Глава 15
Олег молча сидел, опершись о камни. Турка подошел к нему и бесцеремонно осмотрел рану. Я решила спасти Олега от лишнего осмотра:
— Турка, старик — ну, то есть Учитель — уже осмотрел Олега, зашил рану и сказал, что нет ничего страшного.
Турка удивленно поднял брови, адресуя вопрос Олегу.
— Да, здесь был старик. Здесь много чего произошло...
Турка уселся перед Олегом поудобнее и уставился на него, ожидая продолжения рассказа. Ну и ладно, думаю, они и сами переговорят. Я уже освоилась в нашей пещере и чувствовала себя здесь хозяйкой. День клонился к вечеру, а ведь нужно ещё придумать, как разместить девушку на ночь! При мысли уложить ее рядом с Туркой меня начал разбирать безудержный смех. Да и поесть нам всем не мешало бы...
Я еще раз посмотрела на нашу гостью — привлекательная девушка, красивая какой-то южной, пышной красотой, навевает воспоминания о картинах ориенталистов и роскошных одалисках — темные вьющиеся волосы, огромные влажные карие глаза, приятный овал лица, полный чувственный рот и фигура с очень крутыми изгибами. Почувствовав мой взгляд, она подняла глаза:
— Ты новенькая, да? Тебя Таня зовут? А меня - Мила. Спасибо тебе за все, Таня! Он ведь действительно мог меня убить! Что бы мне на себя накинуть? Я ведь не могу постоянно ходить в этой неприличной одежде!
— Даже не знаю... Из одежды только Олесин платок где-то в вещах. Но боюсь, если Турка его на тебе увидит — точно убьет! У меня одежды больше нет, пойду, спрошу у ребят.
Турка уже наговорился с Олегом и пошел в сторону леса.
— Олег, и что теперь? Турка пойдет за Олесей?
— Нет. Я спросил у него, но он хочет провести меня в деревню — боится, что я сам не дойду.
— Так что, опасность миновала, и мы можем возвращаться?
— Ну да, ты же слышала — все мертвы, кроме Ефима, а он устранился. Так что мы можем возвращаться в деревню.
— Олег, а у вас больше никакой одежки нет, чтобы Миле дать — она очень стесняется ходить в моей футболке.
— Мила? Стесняется? Хм... Ну дай ей мою рубашку, она должна быть где-то в баулах.
— А где же она будет спать? Не с Туркой же?
— Ты что, издеваешься? Конечно, нет. Придумаем и ей какое-нибудь лежбище. Где-то должно быть старое запасное одеяло...
— А куда Турка пошел?
— Да на охоту. Он же считает, что я немощный бедолага, и меня нужно срочно накормить! Тебе это никого не напоминает?
Я тихонько захихикала. Но тут же осеклась под взглядом Милы, она смотрела на меня и Олега с явным страданием. Олег, видимо, тоже это заметил и, протянув ко мне руки — решил внести полную ясность:
— Иди ко мне.
Я боком уселась к нему на колени и обняла за шею, а он гладил мои волосы. Думаю, вопросов у Милы не осталось...
Турка вернулся, когда уже было совсем темно. Оказывается, Домка ходил вместе с ним. Вот так вот, только зазеваешься — а пес уже нашел себе новых авторитетов!
Мы молча сидели у костра, который быстро развел Олег, и каждый думал о своем. Мила в найденной мною рубашке Олега выглядела гораздо скромнее.
Турка ворвался в пещеру, как ветер. В руках у него были две таких же куропатки, как вчера поймал Домка. А довольный пес тоже держал в зубах еще одну, третью куропатку. Глаза его светились счастьем и охотничьим азартом.
Я выбежала им навстречу, не пуская в пещеру:
— Турка, пожалуйста, давай все кровавые дела на улице, хорошо?
Турка презрительно на меня посмотрел, бросил мне под ноги двух куропаток и пошел к Олегу. Я растерянно оглядывала мёртвых птиц — это ведь их ужин, по идее — сейчас я должна их ощипать! Но... как? Мне к ним даже прикасаться было страшно и противно! Я почувствовала, что за моим плечом кто-то стоит.
— Я их приготовлю — спокойно сказала Мила.
Как же хорошо, что она сама предложила, и мне не пришлось ее об этом просить! Да и Турка, наверное, был бы против, чтобы еду готовила Мила — он же ее... э... недолюбливает! Не Олега же раненого просить приготовить птицу...
— Таня, возьми у кого-то из них нож. — я все еще стояла в ступоре.
Зайдя в пещеру, я застала там бурные обсуждения, причем Олег говорил вслух и частично жестами, а Турка мимикой и жестами — но они прекрасно друг друга понимали. Турка открыл водную решетку на случай, если старик вернется оттуда. Я попросила у Олега нож, он не очень охотно мне его дал, а Турка проводил тяжелым взглядом.
