучкой складывает на вчерашнюю тарелку, наверное, для Домки.
От нечего делать я увлеклась обустройством нашего «стола» — расстелила две шкуры по обе стороны от костра, а две остальных сложила стопочкой, чтоб кто-то мог на них облокотиться. Может они едят, сидя на земле — чтоб шкуры сохранились подольше, но на мой взгляд, сидеть на мягком и теплом намного приятнее.
И тут я увидела, как Олег разводит огонь — настоящим кремниевым кресалом, прямо как в учебниках истории. Да, не такие уж они и дикари! Ножи, гончарные изделия, кресало... Только сейчас я заметила, что все ткани — одежда всех троих, мешки и мешочки, моя юбка — абсолютно идентичны. Интересно, откуда это? Я подошла к Олесе, которая в этот момент уже нанизывала тело такой некогда красивой птицы на железный кованый шампур и потом установила его на двух таких же рогульках, предварительно вкопанных в землю. Вот это да — это же явные следы цивилизации! А вчера я этого всего и не заметила.
— Это для собаки? — спросила я Олесю, кивнув на тарелку.
— Да! — Олеся, судя по всему, уже совсем ко мне привыкла и приветливо улыбалась.
— Спасибо большое! — искренне поблагодарила я и понесла блюдо немного подальше, чтоб Домка не чавкал у стола.
Часть птицы уже жарилась на шампуре, все трое нетерпеливо ждали ужина и молчали, предпочитая сначала поесть.
Турка вальяжно разлегся на шкурах, как какой-то хан на диванных подушках. Неожиданно вечернюю тишину и потрескивание костра разорвал ритм транса и раздраженный голос Олега:
— Да выключи уже его — сколько можно?!
Турка встрепенулся и сел, недоуменно моргая. Олег и Олеся тоже переводили взгляд друг на друга с открытыми от удивления ртами. Я первой сообразила, что это было и зашлась в истерическом хохоте. Похоже, при отсутствии карманов Олеся сложила свой драгоценный плеер в стопке шкур, а я, не зная этого — выложила эту стопку и Турка, облокотившись, нечаянно включил плеер. А там записанные речи Олега — уж не знаю, нарочно она их записывала или случайно...
Нахмуренный Турка, с неодобрением наблюдая за моей истерикой — тоже понял, в чем дело, поискал рукой в стопке одеял и, найдя плеер - в сердцах закинул его в лес. Олеся вскочила и побежала искать. Вскоре она вернулась, любовно поглаживая свое бело-оранжевое сокровище.
Мы продолжали сидеть, глядя в огонь. Я все еще периодически похрюкивала, пытаясь сдержать смех — Туркина физиономия при этом инциденте очень меня позабавила. Остальные с улыбками глядели в костер.
Ну и выдержка у Олега и Олеси, меня бы уже разорвало от любопытства — что же там произошло с Туркой?
Но я тоже молчала, обдумывая неожиданно закравшуюся в голову мысль о том, что они разберутся и без моих расспросов и участия. Здесь, в этих диких местах, меня все чаще стали посещать очень странные мысли, не вяжущиеся с моей обычной жизненной позицией...
Турка с улыбкой протянул Олегу принесенный мешок. Тот заглянул внутрь и весело, даже нараспев, сказал:
— А вот и ужин для вегетарианцев!
Я сразу оживилась и попыталась заглянуть в мешок, но Олег уже начал вытаскивать из него и выставлять на землю передо мной: два тряпочных свертка, горшок с глиняной крышкой, кувшин и нечто сморщенное, похожее на большую удлиненную картофелину. Я азартно разворачивала свертки: хлеб, более свежий, но все такой же... О, какая прелесть — сыр! Даже не сыр, а брынза, но все равно — ведь это очень вкусно и сытно! А в кувшине оказалось молоко — очень жирное и какое-то приторноватое, может — даже не коровье, но все же молоко. Ура! Остался горшочек — приоткрыв крышку, я так и не смогла понять, что там, ведь костер давал не так уж много света. Я подняла его к лицу и понюхала. Что-то очень знакомое... Горшочек был еще теплым и приятно грел руки. Горох! Гороховая каша! Ура! Теперь я надолго обеспечена едой! От радости и приятной неожиданности я даже захлопала в ладоши.
— Спасибо вам! Спасибо! Я так рада! А... у вас есть ложка?
Они так тепло за мной наблюдали и смеялись, когда я хлопала, но теперь заметно приуныли.
— Нет, здесь у нас ложки нет. Но можно ведь что-нибудь придумать? Это тебе для гороха?