— На вот, это Олега. Они, наверное, боятся, что ты на меня нападешь, а потом убежишь! — я решила обернуть все в шутку, чтобы немного ослабить напряжение. Мила, вздохнув, ответила совсем без улыбки:
— Да куда же я от него убегу? Это чистой воды самоубийство! Я и сейчас еще опасаюсь за свою жизнь...
— Да ладно, вроде бы все разрешилось. Олеся-то жива! Да и вообще, лично ты-то в чем виновата? Что связалась не с теми парнями? Так это же не повод для убийства!
Мила с откровенным удивлением на меня посмотрела. Я решила тоже заняться чем-нибудь полезным — натаскала из колодца воды во все емкости, которые оказались в наших вещах, в том числе Миле для хозяйственных нужд, расстелила поудобнее шкуры для предстоящего ужина, отправила Домку подальше с его птицей — пусть пирует в одиночестве. Мила закончила разделывать дичь, я отнесла все потроха собаке, помогла ей помыть руки... И вот мы заходим в пещеру. Турка уже расставил рогульки и нашел шампур, но увидев, что Мила несет тушки, опять потемнел лицом...
— Олег, он что, так и будет на нее бросаться? — прошептала я.
Олег ухмыльнулся:
— Да ладно, не бери в голову, пройдет. Но одних их лучше пока не оставлять. Ты уж потерпи, Танюш, сегодня для тебя только ягоды да грибы... Но ничего, завтра с утра мы выйдем в деревню, обедать ты уже будешь там!
— Не переживай, с голоду не умру! — ответила я, вспомнив лекции Учителя.
Я уселась рядом с Олегом. Так уютно просто сидеть вместе и смотреть на огонь! Олег слегка вздрагивал, его морозило, голая спина покрылась гусиной кожей. Одеться бы — да не во что... Не снимать же теперь с Милы рубашку? Я накрыла Олега одеялом и обняла его сбоку за плечи, придерживая, чтобы одеяло не упало. Все еще насупленный Турка мешал в костре угли и что-то рисовал на них палочкой. Сбоку, подальше от костра, съежилась Мила. Где-то снаружи чавкал Домка...
Наконец, птицы испеклись и Турка снял их на единственное большое блюдо. Олег по-джентельменски предложил кусок Миле, Турка только стрельнул глазами.
— Спасибо, Олег! — казалось, Мила вот-вот расплачется.
Я нашла грибы старика и теперь не спеша их ела, долго размачивая слюной. Грибы, действительно, насыщали...
Странные мысли приходили мне в голову... А ведь я могла бы оказаться на месте той же Милы! Нашли бы меня, допустим, не Олег с Туркой, а Николай сотоварищи — так в первый же день наверняка бы и Домку убили, и меня «разложили», как он выражался... Как приятно произносить это в прошедшем времени! И пошла бы я у них по рукам, и относились бы ко мне не лучше, чем к Миле! У нее и с Олегом, судя по всему, что-то было... Ну, я-то отношусь к этому проще, в нашем мире это обычное дело. Жалко ее, красивая и неплохая вроде бы девушка! Это мне повезло, и в принципе-то незаслуженно...
После еды все продолжали сидеть у костра, каждый в своих думах.
— Олег, а Турка уже рассказал тебе о своих приключениях?
— Да. Когда он освободился, то побежал сюда. Он застал Николая с Владленом за поиском рычага наверху. По их разговорам он понял, что выкуривание оказалось бесполезным и вы так и не вышли к прутьям. Турка сообразил, что вы ушли через воду — при этих словах Олег нахмурился и неодобрительно на меня посмотрел — и решил идти следом, чтобы найти их лагерь. Они открыли решетку, обыскали пещеру, перерыли все наши вещи, очень злились и ругались. Найдя твой ...плеер, какое-то время забавлялись им, слушая мой голос.
Когда они нашли колодец и нырнули, Турка тоже смог зайти в пещеру и нырнуть за ними. При выходе из тоннеля он обнаружил разбитый горшок, а в воде у берега — Олесины шнурочки от мокасинов и решил, что вы утонули... Он же знает, что нырять она не умеет и надолго задерживать воздух так и не научилась. Да и от тебя ожидал того же...
Николай и Владлен, выплыв, потеряли все ваши следы и отправились в лагерь. Турка шел за ними, горя мщением. Он обнаружил, что в лагере их только двое, да еще Мила. Когда она вышла в твоей ...рубашке — Турка разозлился и решил за ней проследить. А когда Владлен принес Миле еще и твой ...плеер, который ты дарила Олесе, да еще начал по нему стучать — тут уж Турка не выдержал! Ну, остальное ты знаешь...
Я посмотрела на Турку, он с непроницаемым видом продолжал ковыряться в костре. Мила сидела недалеко от меня, и казалось - даже дышать боялась. Ну да ладно, чего уж теперь... Нужно ложиться спать, завтра пойдем в деревню.
— Олег, а где же Мила будет спать? Просто на камнях - холодно! Турка, может, ты выделишь ей одно из своих одеялок? Сам-то ты и в одно можешь поместиться!
Турка негодующе на меня посмотрел, разлегся на одеяле, демонстративно укрылся вторым и дерзко уставился на меня и Олега, всем своим видом давая понять, что не даст Миле спать на их с Олесей одеялах. Олег устало вздохнул.
— Ладно, что-нибудь придумаем. Тань, ты посмотри — там в нише было старое одеяло, уж не знаю, в каком оно состоянии, но все же... Ребята, я очень устал и ложусь спать. Турка, закрой решетки, сторожить не будем.
— Подождите! Пожалуйста! Мне нужно выйти... ненадолго. — Мила вскочила и выбежала в темноту.
Мне как-то совсем не понравилось ее настроение. Нет, я понимаю, что она расстроена, но она с таким отчаянием все это произнесла!
— Я тоже выйду. — и я вышла за ней.
***
Снаружи было темно, звездно и холодно. Домка уже доел и поднялся мне на встречу. Потянулся, умиротворенно помахивая хвостом, и вдруг куда-то помчался.
— Домка, стой! Ты куда это? — я побежала за ним. Мы бежали в сторону валуна, за которым я вчера нашла Олега. За валуном был обрыв, на фоне более светлого неба я различила на нем человеческий силуэт. Мила стояла на самом краю и, повернув лицо к небу, что-то слезно говорила - может, молилась? Увидев меня и Домку, она пошатнулась и чуть не упала с обрыва.
— Мила, ты что там делаешь?! Ты же можешь упасть!
— Оставь меня в покое!
— Так ты что, за этим сюда и пришла? — я абсолютно не знала, как разговаривать с потенциальными самоубийцами, но что-то подсказывало мне, что главное — отвлечь ее от намерения прыгнуть. — Мила, а давай мы с тобой просто поговорим? Присядь, пожалуйста, и я рядом с тобой посижу, можно? — не дожидаясь ответа, я приближалась к ней, стараясь не делать резких движений. — Пожалуйста, подожди меня, я ведь ничего плохого тебе не сделала, да?
Мила молча кивнула и уселась на край обрыва, свесив ноги вниз. Я осторожно подошла и присела рядом с ней. О чем же говорить-то?
— Завтра пойдем в деревню... Я там еще не была. У тебя там, наверное, есть теплый и уютный дом, да? Ты хочешь вернуться в деревню?
— Нет. Мне нельзя туда возвращаться, они все будут презирать и показывать на меня пальцем! Я ведь ушла с Владленом, а перед тем и Ефима бросила... Неблагодарная гулящая девка, вот кто я для них!
— Да ладно тебе, мало ли кто что говорит! Меня, например, всегда очень мало интересовало, что все говорят. Ну, не считая близких мне людей.
— Ну да, если они есть, эти люди! — Мила совсем скисла и, судя по голосу, плакала. Ну, слезы — это уже лучше! Лучше, чем обрыв...
— Расскажи мне о себе... Я постараюсь понять и не буду тебя осуждать, обещаю. Я и сама-то далеко не безгрешна! — добавила я с улыбкой. Мила удивленно подняла глаза:
— Ты первый человек, который так откровенно об этом говорит, да еще и смеется!
— Я думаю, нужно попроще относиться к таким вещам — принято, положено, прилично, неприлично... В разных местах и в разные времена эти понятия очень сильно менялись, так что привязываться к ним или, тем более, расстраиваться о том, что им не соответствуешь — неразумно. Тебе ли об этом не знать?! У вас же все общество — с миру по нитке! Все из разных времен и со своими представлениями о приличиях!
Мила вдруг улыбнулась.
— Ты знаешь, мне сейчас показалось, что я с Учителем разговариваю. У него речи похожие.
— А, вот видишь! Не все так плохо, хоть один человек с тобой по-человечески разговаривает! Ты хорошо знаешь Учителя? Я тоже с ним недавно познакомилась. Потрясающий старик!
— Ты так непочтительно о нем говоришь! Он не единственный, кто со мной хорошо разговаривает, еще и Ефим... был. Даже не знаю - жив ли он теперь? А Учитель — он многое для меня сделал... Он меня к жизни вернул! Во всех смыслах.
— Ты знаешь, Олег рассказывал нам о своих злоключениях, так вот он и Ефима твоего упоминал! Говорил, что он вроде бы вовремя одумался и даже способствовал его освобождению. Так что он жив и где-то ходит в лесу. По крайней мере, живой и вроде бы как уже и не враг! И старик ...то есть Учитель тоже жив и здоров. Скоро, наверное, мы с ним увидимся. Если уж вы с ним так близки, то он будет рад тебя видеть!