— Да.
Турка тяжело вздохнул, будто сетуя, что судьба свела его с такими привередливыми и несообразительными людьми, выхватил из кучи дров ветку толщиной с три пальца, ловко отколол ножом один ее край под острым углом и принялся снимать кору с внешней стороны. Закончив, он протянул мне эту импровизированную ложку.
— Ну, спасибо! Ты, Турка — мастер на все руки!
— Да, он такой! Он вообще много чего из дерева умеет... Главное — ешь осторожно, чтоб не загнать в губы занозу.
Я начала пиршество с гороха — не хотелось, чтоб он остыл.
Вся троица в это время вовсю уплетала мясо, закусывая такими же сморщенными корнеплодами, как и тот, что лежал возле меня. Что же это такое? Насмотревшись на них, я бесстрашно вонзила зубы в сморщенную кожицу. Что-то сочное, но горькое... Что же это... Редька! Прекрасно, с гороховой кашей — то, что надо.
Наконец-то все поели и с нетерпением уставились на Турку.
***
— Ну, а теперь рассказывай — что там случилось?
Турка провел растопыренными указательным и большим пальцами от подбородка почти до пупка, а потом двумя пальцами — как будто кто-то идет. Н-да уж, все понятно...
Но Олегу, оказывается, понятно.
— Старик... Ушел?
Турка кивнул.
— Но куда? Почему?
Турка смешно выпятил губы, явно изображая кого-то очень губатого.
— Губы... А! Николай?
Кивок.
— Он ушел с Николаем?
Категоричное мотание головы.
— Хм... Он ушел из-за Николая?
Кивок.
— Интересно... Старик ушел из-за Николая из деревни... И куда же он пошел?
Турка взял две веточки, одну поставил вертикально, а другую под углом к вершине первой.
— Он ушел на реку? К нашему убежищу у журавля?
Кивок.
— И ты ходил к нему, чтоб убедиться, что с ним все в порядке?
Кивок.
— И что он тебе сказал?
Турка показал пальцем на Олега, потом жест «идти», потом жест «борода».
— Я должен идти к нему? — Олег даже вскочил на ноги.
Кивок.
— Что же ты сразу не сказал?! Или это не срочно?
Кивок.
— Да, странно все это... А откуда ты узнал, что он на журавле? Тебе кто-то сказал? Кто-нибудь еще знает об этом?
Турка страшно насупил брови, выпятив нижнюю челюсть. Я уж было подумала, что он очень рассердился — но Олег без сомнений расшифровал его гримасу.
— Игнат? Игнат сказал тебе, что старик ушел из деревни из-за Николая и сейчас находится в убежище возле журавля?
Турка кивнул со вздохом облегчения — он явно обрадовался, что его наконец-то поняли.
— Но с ним точно все хорошо?
Турка кивнул и с улыбкой достал из кармана какие-то кожаные лоскутки. При рассмотрении оказалось, что это такие же индейские мокасины, как и на нем, только маленькие и блестящие. На темной коже выделялись вплетенные хитроумным узором светлые шнурочки. Он протянул их Олесе.
— Ой, это Учитель сделал мне новую обувку?! Какие красивенькие, и не велики! А я думала, что это он в шутку обещал. Вот спасибо! — пролепетала счастливая Олеся.
Олег о чем-то долго думал и наконец сказал:
— Даже не представляю, что могло произойти. Получается, что старик прячется от Николая? Вот уж странно... Завтра с утра я пойду к нему, а вы подождете меня здесь, хорошо? Думаю, к вечеру вернусь.
Турка с самым серьезным видом качал головой.
— Нет? Но почему?
Турка демонстративно провел пальцем по лезвию ножа. Мне этот жест абсолютно ничего не сказал, но у них, видимо — была своя система знаков.
— Опасность? Опасно идти или опасность здесь?
Турка опять выпятил губы и даже я поняла, что речь идет о некоем губошлепе Николае.
— Опасность от Николая? Вот уж никогда бы не подумал! Ты уверен?
Турка кивнул и будто заканчивая разговор, быстро оглядел небо и показал Олегу на верхушку очередной сосны. Ага, то есть сегодня он спит первую половину ночи. Интересно, а как они договариваются, когда поблизости нет деревьев? А когда небо затянуто тучами и луны не видно? Надо будет как-нибудь спросить у Олега...
— Хорошо, завтра пойдем все вместе. Все равно пора уже одеваться и обуваться. Хотя пару недель у нас еще есть. Спокойной ночи.