Мила хлюпала носом, а потом как-то автоматически вытерлась рукавом.
— Ой... — она испуганно на меня посмотрела. — Это ведь Олегова рубашка!
— Ой, да ладно, не парься! Потом постираешь! Что мы, убьем тебя за это, что ли? За сопли на рубашке?
Я рассмеялась, но Мила ощутимо вздрогнула. Да уж, неудачная шутка. Мила сидела и гладила рукав рубашки с непередаваемой нежностью.
— Олег... И давно вы с ним?
Я попыталась сосчитать дни, но такая огромная масса событий растянула их для меня до невероятности - мне казалось, что я здесь уже целую жизнь! Но более трезво оценив, я поняла, что прошло даже меньше двух недель. И даже меньше десяти дней.
— Я здесь даже меньше десяти дней! — ошарашенно произнесла я, сама не понимая, как такое возможно...
— Что?! Ты здесь меньше десяти дней и вы уже вместе с Олегом? Но почему, как, за что?! Тем более Олег всегда говорил: «Чтобы узнать человека — нужно время»!
— Ну, он считает, что это любовь...
Мила насмешливо фыркнула.
— А ты-то как считаешь?
— Я не знаю. Со мной такого никогда не было! Все так странно. Может, действительно любовь...
Мила окинула меня тяжелым, оценивающим взглядом:
— И что, большой опыт для сравнения? Сколько тебе лет-то вообще?
— Да опыт достаточный! — я уже начала становиться в позу. Разговор принял неожиданный и неприятный поворот. — А лет мне двадцать четыре.
— М-да? Ну посмотрим... Ладно, пойдем уже, холодно.
Я начала подниматься. От неподвижного сидения на холоде тело успело закоченеть и стало неловким. Из-под ног скатывались с обрыва маленькие камешки. Рядом поднималась Мила, я ведь сама села как можно ближе к ней, для пущей интимности разговора. В какой-то момент она толкнула меня своим крутым бедром и я, не удержавшись, поехала по камешкам вниз. Домка истерично залаял, но достать меня уже не мог — мои руки вцепились в траву на склоне, ниже уровня земли. Мила стояла и смотрела, как я сползаю. Выражение ее лица мне очень не понравилось.
— Дай же мне руку, чего же ты стоишь?! Я же сейчас упаду, тут и держаться-то не за что!
Мила наклонилась ко мне и жутковатым глубоким голосом произнесла:
— А зачем? Другой возможности у меня может и не быть! И Олежек когда-нибудь будет моим...
— Ох и дура ты, Мила! И ты действительно веришь, что он тебя страстно полюбит, как только меня не станет? Да он тебя сгноит — если хотя бы заподозрит, что ты это сделала нарочно! И никогда не простит — если будет думать, что ты это сделала случайно!
Мила молча возвышалась надо мной. Домка лаял, прыгая вокруг моих рук, только усугублял обстановку - камешки от его прыжков обсыпались все активнее! Руки уже очень устали, корни редкой растительности, в которую я вцепилась, все больше вылезали из-под каменистой почвы. Под ногами была пугающая пустота. Я в сердцах пустила в ход тяжелую артиллерию, в такие минуты уже не до такта и умолчаний:
— Ну и сволочь же ты все-таки, Мила! Я ведь тебе сегодня дважды жизнь спасла!
Мила неожиданно наклонилась и вытащила меня за руки наверх. Как раз в это мгновение подбежал запыхавшийся Турка и стоял, растерянно переводя взгляд с меня на Милу и обратно. Домка наконец, успокоился и сел рядом. Между деревьями был виден ковыляющий Олег. Подойдя, он смерил Милу взглядом и холодно спросил:
— Что тут у вас произошло?
Мила молчала. Я поднялась, отряхиваясь. Меня разбирала злость, но не было никакого желания становиться несчастной жертвой.
— Ничего. Я упала с обрыва, а Мила меня вытащила.
По моему тону и выражению лица Милы всем было понятно — это ложь. Но доказать-то никто не сможет. Олег долго стоял, тяжело дыша и зло глядя на Милу, потом произнес:
— Понятно. Пойдем спать.
Мы пошли к пещере — Домка шел впереди, мы с Олегом за ним, после нас Мила и сзади, как конвоир, Турка. Олег крепко прижимал меня к себе, будто боялся потерять.
Войдя в пещеру, я уложила Домку возле нас, и Турка закрыл решетку. Потом я все же нашла в нише старое пыльное меховое одеяло и молча отдала его Миле.
Я пошла на Олегову постель. Костер освещал и грел нас, Олег лег рядом и крепко меня обнял. Как же хорошо! Наверное, это действительно любовь! С этими мыслями я заснула.